Готовый перевод Cabot, Meg - Abandon: 6

Глава 6.

"Ты должен выбрать новую дорогу, -
Он отвечал мне, увидав мой страх, -
И к дикому не возвращаться логу."

ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ, Ад, Песня I
Вместо того, чтобы быть дома или стоять у озера, я оказалась в длинной, элегантно обставленной комнате.

Лошадь исчезла.

Охранники исчезли.

Пляж вместе с озером исчезли.

Люди - те, что стояли в очередях - тоже исчезли.

Но ветер остался.

Он заставлял длинные прозрачно белые шторы, висящие на изящных арках вдоль одной стены, слегка колыхаться.

Но ветер был единственной знакомой вещью.

Все остальное вокруг меня - белые простыни на кровати накрытые темным, тяжелый полог в одном конце комнаты, пара троноподобных кресел за длинным банкетным столом, расположенным перед огромным камином, богатые антикварные ковры с изображением средневековых сцен, висящие посвсюду на гладких мраморных стенах, даже белый диван, на котором я сидела - я никогда не видела раньше.

Я спала.

Должна была спать.

Кроме этого, все - бульканье воды в фонтане во внутреннем дворе, мягкость мехового ковра под моими, внезапно босыми, ногами, запах горящих дров в камине - было таким реальным.

Настолько же реальным, насколько реальным было то, что исчезло секунду назад.

Но самым настоящим был он, сидящий рядом со мной на диване.

- Так лучше? - спросил он.

Его голос больше не звучал как гром.

Вместо этого, он звучал мягко, как ковер под моими ногами в ту минуту, когда я только его коснулась.

В ту минуту, когда он говорил.

Что происходит? Я подняла руку, чтобы смахнуть мои длинные - уже сухие - пряди волос с лица и заметила что-то белое.

Я посмотрела вниз.

На мне больше не было его пальто или моей мокрой холодной одежды.

Я была одета во что-то наподобие платья.

Оно не было больничным.

Платье было очень тесным сверху и с юбкой, почти подметающей пол.

Оно немного походило на те платья, в которых были изображены девушки на гобеленах.

Оно подошло бы для ежегодного котильона, устраиваемого для лучших учениц Вестпортерской Академии для девочек.

Теперь я, должно быть, спала.

Но тогда почему я чувствовала, как сильно стучит мое сердце в груди?
Он поднялся с дивана вместе со мной.

Теперь он стоял, смотря на меня сверху с таким выражением лица, которое я могла описать только как обеспокоенное.

- Разве ты хотела не этого? - спросил он.

Теперь тебе тепло и сухо.

Ты же сказала, что хочешь уйти оттуда.

Я уставилась на него с раскрытым ртом, совершенно не способная что-либо произнести.

Я была десятиклассницей из Коннектикута, которая только что моргнула и оказалась в спальне восемнадцати- или девятнадцатилетнего парня.

Неужели он не видел, как можно это трактовать?
- Ты будешь здесь в безопасности, знаешь, - уверил он меня.

Раньше я думала, что была в безопасности у себя на заднем дворе.

И посмотрите, что из этого вышло.

- Я не понимаю, - сказала я, когда наконец нашла в себе силы говорить.

Получилось настолько убого, как никогда.

Мне нужно было присесть.

Я была уверена, что у меня приступ или что-то подобное.

- Что происходит? Где мы? Кто ты?
Наверно то, что я была способна говорить, заставило его думать, что я в порядке, потому что он подлетел к столу.

- Джон, - сказал он, небрежно бросив имя через плечо.

- Я Джон.

Разве я не говорил об этом в прошлый раз? Мне казалось, что говорил.

- Джон? Его зовут Джон?
Может, я ударилась головой сильнее, чем думала, и у меня амнезия или типа того.

Может я была на костюмированной вечеринке - что объяснило бы платье - и этот парень - друг брата Ханны, а я это просто забыла.

Только ничего из этого не объяснило бы того, что случилось на кладбище с бабушкой.

Джон.

Я Джон.

- Как... как ты это сделал? - спросила я его дрожащим голосом.

