Готовый перевод Brandon Sanderson "The Well of Ascension" / Брэндон Сандерсон "Источник Вознесения": Глава 12

КРЕПОСТЬ ПОГРУЗИЛАСЬ В туманные вечерние сумерки.

Она располагалась на дне большой впадины в земле. Огромная долина с отвесными как у кратера краями была настолько велика, что даже в солнечный день Сейзед не смог бы разглядеть противоположную сторону. В наступающей темноте, окутанной туманом, дальний край выглядел как глубокая тень.

Сейзеду было мало известно о тактике и стратегии; хотя его металлическая память и хранила десятки книг по различным предметам, но он забыл их содержимое, чтобы создать новую запись. Но и те скудные знания подсказывали ему, что крепость - Ковен Серана - не очень хорошо защищена и подходит для обороны. Она была расположена в низине, а высокие края долины обеспечивали прекрасную площадку для размещения осадных машин, чтобы забрасывать стены камнями.

Но эта крепость и не была построена, чтобы противостоять вражеской армии. Её было очень сложно найти, небольшой подъем земли у краев губ кратера, сделал её практически невидимой, до тех пор пока не подойдешь к самому краю. Ни дороги ни тропы не указывали путь, и путешественники испытывали бы огромные трудности, спускаясь по отвесным скалам.

Инквизиторы не жаловали посетителей.

— Ну? — спросил Марш.

Он и Сейзед стояли на северной стороне кратера перед обрывом в несколько сотен футов. Сейзед потянулся в свое оловянное хранилище со зрением, чтобы извлечь некоторое количество, сохраненное в нем. То что находилось по краям его зрения расплылось, но то что находилось прямо перед ним как будто стало ближе. Он подчерпнул ещё немного силы, не обращая внимания на тошноту, которая появилось из-за сильного напряжения.

Усиленное зрение позволило ему рассматривать Ковен, как будто он стоял прямо перед ним. Он мог разглядеть каждую трещину на темных каменных стенах, каждое пятнышко ржавчины на больших стальных пластинах, прикрепленных болтами с наружной стороны, каждый покрытый лишайником и пеплом выступ. И не было ни одного окна.

— Я не знаю, — медленно сказал Сэйзед, ослабляя зрение. — Тяжело судить, пуста крепость или нет. Нет никакого света и никто не движется. Хотя, может быть инквизиторы просто прячутся.

— Нет, — ответил Марш. Его жесткий голос звучал неприятно громко в вечернем воздухе, — Они ушли.

— С чего бы им уходить? Мне кажется это место обладает огромной силой. Замок бесполезен против атакующей армии, но он прекрасно защищен от смуты времен.

Марш покачал головой:
— Они ушли.

— Почему ты так уверен?

— Я не знаю.

— Тогда, куда они делись?

Марш взглянул на него, потом повернулся и посмотрел через плечо:
— На север.

— К Лютадели? — спросил Сейзед, хмурясь.

— Идем, — сказал Марш. — Я не знаю, что будет если они вернутся, но мы должны использовать эту возможность.

Сэйзед кивнул. Это была основная причина, из-за которой они пришли сюда. Но какая-то его часть всё ещё колебалась. Он всю жизнь был собирателем книг, знаний и почетным слугой. Путешествие по сельской местности, чтобы посещать деревни, было уже достаточно далеко от его привычной жизни, чтобы доставлять неудобства, но проникнуть в цитадель инквизиторов...

Марш, очевидно, совершенно не заботила внутренняя борьба его спутника. Инквизитор повернулся и пошел по краю кратера. Сэйзед водрузил рюкзак на плечо и отправился следом. В конечном счете они добрались до похожего на клетку хитрого сооружения, очевидно предназначенного, чтобы с помощью веревок и шкивов опускаться на дно долины. Клетка была закреплена на вершине уступа, Марш встал перед ней, но не вошел.

— Что? — спросил Сейзед.

— Система блоков — сказал Марш. — Клетку должен опускать человек, находящийся внизу.

