Готовый перевод Brotherhood of the Blood Book 1 / Братство крови книга 1: 19

Она умирала.

Неизбежность ее смерти было чем-то, с чем Пру уже давно свыклась.

Она уже была достаточно взрослой, чтобы осознать, что такое смерть, что любой человек рано или поздно умрет.

Доктора сообщили ей, что это просто случиться раньше, чем она предполагала.

И опухоль в ее матке это действительно подтверждала.

Ее срок пребывания на этой планете уменьшается также, как и существующее столетие.

Она сомневалась, что ей удасться дожить, чтобы увидеть расцвет двадцатого века.

Фактически она сомневалась, что будет иметь возможность украсить елку к рождеству.

Такие мысли вертелись у нее в голове, подобно простой констатации фактов.

Это было правдой, и глупо было бы ее отрицать.

Но это не отменяло сожалений о том, что ей не удасться.

И это не мешало ей мечтать, о чудо-исцелении, которое позволит ей прожить нормальную жизнь со своей семьей - и с Шапелем.

Так как она была честна с собой, в отношении собственной смерти, ничто не мешало ей быть честной относительно всего остального.

Она хотела остаться жить больше ради Шапеля, чем ради собственной семьи.

Разве это несправедливо? Разве это грех мечтать, что он предложит ей собственную кровь в обмен на ее, превратив ее в бессмертное существо, подобное себе? Разве было что-то предосудительное в желании прожить жизнь с человеком лишившим ее девственности? Человеком, которого она любила

Перед такой возможностью было трудно устоять, учитывая ее ухудшающееся состояние.

Она влюбилась в человека, который продолжит свое существование после того, как ее не станет.

Человека, рожденного несколько столетий назад.

Даже, если бы она могла иметь детей, он не сумел бы ей их дать.

Она знала обо всем этом, но это не имело значения.

Она думала о Шапеле не как о вампире.

Она думала о человеке, приходившим в восторг от ее улыбки, который не относился к ней так, словно она бвла сделана из хрусталя.

Он относился к ней, словно она была особенной, единственной и неповторимой женщиной в этом мире.

Она любила бы его вне зависимости от того, кем он был.

Почти неделя прошла с того вечера, когда они занимались любовью в Букингемском дворце.

Пру вский раз улыбалась, когда вспоминала об этом.

Это сохраниться в памяти Шапеля на долго, если не на всегда.

У него будет много воспоминаний о времени, проведенного ими вместе.

Он был неподражаем в потокании ее прихотям.

Вне зависимости от того, чего бы она не пожелала, он предлагал ей это.

Иногда ночами они летали - летали! - далеко на окраины страны, чтобы соприкоснуться с особенностями английской культуры, с которыми ей не приходилось до этого сталкиваться.

Иногда они не далеко удалялись от поместья, кактаясь на "Даймлере" ее отца.

Она теперь довольно прилично водила - даже Шапель так считал.

Он больше не напоминал ей, чтобы она сбавила скорость, или внимательно следила за дорогой.

Ее семья была тронута его заботой, по отношению к ней.

Они хорошо к нему относились, даже при том, что они были вкурсе, что он не совсем обычен.

Ее сестры, которые должны были разъехаться, вернувшись к своей привычной жизни немного задержались.

Возможно потому, что они боялись, что она умрет в их отсутствие, или они не хотели, чтобы она довольствовалась только компанией Шапеля.

Тем не менее, она была рада, что они остались.

Она хотела, как можно больше времени проводить с ними, таким образом дневное время, когда она бодрствовала, она посвещала сестрам и отцу

Ночь она приберегала для Шапеля.

Это было довольно утомительно, но она ничего не хотела менять.

Сегодня подняться с кровати являлось тяжелым трудом.

Ей хотелось солгать чего-нибудь и снова заснуть.

Она сделала небольшой глоток тоника, чтобы запить обезболивающее, на большее у нее сил не хватило.

Это могло принести ей облегчение, чтобы она могла как следует отдохнуть.

Но тогда, ей пришлось бы отказаться от того, чтобы провести день со своими сестрами, или ночь с Шапелем, она не могла себе позволить отказаться ни от того, ни от другого.

Она достаточно времени проводила в постели, когда рак терзал ее приступами.

Но он еще не победил ее.

Да, она собиралась умереть.

Не оказалось Священного Грааля для нее, возможно, что его никогда и небыло.

Они с Маркусом оказались пешками в руках "Серебряной Пальмы", и орден просто использовал их.

Ей не хотелось разыскивать чудеса.

Даже чудеса имели свою цену.

Достаточно взглянуть на Шапеля.

Ему был приподнесен дар бессмертия, экстроординарных способностей и вечной молодости, а он рассматривал это, как проклятье потому, что цена всего этого - необходимость питаться человеческой кровью.

