Готовый перевод Cabot, Meg - Abandon: 11

Глава 11

Ворвался в глубь моей дремоты сонной
Тяжелый гул, и я очнулся вдруг,
Как человек, насильно пробужденный.

ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ, Ад, Песнь IV
В какой-то степени, я благодарна

мистеру Мюллеру, который начал преподавать мне,
когда я перешла в последний класс младшей школы Ветспортовской Академии для девочек.

Он дал мне, чего, как я начинала думать, у меня никогда не было, - тот интерес вне занятий, который "советовала"

Миссисс Килер найти моим родителям для меня после несчастного случая.

Мистер

Мьюллер взыскал незыблемую популярность и среди учеников, и среди родителей после приема на работу в качестве баскетбольного тренера, в тот же год он смог вывести команду в финал.

И будто этого недостаточно, он еще начал предлагать дополнительные бесплатные занятия после школы для "особых" студентов... даже для тех из нас, кто, как я, был переведен на "альтернативные" занятия, благодаря чему, в конечном итоге, диагностировали дефицит внимания и гиперактивности, преимущественную невнимательность.

Конечно, будучи единственным молодым, привлекательным инструктором мужского пола в школе для девочек - не считая того, что он был тренером по физкультуре -

мистер Мьюллер в любом случае был бы популярен.

Но бесплатные занятия помогли.

Казалось. я была единственной во всей школе,

подозревавшей недоброе в мистере Мьюллере и его мотивах.

Может, потому что одним из любимых выражений моего отца было: "Бесплатный сыр только в мышеловке".

Никто не будет так жертвовать собой, особенно, когда единственным вознаграждением было домашнее печенье от благодарных мамаш.

Однажды кусочек печенья упал на мою голую коленку, а

мистер Мьюллер склонился над партой, помогая мне с определенными сложностями в алгебре, именно тогда я впервые заметила нечто странное в нем, не считая потрясающего внешнего вида и явного переизбытка свободного времени.

- Ой, - сказал мистер Мьюллер,

прижимая кусочек печенья пальцем на моей коленке.

А затем он поднял палец и слизал с пальца это с пальца.

И улыбнулся мне.

- Прошу прощения!
Может, девушка, которая не умирала, и которую не преследовал невыносимо крупный, сероглазый парень, пытавшийся заставить ее жить с ним, сказала бы себе только "Ага".

Может, этому мужчине нравится печенье.

Я же почувствовала себя будто на электрическом стуле.

И не в романтическом "Ох, он дотронулся до меня" смысле.

Может, другие девочки в моем классе и вздыхали по нему, но мне мистер Мьюллер определенно

не нравился, и мне не хотелось, чтобы он ко мне притрагивался.

Я не хотела,, чтобы он трогал даже крошки печенья на мне.

Я не поняла всего, пока не пришла домой.

Мистер

Мьюллер только что дотронулся до голой коленки Пирс Оливейра, а затем облизнул палец.

НИЧЕГО СЕБЕ!!!!!
За этим последовала сотня комментариев в различных социальных сетях, где была опубликована эта заметка, например, "Ей так повезло" и "Почему она это заслужила?" и "Кто вообще такая Пирс Оливейра?"
Эти высказывания все же прошли сквозь толстое стекло моего гроба.

Они заставили меня чувствовать себя неудобно, не только из-за того, что разбудили старые страхи (в последнее время я успешно избегала появлений в кабинете директора), но и из-за того,

что после этого Мистер Мьюллер - перед всеми- спросил, не хочу ли я посещать частные дополнительные уроки.

Все становилось только хуже.

Мистер Мьюллер

только что спросил Пирс Оливейра, хочет ли она частного репетитора! Ей так повезло! Он ОЧЕНЬ горяч!!!!
- Я не понимаю, - сказала мама.

- Мистер Мьюллер

сказал мне на родительском собрании, что предложил тебе репетиторство, поскольку ты отстаешь по многим предметам, а ты отказалась.

Почему?
- У меня уже есть репетиторы, - сказала я.

Так и было.

Папа позаботился, чтобы у меня были репетиторы практически по всем предметам.

Не то, чтобы это помогало.

Чтобы была польза, нужно обращать на репетиторов хоть какое-то внимание.

- Но мистер Мьюллер

кажется таким милым, - всегда говорила мама.

Тогда мне следовало ответить хоть что-то.

Хоть что-то, мама.

Мистер Мьюллер

совсем не милый.

Проблема в том, что она бы мне не поверила.

То, что от этого человека у меня мурашки по телу, ничего не доказывает.

Особенно, учитывая, что мама не единственная, кто думает, что

мистер Мьюллер - подарок Господа Вестпортовской Академии для девочек.

