Готовый перевод Terry Pratchett - Snuff / Терри Прачетт - Нюх: Глава 5.

Сибилла повернулась на другой бок и сладко всхрапнула, когда Ваймс улегся в постели рядом с ней. Да, это был долгий день, и теперь Ваймс впал в розовое полубессознательное оцепенение, которое было даже лучше сна. Он просыпался каждый час от того, что никто на улице не звонил в колокольчик и не говорил, что все спокойно.

Дремлющего Ваймса разбудила тяжелая повозка, прогрохотавшая по булыжникам. Подозрение тут же прогнало сон. Булыжники? Вокруг виллы был только чертов гравий. Он открыл окно и всмотрелся в ночной сумрак. Это было лишь эхо, отраженное холмами. Клетки мозга, несущие ночную вахту, тут же стали размышлять, какую земледельческую работу нужно делать по ночам. Может грибы выращивать? Или репу нужно убрать с холода? Или это то, что называют севооборотом? Такие мысли, подобно сахару в чашке чая, таяли в сонном мозгу Ваймса, плавно скользя и стекая по синапсам в нейротрасмиттер и в итоге достигая рецептора, отвечающего за подозрение. На снимке мозга стражника этот участок хорошо различим и гораздо больше того участка, что отвечает за способность понимать длинные слова. Ваймс подумал: "О да! Контрабанда". Полный энергии и надежд на будущее, он тихонько закрыл окно и вернулся в постель.

Еда в вилле Овнецов была богатой и обильной. Опыт Ваймса подсказывал ему, что старшая прислуга питается объедками с господского стола, поэтому он позаботился о том, чтобы они остались. С таким расчетом он взял большую порцию рыбного жаркого, съев при этом все четыре ломтика бекона. Сибилла бекон не одобрила, и Ваймс возразил, что у него каникулы, а на каникулах люди занимаются тем, чего не делают в обычной жизни, на что Сибилла с убийственной логикой заметила, что не следует тогда заниматься работой стражника. Ваймс был готов к этому и заверил ее, что именно так он и поступит и поэтому прогуляется с малышом Сэмом до деревни, дабы высказать все свои подозрения местному стражнику.
- Ну ладно, - в голосе Сибиллы явно прозвучали нотки недоверия.
Она попросила Ваймса взять с собой Вилликинса.

Эта черта характера Сибиллы поражала Ваймса до глубины души. Точно так же, как она была уверена, что Шнобби Шноббс хороший стражник и по сути необработанный алмаз, Сибилла верила, что Ваймс в безопасности рядом с человеком, который никогда не выходит на улицу без оружия и который однажды чужими зубами открыл бутылку пива. Хоть это немного сбивало с толку, но было правдой.

Ваймс услышал, как позвонили в парадную дверь и как лакей ее открыл, затем он услышал приглушенный разговор, за которым последовал звук шагов по гравийной дорожке у дома. Он не придал этому значения, как не обратил он внимания и на лакея, вошедшего в комнату и что-то прошептавшего Сибилле.

Он услышал, как она произнесла:
- Что? Думаю, вам лучше пригласить его войти. - Привлекло же внимание Ваймса только непосредственное обращение к нему:
- Это местный стражник. Не мог бы ты встретиться с ним в кабинете? Стражники никогда не вытирают ноги, особенно ты, Сэм.

Ваймс еще не был в кабинете. Казалось, комнат в вилле было неисчислимое множество. Из-за этого, пройдя мимо отвернувшейся горничной, он прибыл в кабинет лишь за несколько мгновений до того, как лакей с видом человека, которому пришлось держать мертвую крысу, проводил туда местного стражника. Во всяком случае, предпологалось, что он им был. Юноша выглядел как сын стражника. Ему лет семнадцать, прикинул Ваймс, и пахнет он свиньями. Он стоял там, где его оставил лакей, и молча смотрел на Ваймса.

Через некоторое время Ваймс поинтересовался:
- Чем могу вам помочь, офицер?

Молодой человек мигнул и ответил:
- Ээ, я говорю с сэром Сэмюэлем Ваймсом?

- Кто вы?

Этот вопрос, похоже, застал молодого человека врасплох, и спустя некоторое время Ваймс сжалился над ним и сказал:
- Послушай, сынок, сначала следует самому представиться, а потом уже спрашивать, как меня зовут. В конце концов, я же не знаю, кто ты. На тебе нет ни униформы, ни шлема, ты не показал мне удостоверение и значок. Тем не менее, я допускаю, и только лишь для того, чтобы успеть завершить нашу встречу до обеда, что ты главный констебль в этой округе. Как тебя зовут?

- Эээ, Апшот, сэр, Фини Апшот... эээ, главный констебль Апшот?