- Мы были там, у озера, а через минуту...
- Ох, -

Он пожал плечами.

- Привилегии работы, я полагаю.

Он отодвинул один из троноподобных стульев.

- Ты наверно устала.

Не присядешь? Я уверен, ты голодная.

Я этого не чувствовала, пока он не произнес эти слова.

Просто смотря на эти горы спелых персиков, хрустящих яблок и сверкающих виноградин на блестящих блюдах - не говоря о прохладной чистой воде в хрустальных бокалах, такой холодной, что можно было увидеть капельки воды, стекающие по ним - что ж, было непросто оставаться там, где я была, особенно чувствуя себя так неувернно на ногах, как я.

Но папа предупреждал меня о ситуациях, подобных этим.

Ну, может не о совсем таких.

Но он предупреждал не брать пищу - или напитки - от незнакомцев.

Особенно от незнакомых молодых людей.

Даже от тех, кого я раньше знала.

- Работы? - спросила я, оставаясь на месте.

Казалось, мой мозг едва ли в состоянии понять, что происходит.

Потому что события меняются слишком часто и слишком быстро.

- Какой работы? Я не понимаю.

Ты все еще не сказал мне, где я.

И кто были те люди?
- Ох, там? - теперь эти серые глаза, когда он повернулся ко мне, больше не были шторомовыми или заполненными стальными пятнами иличем либо еще... ну, сожалением.

Это было единственное слово, которым я могла описать их.

- Извини за все это.

То, что я обвинил тебя раньше - это непростительно для меня.

Я просто никогда не встречал такой девушки, как ты.

По крайней мере, очень давно.

- Девушку как я? - повторила я.

Я вспомнила,что он сказал, когда тащил меня к другой очереди... очень грубо.

- Что это значит?
- Ничего, - сказал он быстро,-

- Я прости имел ввиду что нечасто встречаешь девушек твоей... натуры.

- Что значит натура? - спросила я.

Мой голос все еще дрожал.

Я была почти уверена, что у меня начинается истерика, даже несмторя на то, что я больше не была мокрой, а хздесь было намного теплее, чем там, у озера.

- Ты едва меня знаешь.

Когда мы виделись в последний раз, мне было семь.

Ты даже не узнал меня, пока я тебе не напомнила, даже тогда, когда что-то читал обо мне на своей маленькой табличке.

Что там говорилось обо мне...
- Я подразумевал комплимент, - настаивал он, отодвигая стул, на который он хотел меня усадить.

Он двинулся ко мне, раскинув руки ладонями вверх, будто бы я была пони, которого он хотел успокоить.

- И ты на самом деле не очень-то изменилась.

у тебя все еще самые большие глаза, которые я когда-либо видел.

Они теплые, знаешь.

Как мед.

Я не могла не заметить, что его собственные глаза были того же цвета, что и блюда с фруктами.

- А ты изменился, - сказала я.

Я не хотела, чтобы это выглядело комплиментом, и он, кажется, это понял.

Он должен был это понять только потому, что с каждым шагом, что он делал ко мне, я отступала назад... по крайней мере, пока не очутилась у дивана.

Теперь мне некуда было деваться, и я стояла перед ним, с душой в пятках.

Во что я ввязалась? Не следовало мне позволять ему забирать себя с пляжа.

- На самом деле,- сказал он, стоя так близко, что я могла чувтвовать тепло его тела, -

Я совсем не изменился.

Как и ты.

Ты все еще просишь милости для других.

Последний раз, когда я тебя видел, ты хотела, чтобы я оживил птичку.

А потом твоего дедушку.

И даже там, только что, ты говорила о других людях.

Что им холодно и они мокрые.

Что они заслуживают лучшего обращения.

Так ты сказала.

Был ли я в порядке? Вот что ты хотела знать, когда моя лошадь чуть тебя не растоптала.

Был ли я в порядке.

Знаешь, сколько раз мне задавали этот вопрос, с тех пор, как я сюда пришел?
Я сглотнула.

Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего.

Запах древесного дыма был очень сильным.

Я не знала, исходил ли он от него или от огня в камине.

Может, от обоих.

