Готовый перевод Brandon Sanderson "The Well of Ascension" / Брэндон Сандерсон "Источник Вознесения": Глава 34

"Это не сработает", сказал Эленд, качая головой. "Нам нужно единогласное решение - не считая человека, которого выгонят, конечно - чтобы сместить члена Ассамблеи. нам никогда не добиться голосов всех восьми торговцев."

Хэм выглядел слегка разочарованным. Эленд знал, что Хэму нравилось считать себя философом. У него действительно были способности к абстрактному мышлению. Однако, он не был ученым. Он любил обдумывать вопросы и ответы, однако у него не было опыта в подробном изучении текста, его смысла и подтекста.

Эленд посмотрел на Сейзеда, который сидел за столом перед ним с открытой книгой. Вокруг Хранителя лежала по меньшей мере дюжина томов - хотя, забавно, кипы книг были аккуратно уложены, корешками в одну сторону и с обложками на виду. Кучи книг Эленда были разбросаны бессистемно, с криво торчащими из них листами заметок.

Удивительно, сколько книг могло поместиться в одной комнате, если кто-то не хочет слишком много двигаться. Хэм поставил небольшую стопку книг прямо на пол рядом с собой, хотя он и проводил большую часть своего времени, озвучивая то одну случайную мысль, то другую. Тиндвиль сидела на стуле, но ничего не изучала. Террисонианка находила вполне приемлемым обучение Эленда тому, как быть королем, однако она отказалась исследовать и предлагать варианты сохранения его трона. В ее глазах это выглядело пересечением невидимой линии между педагогом и политической силой.

Хорошо, что Сейзед не такой, подумал Эленд. Если бы он был таким, Лорд-Правитель по-прежнему мог бы быть главным. Фактически, Вин и я, вероятно, оба были бы мертвы — Сейзед был тем, кто фактически спас ее, когда она была заключена в тюрьму Инквизиторов. Это был не я.

Ему не нравилось думать о том случае. Его неумелая попытка спасения Вин теперь казалась метафорой для всего, что он сделал неправильно в своей жизни. Он всегда был полон благих намерений, но он редко был в состоянии обеспечить успех. Это изменится.

— Как насчет этого, Ваше Величество? — Тот, кто говорил был единственным чужим человеком в комнате, ученым по имени Нурден. Эленд пытался игнорировать сложные татуировки вокруг глаз человека, признаки прежней жизни Нурдена в качестве поручителя. Он носил большие очки, пытаясь скрыть татуировки, но он когда-то занимал довольно высокое положение в Стальном Братстве. Он мог отречься от своих убеждений, но татуировки останутся навсегда.

— Что вы нашли? — спросил Эленд.

— Некоторая информация о лорде Сетте, Ваше Величество, — сказал Нурден. — Я нашел ее в одной из бухгалтерских книг, которые Вы взяли из дворца Лорда-Правителя. Кажется, что Сетт не так равнодушен к политике Лютадели, как он хотел бы, чтобы мы думали. — Нурден усмехнулся своим мыслям.

Эленд никогда прежде не встречал усмехающегося поручителя. Возможно, из-за этого Нурден и не покинул город, как большая часть его рода; казалось, он совершенно не вписывался в их ряды. Он был лишь одним из нескольких мужчин, которых Эланду удалось найти в качестве писцов и чиновников в его новом королевстве.

Эленд просмотрел страницу Нурдена. Хотя страница была заполнена числами, а не словами, его ум ученого легко разобрал информацию. Сетт много торговал с Лютаделью. Большая часть его сделок была проведена через малые дома. Это, возможно, дурачило дворян, но не поручителей, которым нужно было сообщать об условиях любого соглашения.

Нурден передал гроссбух Сейзеду, который просмотрел цифры.

— Таким образом — Нурден сказал, — лорд Сетт хотел казаться несвязанным с Лютаделью — борода и осанка только укрепляют это впечатление. Однако же у него всегда была очень мохнатая лапа в здешних делах.

Эленд кивнул.
— Возможно он понял, что нельзя избежать политических махинаций, притворяясь, что ты не являешься их частью. Нет никакого способа, которым он был бы в состоянии захватить столько власти, сколько он захватил, без некоторых прочных политических связей.

— Ну, и о чем это нам говорит? — спросил Сейзед.

