Готовый перевод Brotherhood of the Blood Book 1 / Братство крови книга 1: 10

Шапель сидел на полу возле двери Пру.

Никто, казалось не возражал, чтобы он держал там круглосуточную вахту, не взирая на все неудобства, испытываемые им, вызванные этим положением.

Молинеукс сидел на стуле подле него, семья Пру расположилась неподалеку в коридоре.

Там были даже ее шурины, хотя они при этом чувствовали себя неловко.

Маркус вышагивал на верхней лестничной площадке.

Шапель избегал молодого человека.

Маркус смотрел на него так, словно он был действительно в состоянии сделать что-нибудь для Пру, и это пугало его не потому, что он не догадывался чего от него ожидают, как раз потому что он точно знал, что имел ввиду Маркус.

Чем была больна Пру? Это было что-то разрушающее ее изнутри.

Он учуял запах этого, как только приблизился к ней.

Это не было похоже на ежемесячные женские неприятности, это имело совсем иной характер.

Боль и кровь.

Это то, что сопровождало его на протяжении многих столетий, и это никогда не являлось благом.

Она действительно должна быть серьезно больна, если предположение обратиться за помощью к вампиру выглядело спасительным.

Конечно, была еще надежда на Священный Грааль.

Священный Грааль.

До сих пор он предполагал, что вряд ли именно он сокрыт в руинах.

До сих пор вся его энергия была направлена на защиту Чаши Кровавого Грааля.

И теперь, когда он понял, почему Пру так стремилась отыскать эту чашу - почему ее интерес к легенде превратился в навязчивую идею - он тоже страстно этого желал.

Он переключил свое внимание на ее семью, чтобы не думать обо всех возможных опасностях угрожавших Пру, и всех невероятных чудесах, которых она может и не получит.

Отец поддерживал своих дочерей, их мужья расположились немного поодаль достаточно близко, чтобы быть полезными в случае необходимости, и достаточно отдаленно, чтобы предоставить семье возможность уединения.

Они спокойно переговаривались между собой, но на их лицах было куда больше беспокойства, чем принято в общении между мужчинами.

Томас Рилэнд выглядел: усталым, взволнованным и напуганным.

Каждая из его трех дочерей выглядела так же.

Матильда стояла с сжатыми в кулаки руками и высоко задранным подрагивающим подбородком.

Джоржия сидела подле Кэролайн, плотно обхвати ее за руки.

Если бы одно только желание могло уничтожить болезнь, то решительности отображенной на лице Джорджии было бы вполне достаточно.

Кэролайн, бедная Кэролайн, закусывала нижнюю губу, чтобы только не расплакаться.

Они волновались

Были взволнованны и напуганы.

Он бы с удовольствие облегчил их страдания, но это было не в его власти.

Он бы с удовольствием разделил бы их переживания, но он не был достаточно близок к семье, чтобы позволить себе подобное.

Ее семья и понятия не имела, что он с легкостью, продаст, обменяет уничтожит то, что осталось от собственной души, лишь бы облегчить страдания Пру.

Она стала так много значить для него за столь короткий промежуток его пребывания в Rosecourt.

Нечто важное и драгоценное для него.

Дверь в комнату Пру открылась, и Шапель вскочил на ноги.

Никто, кроме Молинеукса не заметил, что он сделал это более проворно, чем было свойственно человеку его габаритов.

Но вместо осуждения, священник наградил его подбадривающей улыбкой.

Его беспокойство о Пру было для него настолько же естественным, как и переживания ее собственной семьи.

- Мисс Рилэнд отдыхает - сообщил им доктор.

- Я дал ей болеутоляющее, и надеюсь, что она проспит всю ночь.

- С ней... все в порядке? - Это Матильда задала вопрос, преисполненная материнской заботы.

Доктор - Хиггинс, или как там его звали - доброжелательно ей улыбнулся.

- Ей уже лучше, но как она себя будет чувствовать станет известно только утром.

Шапель был не единственным, кто заметил, что доктор уклонился от прямого ответа.

Матильду не удовлетворил ответ и она обернулась к отцу.

Томас Рилэнд глубоко вздохнул.

- Что относительно ее состояния Филипп? Оно ухудшилось?
Состояния? Шапель перевел обеспокоенный взгляд на Хиггинса, ожидая его ответ.

- Рак прогрессирует - ответил Хиггинс тем же самым невозмутимым голосом - как мы и предполагали.

Но поскольку Пруденс так же жизнелюбива, как и ее отец, смею предположить что она какое-то время еще с нами останется.