Часть ее соглашалась, что это довольно неприятная особенность, но другая помнила, какое это блаженство ощущать его рот на своем горле.

По всей видимости брать ее кровь для него было также приятно, как и ей предлагать.

Что в этом было греховного? Она сама бы всегда предлогала ему свою кровь, если бы ее болезнь не служила помехой.

Она могла представить себя на его месте, совершая то, что он делал.

Единственное осложнение - это наблюдать, как умрет вся ее семья.

И она была готова заплатить эту цену.

Однако тихий голос внутри нее нашептывал, что эта лишь малая толика за возможность разделит с Шапелем вечность.

Пока они вместе, она готова ко всему.

Это конечно было не совсем так.

Этому не суждено было случиться.

Она не была настолько романтичной, но все-таки ей нравилось представлять, как следующие четыреста лет или еще больше они проведут вместе, наблюдая, как меняется это мир.

Без сомнения иногда она будет грустить по солнцу, или хотеть прибить его, но идея была замечательная.

А так же она была бесполезной, посему она опрокинула ее в подсознание, когда подозвала к себе горничную.

Было почти время завтрака, и она предполагала прекусить со своими сестрами.

Пришедшая горничная помогла ей одеться и справится с прической.

Умывшись и переодевшись в чистое платье, Пру ощущала себя намного лучше.

Она спустилась как раз вовремя, чтобы присоедениться в столовой к своим сестрам.

- Я только что размышляла, чтобы отправиться за тобой. - Произнесла Матильда, пока Пру усаживалась.

- Вот, что бывает, если не спать до самого рассвета.

Она не ложилась спать до рассвета потому, что находилась в каком-нибудь отдаленном уголке Англии или занималась любовью с Шапелем - или и то и другое - но не рассказывть же об этом сестрам.

Они так волновались за нее, что наверняка обвинят Шапеля, что он использует ее в собственных интересах.

- Значит я имею полное право припоздниться, как мне кажется.

Пру улыбнулась своим сестрам.

- Прошу прощение за то, что заставила себя ждать.

- Не стоит - ответила Кэролайн.

- Ты не заставляла.

Мы сами только вошли, когда ты спустилась.

Не обращай внимание на Мэтти.

Она всегда немного раздражена, когда голодная.

Рассмеявшись они принялись рассаживаться вокруг стола, уставленного небольшим количеством салатов и мясной нарезки.

- Ты в самом деле выглядишь усталой, Пру.

Заметила Джорджия, укладывая кусок ветчины на тарелку.

- Тебе нездоровится?
Три пары самых разных оттенков зеленых глаз уставились в ожидании ее ответа исполненные беспокойством.

Пру покачала головой.

- Просто слишком поздно легла спать, как справедливо заметила Мэтти.

Она не собиралась рассказывать им, что ее здоровье ухудшилось.

Это было похоже на то, словно сама жизнь постепенно покидала ее.

От злости она взяла огромный кусок ветчины.

Она собиралась поесть, черт возьми.

Если раку были нужны ее силы, она собиралась удостовериться, что у нее их достаточно, чтобы иметь возможность их тратить.

Они болтали об обыденных вещах, всяких случаях, их отце и местных сплетнях.

За завтраком было много разговоров, смеха, их голоса взвивались и опускались до шепота.

За чашкой чая Кэролайн неуверенно остановила на Пру свой внимательный взгляд.

- Дорогуша, я могу задать тебе вопрос, рискуя показаться слишком назойливой?
Пру хихикнула.

- Не припомню, чтобы ты поступала иначе.

Кэролайн натянуто улыбнулась, даже при том, что Матильда и Джорджия откровенно хихикали.

- Ты знаешь, что я многое читала о вампирах.

- Кошмар - воскликнула Джорджия демонстративно откашливаясь.

Остальные продолжали хихикать.

Склонность Кэролайн к готическим романам вряд ли являлась для кого-то тайной.

Прелестная Кэролайн стрельнула в свою младшую сестру взглядом, способным обратить воду в лед.

Джорджия покраснела.

- По крайней мере, я читала.

Сестры продолжали смеяться.

Джорджия закатила глаза.

Покачав головой, Пру привлекла к себе внимание Кэролайн.

- Так что на счет вампиров, Кэро?
Побледнев и и нахмурив брови Кэролайн замерла над своей чашкой.

- Насколько я знаю, вампиры могут превратить людей в себе подобных, взяв человеческую кровь и предложив в замен собственную.

Лгать было бесполезно.

- Кажется так и есть.

Кэролайн откашлялась, ее взгляд то идело скользил с предмета на предмет.

- Шапель сделает это для тебя?
Матильда задохнулась в возмущении.

- Кэролайн!
Пру проигнорировала свою старшую сестру.