— О том, что Сетт является гораздо более опытным в игре, чем он хочет, чтобы люди верили, — сказал Elend, вставая, и, перешагивая через груды книг, направился обратно к своему креслу. — Но, я думаю, это было очевидно по тому, как он манипулировал вчера мной и Ассамблеей.

Нурден хихикнул.
— Вы должны были видеть, как вы все выглядели, Ваше Величество. Когда Сетт открылся, несколько благородных членов Ассамблеи просто подскочили на своих местах! Я думаю, что остальные были слишком потрясены, чтобы...

— Нурден? — сказал Эленд.

— Да, Ваше Величество?

— Пожалуйста, сосредоточься на текущей задаче.

— Гм, да, Ваше Величество.

Сейзед? — спросил Эленд. — Что ты думаешь?

Сейзед поднял глаза от книги-систематизированной и аннотированной версии городского Устава, который написал сам Эленд. Террисонианин покачал головой.
— Я думаю, что Вы очень хорошо поработали над этим. Я вижу, очень немногие методы предотвращения назначения лорда Сетта, если Ассамблея выберет его.

— Слишком компетентны для Вашей собственной пользы? — сказал Нурден.

— Проблема, которую, к сожалению, я редко имел, — сказал Эленд, сидя и протирая глаза.

"Неужели Вин чувствует себя так всё время?" — изумился он. Она меньше спала, чем он, и она всегда была в движении, бегала, боролась, шпионила. Все же она всегда казалась свежей. Эленд же начинал чувствовать себя изможденным после лишь нескольких дней упорных занятий.

"Сосредоточься, - сказал он себе. - Ты должен знать своих врагов, и ты сможешь сражаться с ними. Должен быть выход".

Доксон всё еще составлял письма другим членам Ассамблеи. Эленд хотел встретиться с теми, кто изъявил бы волю. К сожалению, у него было чувство, что их число будет небольшим. Они свергли его, и теперь им подарили выбор, который казался легким выходом из их проблем.

— Ваше Величество... — Медленно сказал Нурден. — Как вы думаете,, может быть нам просто позволить Сетту занять трон? Я имею в виду, насколько плох он может быть?

Эленд остановился. Одна из причин, по которой он нанял прежнего поручителя, была иная точка зрения Нурдена. Он не был скаа, и при этом он не был высокородным дворянином. Он не был вором. Он был просто эрудированным маленьким человеком, который присоединился к Братству, потому что оно предложило возможность не становиться купцом.

Для него смерть Лорда-Правителя был катастрофой, уничтожила весь его ​​образ жизни. Он не был плохим человеком, но он не имел никакого реального понимания бедственного положения скаа.

— Нурден, что ты думаешь о законах, которые я создал? — спросил Эленд.

— Они блестящи, Ваше Величество, — сказал Нурден. — Живое глубокое представление идеалов, о которых говорили древние философы, наряду с сильным элементом современного реализма.

— Будет ли Сетт уважать эти законы? — спросил Эленд.

— Я не знаю. На самом деле я даже не встречался с этим человеком.

— А что говорят Ваши инстинкты?

Нурден заколебался.
— Нет, наконец сказал он. — Он не из тех людей, кто руководствуется законом. Он просто делает то, что хочет.

— Он принесет только хаос, — сказал Эленд. — Посмотрите на информацию, которую мы имеем с его родины и мест, которые он завоевал. Они находятся в смятении. Он оставил путаницу полуальянсов и обещаний — угроз вторжения, действующих как нить, которая — и только она — скрепляет все это. Отдав ему правление Лютаделью, мы просто доведем нас до еще одного краха.

Нурден почесал щеку, потом задумчиво кивнул и вернулся к чтению.

"Я могу убедить его, — подумал Эленд. — Если бы я только смог сделать это с членами Ассамблеи".

Но Нурден был ученым; он думал так же, как Эленд. Логических фактов для него было достаточно, и обещание стабильности было более сильным, чем обещание богатства. Ассамблея была полностью другой, чертовски трудной задачей. Дворяне хотели возвращения к тому, что они знали прежде; торговцы видели возможность захватить титулы, которым они всегда завидовали; скаа же просто волновались по поводу грязного кровопролития.