- Я не знаю, - сказала я.

- Никогда, - ответил он,-

А ведь я здесь уже довольно долго.

Все остальные говорили :"Я мокрый.

Мне холодно."

Никто не спрашивал обо мне.

Кроме тебя.

Тебе не все равно.

Не насчет птичек и лошадей, не насчет людей.

И поэтому, - сказал он, пойдойдя на опасно близкое расстояние, - я думаю, что многие заботятся о тебе.

На мгновение мне показалось, что он собиратеся меня поцеловать.

Я была в этом почти уверена.

Его рот был настолько близко к моему, и он протянул длинную, мускулистую руку, будто бы собираясь обнять меня.

Я слышала о людях, которые влюблялись с первого взгляда.

То, что он сказал о моем восприятии его изменившимся было правдой: он очень ярко выглядел с темными волосами, спадающими на лицо и контрастно светлыми глазами.

Он не обязательно был красивым, но он был тем, от кого, при случайной встрече в супермаркете или еще где-нибудь, ты не сможешь отвести глаз.

По крайней мере, я бы не смогла.

Только вот он не поцеловал меня.

Вместо этого он поятнулся к чему-то, лежащему на полке за моей головой.

Это была маленькая деревянная коробочка.

После того, как он снял ее, он взял меня за руку и сказал: "Давай присядем.

На минуту."

Мое сердце еще стучало от мысли, что он должен был меня поцеловать.

Не то, чтобы я этого хотела.

Я даже не хотела сидеть рядом с ним.

Просто я не хотела выглядеть невежливой.

Особенно, когда он потянул меня к столу.

Что я могла сделать? Было бы некрасиво отказываться присоединиться к нему.

Он не пытался навредить мне, если не считать того, что он накричал на меня за то, что его лошадь поскользнулась и, возможно, поранилась, а затем выдворил меня из очереди, в которой я должна была быть.

И он был здесь главным, что бы за место это ни было.

Здесь я была гостьей.

Мне приходилось делать то, что он говорил.

Но все равно, настолько мило, насколько смогла, я взыла стул, что он предложил и сказала: "Послушай, все было очень здорово, и я надеюсь, что с твоей работой все сложится, что бы... эм, за работа это ни была.

Большое спасибо за приглашение... -
Сколько вообще сейчас времени? Я без понятия.

Здесь нигде нет часов, а свет сквозь тонкие белые занавески проходил розоватый, как будто мы были рядом с озером.

Вся пещера, казалось, была наполнена розовым свечением.

Было время завтрака? Или уже обеда? Ни малейшего представления - перекусить с тобой.

Я бы с удовольствием осталась, но..."
Пока я говорила, он положил передо мной ту коробочку, котрую взял с полки, а затем открыл ее.

И вот оно.

Мой голос замер, пока я смотрела на него.

Я не очень-то схожу с ума по украшениям.

Но это было особенным.

- Тебе нравится? - спросил он.

Он казался немного... как будто нервным.

Что, учитывая, каким уверенным в себе - можно даже сказать авторитетным - человеком он был, казалось весьма необычным.

- Тебе не обязательно его хранить, если тебе неудобно или не нравится.

Камешек опустился на мою грудную клетку с мягким стуком.

Ведь я, естественно, кивнула в ответ на его вопрос, нравится мне это или нет.

Я онемела от желания.

После этого - естественно - он обошел мой стул, чтобы застегнуть кулон на моей шее.

Никогда в своей жизни я не видела ничего такого же прекрасного.

Камень был цвета грозовых туч... дымно-серый по краям, становящийся темно-голубым, почти черным к сердцевине.

Он был совсем не похож на сияющие белые кольца с бриллиантами и ярко синими сапфирами от Тиффани, которые все девочки в моей школе получали на дни рождения.

"Мрачно",- я уже слышала, как они это говорят.

"Это так похоже на Пирс."

- Тебе идет, - коротко сказал он, его голос снова стал грубым, как гром.

Он прочистил горло.

- Я подумал о нем в ту минуту, когда увидел тебя там, внизу.