Ваймсу стало стыдно за него. И этот парень называет себя офицером стражи? Даже Шнобб Шноббс его бы засмеял.

Вслух же он произнес:
- Отлично, главный констебль Апшот. Между прочим, я сэр Сэмюэль Ваймс. И я как раз собирался поговорить с тобой.

- Эээ, это хорошо, сэр, потому что я как раз собирался арестовать вас по подозрению в убийстве Джетро Джефферсона, кузнеца.

Ни один мускул не дрогнул на лице Ваймса. "И как мне сейчас поступить? - подумал он. - Никак. У меня есть право хранить молчание. Сотням людей я говорил эти ничего не стоящие слова. Я абсолютно уверен в том, что этого проклятого кузнеца я лишь немного проучил, не более, так что будет интересно узнать, почему этот болван решил, что может со мной так обращаться.

Стражник всегда должен учиться чему-то новому, и от Ветинари Ваймс научился не реагировать на слова и обстоятельства до того, как полностью не обдумает свои действия. Этим убиваешь сразу двух зайцев: избегаешь необдуманных слов и поступков и в то же время заставляешь людей понервничать.

- Извините, сэр, я целый час выгонял свиней из карцера, а потом обустраивал его, так что там все еще пахнет дезинфицирующим средством, ну и свиньями тоже, но я отмыл стены. А еще там есть стул и кровать, на которой вы можете кое-как устроиться. И чтобы вы не скучали, я нашел журнал.

Юноша с надеждой взглянул на Ваймса, выражение лица которого не изменилось, а лишь окаменело. После долгого молчания Ваймс наконец произнес:
- Какой журнал?

- У нас только один журнал. Он всегда у нас был. Журнал о свиноводстве. Он уже старый, но свиньи же не меняются.

Ваймс встал.
- Я собираюсь на прогулку, главный констебль. Если хочешь, можешь меня сопровождать.

- Извините, сэр, но я вас арестовал!

- Нет, сынок, не арестовал, - ответил Ваймс, направляясь к парадному входу.

- Но я определенно сказал, что вы арестованы, сэр! - Фини чуть ли не сорвался на крик.

Ваймс открыл дверь и начал спускаться вниз, и Фини поспешил за ним. Пара садовников, которые в ином случае отвернулись бы, оперлись на свои метлы в ожидании представления.

- Что ты можешь предъявить в доказательство того, что ты официальный представитель закона? - спросил Ваймс через плечо.

- У меня есть официальная дубинка. Она досталась мне от отца!

Сэм Ваймс остановился и обернулся.
- Если она официальная, то покажи мне ее. Дай ее мне.
Фини повиновался.

Это была обыкновенная большая дубинка, на которой, скорее всего кочергой, было неумело выжжено слово "закон". Довольно увесистая. Ваймс постучал ею по своей ладони и сказал:
- Ты дал мне понять, что уверен, будто я потенциальный убийца, но все равно отдал мне свое оружие! Ты не находишь, что это глупо?

Вмиг весь мир рванул вниз, Ваймс перелетел через газон и приземлился на клумбу, недоумённо созерцая голубое небо над головой. Его заслонило огромное озабоченное лицо Фини.
— Простите, командор. Я бы лично ни за что не ударил вас, но не хотелось, чтобы у вас создалось обо мне неправильное впечатление. Этот приём переводится как "Раз-два, вверх-вниз, очень жаль".

В состоянии непостижимого покоя Ваймс разглядывал клочок неба над собой и слушал исповедь этого паренька:
— Понимаете, мой дедушка в своей молодости работал на парусниках и бывал в Бангбангдуке и боги знают ещё где, там живут очень странные люди. И деда вернулся не один, а с моей бабушкой Мин Чанг, и она многому нас с ним научила. — Главный констебль шмыгнул носом. — Она умерла несколько месяцев назад. Она и маму научила готовить. Чейпёс-съелМин до сих пор очень любят в наших краях, к тому же мы живём недалеко от моря, все ингридиенты буквально под рукой. Кенгвлоб-бонгсвой здесь растёт не очень, в отличие от ЧайДикдуй-вошьнекуй. О, с вашего лица наконец сходит бледность, сэр, я очень рад.

Ощущая боль в каждом суставе, Ваймс заставил себя принять вертикальное положение:
- Не делай так снова, слышишь?

Я постараюсь больше так не делать, сэр, но вы должны помнить, что вы под арестом, сэр.