И все же, даже это было обобщениями. Лорд Пенрод рассматривал себя как патриарха города — высокопоставленный дворянин, тот, который должен был принести меру консервативной умеренности к их проблемам. Киналер, один из сталелитейщиков, волновался, что Центральная провинция нуждалось в сходстве с королевствами вокруг нее, и видел союз с Сеттом как лучший способ защитить Лютадель в в долгосрочной перспективе.

У каждого из двадцати трех членов Ассамблеи были свои мысли, цели и проблемы. Это было то, чего Эленд добивался; именно в таких условиях идеи и размножались. Он просто не ожидал, что так много их идей противоречит его собственным.

— Ты был прав, Хэм, сказал — Эленд, обернувшись.

Хэм поднял взгляд, выгнув бровь.

— Вначале все этого ты и остальные хотели заключить союз с одной из армий — сдать им город в обмен на сохранение его в безопасности от других армий.

— Я помню, — сказал Хэм.

— Ну, так это — то, чего хотят люди, — сказал Эленд. — Кажется, что они собираются сдать город Сетту, с моего согласия — или без него. Мы должны были просто выйти с Вашим планом.

— Ваше Величество? — тихо спросил Сейзед.

— Да?

— Примите мои извинения, но это не ваша обязанность: делать то, что хотят люди.

Эленд моргнул.
— Ты гововришь как Тиндвиль.

— Я знал совсем немного людей, столь же мудрых как она, Ваше Величество, — сказал Сейзед, глядя на нее.

— Ну, я не согласен с вами обоими, — сказал Эленд. — Правитель должен руководить только с согласия людей, которыми он управляет.

— Я не могу не согласиться с этим, Ваше Величество, сказал Сейзед. — Или, по крайней мере, я действительно верю в эту теорию. Тем не менее, я все еще не уверен, что Ваша обязанность состоит в том, чтобы делать так, как желают люди. Ваша обязанность состоит в том, чтобы руководить как можно лучше, руководствуясь Вашей совестью. Ваше Величество, Вы должны быть верным человеку, которым Вы хотите стать. Если тот человек — это не тот, кого люди хотят видеть лидером, то они выберут кого-то еще.

Эленд сделал паузу. Ну, конечно. Если я не должен быть исключением из своих собственных законов, я не должен быть также исключением и из своей собственной этики. Слова Сейзеда действительно были просто перефразированием вещей, которые Тиндвиль говорила о доверии себе, но объяснение Сейзеда казалось лучшим. Более честным.

— Я думаю, что попытки угадать, чего люди хотят от вас, приведут только к хаосу, — сказал Сейзед. — Вы не можете угодить им всем, Эленд Венчер.

Исследуемое вентиляционное окошко со стуком открылось, и Вин пролезла через него, потянув за собой клубы тумана. Она закрыла окно, затем осмотрела комнату.

— Еще? спросила она недоверчиво. — Ты нашел еще книги?

— Конечно, — сказал Эленд.

— Сколько же этих вещей написано людьми? — спросила она с раздражением.

Эленд открыл рот, затем остановился, когда увидел огонек в ее глазах. Наконец, он просто вздохнул.
— Ты безнадежна, — сказал он, возвращаясь к своим письмам.

Он услышал шелест сзади, и мгновение спустя Вин приземлилась на одну из стопок его книг, каким-то образом сохраняя равновесие на ней. Ленты ее туманного плаща свесились вокруг нее, размазывая чернила на его письме.

Эленд вздохнул.

— Ой, — сказала Вин, отведя туманный плащ назад. — Извини.

— Тебе действительно необходимо все время прыгать вокруг таким образом, Вин? — спросил Эленд.

Вин спрыгнула вниз.
— Извини, — повторила она, прикусив губу. — Сейзед говорит, что Рожденным туманном нравится высоко залазить, потому что таким образом мы можем видеть все, что происходит.

Эленд кивнул, продолжая письмо. Он предпочитал, чтобы они были написаны его собственной рукой, но это он должен будет отдать писцу для переписывания. Он покачал головой. Слишком много дел...

Вин наблюдала за быстрым, небрежным почерком Эленда. Сейзед сидел и читал, также, как и один из писцов Эленда — поручитель. Она взглянула на мужчину, и он немного сжался на своем сидении. Он знал, что она никогда не доверяла ему. Священники не должны быть веселыми.

Ей жутко хотелось рассказать Эленду, что она обнаружила по поводу Демокса, но она колебалась. Вокруг было слишком много людей, и у нее не было реальных доказательств — только ее инстинкты. Поэтому она сдерживалась, просматривая стопки книг.