Только я никогда не думал... ну, я никогда не думал, ты это ты или что ты захочешь пойти со мной сюда.

Я понятия не имела, о чем он говорил.

На фоне моего белого платья камень казался цвета дождливого дня на Лонг-Айленде.

Он напомнил мне о пейзаже, который я видела из окна своего дома.

- Ты что-нибудь знаешь о цветных алмазах? - спросил он.

Я потрясла головой, все еще потрясенная красотой его подарка.

Он кивнул и продолжил:
- Они бывают почти стольких же цветов, сколько ты можешь себе представить.

Розовые, желтые, красные, зеленые, черные, серые... но они самые редкие.

Любые оттенки синего, как этот, например, самые желаемые.

Люди убивали за синие алмазы.

Камни вроде этого погребены так глубоко в земной коре, что их практически невозможно найти.

Есть только пара или тройка найденных алмазов, примерно таких же больших, как этот.

Он потянулся из-за спинки стула, чтобы взять тяжелый камень оттуда, где он висел.

Я все еще не была уверена в том, что произошло.

Но несмотря на все - удар головой, борьбу в бассейне, пробуждение в странном мире под розовым каменным небом, встреча с парнем, которого я видела в семилетнем возрасте, оказавшимся не только способным возвращать мертвых птичек к жизни, но и сверхъестественно перемещать девушек из одного места в другое - именно это довело меня до края: то, что он вот так просто потянулся, вторгаясь в мое личное пространство, как будто он имел на это право.

Я вполне уверена, что он не заметил мои пылающие щеки.

Он продолжал говорить, как будто все было в порядке.

Вполне возможно, учитывая что его компанией были лишь лошади, огромные вышибалы с татуировками и семилетние дети, он и не знал, что что-либо шло не так.

Но я ничего не могла с собой поделать.

- Я читал, что у таких алмазов есть особые свойства,- сказал он, -

они должны защищать своего носителя от зла и, возможно, помогают его обнаружить.

Это полезно, ведь зло, порой, носит самые невинные из масок.

Иногда даже самые близкие друзья преследуют свои цели.

А у нас нет даже отдаленного подозрения... пока не становится слишком поздно."

Он говорил это с такой горечью, что было понятно, он сам это пережил.

- Не могу придумать, - продолжал он, но теперь его слова звучали немного отвлеченно, - кому он будет нужен больше, чем тебе.

Я все еще не понимала, о чем он говорит.

Я знала только, что камень, который он держал мозолистыми пальцами, пока говорил, вытворял что-то странное... переливаясь от практически черного до бледно-серого, как шерстка на груди полосатого котенка.

Все это происходит слишком быстро для меня.

Я даже никогда не была в кино с парнем.

Все эти попытки Ханны привлечь внимание друзей ее брата - в большинстве случаев она волокла меня за собой - не увенчались успехом.

А сейчас я была в невероятно сексуальной комнате парня, он подарил мне ожерелье, а я даже не знала, где моя одежда.

Я выскользнула из-под его руки и сказала, вскочив со стула:
- Что ж, спасибо большое, Джон.

Но мне, наверное, стоит идти, уверена, мама меня обыскалась.

Она наверняка беспокоится.

Ты же знаешь, мамы - они такие.

Так что, если ты мне скажешь, как попасть домой, я, пожалуй. пойду.

Часть меня знала, что это бесполезно.

Но я должна была попробовать.

Может, здесь есть сервисный центр для машин.

Мой папа всегда говорил, что где-бы я ни была, если я туда позвоню, он оплатит даже поездку из Нью-Джерси.

- А потом, - закончила я,- ты можешь вернуться к тому, чем... ты... занимаешься.

Я осеклась, видя, как выражение его лица меняется от слегка удивленного к мрачно серьезному.

Что? - сказала я.

Мне не понравился его взгляд.

- Что-то не так?
- Мне очень жаль, - ответил он.

Он нахмурился.

- Пирс, я думал, ты знаешь.

А потом я услышала его голос, напоминающий мне, как я поскользнулась, ударилась головой, упала в бассейн, тонула, вот почему моя одежда была мокрой, и...
Умерла.

