Готовый перевод The Carrie Diaries / Дневники Кэрри: 3. Double Jeopardy

Двойная опасность
- Я не знаю, как мне пережить этот год, - говорит Мэгги.

Она берет сигареты, которые она взяла у свое матери, и прикуривает одну.

- Ох, - говорю я отвлеченно.

Я все еще в шоке, что у Мышки уже был секс.

Что, если все уже занимались этим? Черт.

Я рассеянно беру копию мускатного ореха.

Заголовок кричит: ЙОГУРТ, КОТОРЫЙ ПОДАЮТ В СТОЛОВОЙ.

Я закатываю глаза и убераю ее в сторону.

Эту никто не читает, ну, конечно же, за исключением ее создателей.

Но кто-то оставил ее на старом столике для пикника в древнем сарае, который стоит рядом со школой.

Этот стол стоит здесь из покон веков; на нем нацарапаны инициалы влюбленных, годы окончания школы и всякие мысли по поводу школы, к примеру "Каслбери отстой!".

Учителей здесь никогда не бывает, так что это еще и неофициальная курилка.

- По крайней мере, в этом году в столовой подают йогурт, - говорю я беспричинно.

А что, если у меня никогда н будет секса? Что, если я умру в автокатастрофе до того, как у меня появится шанс сделать это?
- Что ты хотела этим сказать? - спрашивает Мэгги.

Ох-ох.

Далее в программе: обсуждение тела.

Мэгги скажет, что она толстая, а я скажу, что у меня мужское телосложение.

Потом Мэгги скажет, что она мечтает о моей фигуре, а я скажу, что мечтаю о ее.

И это ничего не изменит, потому что через 2 минуты мы обе будем сидеть тут со своими привычными телами, за исключением того, что нам будет грустно, что мы не в силах это изменить.

И того что я не попала на этот чертов семинар "Новая школа".

А что если какой-то парень захочет заняться со мной этим, а мне будет слишком страшно?
Мэгги прерывает мои мысли: "Я толстая? Я выгляжу так? Я выгляжу толстой? Я чувствую себя толстой."

- Мэгги. Ты не толстая!

Парни окружали Мэгги с тринадцати лет, но она их не замечала.

Я посмотрела вокруг.

За ней, в темном углу сарайчика, виднелась сигарета, которая двигалась вверху и вниз.

- Кто-то здесь,- прошипела я.

- Кто? - обернулась она. Питер Арнольд вышел из тени.

Питер один из самых умных в классе.

Он был маленький и толстый, с угревой сыпью, но за лето он очень изменился.

Он подрос.

И внезапно начал курить.

Питер дружит с Мышкой, но я едва его знаю.

Я думаю, что дружба - это, как солнечная система. Ты солнце, а вокруг тебя крутятся планеты.

Неписаный закон гласит, что солнечные системы редко пересекаются.

- Не против, если я присоединюсь к вам? - спросил он.

- Вообще-то, против. У нас здесь женский разговор, - я не знаю, почему я веду себя так с парнями, особенно с такими как Питер.

Плохая привычка, я думаю.

Даже хуже, че курение.

Но я не хочу, чтобы Питер испортил наш разговор.

- Нет. Мы не возражаем, - Мэгги пинает меня под столом.

- Кстати говоря, я не думаю, что ты толстая, - говорит Питер.

Я пытаюсь словить взгляд Мэгз, но она на меня не смотрит.

Она смотрит на Питер.

Так что, я взглянула на него тоже.

У него длинные волосы, и он избавился от прыщей, но в нем изменилось что-то еще.

Уверенность.

Черт побери.

Сначала Мышь, теперь Питер.

Все что ли будут другими в этом году? Мэгги и Питер продолжают игнорировать меня. Так что я беру газету и начинаю притворяться, что читаю ее.

Это привлекает внимание Питера.

- Что ты думаешь о Мускатном Орехе? - спрашивает он.

- Здесь пишут чушь, - говорю я.

- Спасибо. Я главный редактор.

Прекрасно.

Я снова это сделала.

- Если ты такая умная, то почему бы тебе не писать для газеты? - спрашивает Питер, - Ты же хотела быть писателем? Что ты написала?

Он, наверное, не хотел задеть меня, но это задело.