В комнате стояла унылая тишина. Тиндвиль сидела с немного остекленевшими глазами; она, вероятно, изучала какую-то древнюю биографию из своей памяти. Даже Хэм читал, хотя он и бросался от книги к книге, прыгая через темы. Вин чувствовала себя так, как будто она должна была также что-то изучать. Она думала о своих заметках о Бездне и Герое Веков, но не могла заставить себя вытащить их.

Она не могла сказать ему о Демоксе, не сейчас, но было кое-что еще, что она обнаружила.

— Эленд, — тихо сказала она. — У меня есть кое-что, чтобы рассказать тебе.

— Угу-м-м?

— Я слышала разговоры слуг, когда ОреСеур и я обедали ранее, сказал Вин. — Некоторые люди, которых они знают, в последнее время заболели — многие из них. Я думаю, что возможно кто-то играет с нашими припасами.

— Да, сказал Эленд, продолжая писать. — Я знаю. Несколько колодцев в городе были отравлены.

— Отравлены?

Он кивнул.
— Разве я не говорил тебе, когда ты навещала меня раньше? Там, где были мы с Хэмом?

— Ты не говорил мне.

Эленд нахмурился.
— Я думал, что говорил.

Вин покачала головой.

— Приношу свои извинения, — сказал он, наклонился и поцеловал ее, а затем вернулся к своей писанине.

"И поцелуй должен показать, что все в порядке?" - подумала она мрачно, усаживаясь на стопку книг.

Это было глупо; действительно не было никакой причины, почему Эленд должен был бы быстро рассказывать ей об этом. И все же, этот обмен репликами оставил после себя странное ощущение. Прежде он попросил бы её что-то сделать с проблемой. Теперь он, очевидно, делал все сам.

Сейзед вздохнул и закрыл свой фолиант.
— Ваше Величество, я не могу найти никаких дыр. Я прочитал ваши законы более шести раз.

Эленд кивнул.
— Этого я и опасался. Единственное преимущество, которое мы могли бы получить от закона — это намеренно истолковать его неправильно — чего я не сделаю.

— Вы — хороший человек, Ваше Величество, — сказал Сейзед. — Если бы Вы увидели дыру в законе, то Вы бы залатали бы её. Даже если бы Вы не зааметили недостатков, один из нас это сделал бы, когда Вы спрашивали наши мнения.

"Он позволяет им называть себя 'Ваше Величество', — подумала Вин. — Раньше он пытался прекратить это. Почему же позволяет это сейчас?"

Странно, что Эленд наконец начать думать о себе, как о короле, после того, как трон был у него отнят.

— Подождите, — сказала Тиндвиль, и глаза её ожили. — Сейзед, ты что, читал эти законы до того, как они были ратифицированы?

Сайзед покраснел.

— Он читал их, — сказал Эленд. — На самом деле предложения и идеи Сейзеда сыграли важную роль, помогая мне проработать текущий кодекс.

— Понятно, — сказала Тиндвиль сквозь сжатые губы.

Эленд нахмурился.
— Тиндвиль, Вы не были приглашены на эту встречу. Вас терпят на ней. Ваши советы были высоко оценены, но я не позволю Вам оскорблять друга и гостя моей семьи, даже если эти оскорбления будут в косвенной форме.

— Я прошу прощения, Ваше Величество.

— Не у меня, — сказал Эленд. Вы попросите прощения у Сейзеда, или Вы покинете это совещание.

Тиндвиль посидела мгновение; затем она встала и покинула комнату. Элен не казался оскорбленным. Он просто вернулся к своим письмам.

— Не нужно было этого делать, Ваше Величество, — сказал Сейзед. Я думаю, что мнение Тиндвиль по моему поводу вполне обосновано.

— Я буду поступать так, как сочту целесообразным, Сейзед— сказал Эленд, продолжая писать. — Не обижайтесь, мой друг, но у Вас есть история, когда Вы разрешали людям плохо к себе относиться. Я не потерплю этого в моем доме — оскорбляя Вашу помощь в написании моих законов, она оскорбляла также и меня.

Сейзед кивнул и протянул руку, чтобы взять новый том.