Это было главное, что я услышала.

Я была мертва.

В этом месте я перестала слушать.

Думаю, что часть меня давно уже все знала.

Но услышать это от него - Мертва.

Я мертва - это был меня шокировало больше всего.

Хуже, чем удар головой.

Хуже, чем удушье в воде.

Хуже, чем лежать на дне бассейна, зная, что мой отец не придет меня спасти и что я умерла из-за птички.

Птица!
Ей совсем не было больно, она была ошеломлена холодной водой или чем-то еще, потому что она улетела, как только я стянула покрытие с бассейна.

Я видела это, пока тонула.

Мертва.

Я была мертва.

Так много вещей приобрели смысл сейчас.

Именно поэтому сотовые телефоны ни у кого не работали.

Их мобильные телефоны были мертвы.

Так же, как и мы.

Я почувствовала, как замерзла.

Абсолютно вся.

Будто я по прежнему была на дне бассейна в этой ледяной воде.

Мне было всего пятнадцать.

Всего несколько часов назад я говорила с Ханной по телефону.

Мы планировали пойти в торговый центр и посмотреть кино.

Мне удалось убедить ее, чтобы ее мама сначала подбросила нас в конюшню навестить Двоной Вызов-
Мама! Моя мама даже не знала, где я.

Я должна была сообщить маме, где я.

- Я...- мои язык и губы, казалось, были единственной, не заморозившейся частью меня.

- Спасибо, - сказала я ему, прерывая его рассказ.

Потому что Джон все еще что-то говорил.

Кто знал, о чем он? Он снова выглядел раздражительным.

- Большое тебе спасибо за все.

Но я должна идти.

До свидания.

Я повернулась и пошла к прозрачному занавесу, по направлению ко двору.

Он быстро сделал шаг вперед меня и загородил мне проход.

- Я знаю, это все грустно, - сказал он,-

Но это все работает не так.

Видишь ли, если ты пришла сюда, то уже не сможешь уйти.

Я потрясла головой.

- Но мне нужно, - сказала я, -

Нужно сказать маме, что я в порядке.

Кроме того, что я мертвая, - добавила я.

Я не была уверена в том, как она все это воспримет.

- Твоя мама в порядке, - уверил он меня, положив сови руки мне на плечи и направив меня обратно в комнату.

- Я же сказал, ты не можешь уйти.

Думаю, тебе лучше присесть.

У тебя шок.

- Что значит, я не могу уйти? - я резко повернулась к нему.

Я больше не чувствовала себя смущенно.

- А что насчет тех людей у озера? Они же уходят, так?
Он пожал плечами.

- В каком-то роде.

В свой конечный пункт назначения.

- Что это? - спросила я.

- Из награда, -сказал он, немного горько.

-Так вот куда забирает их лодка? - спросила я.

- Но разве я не должна была отплыть на ней? На той, что отчаливает? - я замолкла, когда увидела выражение его лица.

Он более серьезен, чем когда-либо.

- Та, что уже ушла, ты имела ввиду, -сказал он.

Слова, казалось, прогремели эхом по комнате.

Хотя на самом деле это не произошло.

- Подожди, - сказала я.

- Что?
- Лодка отчалила, - сказал он, -

Я спросил, хочешь ли ты уйти оттуда, и ты сказала, да, пожалуйста.

А теперь лодка ушла.

Ты выбрала меня вместо лодки, и теперь это место - то, где тебе придется остаться.

Послушай, кажется, тебе и в правду не очень хорошо.

Думаю, тебе следует присесть.

Хочешь чего-нибудь поесть? Может, выпить? Горячий чай?
Прогремел гром.

Но внутри моей головы, а не снаружи.

Внезапно, я снова замерзла, несмотря на жаркий огонь в камине.

- То есть ты говоришь, что я должна остаться тут, с тобой навсегда, потому что ты заставил меня пропустить лодку? - спросила я.

Он был таким высоким, что мне пришлось вытянуть шею, чтобы посмотреть ему в лицо.

То, что я там увидела - мыскулы играли в его впалых щеках и челюстях - заставила меня испугаться также, как на озере.