Матильда вела себя так, словно это было абсолютно невозможным - и что даже помыслить о подобном было преступлением - в то время как они имели право задавать любые вопросы.

- Нет Кэро.

Он не сделает.

Кэролайн не успокоилась.

Она наклонилась вперед, словно боялась, что кто-нибудь зайдет в комнату и услышит их.

Ее голос был тих.

- Он не может?
И тут ложь казалась абсолютно неуместной.

Пру поднесла чайную ложку к губам.

- Нет.

Он говорит, что не хочет , чтобы я была проклята.

- Проклята - то есть превратилась в такое же существо, как он.

Глаза Матильды были широко распахнуты, и она слегка вздрагивала.

- Существо, которое питается человеческой кровью.

- Он не существо.

Пру нахмурилась встретив пристальный взгляд старшей сестры.

- Он не так уж и сильно отличается от остальных.

Матильда вскинула каштановую бровь.

- Он - вампир, Пруденс.

Так что в любом случае отличается.

Матильда настаивала на своем.

- В том, что действительно имеет значение, он ни чем не отличается.

И не забывай, что он спас нам жизнь.

- Я не собираюсь звбывать этого - ответила Матильда.

Я благодарна, что до сих пор жива.

Дорогуша, я не нападаю на мистера

Шапеля, я просто не хочу, чтобы ты думала, что став ему подобной, ты решишь все проблемы.

- Я и не думаю, это решит все проблемы.

- Не все, но большенство - определенно.

Теперь в разговор вступила Джорджия.

- А ты хотела бы стать как он?
Боже мой

Беседа явно принимала определенное русло.

Пру вздохнула, возвратив чашку на блюдце.

- Я не знаю.

Моя эгоистичная натура желает жить, но я не могу беззаботно окунуться в вечность в то время, как моя семья... Она не сумела закончить.

Мысль о том, что она останется жить в то время, как ее сестры состарятся и умрут была довольно болезненной.

Она не хотела терять их.

Не хотела этого видеть.

Кэролайн погладила округлившийся живот, внимательно вглядываясь, словно она действительно могла видеть, что происходит у нее внутри.

- Зато ты могла бы быть рядом, если моему ребенку вдруг понадобилась бы помощь - и его тетям и детям детей.

Ее глаза были на мокром месте.

- Меня утешает эта мысль.

Джорджина распахнкла в удивлении глаза.

- Часть нас всегда бы была с тобой из поколение в поколение.

Брови Матильды сошлись к переносице, когда у нее на глаза навкрнулись слезы.

- Наши правнуки знали бы о нас от Пру.

Она бы могла им о нас рассказать.

Боже милостивый, я никогда не задумывалась об этом.

- И защитить их. - добавила Кэролайн.

Действительно защитить.

Ее сестрам приходили идеи, которые она даже не рассматривала.

Этобыло отчасти внушающим страх.

Трогательным.

И пугающим.

- Это не возможно - констатировала она, не желая обманывать их надежд.

- Шапель не стонет этого делать.

Я умру.

Мы должны смириться с этим.

- Возможно - ответила ей Кэролайн и упрямство блеснуло в ее глазах.

- Это не означает, что мы от этого должны быть в восторге.

Пру хихикнула, издав горький резкий звук.

- Поверь мне, Кэро.

Мне это нравится еще меньше.

Шапель только что принявший ванну шагал наполненный нетерпением в библиотеку, чтобы встретиться с Пру.

Он получил письмо от Молинеукса, в котором говорилось, что священник и Маркус напали на след ордена "Серебряной Пальмы", благодаря некоторым его контактам.

Молинеукс также выражал надежду, что им удасться подключить к поиску Бишопа.

Бишоп охотился на монстров и людей в течении многих лет.

Если кто и мог выследить орден, так это он.

С этими новостями, принесшими ему некоторое удовлетворение, и снявшими определенный груз с его плеч он приближался к женщине, ожидавшей его на диване

- Чем бы ты хотела заняться сегодня вечером? Впервые за свою долгую жизнь Шапель с нетерпением ждал вечера, чтобы провести его среди людей.

Его не пугала толпа, если Пру была с ним рядом.

Толика крови Пру внутри него наполняла его ароматами жизни, надежды и осторожности.

Подушка возле нее была смята, Пру поддняла на него внимательный взгляд.

Она выглядела усталой, круги залегли под ее глазами.

- Я думаю, что мы могли бы остаться дома сегодня вечером.

Даже если бы она не выглядела усталой и измученной, он понял бы что с ее здоровьем что-то нетак потому, как тихо она это произнесла.

- Пру никогда не хотелось оставаться дома.

Пру нравилось выбираться, чтобы наьлюдать и совершать поступки.

Пру хотелось испытать всю полноту жизни, и она хотела чтобы он был с ней рям, чтобы разделить все это с ним.