- Я уже сказал тебе, молодой человек, что ты арестовал меня не по правилам, - тяжело дыша, Ваймс поднялся на ноги. - Чтобы произвести законный арест, офицер должен, держа подозреваемого, четко произнести фразу "Вы арестованы", также он должен назвать преступление, в котором тот подозревается. При этом... - Ваймс внезапно так сильно ударил юношу в солнечное сплетение, что тот скрючился, - следует быть осторожным, просто таки необходимо, мой друг, если ты намерен арестовать меня. К твоему стыду ты этого еще не сделал, и жаль - сейчас ты мог бы обвинить меня еще и в сопротивлении аресту и нападении на офицера при исполнении.

Ваймс сел на ближайший камень и смотрел, как Фини выпрямляется.
- Молодой человек, я Сэм Ваймс, так что не пытайся применять на мне свои дурацкие приемчики, ты понял?

Теперь уже Фини дышал с трудом:
- Если однажды кто-то спросит тебя: "Да знаешь ли ты, кто я такой?", ты ответишь ему или ей: "Да, вы тот, кого я собираюсь допросить в связи с упомянутым преступлением" или что-нибудь в том же духе, причем без фразочек типа "Попался, дружок!" или "Я взял тебя с поличным, точняк". Игнорируй, но запоминай все угрозы в свой адрес. Закон един для всех, и ему безразлично, кот есть кто, а так как в данный момент ты представляешь закон, то и тебе тоже.

Ваймс смотрел на Фини с открытым ртом, пока тот говорил:
- У нас здесь редко бывает свежая пресса, но как-то год назад я купил лекарства для свиней и они были завернуты в номер Таймс. Там я прочитал вашу речь о работе стражника. Я почувствовал тогда большую гордость, сэр.

Ваймс помнил ту речь. Ему пришлось ее произнести перед свежеиспеченными офицерами на церемонии выпуска из школы стражи. Он потратил много часов на написание этой речи. Учитывая, что любые формы литературного творчества для него были закрытой книгой, ему пришлось над ней попотеть.

Он показал свою речь Сибилле и спросил ее, следует ли ему попросить кого-нибудь о помощи. Она погладила его по голове и ответила: "Нет, дорогой, потому что это будет выглядеть так, будто кто-то написал ее для кого-то другого, тогда как сейчас через каждое слово пробивается свет настоящего Ваймса так же, как пробивается сквозь ночь свет маяка". Такой отзыв приободрил его, потому что никто раньше не сравнивал его с маяком.

Сердце Ваймса упало, когда его размышления были прерваны вежливым покашливанием Вилликинса, который сказал:
- Извините, командор, думаю, пришло время представить молодому человеку моих друзей мистера Бурлея и мистера Рукисила. Леди Сибилла будет очень недовольна, если вас арестуют, командор. Я опасаюсь, она может прибегнуть к... колкости, сэр.

Ваймс наконец опомнился:
- Ты чертов дурак! Убери этот проклятый арбалет! Ты снял его с предохранителя! Опусти его сейчас же!

Вилликинс молча положил сияющий арбалет на перила лестницы с нежностью матери, укладывающей в колыбель своего ребенка. При этом арбалет выстрелил и стрела снесла макушку герани в семнадцати ярдах от того места, где они стояли. Никто этого не заметил, кроме самой герани и оборванца, что прятался в рододендронах и не отрываясь следил за Ваймсом.

Живописная сцена была прервана леди Сибиллой, которая, будучи крупной женщиной, могла двигаться очень тихо.
- Джентльмены, что тут происходит?

- Дорогая, этот молодой человек, якобы местный стражник, хочет арестовать меня по подозрению в убийстве.

Муж и жена обменялись взглядами. Сибилла пристально посмотрела на Фини.
- Вы, наверное, юный Апшот. Меня опечалило известие о смерти вашего отца, надеюсь ваша матушка держится. В детстве я часто навещала ее. Вы хотите арестовать моего мужа?

Выпучив глаза, Фини, проблеял:
- Да, мэм.

Сибилла вздохнула и с суровостью произнесла:
- Я надеюсь, что по крайней мере вы обойдетесь без дальнейшего насилия над растениями? - Она обратилась к мужу:
- Он посадит тебя в тюрьму?

Сибилла вновь обратила внимание на Фини, который оказался один на один с орудием, заряженным тысячей лет аристократической самоуверенности.
- Ему понадобится свежее белье, констебль. Если вы сообщите мне, куда вы его забираете - а вы мне скажете, куда его забираете - я лично принесу туда необходимую одежду. Нужно ли мне самой пришить на нее полоски, или этим займется кто-то другой? Я была бы благодарна, если бы вернули его к чаю - мы ждем гостей.

Она сделала шаг вперед, Фини отступил - лишь бы спастись от благородного возмущения, вздымающегося в груди леди Сибил. Она проговорила:
- Могу ли я пожелать вам удачи в вашем деле, молодой человек? Вам она определенно понадобится. Теперь прошу меня извинить. Я должна пойти поговорить с поваром.