Все матери давали своим дочерям карточки и баночки с домашним печеньем в подарок мистеру Мьюллеру

чтобы показать, насколько они его ценят, хоть баскетбольный сезон и давно закончился.

Мистер Мьюллер

всегда светился радостью, находя подарки на своем столе, и смущенно (хотя на самом деле было, видно, что ему приятно) говорил: "Девочки! Не нужно было!"
До тех пор, пока моя бывшая лучшая подруга, Ханна Чанг - с которой мы не разговаривали все лето и которая являлась звездой школьной баскетбольной команды, а также наиболее преданной

посетительницей частных уроков мистера Мьюллера - не оставила записку на его столе, заставившую его нахмуриться.

Я знаю это, потому что Ханна была в классной комнате, где я

и мистер Мьюллер занимались, она сидела за столом напротив меня.

Я видела, как она писала записку, а потом оставила их для него.

Я даже видела, как мистер

Мьюллер открыл ее.

Однако мистер Мьюллер не засветился от счастья.

Не то, чтобы я подозревала что-то.

Ханна постоянно оставляла

мистеру Мьюллеру записки.

Они всегда были аккуратно сложены и украшены маленькими сердечками-стикерами.

На мой день рождения Ханна оставила записку и мне, на специальной бумаге, с лошадьми.

Я нашла ее, сев за свою парту.

С днем рождения, Пирс! Написала Ханна своим огромным круглым почерком.

Еще она нарисовала танцующий тортик со свечкой на голове.

Удачи тебе! С любовью, Ханна.

Тогда я отгородилась от всего мира.
- В чем смысл? - таково было мое отношение ко всему.

Все мы умрем, а потом нас не пустят на лодку - я не могла быть безразлична еще больше.

Возможно, Ханна не ухаживала за своей лошадью - Двойным Вызовом - так хорошо, как я считала, ей следовало бы.

Но Ханна заботилась о людях.

Именно поэтому люди заботились о ней.

Кажется, где-то я это уже слышала.
В любом случае, несмотря на то, что в десятом классе она назвала меня сумасшедшей, мне все еще нравилась Ханна Чанг.

Вот почему я всегда буду винить себя в том, что случилось с ней.

Я завтракала утром с мамой, на следующий день, после того, как увидела ее записку Мистеру

Мьюллеру.

Мама, читающая местную газету, внезапно издала легкий крик, а потом прикрыла рот рукой.

- Мам? - я посмотрела на нее с любопытством поверх своего травяного чая.

Мой невролог предупреждал меня о самолечении кофеином, с моими кошмарами и бессонницей.

Мама шутила, что если бы папа прекратил самолечение кофеином, мир стал бы менее опасным местом.

- Что случилось?
- Ничего, - сказала она, откладывая газету.

Только кое-что все-таки случилось.

Потому что она была очень бледной.

- Мам, - сказала я.

- Что там? Скажи мне.

- Просто, - было очевидно, что она ни за что не хотела мне этого говорить.

Также было очевидно, что ей в любом случае пришлось бы.

- Там просто говорится, что девочка по имени Ханна Чанг умерла от передозировки прошлой ночью, - сказала мама, держа газету.

- Но я уверена. это не та самая Ханна Чанг...
Я подавилась чаем, который пила.

Когда я закончила кашлять, то сказала:
- Дай посмотреть.

"Местная девочка умерла. Очевидное самоубийство", - кричал заголовок местной газеты.

Лицо Ханны, улыбающейся в школьной униформе, предстало передо мной.

Мама не видела Ханну практически два года из-за моего пребывания в стеклянной гробу после несчастного случая.

Ханна очень изменилась с тех пор.

- Это она, - я сказала с сжимающимся горлом.

- Это Ханна.

- Она не могла сделать это специально, - прошептала мама, убирая мне волосы, пока я вглядывалась в фото.

- Тут пишут, что это было снотворное.

Может, она приняла одну таблетку, потом, очень сонная, забыла об этом и случайно приняла еще.

Уверена, она не хотела убивать себя.

Я же была абсолютно уверена в обратном.

Девочки, вроде Ханны Чанг, не могут случайно принять столько снотворного.

- Спасибо, мама, - сказала я, быстро обняв ее на ходу.

- Но мне нужно идти, или я опоздаю.

- Пирс, - сказала мама, нервно глядя на меня.

- Ты в порядке? Справедливо, если ты захочешь сегодня остаться дома.

Я знаю, вы с Ханной не были близки после... ну, случившегося.

Но когда -то вы двое были лучшими подружками...
- Все в порядке, - сказала я на автомате.

- Я в порядке.

Я пошла в гараж, чтобы забрать свой велосипед, на котором я добираюсь до школы.