Рак.

Шапель оперся плечом о стену, чтобы обрести опору.

Христос.

Он предполагал, что это что-то серьезное, но... рак.

Его последний священник умер от рака живота.

Это было ужасно, наблюдать как здоровый и крепкий человек буквально высыхает на глазах.

В конце Шапель едва узнавал его.

Идея, что Пру ожидает подобный конец вызывала у него тошноту.

И это разозлило его - настолько разозлило, что он не решался глянуть кому бы то ни было в глаза, чтобы никто не заметил насколько это ожесточило его.

Но рак не был тем с чем он мог бы справиться, уничтожить или запугать.

Рак не разбирался кто есть кто.

Рак был одним из истинных монстров этого мира.

О, он мог изменить Пру, превратив ее в подобную себе, и это бы уничтожило рак, убивающий ее.

Но это так же уничтожило и саму Пру.

Бог свидетель, это уничтожило Мари.

Шапель не был уверен, удалось ли этому уничтожить до конца его самого.

- Нам можно ее видеть? - кротко поинтересовалась Кэролайн.

Хиггиес кивнул.

- Она спит, и я не нахожу никакого вреда в том, что ее сестры посидят с ней.

Женщины даже не решались взглянуть друг другу в глаза.

Это походило на то, что каждая из них рассчитывала занять место возле пастели Пру.

Они двигались, словно одно целое, как и его прежние друзья, инстинктивно догадываясь, о чем остальные думают.

Он завидовал близости, связывающей этих женщин.

Он не ощущал этого так долго - разве что присутствие Темпла на месте раскопок было слабым отголоском этого чувства.

Он наблюдал, как вошли сестры.

Они имели возможность ухаживать за Пру, следя за ее комфортом и безопасностью, а он нет.

Не было ни одной причины по которой он мог бы себе это позволить, но ему очень хотелось.

Ему хотелось бы наблюдать, как она дышит, чтобы удостовериться, что она все еще дышала.

Христос, Молинеукс был прав.

Ему следовало чаще бывать в обществе, тогда бы он иначе реагировал, лицом к лицу столкнувшись со смертью.

Он, кто стольких убил в своей жизни, будучи человеком, и став животным.

Пру Рилэнд умерла бы и отправилась бы в лучший мир.

А он все еще бы оставался, даже после того, как ее останки обратились бы в прах.

Его снова мутило.

Он извинился и убежал по лестнице настолько быстро, насколько это было возможно, не вызывая лишних вопросов.

Молинеус и Маркус следовали за ним по пятам.

Шапель отправился в гостиную, чтобы выпить немного виски.

Молинеукс воздержался, а Маркус кивнул, в знак того, что желал бы тоже.

Когда они все сели, Шапель решил сорвать свою злость на Маркусе.

- Вы знали об этом?
Молодой человек был несколько удивлен его злостью.

- О болезни Пру? Да, я знал.

Я узнал, когда мы только познакомились.

Наверное, на это Грей намекал прежде.

- И вы ничего не сказали мне.

Почему?
- Это вас не касалось.

- Меня не касалось? - стакан в его руке застонал, отмечая силу с которой тот в него вцепился.

- Как так?
Маркус пожал своими широкими плечами.

- Она не хотела, чтобы вы и отец молинеукс узнали.

Ничего личного, ей просто не хотелось, чтобы кто-нибудь знал.

Она сказала, что люди начинали относиться к ней по-другому, как только узнавали.

Как насчет вас, мистер

Шапель - вы станете воспринимать ее по-другому?
Тон молодого человека чем-то походил на колкость.

Да

- Нет

- Я заметил, что она вам нравится.

По стакану побежали трещины.

Шапель поставил его на стол.

- Вас не касается, как я отношусь к Пру.

Маркус просто снова пожал плечами.

Он выглядел старше, чем обычно представлялся, обнажив свой истинный возраст.

- Это мерзость, и вы об этом знаете.

Пру - моя подруга, а вы - некий вампир, посланный сюда, чтобы удостоверится, что она не воспользуется тем, что может спасти ей жизнь.

Молинеукс задохнулся от удивления, пытаясь заглянуть Шапелю в глаза.

Шапель отвел от него взгляд.

Маркус, как это не было печально, был безусловно прав, что не помешало желать Шапелю вцепиться ему в горло.

Низкий утробный рык вырвался из него, и он ощутил как дрогнул его самоконтроль, настолько сильным было желание атаковать.