Она ушла, и ошеломленный Фини долго смотрел ей вслед. Дверь, которая только что закрылась за ней, снова открылась, и леди Сибилла спросила:
- Вы еще не женаты, молодой человек?

Фини выдавил:
- Да.

- Тогда вы приглашены на чай, - прощебетала она дружелюбно. - Там будут весьма состоятельные юные барышни. Я уверена, они будут рады видеть молодого человека, который столь любит риск. Сэм, одевай шлем, если ожидается очередная порция полицейского произвола. Вилликинс, пойдем, мне нужно с тобой поговорить.

Повисла мертвая тишина. Когда молчать стало уже невмоготу, Фини проговорил:
- Ваша супруга - исключительная женщина, сэр.

Ваймс кивнул.
- Ты даже не подозреваешь, насколько. Что теперь будем делать, главный констебль?

Мальчик засомневался. Это была Сибилла. Одной своей спокойной и уверенной речью она может создать у тебя такое ощущение,будто весь мир перевернулся и опрокинулся тебе на голову.

- Думаю, сэр, вы должны предстать перед магистратом?

Ваймс отметил легкую вопросительную интонацию.
- Кому ты подчиняешься, Фини?

- Упомянутым судьям магистрата.

Ваймс начал спускаться по лестнице, и Финни поспешил за ним. Ваймс подождал, пока тот не разгонится, и вдруг замер, так что Фини врезался в него.
- Ты подчиняешься закону, главный констебль, и тебе не следует забывать об этом. На самом деле судьи заботятся о том, чтобы об этом забыли. Ты вообще приносил присягу? О чем в ней говорится? Кому ты присягал?

- О, я хорошо ее помню. Я присягал магистрату.

- Магистрату? Ты присягнул на верность магистрату? Так нельзя! - он осекся, вспомнив, что в деревне за всегда тобой всегда следят и, возможно, подслушивают.

Фини был потрясен, и Ваймс сказал:
- Отведи меня в карцер, парень, и запри там. Да и себя заодно. Не спеши, не задавай вопросов, не повышай голос, только если вдруг не захочешь сказать "Я взял тебя с поличным, негодяй" или что-нибудь в том же роде, потому что, молодой человек, я думаю, ты попал в настоящие неприятности. Если у тебя есть хоть капля здравого смысла, ты будешь вести себя тихо и отведешь меня в свой карцер.

Широко раскрыв глаза, Фини кивнул.

Они совершили приятную прогулку до карцера, который, как оказалось, был
расположен на маленькой речной пристани. Весь берег реки, как и полагается в таких случаях, был усыпан обломками морских судов. Был также и разводной мост, необходимый, по всей видимости, для того, чтобы пропускать большие корабли. Солнце сияло, ничего не происходило. То есть ничего внезапного. Карцер, о котором столько говорили, был похож на гигантскую каменную перечницу. Он оброс ползучими растениями, а рядом с дверью на цепи сидела огромная свинья. Завидев приближающихся людей, она встала на задние ноги и, слегка покачиваясь, стала выпрашивать еду.

- Это Сердцеед, - сказал Фини. - Его отец был диким кабаном, его мать была в шоке. Видите его клыки? Никто не доставляет мне никаких хлопот, когда я грожу спустить Серцееда с цепи, правда, Сердцеед?
Юноша исчез позади карцера и тут же вернулся с ведром помоев, в которые хряк с чрезвычайно довольным хрюканьем закопался чуть ли не целиком. Ваймс молча наблюдал за этим, когда из дома стремительно вышла дружелюбная женщина в переднике. Увидев Ваймса, она остановилась и сделала реверанс. Она посмотрела на Фини с надеждой.
- Кто этот приятный джентльмен, сынок?

- Мам, это командер Ваймс... Ну ты знаешь, он герцог.

В эту минуту она определенно жалела, что ее платье, прическа и обувь не так хороши, что уборная, кухня и кладовая не сияют чистотой, что сад не убран и краска на входной двери облезла, а под крышей вообще бог знает что.

Ваймс пожал ее руку, предотвратив тем самым появление в земле ямы от ее реверансов, и произнес:
- Сэм Ваймс, мадам, очень приятно познакомиться.
Но это не помогло, и мать Фини в панике убежала в дом.

- Моя мама очень интересуется аристократами, - поделился Фини, пока отпирал дверь карцера невероятно большим ключом.

