Готовый перевод Cabot, Meg - Abandon: 9

Глава 9.

Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу.
Утратив правый путь во тьме долины.

ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ, Ад, Песнь 1
Когда я вернулась домой, мама сказала:
- О, привет, дорогая.

Хорошо, что ты вернулась до шторма.

Такое ощущение, что сейчас пойдет сильный дождь.

Хорошо прокатилась?
- Ага, - сказала я.

Я развернулась и закрыла дверь.

Я воспользовалась замками в дверной ручке.

Затем я нажала кнопку "ВОЙТИ" на сигнализации и ввела код.

Наш код - это наши инициалы плюс год, в который мамина Альма Матер выиграла чемпионат Национальной студенческой спортивной ассоциации.

Мама, конечно, расстроилась. что я, возможно, не поступлю ни в один из колледжей, включая тот, в котором они познакомились с папой.

- Ах, милая, - сказала мама, со смешинкой в голосе.

- Что ты делаешь?
- Безопасность, - сказала я.

Мое сердце все еще выпрыгивало из груди.

Как только я села на велосипед, сразу же поехала к дому как можно скорее.

Я даже не остановилась во дворе, чтобы пристегнуть велосипед или выключить свет, я поняла это, когда отодвинув шторы в одной из комнат, выглянула в окно, чтобы посмотреть, преследовал ли он меня.

- Безопасность превыше всего.

- Что ж, дорогая, - сказала мама, отжимаю кнопку тревоги, и снова вводя код.

- Некоторые из гостей еще здесь.

Так может, дождемся, пока они уйдут, и включим сигнализацию? Хорошо?
Я кивнула, все еще смотря в окно фойе.

Я не выйду, чтобы выключить фары на велосипеде.

Пусть они хоть всю ночь прогорят.

Я просто куплю новые, если эти перегорят.

И не пожалею.

И что с того, если велосипед украдут? Я просто заставлю папу купить новый.

В любом случае, это все его вина.

Так думает мама.

Я вообще никогда не выйду наружу.

До тех пор, пока он там.

- Дорогая? - спросила мама.

- Ты в порядке?
- Конечно, мам, - сказала я, отпустив штору.

- Все отлично.

Наслаждаешься своей вечеринкой?
- Это твоя вечеринка, милая, - улыбнувшись, сказала она.

- И я прекрасно провожу время.

Как прекрасно снова всех увидеть.

По-моему, даже дядя Крис собой наслаждается...
- Отлично, мам, - прервала ее я.

- Слушай, я правда устала.

Пойду лягу в постель.

Я собиралась накрыться покрывалом и никогда не вылезать.

- О, - сказала мама, выглядя расстроенной.

- Хочешь пожелать всем спокойной ночи? Твой дядя Крис специально тебя ждал, прежде чем отправиться домой с бабушкой и Алексом.

И я думаю, Алекс хочет убедиться, что у тебя не осталось вопросов по поводу завтрашнего первого дня в школе.

Я подумала, что это чертовски мило с его стороны.

Одно упоминание о том, что школа начинается завтра, заставило меня грызть ногти.

Но мама отвела меня на специальный назад-в-школу маникюр-педикюр вчера, так что я знала, что лучше держать руки подальше от лица.

- Знаешь, что, - сказала я.

- я совсем разбита.

Сказались впечатления от вечеринки.

Просто передай Алексу спасибо, но мы увидимся завтра, когда он приедет, чтобы отвезти меня в школу.

Спокойной ночи, мам.

Я поспешила наверх, пока она ничего не успела сказать.

Он уничтожил ворота на кладбище.

Сломал замок одним единственным мощным ударом тяжелого черного ботинка.

Потом, когда ворота чудовищно повалились, он вытолкнул меня через них.

- Убирайся, - прогремел он своим глубоким дьявольским голосом.

- Слышишь меня, Пирс? Убирайся и не возвращайся.

Здесь для тебя небезопасно.

Если, конечно, ты не хочешь умереть.

На этот раз навсегда.

Огромный столп молнии пронзил облака, как только он это сказал, а затем последовал взрыв грома, настолько громкий, что я подумала, будто небо разрывается пополам. Все это приглушило скрип ворот, зарывающихся за мной.

Не оглядываясь, я побежала туда, где оставила пристегнутым свой велосипед, я была так рада, что смогла убежать.

Теперь, стоя в душе, позволяя воде стекать с меня, такой горячей, почти обжигающей, я думала:
"Действительно ли все это случилось? Как такое могло произойти? Никто не может просто сломать металлические ворота, а черные кованые ворота кладбища Исла Хуэсос были огромными, достаточно широкими для проезда катафалка, и со стальными толстыми прутьями.

Никто из живущих точно не мог.

Я не хотела об этом думать.

Но не могла думать ни о чем другом.

Действительно ли я видела его... говорила с ним... дотронулась до него... а он - до меня? Я посмотрела на кожу своих рук, где эти пальцы убийцы меня касались.