Вин сидела тихо. Он меняется так быстро. Сколько времени прошло с тех пор, как прибыла Тиндвиль? Два месяца? Ни одна из вещей, которые сказал Эленд, не отличалась от того, что он сказал бы раньше, но то, как он сказал это, было совершенно отличным. Он был тверд и требователен, подразумевая таким образом, что он ожидает уважения.

"Это — крах его трона, опасность армий, — думала Вин. — Давление вынуждает его измениться, или возвыситься и вести — или быть сокрушенным. Он знал о колодцах. Что еще он обнаружил и не сказал ей?"

— Эленд? — позвала Вин. — Я еще думала о Бездне.

— Это восхитительно, Вин, — сказал Эленд, улыбнувшись ей. — Но у меня действительно сейчас нет времени.

Вин кивнула и улыбнулась в ответ. Однако мысли ее были более обеспокоенными. "Он не такой неуверенный, как был когда-то. Ему уже не нужно так сильно полагаться на поддержку других людей.

Я не нужна ему больше".

Это была глупая мысль. Эленд любил ее, она знала это. Его способности не сделают ее менее ценной для него. И все же она не могла подавить свои тревоги. Он оставил ее однажды ранее, когда он пытался жонглировать одновременно потребностями своего дома и любовью к ней, и это действие едва не раздавило ее.

Что будет, если он бросит ее сейчас?

"Он не сделает этого, — сказала она себе. — Он лучше".

Но, даже хорошие мужчины проваливали отношения, не так ли? Люди отдалялись друг от друга — особенно люди, которые так отличались в самом начале. Несмотря на нее — несмотря на ее самоубеждение — она слышала, что маленький голосок поднялся позади ее разума.

Это был голос, который она полагала изгнанным, голос, который она никогда не ожидала услышать снова.

"Брось его первой, — казалось, шептал Рин, её брат, в её голове. — Это причинит меньше боли".

Вин услышала шелест снаружи. Она немного оживилась, но этот шелест был слишком тихим для других. Она встала и пошла к вентиляционному окошку.

— Снова идешь патрулировать? — спросил Эленд.

Она обернулась и кивнула.

— Наверное, ты хочешь разведать оборону Сетта в крепости Хастинг, — сказал Эленд.

Вин снова кивнула. Эленд улыбнулся ей, и снова повернулся к своему письму. Вин открыла окошко и вышла в ночь. Зэйн стоял в тумане, и его ноги едва держались за каменный выступ, проходящий под окном. Он стоял на откосе, и его ступни были прижаты к стене, а тело выдвигалось в ночь.

Вин глянула в сторону, и заметила кусочек металла, который Зэйн Тянул, чтобы удержать себя в неподвижности. Еще один подвиг мастерства. Он улыбнулся ей в ночи.

— Зэйн? — прошептала она.

— Зэйн указал взглядом наверх, и Вин кивнула. Секундой позже они оба приземлились на металлическую крышу крепости Венчер.

Вин повернулась к Зэйну.
— Где ты был?

Он атаковал.

Вин с удивлением отскочила, когда Зэйн крутанулся вперед, в форме черного вихря, и мелькнули ножи. Напряженная, она спустилась на ногах на половину крыши. "Значит, спаринг?" — подумала она.

Зэйн ударил, его нож оказался опасно близко к ее шее, когда она увернулась. На сей раз в его нападении было что-то другое. Что-то более опасное.

Вин выругалась и вытащила ее собственные кинжалы, отскочив назад от следующего нападения. Когда она двигалась, Зэйн рассек воздух, срезав кончик одной из лент ее туманного плаща.

Она повернулась к нему лицом. Он шел вперед, но не занимал боевой позиции. Он казался уверенным, даже беззаботным, как если бы он гулял со старым другом, а не вступал в бой.

"Ну, ладно же", — подумала она, прыгая вперед, сильно ударив своими кинжалами.

Зейн небрежно шагнул вперед, чуть повернув в сторону, легко уворачиваясь от одного ножа. Он потянулся, небрежным движением захватил ее другую руку, остановив удар.

Вин замерла. Никто не был настолько хорош. Зэйн посмотрел на нее, и его глаза были темны. Беспечный. Безмятежный.

Он жег атиум.

Вин освободилась от его хватки, и отпрыгнула назад. Он отпустил ее, наблюдая, как ее лоб покрывается бисеринками пота, поскольку ее начала охватывать паника. Она почувствовала неожиданный, острый укол ужаса — гортанного, первобытного чувства. Она боялась этого дня, с того самого момента, когда она узнала об атиуме. Это был ужас знания, что она была бессильна, несмотря на все ее навыки и способности.