- Спасти ее? - Он вскинул подбородок, глядя прямо в глаза Маркусу.

- Такой судьбы вы ей желаете? Демона,постоянно требующего крови? Вы отказали бы ей в солнце, вы отказали бы ей в объятии небес? Вы в самом деле решитесь потратить остаток собственной жизни, гадая поддастся ли она искушению, узнать насколько вы приятны на вкус, поскольку оно у нее точно будет?
Маркус сглотнул, широко распахнув голубые глаза, замерев в благоговейном трепете.

- Нет - прошептал он.

Я не уверен, но зато она не умрет

Шапель вздохнул, обхватив рукой подбородок.

Он устал.

И не смотря на то, что ночь была в самом разгаре, он хотел спать.

Уснуть и никогда не проснуться.

- Я тоже не хочу, чтобы она умирала, - признался он

- Но я не стану ее проклятьем.

Вы не можете от меня этого требовать.

Мркус отодвинул остаток своего виски.

- Что будет, если то что мы обнаружим является Чашей Кровавого Грааля? Вы не дадите ей самостоятельного выбора?
- Мой Бог - Молинеукс перекрестился.

- Мой мальчик, вы не понимаете того, о чем говорите!
Шапель резко рассмеялся.

- Он знает, о чем говорит.

Да мистер

Грей.

Я остановлю ее - и вас, если понадобится.

Пристальный взгляд молодого человека являлся откровенным вызовом.

- Тогда я проникну в руины первым.

Холод сковал вены Шапеля.

- У нас было соглашение.

Маркус смутил его.

Он не боялся Шепеля, и тот считал его глупцом и уважал в то же время за это.

- Я освобождаю вас от него.

- Вы не можете так поступить.

Вам нужна была информация в обмен на разрешение.

Если там окажется Темпл, он просто убьет вас.

Маркус встал, его щеки пылали.

- Значит, я сначала убежусь, что его там нет.

Я не позволю вам - существу, которое ничего о ней не знает - принимать подобное решение вместо Пру.

Шапель тоже поднялся.

Его сердце подпрыгнуло.

Ничего не знал о ней? Да он готов спорить, что знает ее куда лучше, чем Грей мог себе даже представить.

- Вы позволите ей превратиться в демона?
Голубые глаза сузились.

- А как насчет вас? Я полагаю, что вы струсите.

Возвращайтесь в свою цитадель, Шапель.

Спрячьтесь там на сотню другую лет.

Позвольте остальным быть достаточно храбрыми, чтобы заботиться о живых.

Он мог бы напасть на него, но он был настолько потрясен, что не мог даже пошевелиться.

Потрясенный Шапель стоял и смотрел, как Маркус покидает комнату, прикрыв за собой дубовую дверь.

- Он не понимает.

Шапель опустился на стул.

Он не мог позволить Маркусу оказаться в подвале раньше него.

Вне зависимости от того, находился ли там Темпл, он не мог позволить, чтобы Пру воспользовалась Чашей Кровавого Грааля.

- Возможно, он просто смотрит под иным углом зрения - предположил Молинеукс.

Шапель посмотрел на него скептически.

- Вы обезумели?
Священник похлопал его по бедру, словно школьника, допускающего элементарную ошибку в вере.

- Вы относитесь к своей ситуации, как к проклятью.

Маркус Грей относится к ней как Божьему дару.

Это ведь как посмотреть, не так ли7
- Нет

- Чего тут смотреть? Какого черта? Это - проклятие.

Внутри меня находится демон.

Что подталкивает меня охотится на человеческую жизнь, чем еще это может быть?
Молинеукс склонил голову.

Охотиться, но не убивать.

У тебя есть выбор, воспринимать ли это, как несчастье.

Ты решил назвать это проклятьем, чтобы стыдиться и быть наказанным.

- Да.

Это было естественным для него.

Священник снова покачал головой и поднялся.

Возможно, ты смог бы воспринять это как подарок судьбы.

Представь, как много хорошего ты мог бы совершить, имея такие возможности.

Это было смешно.

- Убивать людей из милосердия?
Еще один шок.

- С тобой бесполезно разговаривать, когда ты так сильно расстроен из-за мадемуазель Рилэнд.

Это нелепо, я полагаю.

Шапель ждал.

Он закатил глаза, поскольку пауза затянулась.

- Что нелепо?
Молинеукс пересек ковер, направляясь к двери, где прервал, затянувшуюся паузу - по мнению Шапеля достаточно резко.

- То что единственный человек, с которым у вас возникла связь за все предшествующие столетия. охотно поменялся бы с вами местами.