- Почему? - спросил озадаченный Ваймс. Карцер был довольно удобным. Свиньи оставили здесь свой неповторимый аромат, который для уроженца Анк-Морпорка сошел за свежий воздух. Фини присел рядом с ним на хорошо вычищенную скамейку и ответил:
- Когда мой дедушка был молод, сэр, лорд Овнец дал ему целых полдоллара за то, что он открыл ворота, пропуская охотников. По словам моего отца, он сказал: "Ни один ханжа, борющийся за права человека, не дал мне ни гроша, тогда как напившийся лорд Овнец дал мне целых полдоллара и даже не потребовал вернуть их, когда протрезвел. Вот это настоящий джентльмен".

У Ваймса внутри всё сжалось, стоило ему представить этого "благородного" старого пьянчугу, денег у которого, наверное, было больше, чем вообще можно вообразить, и работягу, искренне благодарного за жалкую подачку от алкаша. Глубоко в душе он испытал настояшую ненависть к давно почившему старику. Но другая его часть, уже не первый год женатая на Сибилле, прошептала: "Но он мог вообще ничего не дать этому человеку, а в те дни полдоллара могли быть целым состоянием!" Однажды Сибилла во время одного из их редких споров удивила Сэма, выпалив в жаре: "Знаешь что, Сэм, моя семья встала на ноги, отложила деньги на чёрный день, если хочешь, благодаря воровству. Тебе должно понравиться, Сэм! Старым добрым ручным трудом! И посмотри, к чему это привело! Твоя проблема, Сэм Ваймс, в том, что ты решил стать классовым врагом своего же собственного сословия."

Что-то не так, коммандор? - спросил Фини.

— Всё не так, — ответил Ваймс. — Во-первых, полицейский не присягает верности органу государственной власти, он присягает закону. Да, политики могут изменить закон, и если стражнику это не нравится, он волен уйти куда пожелает, но покуда он находится на службе, он должен поступать в соответствии с законом, и никаких возражений. — Ваймс прислонился к стене. — Не дают клятву в подчинении магиструту! Хотел бы я увидеть, что же ты там такое подписал... — Ваймс остановился, потому что на двери его камеры отъехала в сторону металлическая пластина, и в просвете показалось взволнованное лицо матери Фини.

— Фини, я приготовила суньуткувшлем с брюквой и жареной картошкой, и у нас хватит и для герцога, если он снизойдёт до того, что разделит с нами обед?

Ваймс наклонился и прошептал:
— Она знает, что ты меня арестовал?

Фини вздрогнул.
— Нет, и, пожалуйста, сэр, не говорите ей, потому что, боюсь, она меня тогда вообще на порог не пустит.

Ваймс подошёл к двери и ответил в щель:
— Для меня будет честью принять ваше гостеприимное предложение, миссис Вывод.

С той стороны послышался нервный смешок, и мать Фини совладав с собой, добавила:
— Мне очень жаль, но у нас нет серебрянной посуды, ваше высочество!

Дома Ваймс и Сибилла ели из вполне годных глиняных тарелок, практичных и не сильно пачкающихся. Он громко произнёс:
— Мне тоже жаль, что у вас нет серебрянной посуды, миссис Вывод, и как только вернусь, отправлю вам полный комплект.

С той стороны послышалось какое-то шарканье, и Фини спросил:
— Прошу прощения? Сэр, вы никак сошли с ума?

"Я бы не отказался," — подумал Ваймс.
— У нас в усадьбе сотни этих грешных серебрянных тарелок, сынок. Чертовски бесполезные, еда быстро стынет, сами тут же чернеют, стоит только отвернуться. Как мне кажется, у нас их слишком много. Надо будет посмотреть лишние.

— Не делайте этого, сэр! Она очень боится иметь дома ценные вещи!

— У вас поблизости часто промышляют воры, главный констебль? — поинтересовался Ваймс, заострив внимание на последних двух словах.

Фини открыл дверь камеры, помог встать своей матери, которую очевидно, ошеломила возможность владеть серебрянными тарелками, отряхнул её одежду и бросил через плечо:
— Нет, сэр, потому что здесь нечего воровать. Мама всегда говорит мне: не в деньгах счастье, сэр.

"Да, — подумал Ваймс, — то же самое говорила и моя мама, но как она была рада, когда я отдал ей свою первую зарплату, потому что это означало, что мы можем позволить себе мясо на обед, и неважно, что это было за мясо. Разве это не счастье? Чёрт возьми, обманывая самих себя..."

После того, как миссис Вывод, покрасневшая от смущения, удалилась в дом за едой, Ваймс сказал:
— Между нами, главный констебль, вы верите, что я совершил убийство?

— Нет, сэр! — моментально ответил Финли.

— Вы долго не раздумывали, молодой человек. Хотите сказать, это ваше чутьё полицейского? Потому что у меня сложилось впечатление, что вы не так давно служите в полиции, и опыта у вас маловато. Я, конечно, не эксперт, но сомневаюсь, что свиньи часто пытаются вас обмануть.