Сэйзед кивнул, понимая, что так оно и есть. Марш шагнул вперед и опустил рычаг. Клетка сорвалась. Веревки начали дымиться, а шкивы завизжали, пока тяжелая клетка неслась вниз. Приглушенный грохот, эхом отразился от скал.

«Если там кто-то есть, — подумал Сейзед, — они теперь знают, что мы здесь».

Марш повернулся к нему, плоские навершия его стержней-глаз слегка блестели в угасающем солнечном свете.
— Можешь идти со мной, если хочешь, — сказал Марш. Он закрепил веревку и начал спускаться вниз.

Сэйзед подошел к краю платформы и стал смотреть, как марш спускается вниз по болтающейся веревке во тьму туманной пропасти. Затем, Сэйзед опустился на колени и открыл свой рюкзак. Он снял большие медные браслеты памяти с запястий и предплечий. Они содержали знания Хранителя, были наполнены историями прошедших времен. Он аккуратно отложил их в сторону и достал из рюкзака два других браслета, которые были намного меньше предыдущих. Один железный, а другой оловянный. Металлические хранилища воина.

Понимал ли Марш, насколько Сэйзед был плох в этой области? Невероятная сила сама по себе не может сделать тебя воином.Несмотря на это, Сэйзед щелкнул два браслета вокруг своей лодыжки. Далее он достал два кольца - оловянное и медное. Их он разместил на пальцах.

Он закрыл рюкзак и забросил его себе на плечо, после чего поднял медные браслеты. Он бережно спрятал их в незаметной расщелине между двумя валунами. Чтобы не произошло дальше, он не мог допустить, чтобы их нашли и уничтожили инквизиторы.

Для того чтобы заполнить медные хранилища памяти, Сэйзед слушал других хранителей, которые рассказывали все собранные ими истории, факты, предания. Сейзед запомнил каждое предложение, затем поместил эти воспоминания в хранилища чтобы позже к ним обратиться. Сам Сэйзед помнил не так уж и много, но если было необходимо, он мог извлечь из хранилища любую книгу или очерк и воспроизвести их в точности так, как он их впервые услышал. Все что ему было необходимо: чтобы браслеты были на него надеты.

Без медных хранилищ, он чувствовал себя очень не комфортно. Он покачал головой, когда возвращался к платформе. Марш очень быстро спускался ко дну пропасти, как и все инквизиторы, он обладал силой Рожденного туманом. Однако, каким образом он получил эту силу и почему он оставался жив, несмотря на штыри, проходящие прямо через его мозг, было загадкой. Марш никогда не отвечал на вопросы Сэйзеда относительно этого.

Сэйзед крикнул, привлекая внимание Марша, потом подняла свой рюкзак и бросил вниз. Марш протянул руки, рюкзак поменял траекторию, направился прямо к Маршу, притягиваясь к нему металлами. Инквизитор повесил его по плечо прежде, чем продолжить свой спуск.

Сэйзед благодарно кивнул и сошел с платформы. Когда он начал падать, он мысленно потянулся к его железному хранилищу, обратившись к силе, которая в нем находилась. Заполнение хранилище всегда имело свою цену: чтобы накопить возможность хорошо видеть, он должен был несколько недель прожить с плохим зрением. В это время о носил оловянный браслет и помещал туда неиспользуемое зрение, чтобы в последствии иметь возможность им воспользоваться.

Железо немного отличалось от других металлов. Оно за запасает ни зрение, ни силу,ни выносливость, ни даже знания. Оно запасает нечто иное, а именно вес.

Сэйзед не пытался воспользоваться силой, которая уже была накоплена, это сделало бы его ещё тяжелее. Он ощутил знакомое ощущение легкости- ощущение как будто, его тело перестало давить само на себя так сильно.