Шапель открыл было рот, чтобы возразить, но Млинеукс не предоставил ему этой возможности.

Мягкий щечек дверного замка, ознаменовал его окончательный уход.

Прикрыв глаза Шапель откинулся на спинку стула.

Наступила блаженная тишина, чего нельзя было сказать о его мыслях.

Бедная Пру.

Милая, хрупкая Пру.

Она скорее всего охотно поменялась бы с ним местами.

И учитывая то, что он о ней знал, вряд ли не станет задумываться о последствиях.

Но он бы согласился подвергнуть ее подобному испытанию? Нет, не согласился бы.

Он никому бы не пожелал подобного.

Но честно говоря, он не был до конца уверен в том, как ему поступить.

Когда Пру проснулась в конце следующего дня - несколько раз просыпавшись в течении него, чтобы повидаться с одной из сестер, уговаривающих ее поспать еще - она обнаружила, что празднование вечеринки отложили на несколько дней, и приурочат к открытию подвала, так как над руинами следовало еще основательно потрудиться.

Это ее огорчило, но Маркус ее уверил, что как только ее здоровье немного поправится, он возьмется за работу с удвоенной силой, чтобы она могла лично присутствовать при открытии.

Он хотел, чтобы она была там, и могла прикоснуться к Чаше Грааля, а не лежала беспомощная в постели.

Это был их совместный труд.

Это был его вежливый способ объяснить ей, что сейчас ей противопоказаны излишние усилия.

Она действительно уговорила своего отца купить землю, а во всем остальном она была одним из самых бесполезных партнеров.

Теперь еще и Шапель с отцом Молинеуксом узнали о ее болезни.

Он а не стала бы возражать, если бы узнал священник.

Он мог бы пригодиться, чтобы подвести итог ее земного бытия.

Она не думала, что человек посвятивший себя господу станет донимать ее собственной жалостью.

Нет, ее беспокоило, что об этом стало известно Шапелю.

Он станет смотреть на нее испытывая жалость?
или он рассердиться, что она не была с ним достаточно откровенна? Может он ощущал себя преданным и глупым? Сожалеет ли он теперь, что поцеловал ее? Или он решит, что соблазнить ее так даже проще? Нет, она не могла себе представить, что бы он так мог подумать.

Он был скрытным, но вовсе не был злым.

Лежа на кровати, откинувшись на подушки, она отбросила одеяло и пыталась отодвинуть шторы, чтобы впустить немного дневного света.

Немного поразмышляв, она пришла к выводу, что слишком ленива, чтобы проделать это.

Но ей действительно было необходимо подняться с кровати, чтобы ответить на естественные потребности тела, в результате, после посещения туалета, она все-токи откинула шторы, чтобы полюбоваться закатным небом.

Должно быть, время приближалось к обеду.

Если она поспешит, то может успеет к ним присоединиться.

У нее не было ни малейшего желания видеть их беспокойство, а тем более жалость, и она не хотела заставлять их беспокоиться, проведя еще одну ночь в ее комнате.

Плюс у нее появилась возможность увидеть Шапеля.

Она позвала горничную, чтобы выбрать платье, разглядывая ароматизированный сандаловым деревом интерьер своего шкафа.

Платье было глубокого оттенка темной розы, которое вызовет эффект румянца на ее щеках и выгодно подчеркнет глаза.

Возможно стоит добавить немного румян.

Если она будет выглядеть слишком бледной, Матильда станет настаивать, чтобы она снова отправилась в пастель.

В конце концов у ее сестер есть собственная жизнь и собственный дом.

Лето не может длится бесконечно, и дом рано или поздно опустеет.

Пру немного погрустит, когда они разъедутся, зато у нее будет больше свободы распоряжаться собственной жизнью по собственному усмотрению.

Горничная быстро появилась, радостно щебеча о том, как она рада снова видеть свою любимою госпожу.

В течении получаса Пру привела себя в полный порядок.

И она ощущала себя куда лучше, чем когда она только проснулась.

Она почувствовала прилив энергии и корсет не давил ей на живот.

Она была немного неустойчива, когда спускалась вниз, вероятнее всего из-за лекарств, которые ей прописал доктор

Хиггинс, создававших подобный эффект.

Может ей было бы несколько проще, если она меньше спала, и чего-нибудь поела.

Учитывая время она отправилась прямо в столовую, где как раз все собирались садиться за стол.

Они были немного удивлены, но очень обрадовались тому, как она замечательно выглядит.