Фини глубоко вздохнул.
— Видите ли, сэр, — спокойно произнёс он, — мой дед был хитёр и опытен — настоящий стреляный воробей, и он мог читать людей, как открытые книги. Бывало он брал меня с собой на прогулку, знакомил с людьми, а стоило им немного отойти, принимался рассказывать мне их истории. Вот, например, он рассказал как-то про одного вора, пойманного на месте преступления с обыкновенной домашней птицей...

Ваймс слушал открыв рот, как розовощекий, опрятный молодой человек рассказывает о нежной, благоуханной стране так, будто бы она была населена отборнейшими демонами из самых глубоких преисподен. Перед Ваймсом выстраивался ряд преступлений, и лучше бы их было поменьше: никаких серьезных убийств - просто мерзость, бессмысленность и все преступления человеческого невежества и глупости. Конечно, где люди - там и преступления. Но как же это было неуместно в неторопливом мире широких просторов и поющих птиц! Ваймс ощущал это несоответствие с тех пор, как находился здесь, и сейчас оно захлестнуло его с головой.

- Покалывание, - сказал Фини. - Вот что мой отец поведал мне. Он сказал еще: "Смотри, слушай и следи за каждым. Тебе никогда не быть хорошим полицейским, если в душе у тебя не сидит маленький злодей и будоражит чувства.Он шепчет: "Этот человек что-то скрывает", или: "Этот человек чуть более встревожен, чем должен," или "Этот человек ведет себя слишком дерзко, потому что он - просто комок нервов". Вот что будоражит чувства.

Ваймс предпочел восхищение (но не слишком сильное) удивлению.
- Что же, мистер Фини, я думаю, твой дед и отец все правильно поняли. Итак, я верно себя веду ?

- Нет, сэр, не совсем. Вы, как иногда делали мой отец и дед, абсолютно непроницаемы. Так вы заставляете людей нервничать.
Фини наклонил голову набок, прислушался и сказал:
- Минутку, сэр, мне кажется, у нас небольшая проблема.

Вывод открыл дверь, которая не приминула противно лязгнуть, и главный констебль помчался к задней стороне приземистого здания. Раздался чей-то вскрик и истошный вопль, и неожиданно колени Ваймса покрылись гоблинами. Вернее одним гоблином, но в таком небольшом помещении и одного гоблина было более чем достаточно. Достаточно начать с окружавшего его амбре, им же, впрочем, можно и закончить, потому что этот запах заполнял собой весь мир. Нет, его нельзя назвать вонью, хотя ей-богу, вся вонь, на которую только способно органическое существо воплощалась в этом запахе, но всё же это не была вонь — к этому любой, чья нога ступала на улицы Анк-Морпорка был более или менее невосприимчив. Более того, носы почётных граждан Анк-Морпорка сейчас наслаждались, если можно так выразиться, новым хобби – коллекционированием вони [13], и Дэйв, владелец магазина "Торговая лавка шпилек и марок Дэйва", несомненно, заказал новую вывеску с ещё более длинным названием. Но присущий гоблинам запах невозможно собрать (или что там эти делали эти коллекционеры) в какую-то ёмкость, потому что его по сути невозможно почувствовать, только ощущаешь, как во рту стремительно разъедается зубная эмаль, а у тебя на глазах постепенно ржавеют любые надетые доспехи. Ваймс пнул ногой гоблина, но тот вцепился в него руками и ногами и принялся хрипеть так, словно кто-то тряс мешок с орехами. Тем не менее он пока не проявлял намерения напасть на Ваймса, если не брать в счёт его естественное биологическое оружие. Гоблин крепко цеплялся ногами и размахивал руками, а Фини уже целил ему в голову дубинкой. Ваймсу едва удалось остановить констебля, потому что прислушавшись внимательней, он понял, что гоблин что-то пытался сказать, а именно:
— Лёд! Нам нужен только лёд! Очень! Очень просим, только лёд! Верно? Только лёд!

Фини прокричал в ответ:
- Вонючка, маленький ты дьявол, я предупреждал тебя, что я сделаю, если ты снова украдешь помои!?
Он обернулся на Ваймса, ожидая поддержки:
- Они ведь разносят страшные болезни, сэр!

- Прекрати уже прыгать с этим чертовым оружием, парень!
Ваймс взглянул на гоблина, извивавшегося в захвате, и добавил:
-А ты, маленький шельмец, прекрати этот шум!

- В комнате повисла тишина, нарушаемая тихим бормотанием: "Они едят своих детей!" - Фини, и: "Только лед!" - гоблина, носившего точное и простое прозвище Вонючка.