Удивительно, но следов не осталось, хотя раньше я могла поклясться, что он сдавил мне руку до кости.

У меня даже не было больше ожерелья, доказывающего реальность всего случившегося.

Теперь оно потеряно - на этот раз навсегда, прямо как он и сказал, потому что ноги моей больше на этом кладбище не будет.

Может, его найдет какой-нибудь турист.

И оно окажется на распродаже онлайн или в каком-нибудь ломбарде.

Выходя из душа и заворачиваясь в одно из толстых белых полотенец, выбранных декоратором моей мамы, я покачала головой.

Это больше не важно.

Я знаю, что видела, что чувствовала.

И мне нужен кусок драгоценности, чтобы это доказать.

Себе-то уж точно.

Все стало хуже, когда я встретила его сегодня.

Мое извинение ему, очевидно, имело такой же успех как большая пустая пиньята на дне рождении пятилетки.

С другой стороны, от него извинений я вообще не услышала.

Так, почему я вообще волновалась? Парни могут придурками.

По моему опыту, по крайней мере.

Мама, определенно, думала так же.

Вот почему она собрала наши с ней вещи и переехала на Исла Хуэсос.

Потому что я не единственная чуть не погибла из-за папиного невнимания.

- Исла Хуэсос, Дэб? Серьезно?
Я подслушала, как папа говорил это, выгнав меня с одного из последних наших обедов ( так постановил суд, впрочем, я не возражала).

И никто из них не знал, что я подслушиваю за дверью.

Я знала, что подслушивать плохо.

Но как еще я могла выяснить, что происходит?
- Ты считаешь, что консультант именно это подразумевал под "местом, лучше подходящим ее нуждам"?
- Не может, - сказала мама, - как оказалось, быть для нее места, хуже Коннектикута,

- Ты не можешь свалить учителя на меня, Дэб, - сказал отец, защищаясь.

- Это была твоя забота.

Я слышал, как ты подталкивала ее принять его предложение о репетиторстве...
- Проехали, - сказала мама.

Теперь уже защищалась она.

- Я забираю ее домой.

И точка.

- Конечно, забираешь.

Вперед, спасать птичек.

- Кому-то же надо, - серьезно сказала она.

- Ничего не изменится, Дэб, - уверял ее папа.

Это же капля в море.

По-моему, настоящее причина твоего отъезда - его доступность.

Теперь мама просто взбесилась.

- По-моему, у тебя должно быть чем заняться, кроме как следить в интернете за семейным положением моих бывших парней.

- Мне нравится следить за их спариваниями, - ответил папа, - так же как тебе - за спариваниями розовых колпиц.

- Колпицы, - отрезала мама, - больше не спариваются.

Большинство из них погибло.

Благодаря тебе.

- Господи Боже, Дэбора.

Думаешь, я это нарочно сделал?
- Как и большинство вещей, сказала мама, - утечки нефти не произошло бы, если бы ты за этим следил.

Ой.

Папа не мог этого отрицать, как бы ни хотел.

Это была одна из причин, почему папа часто бывал на ТВ.

Компанию отца можно было по-крайней мере частично винить в упадке региональных экономик Гульфа, в том числе Исла Хуэсос.

Туристы не хотят отдыхать там, где их арендованные гидроциклы могут попасть в лужи нефти.

Невесты не хотят видеть нефтяные пятна на своих свадебных фото.

Спортсмены больше не будут рыбачить в тех местах, где так много рыбы было признано несъедобной из-за диспергатора, которым бездумно пользовалась компания моего отца.

- Это абсолютно безопасно, - всегда утверждал в новостях мой отец.

- Его тестировали!
Но когда один из журналистов накрыл для папы стол, используя, как он уверял, креветок, выловленных из воды, в которой компания отца использовала дисперагтор, и попросил его съесть все, раз это безопасно, папа покраснел и сказал, что доктор запретил ему употреблять креветок из-за холестерина.

Но у отца не было высокого холестерина.

Мне просто было интересно, кто этот "ОН", которого папа припомнил маме.

Мне не нравилось надоедать ей по всяким пустякам, особенно сейчас, когда у нее в голове колпицы, переезд, дядя Крис и, конечно, я.

Вот почему, когда я закрывала шторы в спальне прежде чем лечь спать, и мне показалось, что возле бассейна стоял человек, я промолчала.

К тому времени все гости вечеринки разошлись по домам, а мама давно спала.

Шторм-же как раз набирал силу.

Электричество, как часто случалось на Исла Хуэсос, удаленном от материка, отключилось.

И зачем нам система безопасности?

Дождь стекал по листьям.

Наш маленький уютный бассейн на заднем дворе почти переполнился, а ветер покачивал листья пальм, словно газетные листки.

Но когда яркая вспышка молнии выхватила двор из темноты, всего на секунду, я могла бы поклясться, что видела Джона, стоящего там и смотрящего на меня.