Ее отец был так растроган, что того и гляди был готов пустить слезу.

Естественно все засуетились, забегали вокруг нее, предлагая ей выбрать место за столом.

Ее сестры предположили, что ей удобнее всего было сесть неподалеку от соуса, чтобы не тянуться.

И совершенно естественно оно оказалось рядом с Шапелем.

Интересно они это заранее спланировали? Но как она не всматривалась, ей не удалось разглядеть следы заговора на их лицах, хотя это вовсе ничего не значило.

Он не произнес ни слова, когда она присела с ним рядом, но наблюдал за ней с таким вниманием и заботой, с какой медсестра наблюдает за первыми шагами пациента.

Он передавал ей блюда с едой, придерживая их для нее, но упорно молчал.

Единственным способом нарушить это неловкое молчание было вести себя, как ни в чем не бывало.

Она налила соуса в свою тарелку.

- Вы находите этот вечер замечательным, мистер

Шапель?
Он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

Его глаза оттенка темного золота были полны беспокойства.

- Теперь без сомнения, мисс Рилэнд.

Он передал ей картофель.

- Не желаете ли немного картофеля к соусу?
Он ее поддразнивал.

Это было не совсем то, чего она ожидала, но так даже лучше.

Она мельком глянула в свою тарелку, содержимое которой плавало в соусе и кивнула.

- Конечно, и мне понадобится еще соус для него.

Вряд ли этого будет достаточно.

На сей раз улыбка действительно коснулась его глаз, и она была счастлива, что явилась тому причиной.

После обеда все переместились в гостиную, чтобы что-нибудь выпить и поддержать беседу.

Пру не сомневалась, что все мысли вертелись вокруг нее, и решила отвлечь окружающих от переживаний прошлой ночи.

Отец Молинеукс развлекал всех рассказами о своих путешествиях по востоку.

Пру больше всего понравился рассказ о поющем верблюде, который, как и следовало ожидать не умел петь вообще.

Возможно у нее не было достаточной информации, но она и не предполагала, что священники путешествуют, и могут быть настолько терпимы к другим культурам и народам.

Мистер

Шапель - произнесла она, когда священник уверил ее, что он не в силах больше рассказывать - Наверняка, у вас тоже имеются занимательные истории о ваших путешествиях.

Вы не поделитесь?
Он посмотрел так, что скорее бы отдал собственную руку на растерзание мышам.

- Я не слишком хороший рассказчик, мадемуазель Рилэнд.

- Чушь - заметил Молинеукс, поднося чашку к губам.

- Расскажите одну из тех историй о рыцарях.

Это освещение сыграло злую шутку, или Шапель и вправду выглядел так словно собирался нанести удар слева Молинеуксу?
О рыцарях? Шапель казалось совершенно не ожидал этого.

Но если присмотреться по внимательнее,то начинает казаться, что он действительно должен знать что-то эдакое о рыцарях и отважных подвигах прошлого.

Фактически его даже можно было представить на громоподобном коне с мечем за поясом и в кольчуге, сверкающей на солнце.

Это видение было довольно-таки романтичным, и безумно понравилось ей.

- Да

Это подключился Маркус, взирая на Шапеля с непонятным для Пру выражением.

- Расскажите нам о рыцарях, мистер

Шапель.

Возможно что-нибудь о Де Фонке.

Лицо Шапеля было непроницаемым, когда он смотрел на Маркуса, но когда он обернулся к ней, он выглядел так, словно надеялся, что она освободит его.

Кем бы не был этот Де Фонке, было очевидно, что этот персонаж был хорошо известен Маркусу.

Так как она не могла устоять перед тем, чтобы узнать что-нибудь новое, Пру улыбнулась.

- Со своей стороны, я бы тоже хотела послушать историю о рыцарях.

Остальные тоже поддержали.

Как любой нормальный человек, осознав, что он проиграл, Шапель смирился с поражением, вздохнув и слегка улыбаясь.

- Хорошо.

Он начал историю о рыцаре Северьяне Де Фонке.

Он был молодым храбрым человеком, уповающим на собственный меч и благосклонность Бога, в своей надежде избежать неприятностей.

Излишняя самонадеянность подвела его, и он довольно часто оказывался в неприятных ситуациях, которых не желал избегать, как и его верные товарищи.

Северьян любил молодую женщину по имени Мари.

Мари была родом из богатой семьи, поэтому Северьяну пришлось доказывать, что он достоин ее руки.

Он принимал участие в состязаниях, чтобы доказать свою силу и храбрость.