Падение замедлилось. Философы терриса могли многое рассказать, об использовании железных хранилищ. Они утверждали, что на самом деле сила не изменяет размер или массу тела, а просто каким-то образом меняется сила с которой оно притягивается к земле. Скорость снижения Сэйзеда уменьшилась не за счет того, что он стал весить меньше, а из-за того что изменилось соотношение между силой сопротивления воздуха и силой которая тянет тело вниз.

Несмотря на законы мироздания, падение Сэйзеда не было быстрым. Тонкие металлические браслеты на его ногах были самыми тяжелыми вещами на его теле и помогали сохранять устойчивое положение ногами вниз. Он расправил руки и немного согнулся, чтобы потоки воздуха лучше поддерживали его. Снижение не было чрезвычайно медленным, как у листа или перышка. Это было неспешное управляемое падение. Хлопая одеждой, с распростертыми руками, он миновал Марша, который с любопытством за ним наблюдал.

Когда земля приблизилась, Сэйзед вытянул немного силы из свинца, чтобы приготовиться. Он упал, но так как его тело почти ничего не весило, то удар получился совсем незначительным. Ему чуть-чуть пришлось согнуть колени, чтобы погасить скорость.

Он перестал наполнять железо, черпать силу из олова и стал спокойно ждать Марша. Рядом с ним лежали остатки сломанной клетки. Сэйзед почувствовал дискомфорт, когда увидел несколько сломанный железных кандалов. Видимо некоторые посетители Кантона пришлись им не по вкусу.

К тому времени как Марш спустился на землю, густой туман повис в воздухе. Сэйзед всю свою жизнь прожил с ним, и никогда прежде не чувствовал себя так неуютно. Теперь он почти ждал, что туман начнет его душить, чтобы расправиться с ним как со старым Джедом, несчастным фермером, смерть которого Сэйзед расследовал.

Марш пролетел последние десять футов, приземлившись с характерным для Алломантов проворством. Не смотря на то что Сэйзед провел так много времени с Рожденным туманом, его до сих пор поражали способности, которые давала Алломантия. Разумеется,он не ревновал. Действительно, Алломантия более действенна в бою, но она не может получить доступ к мечтам, надеждам, верованиям тысячелетней культуры. Она не может дать знания о том, как лечить раны, не может помочь научить жителей бедной деревни современным методам сельского хозяйства. Способности Ферухимии хоть и не являются такими эффектными, зато они представляют собой большую ценность для общества.

Кроме того, Сэйзед знал несколько уловок с Ферухимией, которые могли удивить даже самого подготовленного воина.

Марш отдал ему рюкзак.
— Пошли.

Сэйзед кивнул, закинул на плечо рюкзак и двинулся вслед за инквизитором по каменистой земле. Идти за Маршем было странно, Сэйзед не привык находиться рядом с человеком, который был также высок как он сам. Народ Терриса был высок от природы, а Сэйзед ещё выше: его руки и ноги были слишком длинными для его тела. Это было следствием заболевания которое он перенес из-за того, что был кастрирован в очень раннем возрасте. Несмотря на то что Лорд-Правитель был мертв, культура Терриса ещё долго будет ощущать последствия его правления. Контроль рождаемости- метод, с помощью которого он пытался вывести дар Ферухимии из людей Терриса.

Ковен Серано вырисовывался в темноте. Теперь, когда Сэйзед стоял на дне кратера, он выглядел ещё более зловещим. Марш направился прямо к входной двери, и Сэйзед последовал за ними. Ему не было страшно, ну не то чтобы очень сильно. Страх был не очень ему свойственен. Тем не менее он беспокоился. Хранителей осталось очень мало, а если он погибнет, то станет меньше на одного человека, который мог бы путешествовать, восстанавливать утраченные знания и учить людей.

"Не то чтобы я занимаюсь именно этим, но все равно...."

Марш рассматривал массивные стальные двери. Потом обрушился на одну из них всем своим весом, скорее всего воспламенив свинец, чтобы увеличить силу. Сейзед присоединился к нему, надавив что было мочи. Дверь не поддалась.