Даже тогда, несмотря на решительность, чтоя видела в его лице, я заметила грусть в этих серебряных глазах...
Ничто из этого не помогло мне справиться с накатывающими слезами или сумасшедшим пульсом.

- А что насчет другой лодки? - спросила я.

Мой голос звучал визгливо даже в моих собственных ушах.

- Той, что для людей в другой линии?
Тебе не захочется попасть туда, куда идет эта лодка, - отрезал Джон.

- Почему ты думаешь они так хотели попасть в твою линию?
Я не могла поверить в происходящее.

- Все нормально, - сказала я, пытаясь успокоится, несмотря на то, что чувствовала, как мое сердце бьется в горле.

Значит, я не попала на лодку, она не отвезла меня в конечный пункт назначения, так? А ты можешь оживлять людей.

Ты поступил так с птичкой.

И сделаешь это со мной.

Просто снова оживишь меня.

Тебе придется, потому что ты облажался, заставив меня пропустить мою лодку.

Так что начинай.

Прямо сейчас, Джон.

Выражение его лица оставалось упрямым, хотя его глаза оставались печальными.

- Я не могу, - сказал он.

- Не можешь? - мой голос сорвался.

- Или не будешь?
Он отвел взгляд.

- Не буду, - сказал он.

Я чувствовала, как мое сердце будто снова попало в тот бассейн и сжалось.

- Почему нет?
- Потому что, - сказал он.

Но, казалось, он ненадолго задумался над этим.

- Это против правил.

- Разве не ты устанавливаешь правила? - спросила я.

Это было ужасно.

Это было самое ужасное, что когда-либо случалось со мной.

В том числе смерть.

- Нет, - сказал он.

Могу сказать, что он пытался держать свой нрав в узде.

Но ему это удавалось так же плохо, как мне- сдерживать свои слезы.

Где-то далеко прогремел гром.

В этот раз это было не у меня в голове.

- Их устанавливаю не я.

- Тогда кто?
Его фигура начала расстворяться передо мной.

Не из-за того, что он уходил, а из-за слез, угрожавших пролиться из моих глаз.

Я яростно вытерла их.

- Я не знаю,- сказал он.

Теперь он просто звучал усталым.

- Понятно? Думаешь, мне это больше нравится, чем тебе? Не кажется ли тебе, что я бы с удовольствием сбежал отсюда, чтобы увидеться со своей матерью? Но я тоже не могу.

То, что он хотел увидеть свою маму, не помогло мне справится со слезами.

Никогда не думала, что у таких, как он, может быть мать.

Но конечно, она у него была.

А разве у кого-то ее нет?
- Почему нет?
- Из-за Фурий,- сказал он ровным голосом, как будто это все объясняло.

- Поверь, он следят за тем, чтобы нарушение здешних правил было для тебя намного хуже, чем ты даже можешь представить.

И не только нарушение правил.

Все, что им заблагорассудится... - он прервался, посмотрел на меня, затем отвел взгляд в пол и потряс головой.

- Ну, просто поверь мне.

Вот почему я дал тебе ожерелье.

Оно предупредит, если Фурия будет рядом.

Так ты узнаешь, не сделала ли ты чего-либо, чтобы навлечь на себя опасность, даже непреднамеренно.

Когда он снова поднял взгляд, глаза его были яркими.

Ярче, чем папины метательные звездочки.

Но его голос был мягким.

- Обещаю, Пирс, немного погодя ты поймешь, что здесь не так уж и плохо.

У тебя есть все, что можно пожелать.

Все домашние удобства...
Это было худшее из всего, что он мог сказать.

Все домашние удобства... кроме всего того- всего- что я любила.

Теперь я больше не была замерзшей.

Я таяла.

Слезы потекли так быстро и сильно, что все, включая его, исчезло перед моими глазами.

- Мне очень жаль.

Я спрятала свое лицо в ладони.

Это было ужасно.

Я была мертвой, а теперь меня еще и мучили?
- Я не могу остаться здесь.

Я не могу.

- Не надо, - сказал он.

Теперь гром прогремел словно прямо над нашими головами.