Он отправился на поиски сокровищ, по распоряжению короля Франции Филиппа, чтобы добыть столько золота, которое сможет обеспечить его возлюбленной достойную жизнь, к которой она привыкла.

Король Филипп послал Северьяна и его друзей на поиски некого мистического объекта, который способен увековечить в истории державу, которая будет им обладать.

Рыцари долго сражались.

Их мечи были окровавлены, их тела были истерзаны, но наконец им удалось сломить сопротивление противника.

Они достигли объект своих поисков - скорее того во что они поверили как в объект.

- Но он оказался артефактом зла - подчеркнул Шапель, не столько для всей комнаты, сколько персонально для Пру, ловившей каждое его слово.

- Когда Северьян и его друзья доставили его королю, он обрушил жуткое проклятье на их головы.

Глаза Пру округлились от волнения.

- Какое проклятье?
Шапель улыбнулся ей мягко в ответ.

- Я объясню.

Он продолжил, объясняя, что проклятье было темным и сильным.

Оно превратило каждого из мужчин в животное.

Они стали сильны, были в состоянии достигнуть всего, чего им только заблагорассудится, но они были прокляты, жить во мгле, и любой кто их видел, шарахался от отвращения.

Северьян надеялся, что его любовь, Мари, сумеет понять его, когда увидит.

Он надеялся , что она сумеет по достоинству оценить его новые возможности и силу.

Когда он вернулся к ней она испытала глубокое отвращение к тому, во что он превратился.

Когда он попытался настоять на своем, она вырвалась из его объятий и спрыгнула с балкона, предпочитая смертельный грех самоубийства, тому чтобы пожениться и потратить остаток своих дней с существом подобным ему.

Шапель выдержал паузу, достаточную для того, чтобы часть гостей успела обменяться веселыми взглядами.

- А что стало с Северьяном? - спросила Кэролайн.

Брови Шапеля сошлись, словно ему было неприятно вспоминать эту часть рассказа.

- Он был убит горем, и покончил бы счеты с жизнью, если бы не был таким трусом, он уехал из того места, от родного дома, и никогда больше не появлялся.

Матильда вздохнула.

- Как трагично.

Шапель кивнул.

- Северьян извлек полезный урок, но его было трудно усвоить.

Он учился управлять животным внутри себя, стараясь стать лучше, не взирая на его проклятье.

Его настойчивость и высокомерие стоили ему женщины, которую он любил, и он хотел, чтобы ее смерть не была напрасной.

- Мари была коровой - неожиданно заметила Пру.

Шапель вскинул брови.

- Простите не понял?
- Никакая искренне любящая женщина не отвернется от любимого из-за какого-то проклятья.

Если бы она действительно любила его то смогла бы принять его таким, как он был.

Кто выбросится в окно, только потому, что ее возлюбленный изменился? Честно?
Его разбирали сомнения относительно ее осуждения.

- Вы не оттолкнули бы возлюбленного, который превратился в животное?
- Во-первых, животное, которое вы упомянули, пыталось изменить свое поведение, чтобы стать лучше.

- Даже самое жестокое животное понимает к ласку, мистер

Шапель.

Жаль,что нельзя сказать тоже самое о каждом из мужчин.

Молинеукс одобрительно кивнул.

- Хорошо сказано.

Шапель удивленно изучал выражение ее лица, в котором было что-то обнадеживающее для него.

- Вы верно никогда не сталкивались с истинным монстром, мисс Рилэнд.

И лучше никогда не сталкивайтесь.

Она улыбнулась его мелодраматическому тону.

Она должна была понять, что он встречал?
- Если бы я любила его, мистер

Шапель, он никогда бы не стал монстром в моих глазах.

Я восхищаюсь вашим рыцарем, за то, что он изменился, но как неудачно, что он сделал это ради такой недостойной девицы.

Шапель ощущал себя так, словно его окатили холодной водой из ведра.

Маркус рассмеялся.

- На этой ноте, если вы не возражаете, я отойду.

- О, Маркус подождите - Пру встала за ним в след.

- Я хочу недолго переговорить с вами.

Она повернула голову, чтобы извиниться перед Шапелем, если ее замечания в какой-либо степени оскорбили его, но его уже там не было.

Пру поискала его взглядом и увидела, как он выходит через французские двери.

Он пошел перекурить, в этом не было сомнения.

Или так, или он не желал согласиться с ней, что Мари Северьяна была недостойной девицей.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28891/97787

Переводчики: aveeder