Сожалея, что приходится использовать свои запасы, Сэйзед потянулся к свинцу и извлек силу. Он подчерпнул на много больше, чем когда он приземлялся, и его мышцы сразу же стали значительно больше. В отличии от Алломантии, Ферухимия напрямую оказывает влияние на тело. Сейзед стал здоровенным и крепким, словно целую жизнь находился на службе, мгновенно приобрел силу вдвое большую, чем моментом ранее. Совместными усилиями им удалось открыть дверь.

Она не скрипела, а просто медленно и равномерно распахнулась открывая обзор на длинный, темный коридор.

Сэйзед отпустил свинец, вернувшись в своё нормальное состояние. Марш вошел в здание Кантона, его ноги разрывали туман, который начал струиться внутрь через открытую дверь.

— Марш? — позвал Сейзед.

Инквизитор повернулся.

— Я не смогу видеть внутри.

— Твоя Ферухимия...

Сэйзед тряхнул головой:
— Она может помочь мне лучше видеть в темноте, но только в том случае, если там будет хоть какой-нибудь свет. Кроме того, если я буду использовать запасы зрения так активно, то они иссякнут в считанные минуты. Мне нужен фонарь.

Марш замер, потом кивнул. Он развернулся во тьму и исчез из поля зрения.

"Так," — подумал Сэйзед, — "Инквизиторам не нужен свет, чтобы видеть. Этого можно было ожидать." Стержни пронзали зрачки полностью разрушив глазные яблоки. Тем не менее странная сила позволяла Инквизиторам видеть, кроме того не имело значения что было вокруг: кромешная тьма или солнечный день.

Марш вернулся мгновением позже, принеся лампу. Судя по кандалам, которые Сэйзед видел около клетки для спуска, он предположил, что инквизиторы содержали значительное количество рабов и слуг, чтобы те исполняли их потребности. Если это было так, то куда делись люди? Они сбежали?

С помощью кремня из своего рюкзака Сэйзед зажег лампу. Призрачный свет лампы освещал пустой, внушающий страх коридор. Высоко подняв лампу, он шагнул в здание кантона, сразу же начав наполнять маленькое медное кольцо на его пальце, перенося все, что он видит в медное хранилище.

— Большие комнаты, без украшений, — прошептал он. Ему совершенно не было нужно произносить слова, но он обнаружил что комментарии помогают формировать более четкие воспоминания. В последствии он мог так же поместить их в архив.

— Очевидно, что Инквизиторы имеют склонность к стали, — продолжил он. — Это не удивительно, учитывая, что их религию называют Стальным Братством. Стены увешаны массивными стальными пластинами, на которых нет следов ржавчины, в отличие от тех что снаружи. Многие из них не абсолютно гладкие, а наоборот на них нанесен какой-то интересный орнамент... почти отшлифованный... на их поверхностях.

Марш повернулся к нему, нахмурившись:
— Что ты делаешь?

Сэйзед поднял правую руку, показывая кольцо:
— Я должен сделать запись об этом визите. Мне ещё предстоит все пересказать другим хранителям, когда представится возможность. Здесь очень многое нужно изучить.

Марш отвернулся:
— Инквизиторы того не стоят. Они не достойны того, чтобы быть упомянутыми в твоих записях.

— Марш, дело не в достоинстве, — сказал Сэйзед, подняв лампу повыше, чтобы изучить квадратную колонну. — Знания обо всех религиях важны. Я должен удостовериться, что они сохраняются.

Некоторое время Сэйзед рассматривал колонну, после чего закрыл глаза и сформировал её изображение у себя в голове, которое поместил в медную память. Визуальные воспоминания были менее полезны, чем произносимые слова. Видения исчезали очень быстро после их извлечения из хранилища подвергаясь искажениям воображения. Тем более,что они не могут быть переданы другим хранителям.