Папа купил мне кабриолет БМВ на шестнадцатилетие, считая, что это станет отличным стимулом для восстановления и сдачи теста на получение прав.

Но это, конечно, не сработало.

Я сдавала письменный экзамен онлайн уже 42 раза.

И ни разу не сдала.

Потому что я была не в порядке.

Во многих смыслах.

Бумага Ханны с лошадьми и сердечки-стикеры, лидерство в баскетбольной команде,дни рождения и притворство, будто тебя схватят злые духи, если не задержать дыхание, когда идешь по кладбищу - все эти вещи были лишь прикрытием тому, что в душе, она тоже была не в порядке.

Но этого было достаточно, чтобы меня обмануть.

Настолько, что я пропустила тот факт, что пока она сидела впереди меня, в ее жизни что-от происходило, что-то, настолько ужасное, что заставило ее принять горсть снотворного и превратиться в спящую красавицу.

Навсегда.

Как я могла быть такой невнимательной?
К тому времени, как я пришла в школу, все уже знали, что случилось с Хвнной.

Они все говорили о ней так, будто были ее лучшими друзьями, и это они сидели с ней за одной партой.

Все гадали, почему она сделал это.

Их шепот звучал для меня как крик, хотя обычно я ношу наушники в коридорах, чтобы уйти от шума, который только увеличивал жужжание у меня в голове.

Но в тот день я их сняла.

Мне придется слушать, сказала я себе.

По-крайней мере, это ради Ханны.

Мне нужно выяснить, что с ней случилось.

Однако, все, что я слышала - это тот же вопрос, что я задавла и себе, - Как могла девушка, кажущаяся такой сладкой и милой, как Ханна Чанг, вчера прийти домой из школы и устроить передозировку? Где она сейчас? - думала я.

Была ли она в порядке? Повезло ли ей попасть в очередь к правильной лодке, отвозящей людей в лучшее место? Или она все еще стоит, замерзшая и мокрая, в другой очереди, ожидая другую лодку, на том ужасном пляже?
Я не знала.

Я понимала, что могу никогда не узнать.

Но кое-что я могла выяснить. Почему.

В тот день, в первый раз за год, вместо того, чтобы провести перемену внутри своего безопасного гроба, игнорируя всех с воткнутыми наушниками, я сняла их и присоединилась к сплетницам, толпившимся у автоматов возле спорт-зала.

Я внесла деньги и выбрала самый кофеиновый напиток, что смогла найти, несмотря на предупреждения невролога.

Я решила, что пришла пора прекратить бояться и начать быть опасной, вроде моего отца.

Я открыла соду и потягивала ее, слушая, что они говорят о поступке Ханны.

Я выпила вторую содовую медленней по пути в класс - наушники сняты - пытаясь вспомнить все мелочи того момента, когда я видела Ханну в последний раз.

Казалась ли она расстроенной? Грустной?
И самое главное: Что она написала

мистеру Мьюллеру в записке, заставившей его нахмуриться?
Сердечки.

Я помнила это.

Бумага, на которой она написала

записку была покрыта сердечками.

И любовью.

Кажется, я видела, как она писала слово "Любовь".

Зачем.

Это было последнее из написанных слов? Почему я не обратила больше внимания на то, что действительно было важно?
Нет.

Писала ли она это? Даже если и так, не беспокойся, Пирс.

Ты сумасшедшая, как они и говорят.

Войдя в кабинет,я едва могла смотреть на то место, где она сидела, не считая

бледного, грустного лица мистера Мьюллера.

Внешний мир заставил меня чувствовать себя голой.

Я не делала этого целый год.

Теперь понятно, почему: внешний мир был невыносимо сложен.

Как люди делают это каждый день? Я проскользнула на свое место, стараясь смотреть только перед собой, боясь, что пустое место Ханны лишит меня душевного равновесия.

Так я увидела пару ботинок.

Черные мокасины

мистера Мьюллера, те самые, с кисточками.

- Пирс, - сказал

мистер Мьюллер низким голосом.

- Можно с тобой поговорить? Я хотел попросить тебя кое о чем.

Пытаясь не думать о его обуви - потому что это было глупейшей вещью, на которую можно обратить внимание в такой ситуации - я подняла свой взгляд и встретилась с его.

- Да, мистер

Мьюллер, - сказала я.

- Я уверен, ты слышала печальные новости о Ханне Чанг, - сказал он.

- Да, - сказала я.

- Слышала.

- Что ж, администрация весьма обеспокоена возможными последователями, - сказал он мне дружелюбным голосом.

Будто, мы были ровесниками.

Будто мы были равны.

Вот почему так много девочек

обожали мистера Мьюллера.

Потому что он никогда не говорил "сверху вниз".