Это был ужас знания, что она скоро умрет.

Она повернулась, чтобы отскочить подальше, но Зэйн прыгнул вперед, прежде чем она даже начала двигаться. Он знал, что она будет делать, прежде чем она сама узнала об этом. Он схватил ее за плечо сзади, потянув ее назад, и бросил ее вниз на крышу.

Вин ударилась о металлическую кровлю, задыхаясь от боли. Зейн стоял над ней, глядя вниз, как будто ожидая.

"Я не могу проиграть таким образом! — подумала Вин с отчаянием. — Я не буду убита, как пойманная крыса!"

Она потянулась и всадила нож ему в ногу, но это было бесполезно. Он просто отодвинул ногу немного назад — как раз достаточно — так, что ее взмах даже не зацепил ткань его брюк. Она была как ребенок, удерживаемый на расстоянии гораздо более крупным и сильным врагом. Это, должно быть, походило на то, как, если бы нормальный человек, пытался сражаться с ней.

Зэйн стоял в темноте.

— Что? — наконец спросила она с вызовом.

— У вас действительно его нет, — сказал он тихо. — Тайника с атиумом Лорда-Правителя.

— Нет, — сказала она.

— И лично у тебя его совсем нет, — сказал он ровно.

— Я использовала последнюю крупинку, когда сражалась с Сеттовскими убийцами.

Он постоял мгновение; а затем поворачивался и отступил от нее. Вин села, ощущая, как колотится сердце и слегка дрожат руки. Она вынудила себя подняться на ноги, затем наклонилась, и подняла свои упавшие кинжалы. Один раскололся о медную поверхность крыши.

Зэйн развернулся к ней, скрытый туманом.

Зэйн наблюдал за нею в темноте, и видел ее страх — но и ее решимость.

— Мой отец хочет, чтобы я тебя убил, — сказал Зэйн.

Она стояла, наблюдая за ним, и в глазах всё еще был страх. Но она была сильна, и она хорошо этот страх подавляла. Донесеня их шпиона, слова, которые Вин произнесла, посещая палатку Страффа, всё было правдой. В этом городе не было никакого атиума.

— Поэтому ты отсутствовал? — спросила она.

Он кивнул, отворачиваясь от нее.

— И? — спросила она. — Зачем оставлять меня в живых?

— Я не уверен, — признался он. — Я все еще могу убить тебя. Но ... я не должен. Не для того, чтобы выполнить его заказ. Я мог бы просто похитить тебя — что возымело бы тот же эффект.

Он снова повернулся к ней. Она нахмурилась, маленькая, тихая фигура в тумане.

— Пойдем со мной, — сказал он. Мы оба можем уйти — Страфф потеряет своего Рождённого туманом, и Эленд потеряет своего. Мы можем лишить их обоих их инструментов. И сами стать свободными.

Она не ответила сразу. Наконец она покачала головой.
— Это... то, что между нами, Зэйн. Это не то, о чем ты думаешь.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, шагая вперед.

Она подняла на него взгляд.
— Я люблю Эленда, Зэйн. Действительно люблю.

"И ты думаешь, что это значит, что ты не можешь чувствовать что-либо ко мне? — подумал Зэйн. — Что за выражение я видел в твоих глазах, уж не тоску ли? Нет, всё не так просто, как ты намекаешь, не так ли?

Этого не бывает никогда".

И все же, что еще он ожидал? Он отвернулся.
— Это имеет смысл. Вот так оно всегда и было.

— Что это должно означать? — требовательно спросила она.

Эленд...

"Убей его", — прошептал Бог.

Зэйн зажмурился. Её ведь не одурачишь; только не женщину, которая росла на улицах, женщину, которая водила дружбу с ворами и мошенниками. В этом была сложность. Ей нужно будет увидеть вещи, которые ужасали Зэйна.

Ей потребуется правда.

— Зэйн? — позвала Вин. Она всё еще казалась немного потрясенной его атакой, но она была из тех, кто быстро восстанавливается.

— Разве ты не видишь сходства? — спросил Зэйн, оборачиваясь. — Такой же нос, тот же наклон лица? Я стригу волосы короче, чем он, но они так же вьются. Неужели это так трудно увидеть?