Марш никак не отреагировал на замечание Сэйзеда относительно религии, он просто повернулся и пошел дальше в глубь здания. Сэйзед следовал за ним чуть медленнее, описывая все что он видит и записывая это в архив. Это был захватывающий опыт. Как только он произносил слово, он чувствовал, как мысли высасываются из его сознания, оставляя за собой абсолютную пустоту. Ему было трудно вспомнить, что конкретно он только что сказал. Но в будущем, знания которые он поместил в медную память, он сможет извлечь абсолютно точно.

— Высокая комната, в ней находится несколько колонн, которые также покрыты сталью. Это отдельные квадратные пластины, такие же как и все прочие. Создается впечатление, что это место было построено людьми, которым совершенно не свойственно утонченность. Мелким элементам они предпочитали широкие линии и простую геометрию.

— Этот архитектурный стиль сохраняется на протяжении всего нашего пути через главный вход. На стенах нет ни каких картин, нет деревянных украшений или плиточных полов. Вместо этого только длинные, широкие коридоры с их строгими линиями и отражающими панелями. Пол изготовлен из стальных квадратов, каждый несколько футов в поперечнике. Они.. холодные на ощупь.

— Очень странно, что здесь нет ни гобелен, ни витражей, ни каменных скульптур, которые так популярны в Лютадели. Нет ни сводов, ни арок. Только квадраты и прямоугольники. Линии... так много линий. Здесь нет ничего примечательного. Ни ковров,ни паласов, окон. Это место для тех, кто смотрит на мир не так, как все нормальные люди.

— Марш прошел через коридор, совершенно не обратив внимания не отделку. Я буду идти за ним, а позже вернусь, чтобы получше осмотреться. Такое ощущение, что он что-то преследует, что-то... что я не чувствую. Возможно это....

Сэйзед затих, когда обойдя вокруг поворота увидел Марша, стоящего в дверном проеме большой палаты. Свет лампы нервно замерцал, когда руки у Сейзеда начали дрожать.

Марш нашел слуг.

Они были мертвы уже очень давно. Сэйзед даже не почувствовал запаха, пока не подошел поближе. Скорее всего это и было тем, куда стремился Марш. Чувства человека, жгущего олово, могут быть очень острыми.

Инквизиторы постарались на славу. Это было похоже на бойню. Комната была большой, но имела единственный выход. Высокое нагромождение из тел образовалось около задней стены. Судя по ранам люди погибли от чудовищных ударов мечом или топором.

Сейзед отвернулся.

Марш, тем не менее, остался у входа.
— Здесь воздух затхлый, — сказал он наконец.

— Это все, что ты можешь сказать? — спросил Сэйзед.

Марш повернулся, уставившись на него, привлекая внимание:
— Мы не может терять время. Позади нас в конце коридора есть лестница. Я поднимусь на верх, там должны располагаться комнаты инквизиторов. Если информация, которую я ищу, все ещё здесь, то я найду её там. Ты можешь остаться или спуститься ниже, но за мной не иди.

Сейзед нахмурился:
— Почему?

— Я должен быть один. Не могу объяснить. Я не беспокоюсь о том, что ты опишешь то что натворили инквизиторы. Я просто... мне не хочется быть рядом, когда ты это делаешь.

Сэйзед опустил лампу, убрав свет подальше от ужасной сцены.

Марш повернулся, проскользнул мимо Сэйзеда и исчез в темноте коридора. Сэйзед остался один.

Он старался поменьше об этом думать. Он вернулся в главный коридор, поместив воспоминания о резне в медь, прежде чем продолжить описание архитектуры и декора, если конечно так можно назвать плиты на стенах.

Пока он работал - его голос эхом отражался от твердых стен, свет лампы поблескивал на стали, а взгляд постоянно возвращался в конец коридора. Там находился черный проем. Лестница ведущая вниз.

Даже когда он вернулся к описанию одной из стен, он знал, что в конечном счете, обнаружит себя идущим к этой темноте. Это было тоже, что и всегда - неудержимая тяга познать неизведанное. Это чувство сделало из него Хранителя, оно же привело его и в команду Кельсера. Его поиски тайн никогда не будут окончены, но вместе с тем он не мог остановиться. Так, в конце концов он повернулся и подошел к лестнице, а его внутренний голос был его единственным спутником.