Может быть Питер знает о том, что мне отказали в Новой школе? Нет, это не возможно.

Я разозлилась.

- Что это значит, пишу я или нет?
- Если ты говоришь, что ты писательница, то ты должна что-то написать, - самодовольно говорит Питер, - а если это не так, то ты должна быть черлидером и тому подобным.

- А тебе стоить засунуть руки в чан с горячим маслом.

- Может быть я это сделаю, - он вполне правдоподобно смеется.

Питер один из того типа парней, которые не обижаются на оскорбления, потому что привыкли к ним.

Я все еще трясусь от злости.

Я взяла мою сумку для плаванья.

- У меня тренировка, - говорю я, как будто я больше не смогу терпеть разговор.

- Что с ней такое? - спрашивает Питер, когда я выхожу.

Я иду со склона в бассейн, вонзая каблуки в траву.

Почему всегда так? Я говорю людям, что хочу стать писательницей, и они закатывают глаза.

Это сводит меня с ума.

Особенно с тех пор как я пишу, с шести лет.

У меня большое воображение, и я написала историю о семье карандашей "Вторые", которые пытались сбежать от плохого парня по имени Точилка.

Потом я написала о девочки, у которой была болезнь, которая заставляла ее выглядеть как девяносто летняя старуха.

А этим летом для этого глупого семинара я написала книгу о мальчике, который превратился в телевизор, и никто из его семьи не заметил этого пока он не израсходовал все электичество.

Если бы я сказала Питеру о чем я пишу, то он бы смеялся надо мною.

Прямо так, как люди в Новой школе.

- Кэрри, - зовет Мэгги.

Она бежит через площадку, чтобы догнать меня.

- Прости Питера. Он сказал, что пошутил о писательстве. У него странное чувство юмора.

- Без шуток.

- Хочешь пойти в торговый центр после тренировки?
Я посмотрела на школу и на огрумную парковку перед ней.

Все точно такое же, как и вчера.

- Почему бы и нет? - я достала письмо из книги по биологии, смяла ее и засунула в карман.

Кого волнует Питер Арнольд? Кого волнует Новая Школа? Когда-нибудь я стану писателем.

Однажды, но не сегодня.

- Меня достало это место, - говорит Лали, кидая свои вещи на скамейке в раздевалке.

- Мы обе, - я растегиваю сапоги.

- Первый день на тренировке по плаванью. Ненавижу, - я достаю мой старый костюм для плаванья марки Спидос из сумки и кидаю ее в шкаф.

Я начала плавать еще когда не умела ходить.

Мое любимое фото - там, где мне пять лет и я сижу на маленькой желтой лодке в Лонг-Айленде.

На мне белая шляпа и костюм в горошек. На мое лице сияет улыбка.

- Все будет хорошо у тебя, - говорит Лали, - у меня у единственной проблемы.

- Какие проблемы?
- Проблемы с Эдом, - сказала она, гримасничая, говоря о своем отце.

Я киваю.

Чаще Эд ведет себя как ребенок, а не как отец, несмотря на то что он коп.

Вообще-то, он больше, чем коп, он детектив, единственный в городе.

Мы всегда смеялись над ним, потому что никак не могли понять, что он расследует, в Каслбери никогда ничего серьезного не случалось.

- Он остановился перед школой,- сказала Лали, снимая одежду.

- Мы поссорились.

- Что не так на этот раз? - семья Кэндезим ссорилась как Монголианы, но они всегда мирились, шутя и делая странные вещи, как катание на водных лыжах.

Иногда мне хочется быть Кэндези, а не Бредшоу. Тогда я мы все время могла смеятся, слушать рок-н-ролл, и играть в семейный бейсболл летними вечерами.

Моц отец умер бы, если бы узнал о этих мыслях.

- Эд не хочет платить за колледж, - Лали повернулась ко мне, совершенно голая, закрывая грудь руками.

- Что?
- Он не хочет платить, - повторяет она, - он сказал мне об этом сегодня. Он никогда не учился в колледже и у него хорошая жизнь. У меня два выбора: либо идти в военную школу, либо искать работу. Ему плевать на то, что хочу я.

- Ох, Лали, - я уставилась на нее в шоке.