Это не мог быть никто, кроме него.

Кто бы еще смог пройти?
Папа согласился, чтобы я жила на острове с условием, что мама отправит меня в школу, чья программа будет походит моим "особым нуждам", и купит дом в частном квартале - он знал, насколько это обидит ее либеральные взгляды.

Дельфин Кей - единственный такой квартал на острове Исла Хуэсос.

На входе, единственном, 24 часа в сутки стоял охранник

Испанские стены, окружавшие наш новый дом были высотой около 4 метров.

Никто не смог бы перелезть их, даже с лестницей.

Однако, стены и охранники не смогли бы остановить такого, как Джон.

Но зачем ему стоять под дождем у окон моей спальни, если он сам сказал мне оставить его? Не говоря о том, что я назвала его козлом в глаза.

Зачем я вообще извинялась перед ним за то, что сделала? Он поступил со мной гораздо хуже.

Почему я не могу его ненавидеть так, как должна? Может, потому что Джон был как одна из маминых птичек - диким.

И ничего не мог с этим поделать.

Мне никогда его не понять.

Как сказал папа, в чем смысл пытаться?
Особенно, после того как я нарушила "правила", о которых Джон так загадочно говорил, сбежав от него.

Определенно, мне накажут за это, вероятней всего, он... или, может, те фурии, о которых он говорил.

От смерти не убежишь.

Я много об этом читала, после того случая.

В конце концов, смерть тебя найдет.

Когда молнии засверкали через несколько секунд, я не увидела никакой фигуры.

Может, там никого и не было.

Может, это просто мое гиперактивное воображение, которое мне все приписывают.

Я отпустила шторы и вернулась в постель.

Это так глупо.

Мне должно быть хорошо.

Я вернула ожерелье, которое получила обманом, и высказала все, что хотела высказать.

Я буквально сделала все, чтобы снять камень с души.

Здесь я начинаю новую жизнь, прямо как мама.

Джон даже принял мои извинения! Может, немного ехидно, но все же.

Он тоже живет дальше, это видно из того, насколько далеко он закинул кулон на кладбище и сказал мне держаться от него подальше.

А позднее, когда я спустилась проверить свой велосипед и увидела, что он привязан, а огни выключены, я просто сказала себе, что это мог быть Крис, или, может, Алекс.

Это не мог быть Джон.

Зачем ему делать что-то милое для меня, когда он ясно дал понять, что ненавидит меня и хочет, чтобы я исчезла из его жизни?
Так почему, забираясь обратно в постель, я чувствовала себя даже хуже, чем раньше? Я не чувствовала, что все закончилось, а чувствовала страх, вот как это можно назвать.

Как только я вступила на этот остров, это все, что я чувствовала, это давление в шее, как будто что-то случится, что-то плохое.

Так и случилось! Я увидела его.

Все было кончено!
Так почему я не спала полночи и не могла уснуть?
Не из-за грома же.

Могло показаться - но ведь это так глупо - что мне не хватает привычного веса кулона на шее.

Что со мной не так? Почему я не могу присоединиться к маме к программе "начни сначала"?
Когда я благодарила Алекса на следующее утро, он, забираясь в машину, спросил за что.

- Велосипед, - сказала я.

- Не ты пристегнул его вчера ночью, когда уходил? И выключил огни?
- А, сказал он.

- Нет.

Когда я ушел - что было, кажется, сразу после твоего ухода, потому что твоя мама сказала, что ты поднялась наверх.

Спасибо за прощание, кстати.

И еще за побег и за то, что оставила меня с бабушкой.

Это было очень мило - так вот, твой велосипед был уже пристегнут, а свет выключен.

Я подумал, это ты.

- Нет, - сказала я, чувствуя внезапный холод.

Кондиционер в машине Алекса, которую бабушка называла кучей хлама, был сломан, так что нам пришлось ехать с опущенными окнами, а внутри было больше 30*С.

- Не я.

- Ага, -сказал он.

- Это странно.

- Но не самое странное.

Он посигналил на каких-то туристов, остановившихся посреди улицы, чтобы сделать фотографии огромного бананового дерева.

- Приехали, о чем думают эти люди? Что это главная улица Диснея? Некоторые тут, вообще-то, живут.

Он посигналил еще.

- А что самое странное? - спросила я, когда туристы поспешили убраться с дороги, и Алекс прорвался.

Я не была уверена, что хочу слышать.

Я не была уверена, что не хочу это слышать.

- А.

Только там везде были эти лепестки метровой пойнсианы.

Просто лежали там.

Но это было до шторма.

Так что их не могло принести ветром.

Я подумал, это странно, потому что на улице пойнсиана не растет.

Так как они туда попали?.. А, в общем.

Он включил радио.

- Готова к школе?
Я сглотнула.

- Нет.

.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/23757/78520

Переводчики: Hey_Juls