Ее дыхание застряло у нее в горле.

— Кому еще мог бы доверить Страфф Венчер должность своего Рожденного туманом? — спросил Зэйн. — Почему еще он позволил бы мне стать настолько близким, почему еще он чувствовал бы себя настолько комфортно, позволяя мне проникнуть в его планы?

— Ты его сын, — прошептала Вин. — Брат Эленда.

Зэйн кивнул.

— Эленд...

— Не знает меня, — сказал Зэйн. — Спроси его когда-нибудь про сексуальные привычки нашего отца.

— Он рассказывал мне, — сказала Вин. — Страффу нравятся любовницы.

— И на то есть больше, чем одна причина, — сказал Зэйн. — Больше женщин значит больше детей. Больше детей значит больше Алломантов. Больше Алломантов значит больше шансов заполучить сына, Рожденного туманом, чтобы он был преданным тебе убийцей.

Несомый бризом туман нахлынул на них. Где-то звенела броня патрульного солдата.

— Пока был жив Лорд-Правитель, я никогда бы не имел права на наследство, — сказал Зэйн. — Ты знаешь, насколько строгими были поручители. Я рос в тенях, и меня игнорировали. Ты жила на улицах — я предполагаю, что это было ужасно. Но, подумай, на что это походило бы, если бы ты была мусорщиком в твоем собственном доме, непризнанная твоим отцом, и с тобой обращались бы, как с нищим. Подумай о наблюдении за твоим братом, мальчиком того же возраста, что и ты, который рос привилегированным. Подумай о наблюдении его презрения к вещам, которые ты стремился иметь. Комфорт, праздность, любовь...

— Ты, должно быть, ненавидишь его, — прошептала Вин.

— Ненавижу? — переспросил Зэйн. — Нет. Зачем ненавидеть человека только за то, что он есть? Лично Эленд ничего мне не сделал. Кроме того, Страфф нашел причину нуждаться во мне, в конечном счете — после того, как я Прорвался, и он наконец получил то, на что он ставил, к чему стремился в течение прошлых двадцати лет. Нет, я не ненавижу Эленда. Иногда, однако, я завидую ему. У него есть все. И все еще... кажется мне, что он не ценит это.

Вин стояла очень тихо.
— Я сожалею.

Зэйн резко встряхнул головой.
— Не жалей меня, женщина. Если бы я был Элендом, то я не был бы Рожденным туманом. Я не понял бы туманы, и при этом я не знал бы, на что это похоже, расти в одиночестве и ненавидеть. — Он повернулся, глядя ей в глаза. — Не думаешь ли ты, что человек лучше ценит любовь, когда он был вынужден так долго обходится без нее?

— Я...

Зэйн отвернулся.
— Как бы то ни было, — сказал он, — я пришел сюда сегодня вечером не жаловаться на мое детство. Я пришел предупредить.

Вин напряглась.

— Недавно, — сказал Зэйн, — мой отец позволил нескольким сотням беженцев пройти через свою баррикаду, чтобы приблизиться к городу. Ты знаешь об армии колоссов?

Вин кивнула.

— Они напали на город Сьюсна и разграбили его.

Вин почувствовала, что начинает бояться. Сьюсна была всего лишь на расстоянии одного дня от Лютадели. Колоссы были близко.

— Беженцы приходили к отцу за помощью, — сказал Зейн. — Он послал их к вам.

— Чтобы еще больше напугать жителей города, — сказала Вин. — И чтобы обеспечить дальнейший отток наших ресурсов.

Зейн кивнул.
— Я хотел предупредить тебя. Про беженцев, и про мои приказы. Подумай о моем предложении, Вин. Подумай об этом человеке, который утверждает, что любит тебя. Ты знаешь, что он тебя не понимает. Если ты уйдешь, это будет лучше для вас обоих.

Вин нахмурилась. Зэйн немного наклонил к ней голову, а затем прыгнул в ночь, Оттолкнувшись от металлической крыши. Она все еще не верила ему по поводу Эленда. Он видел это в ее глазах.

Ну, доказательства прибывали. Она скоро увидит. Она скоро поймет, что на самом деле думал о ней Эленд Венчер.

Но я сделаю это сейчас. Да будет известно, что я, Кваан, Пастырь из Терриса, я - обманщик.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28401/148491

Переводчики: certain, Natalia_01, mfvanek