Как так? В семье Лали пять детей, поэтому у них всегда были финансовые сложности.

Но мы думали, что мы поступим в колледж, а потом совершим что-нибудь грандиозное.

В темноте, в спальном мешке на палу рядом с кроватью Лали, мы делились секретами и тайными желаниями.

Я собиралась стать писательницей, а Лали - взять золотую медаль в плаванье свободным стилем.

Но сейчас мне отказали в Новой школе.

А Лали даже не может пойти в колледж.

- Я думаю, что я застряну в Каслбери навсегда, - зло говорит Лали, - Может быть я смогу получить работу у Энн Тэйлор и мне будут платить пять долларов в час. Или может быть меня примут на работу в супермаркет. Или, - она ударила себя по лбу, - я смогу работать в банке. Но я думаю, что нужно высшее образование, чтобы быть кассиром.

- Все будет не так, - настаиваю я, - что-нибудь произойдет.
- Что?
- Ты получишь стипендию по плаванию....
- Плаванье не профессия.
- Ты все еще можешь пойти в военную школу. Твои братья...
- Оба в военной школе и оба ненавидят ее, - выпаливает Лали.
- Ты не модешь позволить Эду разрушить твою жизнь, - говорю я, - найди то, в чем ты будешь действительно хороша, и делай это. Если ты действительно захочешь что-то, Эж не сможет помешать тебе этого достичь.

- Правильно, - саркастично отвечает Лали, - сейчас я всего лишь должна понять что это "это".

Она натягивает ее костюм, скользя ногами через отверстия.

- Я не такая как ты, ок? Я не знаю, кем я хочу быть оставшуюся жизнь. В смысле, почему я должна это знать? Мне всего лишь семнадцать. Единственное, что я знаю, - это то, что мне не нужен человек, который будет говорить мне что делать, а что нет.

Она поворачивается, чтобы взять шапочку для плавания, но случайно задевает мою одежду и она валится на пол.

Я нагибаюсь, чтобы поднять их, и замечаю,что письмо из Новой Школы вывалилось из кармана прямо к ногам Лали.

- Я подберу это, - говорю я, пытаясь схватить его, но Лали быстрее меня.

- Что это? - спрашивает она, открывая письмо.

- Ничего, - говорю я беспомощно.

- Ничего? - ее глаза расширяются, когда она видит адрес отправителя.

- Ничего? - повторяет она, доставая письмо.

- Лали, пожалуйста.

Ее глаза бегают вперед и назад, как будто сканируя письмо.

Дерьмо.

Я знала, что должны была оставить письмо дома.

Я должна была его порвать на маленькие кусочки и выкинуть в мусарку.

Или сжечь его, но не так то уж и просто сжечь письмо, несмотря на то как драматично это в книгах.

И вот, я ношу его повсюда, надеясь, что оно будет меня стимулировать стараться лучше.

Теперь я парализована из-за своей же глупости.

- Лали, не надо, - восклицаю я.

- Секунду, - говорит она, читая письмо заново.

Она смотрит на меня, качает головой, и сжимает губы в сочувствии.

- Кэрри, мне так жаль.
- Мне тоже, - пожимаю плечами, пытаясь придать этому меньше драматичности. Такое чувство, что внутри я заполнена битым стеклом.

- Мне действительно жаль, - она отдает мне письмо и берет очки:- Я тут жалуюсь на Эда, а тебе отказали в участии в Новой Школе. Это слишком хреново.

- Вроде того.
- Кажется, мы обе будем тусоваться тут некоторое время, - говорит она, кладя руку мне на плечо, - даже, если ты поступишь в Браун; он всего лишь в сорокапяти минутах езды отсюда. Мы будем видется с друг другом все время.
Она открывает открывает дверь в бассейн, и мы погружаемся в запах смеси хлорки и отчистительного средства.

Я думаю над тем, чтобы попросить ее никому не говорить о письме.

Но это только ухудшит положение.

Если я буду вести себя, как если это совсем не важно, то Лали забудит об этом.

Она, сбрасывая полотенце, сразу же бежит в ступенькам на вышку.

- Кто последний, тот тухлое яйцо, - она прыгает в воду бомбочкой.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28194/95080

Переводчики: EffyStonem