- Не плачь.

Говоря это, он протянул руку, чтобы положить ее на мое плечо - чтобы утешить меня, я полагаю - но я отскочила от его прикосновения, отшатнувшись, будто он обжег меня, к камину, где я рухнула.

Навсегда? Меня собирались запереть здесь навсегда?
И почему? Из-за какого деспотизма? Неких Фурий? Он, должно быть, шутит.

Могу представить, что бы сказал мой отец, будь он здесь.

- Ты что, не знаешь, кто я? - проревел он.

Несмотря на то, что внутри у меня был холод, я все еще могла чувствовать жар от огня у меня за спиной.

Как я могла быть мертвой, если все еще чувствовала? Как?
Секундой позже Джон стоял возле меня, говоря:
- Вот.

Выпей это.

Это поможет.

Он дал мне чашку чего-то горячего.

Но я не могла пить.

Тогда он присел рядом со мной на камин.

Спустя некоторое время я заметила, что он снова говорит.

- Знаю, сейчас кажется, что все ужасно, но станет лучше,обещаю.

Скоро - не прямо сейчас, но в итоге - ты не будешь даже переживать.

Или, по крайней мере, переживать так сильно.

Это не тоже самое, что не переживать совсем, знаешь.

Но во всяком случае, ты не будешь одна.

Вот что важно.

Это самое худшее.

Быть одному так долго.

О чем он вообще говорил? Я подняла свой уставший взгляд и позволила ему блуждать по комнате, пока, наконец, он не остановился на кровати.

Только тогда я заметила, какой огромной она была.

Рассчитана на двух, точно.

О, Боже.

Держись подальше от бассейнов зимой, Пирс.

Даже под тентом, они не безопасны.

Это была цена за то, что я не слушала свою маму.

Никогда не думала, что она может быть так высока.

Не было совпадением, что в этот самый момент через арку в комнате, прямо за кроватью, я заметила открытую дверь.

Сквозь нее был виден длинный коридор, освещенный элегантными бра.

Он заканчивался двумя витыми лестницами.

Одна вела вверх.

Другая - вниз.

Раньше я их не заметила, в этом я была уверена, все из-за ожерелья на моей шее.

Он сказал, что бриллиант защищает своего владельца от зла.

Он уже работал.

У меня был только один вопрос: "Какая из лестниц выведет меня подальше отсюда?"
Я как раз собиралась сделать выбор, когда пришло время.

- Что ж, - скакзала я, понимая, что если его не отвлечь, у меня никогда не будет шанса отсюда выбраться.

- Думаю, ты прав.

- Я...Я просто сглупила.

Он уставился на меня, казалось, немного шокированный моей внезапной сменой поведения.

- Правда? - спросил он.

- Ты... Ты так считаешь?
- Конечно, - сказала я.

Каким-то образом я даже выдавила слабую улыбку.

Затем я подняла чашку, что он дал мне, будто собираясь на самом деле ее выпить.

Тогда он сделал то, что никогда не делал рядом со мной до этого.

Нечто ужасное.

То, что не смотря на все его разговоры о том, как хорошо он меня знает, показывало, что он не знал обо мне ровным счетом ничего.

Он улыбнулся.

А потом я сделала то, что до сих пор заставляет мое сердце вырываться из груди, как только я об этом вспоминаю.

То, что до сих пор преследует меня во снах.

До сих пор я не могу поверить, что сделала это, хотя мне и не следовало.

Только вот пришлось.

То, как стояла кровать, то, как он там сидел и... что ж, какой еще выбор у меня был?
Просто каждый раз, как я вспоминаю его улыбку, мое сердце трепещет,

Но я была так молода, так напугана.

Я не знала, что еще делать.

Так что сделала первое, что пришло мне на ум.

То, что, я уверена, мой отец - и даже моя мама, и девчонки из Веспортской Академии - хотели бы, чтобы я сделала.

Я выплеснула чашку с горячим чаем ему в лицо.

И побежала.

.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/23757/78517

Переводчики: Hey_Juls, _twilight_sun_, Nynaeve, Nickelback