Успокоившись, гоблин показал когтистой лапой на левое запястье Ваймса, посмотрел ему в лицо, и пробормотал: "Только лед?" Это прозвучало, как мольба. Коготь дотронулся до ноги коммандора. "Только лед?" Существо заковыляло к двери и бросило взгляд на хмурого главного констебля, а затем обратилось к Ваймсу с таким выражением, будто бы устало видеть человеческие лица, и произнесло, очень тщательно выговаривая каждое слово:"Только лед? Мистер По-лиссс-мээн?

Ваймс вытащил табакерку. Ха! Можно подумать: что это за бесполезный коричневый прошок? Но ритуал, сопровождающий понюшку, дает гораздо больше времени на размышление, чем на раскуривание сигары. А еще это привлекало внимание. Сэмюэль сказал:
- Ну же, главный констебль, от вас ждут правосудия. Что будете делать?

Фини чувствовал себя неуверенно в этом вопросе, потому пошел по проверенному пути:
- Это же вонючий гоблин!

- И часто ты здесь встречаешь гоблинов? - сказал Ваймс, стараясь говорить спокойно.

- Только Вонючку, - сказал Фини, глядя с неприязнью на гоблина, который высунул червеподобный язык. - Он частенько бродит вокруг. Остальные-то усвоили, что случится, если их поймают на воровстве.

Ваймс бросил взгляд на гоблина и сразу обратил внимание, что у того была сломана нога, и кость срослась неправильно. Сэм вертел табакерку в руках, не поднимая взгляда на парня.
— Но у полисмена само собой возникнет вопрос: что может заставить такое жалкое существо пойти прямо к представителю закона, хотя тот может устроить ему побои... и уже не в первый раз?

Это был прыжок в неизвестность... Но, черт возьми! он прыгал в неизвестность так часто, что неизвестное стало своеобразным трамплином.

Ваймс чувсвтовал зуд в кулаках. Он пытался не обращать на это внимания, но на долю секунду перед его взором встала пещера с несмолкающим звуком капель, - и не осталось ни одной мысли, кроме как об ужасающей, безмерной мести.
Он моргнул. Гоблин дергал его за рукав, а Фини все больше злился:

- Да не делал я ничего такого! И не видел!

- Но ты знаешь, что происходит, так? - И снова Ваймс вспомнил темноту и жажду мести. На самом деле, месть стала изощренней и голодней. И еще эта дрянь коснулась его руки! Все вернулось. Но как же он хотел, чтобы все это не приходило снова. Даже если в полицейском должена быть частичка злодея, ни один из них не должен разгуливать с татуировкой-частичкой демона.

Фини стало не до злости: он испугался.
- А епископ Чистель говорит, что это демонические создания, дерзостно сотворенные в насмешку над человеком.

- Не знаю я никаких епископов! - ответил Ваймс.- Но что-то здесь затевается, я даже чувствую характерное покалывание - с тех самых пор, как я приехал сюда. И это здесь, на моей земле! Послушай-ка меня, главный констебль. Когда ты задержал подозреваемого, ты должен спросить, признает ли он содеянное, а если не признает, то может ли он доказать свою невиновность. Уловил? Должны быть вопросы. Понял? И для меня ответы, соответственно, черт возьми, нет, и, черт побери, да!

Маленькая когтистая лапа опять царапнула ваймсову рубашку: "Только лед?"

Ваймса подумал: "Ну ладно, парень, я хотел по хорошему."
— Главный констебль, здесь творится что-то неладное, и вы это знаете, а так как кроме вас разобраться с этим делом некому, вам определённо не помешает заручиться поддержкой любого, кому можно доверять. Взять меня, к примеру, подозреваемого, освобождённого под залог, выплаченный мною же размером в один пенни, — Ваймс вручил изумлённому Фини маленькую полуразъетую медную монетку, — к которому была обращено прошение о помощи в вашем вопросе, каким бы он ни был — всё проведено без сучка без задоринки в соответствии со стандартной процедурой, написанной, мой мальчик, мною, уж поверь на слово. Я - не закон, полицейский – не закон. Полицейский – обычный человек, но поутру закон заменяет ему будильник. Я не стал с тобой ссориться, но не думаешь же ты в самом деле, что я согласился бы провести ночь в свинарнике? Пора, парень, стать настоящим копом. Делай то, что нужно, а потом увиливай от бумажной рутины, в точности как я. — Ваймс посмотрел на маленького настойчивого гоблина. — Хорошо, Вонючка, куда нам идти?

- Но моя старая мамочка уже пошла за вашим ужином, коммандор!
Голос Фини срывался, и Ваймс почувствовал неуверенность. Нельзя расстраивать старую мамочку.