— Лестница сродни тому что я видел в коридоре. Ступени широкие и массивные, как в замках или дворцах. Разве что эта ведет вниз во тьму. Они большие, скорее всего, вырезаны из камня,а затем обложены сталью. Они высокие, предназначены для уверенного шага.

— Интересно, какие секреты инквизиторы спрятали под землей, в катакомбах своей крепости. Все это здание само по себе большой секрет. Чем они занимались в этих громадных коридорах и пустых открытых комнатах?

— Лестничный пролет заканчивается в другой большой квадратной комнате.Небольшое замечание: здесь в дверных проемах нет никаких дверей. Каждая комната открыта и просматривается снаружи. Пока я ходил, заглядывая в комнаты, расположенные под землей, я обнаружил камеры с предметами обстановки. Ни библиотек и комнат отдыха. В некоторых стоят большие железные блоки, это скорее всего могут быть алтари.

— Здесь... последняя комната в конце главного прохода отличается от остальных. Не знаю для чего она нужна. Возможно это камера пыток? Столы, металлические столы прикреплены к полу. Они испачканы кровью, хотя нет никаких трупов. Пыль из засохшей крови на моих ногах. Думаю здесь погибло много людей. Не похоже чтобы эти штуки были орудиями для пыток...

— Шипы! Такие же как в глазах у инквизиторов. Большие, тяжелые штуковины которые забили в землю очень большим молотом. Некоторые с окровавленными концами. Не думаю, что смогу вытащить их. Эти штыри... да, они точь в точь какие же как, те что торчат у Марша из глаз. Правда некоторые сделаны из другого металла.

Сэйзед положил шип на стол, метал звякнул о металл. Его передернуло, когда он внимательно осмотрел комнату еще раз. Здесь создают новых инквизиторов? Перед ним вдруг возникло видение, как ужасные твари - несколько десятков из множества - пополнили ряды ордена за месяцы проведенные Ковеном в изоляции.

Но оно не выглядело правдоподобным. Они были скрытным обществом со скрупулезным отбором. Где бы они нашли достаточно людей, достойных вступить в их ряды? Почему бы не сделать из слуг Инквизиторов, а не просто убить их?

Сэйзед всегда предполагал, что человек должен быть Алломантом, чтобы стать Инквизитором. Марш собственным опытом доказал эту догадку: он был Охотником, человеком, который может жечь бронзу, до его преобразования. Сэйзед вновь осмотрел кровь, шипы и столы и решил, что не хочет знать подробностей того, как делают нового Инквизитора.

Сэйзед уже собирался уходить, когда его лампа осветила ещё что-то в задней части комнаты. Другой проем.

Он выдвинулся вперед, стараясь не замечать запекшуюся кровь в его ногах, и вошел в камеру, которая, казалось, не соответствовала остальной части пугающей архитектуры Ковена. Она была вырублена прямо в камне и заканчивалась маленькой лестницей. Любопытство, Сэйзед спустился по пролету из изношенных каменных ступеней. Впервые с момента как они вошли в здание, ему стало тесно. Даже пришлось нагнуться, чтобы спуститься по лесенке и войти в ещё одну камеру. Он выпрямился и поднял свою лампу, чтобы осмотреться. . .

Стена. Комната резко обрывалась, а свет от лампы искорками отражался от стены. На ней была закреплена стальная плита, такая же как и ранее. Она была добрых пяти футов в ширину и почти такая же в высоту. И она была покрыта письменами. Неожиданно заинтересовавшись, Сэйзед поставил свой рюкзак и шагнул вперед, подняв лампу, чтобы суметь прочитать верхние слова на стене.

Текст был на языке Терриса.

Конечно, это был древний диалект, но Сэйзед мог его понять не пользуясь своим языковым архивом. Его руки слегка дрожали, когда он читал слова.