- Часто, когда один ученик кончает жизнь самоубийством, другим приходит мысль попробовать тоже.

... Ты видела, как люди кладут цветы к ней на шкафчик.

Я проходила мимо ее шкафчика.

Он уже был набит букетами цветов, открытками и мягкими игрушками.

Особенно лошадьми.

- Да, - сказала я, тяжело сглотнув.

- Школа не планирует поминальную службу или что-то подобное, - продолжал

мистер Мьюллер.

- Они уже решили, что не хотят превозносить ее смерть.

Они хотят продолжать жить, будто ничего не случилось.

Будто ничего не случилось.

Я кивнула.

Я видела, что мистер Мьюллер

предпочел не бриться этим утром.

У него была небольшая щетина.

С ней он был похож на того симпатичного актера, игравшего доктора в знаменитом сериале.

Там доктор, внезапно вспомнила я, тоже часто носил обувь с кисточками.

Почему я не могу перестать думать о кисточках?
- Так не могла бы ты сделать мне одолжение, - сказал он, своим "мы такие друзья" голосом, - и пересесть на парту вперед? я не могу оставить стол Ханны пустым вот так.

Иначе получается, что мы увековечиваем ее и поддерживаем ее поступок.

Мы ведь так не сделаем, да?
Я уставилась на него и на его искусственную бородку, которую он растил.

В следующий раз, когда я приехала в город на одну из согласованных судом встреч с папой, я решила,что пройдусь по его гардеробу и заберу всю обувь с кисточками, а затем отдам ее в местный приют.

Даже Прада.

С тех пор я не могла смотреть на обувь с кисточками.

- Конечно, мистер

Мьюллер, - сказала я, заставляя себя улыбнуться.

- Я сяду на место Ханны.

Пусть Ханна и умерла меньше 24 часов назад, это была равносильно тому, будто она и не существовала.

Я поднялась со своего места и села на место Ханны.

Именно так я представляла себе существование в чужом гробу.

- Спасибо, - сказал мистер

Мьюллер, облегченно улыбаясь.

- Спасибо за понимание, Пирс.

Забавно, что он это сказал.

Потому что когда я села на место Ханны, я поняла.

Я посмотрела на свой кулон под блузкой и увидела, что он стал таким же черным, как в тот раз в магазине.

И внезапно я вспомнила слова, которые писала Ханна

в записке мистеру Мьюллеру.

Вот так.

Может, это произошло из-за ее стола.

Может, из-за кофеина.

Может, из-за кулона.

Не знаю.

Но внезапно, я поняла... все.

Ладно, может, и не все.

Но то, почему

мистер Мьюллер вызывал у меня такую неприязнь, точно поняла.

- Конечно, - я снова тяжело сглотнула.

- Вы должны знать, почему она сделала это, не так ли,

Мистер Мьюллер?

На пол пути к своему столу он застыл.

Звонок прозвенел как раз в этот момент, но все продолжали разговаривать и ходить по кабинету.

Никто больше меня не слышал, или не обращал внимание.

В том-то и дело, сейчас, наконец выбравшись из своего гроба и начав замечать мир вокруг, я начала понимать.

Людям все равно, не так ли?
Конечно, я была в этом виновата не меньше других.

- Почему она сделала это?, - мистер Мьюллер

повернулся ко мне, широко открыв карие глаза.

Он улыбался, все еще будучи дружелюбным.

- Нет, не должен.

Конечно, она была немного... проблемной девочкой.

Порблемной.

Точно.

Если он считал Ханну проблемной, лучше ему бежать.

Сейчас же.

Потому что я собралась создать ему проблемы, каких он не представлял в худших мечтах.

- Но вчера она оставила вам записку, - сказала я, невинно раскрыв глаза.

- Я все видела.

Видела, как Вы ее читали.

Я внимательно следила за ним.

Все зависело от того, как

мистер Мьюллер отреагирует.

- Ах, это, - мистер Мьюллер

сказал.

Он не испугался.

- Ничего особенного.

Он пожал плечами.

- Ты знаешь Ханну.

Она всегда оставляет смешные записки.

Хотел бы я знать, что эта будет последней.

Я бы ее сохранил.

Но я выкинул ее в мусорное ведро.

Он указал на голубую корзину рядом со столом.

Со стикером "Только бумага".

Я могла видеть с того места, где стояла, что корзина была пуста.

- Наверное сейчас она на пути к перерабатывающему заводу в Нью Джерси.

Ладно.

Затем он пошел в начало кабинета, чтобы начать урок.

На перекличке он просто пропустил имя Ханны, будто ее никогда и не было.

И никто не сказал и слова.

Даже я.

Не тогда, во всяком случае.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/23757/78522

Переводчики: Hey_Juls