Пришла пора выпустить на волю Герцога. Обычно Ваймс ни перед кем не преклонялся, но отвесил галантный поклон миссис Вывод, и та от иступлённого смущения чуть не выронила поднос из рук.
— Моя дорогая миссис Вывод, я с болью в сердце вынужден попросить вас проследить за тем, чтобы наши порции малюткусъем не остыли, пока мы с вашим сыном отбудем по делу чрезвычайной важности, которое может быть доверено только такому добросовестному молодому человеку, как ваш сын, а он, к чести своей формы и родителей, обратился ко мне с просьбой о содействии.

Матушка Фини растаяла от радости и гордости за сына, и Ваймс потянул за собой молодого человека.

— Сэр, блюдо называется Суньуткувшлем. Малюткусъем мы готовим только по воскресеньям. С пюре.

Ваймс повернулся и тепло пожал руку миссис Апшот:
- Я непременно как-нибудь поужинаю у вас, дорогая госпожа Апшот, но если вы меня извините, ваш сын прикипел душой к полицейской работе, что, я уверен, вы и сами знаете.

Полковник Чарльз Август Миротворец давным-давно, следуя опыту стратега-долгожителя, смирился с тем, что Летиция принимает все решения. Это спасло его от многих неприятностей. При таком порядке вещей полковник мог возиться в саду, заботиться о своих драконах, а иногда и просто пойти половить форель - времяпрепровождение, которое он особенно любил. Полковник арендовал полмили ручья, но, к сожалению, сейчас не был так скор на подъём. Теперь он проводил много времени в библиотеке, работал над вторым томом мемуаров и оберегал свое положение ни во что не вмешивающегося подкаблучника.

До настоящего момента он был довольно счастлив, что Летиция была председателем Магистрата: ее не было дома на протяжении долгого времени.
Полковник был не из тех, кто мыслит категориями "плохой"-"хороший" и "виновен"-"невиновен". Ему привычнее были определения "свой" - "чужой" и "мертвый" -"пока еще живой".

Поэтому полковник не слишком понимал тех, что обеспокоенно говорили на небольшом собрании за длинным столом в дальнем конце библиотеки, но, тем не менее, он не мог не слышать их.

Она подписала этот грешный документ! Надо было бы попробовать отговорить её, но он знал, чем эта попытка закончилась бы. Командор Ваймс! Ладно, судя по тому, что про него говорят, ему было свойственно лезть в самое пекло, ну может он и впрямь сцепился с кузнецом, тот не отличался спокойным нравом, вспыльчивый человек, что тут скажешь, но буквально за день до этого он выковал для полковника отменный стрекало для драконов и по вполне приличной цене. Ваймс? Не убийца, определённо. Один из уроков армии: убийцы долго не живут. Убивать по долгу службы – совершенно другое. Летиция выслушала какого-то жалкого адвокатишку, и все согласились подписать документ только потому, что так хотел этот окаянный Ржав.

Полковник открыл последний выпуск ежемесячного журнала "Клык и Пламя". То и дело кто-нибудь из собравшихся понижал голос, а это как ни крути было до обидного некрасиво, всё-таки собрались они не где-нибудь, а в его библиотеке, тем более не удосожившись спросить его мнения. Но он не стал возражать. Полковник на собственном опыте знал, что лучше не возражать, поэтому просто уткнулся в журнал, изучая огнеупорные инкубаторы с выдвижными элементами. Журнал он держал перед собой так, будто тот был способен отогнать от него любые злые силы.

И разумеется, Чарльз Миротворец не услышал "Ну конечно он женился только её денег ради, сами знаете" — его жена. Следом до его ушей не долетел шепоток "Я слышала, что она уже и не мечтала найти себе мужа" – невероятно резкий голосок Мисс Прибыльён. От глаз полковника не скрылось, что сама эта дама вовсе не торопилась замуж, но в данный момент очи бывшего военного с ожесточением вперились в занимавшую всю страницу рекламу конуры из асбеста.

Основным кредо полковника было: "живи сам и не мешай жить другим". Ну в самом деле, даже если возлюбленный какой девицы носил рубашку и галстук, тренировал лошадей, а лицом походил на бульдога, лизнувшего уксуса из чертополоха, это было её личное дело. "И всё-таки, — подумал полковник, — что ж за дела такие со здоровяком Джексоном, а?" Каждый вечер как следует одевался для похода в столовую, и после бритья от него бывало исходил цветочный запах лосьона, но стоило ему услышать "К оружию!", был готов броситься в самую сечу и драться как сам дьявол. Забавный старый мир.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/25386/84523

Переводчики: opium_none, Agamidae, filurg, Dart_Connor

Jalal