"Я пишу эти слова на стали, потому что тому, что написано не на металле нельзя доверять."

"Я начал задаваться вопросом, а что если я остался последним здравомыслящим человеком? Неужели остальные ослепли? Они так долго ждали пришествия их героя - того, о ком говорилось в пророчествах Терриса - что они быстро перескакивают между выводами, считая, что каждая история и легенда относятся к этому единственному человеку."

"Мои братья не обращают внимания на остальные факты. Они не могут увязать между собой другие странные события которые происходят. Они глухи к моим возражениям и слепы к моим открытиям."

"Может быть они правы. Может быть я сошел с ума, или завистник, или просто глупец. Меня зовут Кваан. Философ. ученый, предатель. Я тот, кто обнаружил Аленди, и я тот, кто первым объявил его героем всех веков. Я тот, кто начал это все."

"И я тот кто предал его, ибо ныне я знаю, что ему никогда нельзя было позволять завершать свои поиски."

— Сейзед.

Сэйзед подскочил, едва не уронив лампу. Марш стоял в проёме у него за спиной. Властный, внушающий страх, и такой темный. Он соответствовал этому месту с его видом и твердостью.

— Кельи наверху пусты, — сказал Марш. — Мы зря потратили время. Мои братья забрали все с собой.

— Не зря, — ответил Сэйзед, повернувшись обратно к плите с текстом. Он не успел прочитать его полностью, он даже не приблизился к концу. Подлинник был написан плотным, убористым почерком, а часть гравировки скрывала стена. Сталь сохранила слова, несмотря на их очевидную древность. Сердце забилось немного быстрее

Это был фрагмент текста до восшествия на престол Лорда-Правителя. Фрагмент, написанный философом Терриса - святым человеком. На протяжении на десятивековых поисков, Хранители не могли выполнить главную цель их создания: они никогда не находили следов их родной Террисовской религии.

Лорд-Правитель пресек Террисовские религиозные учения вскоре после его прихода к власти. Преследование народа Терриса - его собственного народа - было наиболее полно выполнено за время его долгого правления, и Хранители никогда не находили больше чем несколько разрозненных фрагментов того, во что люди верили прежде.

— Мне нужно это скопировать, Марш, — Сказал Сэйзед, потянувшись за своим рюкзаком. Использование визуальной памяти, не поможет. Ни один человек не сможет разглядывая стену с таким количеством текста, позже вспомнить слова. Он, конечно, мог бы прочитать их и поместить в медь. Однако он хотел вещественной копии, которая в точности бы сохранила почерк и знаки препинания.

Марш покачал головой:
— Мы не останемся здесь. Не думаю, что мы вообще должны приходить.

Сэйзед посмотрел наверх, потом вынул из рюкзака несколько больших бумажных полотнище.
— Ладно, тогда я сделаю оттиск. Мне кажется это будет даже лучше. Он позволит мне видеть текст в точности таким, каким он был написан.

Марш кивнул, и Сейзед достал уголь.

«Это открытие.., — волнительно подумал он. — Прямо как в дневнике Рашека. Мы приближаемся!».

Однако, когда начал он тереть - его руки двигались осторожно и точно, другая мысль пришла ему в голову. Обладая таким текстом как этот, его чувство долго более не позволит ему путешествовать по деревням. Ему нужно вернуться на север, чтобы поделиться тем, что он нашел. Если он погибнет, этот текст будут потерян. Ему нужно в Террис.

Или.... в Лютадель. От туда он может послать сообщения. У него был хороший предлог вернуться в гушу событий - чтобы снова увидеть членов команды.

Почему это заставляет его чувствовать себя ещё более виноватым?

"Когда я наконец понял - связал все детали пророчества с Аленди - я был так взволнован. Но, когда я рассказал о своем открытии другим Пастырям, меня осыпали насмешками.
О, как мне жаль, что я не послушался их тогда."

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28401/95954

Переводчики: inferno89, lllod, olya_june