Пусть его легкие и сердце отличались от человеческих, реакция осталась та же.

Предположение, что ей могло быть плохо - что ее жизнь вот-вот оборвется - сжало его груддь и заморозило его сердце, пока он осмыслял, что он не знает как будет жить без нее на этой земле.

Если бы он был уверен, что естьхоть один шанс, что после смерти они окажуться в одном месте, он умер бы вместе с нею.

Присев возле нее он спрятал ее тонкую руку в своих ладонях.

Ее пальцы были настолько холодными, что это напугало его.

- У тебя не было сегодня приступа? - Он ненавидел те часы, когда он не мог быть с ней рядом.

Она покачала головой и тонкие каштановые кудряшки всколыхнулись возле ее щек.

- Нет.

Я просто устала.

Полагаю, что слишком много волнения обрушилось на меня за последние несколько недель.

Я не привыкла к подобному.

Было это действительно так, или чем-то большим? Он не чувствовал лжи в ее голосе, тем не менее и на правду ее слова не очень походили.

Ее аромат тоже ничего ему не подсказал, болезненной крови в нем не ощущалось, к тому же он был больше настроен на ее суть, а не на ее болезнь.

- Ты уверена, что это все?
Ее пальцы напряглись.

- Я в порядке, Шапель.

Действительно.

Ему хотелось ей верить - больше потому, чо ему хотелось, чтобы ее слова оказались правдой, нежели он думал, что это так и было на самом деле.

Оглянувшись он искал глазами полку с ее любимыми книгами, для его глаз не было проблемой прочитать названия с того места, где они сидели.

- Хочешь я почитаю тебе?
Пру подвинулась на диване, чтобы положить голову ему на бедро.

Она держала его за руку, словно боялась, что он может уйти.

Он никуда бы не ушел.

Ни сегодня вечером, ни после.

Он остался бы с ней до конца ее жизни, если бы она пожелала.

- Раскажи мне о твоей жизни - потребовала она, прикрывая глаза.

- Это куда интереснее для меня, чем любая книга.

Свободной рукой Шапель стал вынимать шпильки из ее густых каштановых локонов.

Ему нравились ее волосы, когда они свободно ниспадали вокруг ее лица и плеч.

Их цвет был настолько насыщен, настолько ярок.

На свету они мерцали, подомбно вспыхивающим тлеющим уголькам и богатому шелку.

Он достал очередную шпильку из ее пучка.

- Я уже рассказал тебе большую часть.

Она улыбнулась не открывая глаз.

- Не обо всех шестиста годах.

Он улыбнулся в ответ, не смотя на то, что она не могла этого заметить.

- Полагаю, что нет.

Ты полагаешь, что мне есть что скрывать?
- Да.

Смех вырвался из его груди в ответ на ее дерзость.

Она заставляла его смеяться, ощущать радость.

- Коварная.

Что бы ты хотела узнать?
- Ты был близок со своей семьей?
- Довольно таки.

Фактически он до сих пор помнил их дица, их черты, их голоса, не взирая на все прошедшее время.

Ее глаза распахнулись и он окунулся в глубину ее пристального взгляда.

- Это наверное тяжело смотреть, как они стареют и умирают.

- Да.

Он не собирался ей лгать.

- Но так же удивительно наблюдать, как поколение сменяет поколение, возрождаясь к жизни.

- От этого становится легче?
- Не сразу, но время притупляет боль.

Теперь я вспоминаю о них с нежностью.

- Но ты говорил, что наблюдать, как люди стареют и умирают является одной из самых трудных вещей.

- Это так.

Боль для тех, кто наблюдает, а не для тех кто прожил.

Она проходит, иначе можно было бы сойти с ума.

Это ее немного успокоило.

Она притихла обдумывая это.

Возможно ему не стоило так откровенничать с ней, это делало стремление стать вампиром более привлекательным.

Она не знала, каково это на самом деле.

Все что она понимала это то, что это был способ избежать смерти.

Это было тем, что он сам ощущал прибегая к Чаше Кровавого Грааля, как к способу отодвинуть то, чего он боялся.

- Ты боишься смерти?
Или она умела читать мысли, или они размышляли об одном и том же

- Иногда - признался он.

В то утро, когда я вынес тебя из подвала, я боялся, что умру так и не увидив тебя снова.

Ее мягкие губы тронула легкая улыбка.

- Я боялась, что умру, так и не увидив тебя вновь.

Я не боюсь смерти, просто не хочу, чтобы она наступила так скоро.

Ему нечего было сказать, чтобы ее утешить, он вытащил последнюю шпильку из ее волос и начал расчесывать пльцами ее густые локоны, раскручивая их, пока ее волосы не разметались по его бедрам, всесившись на диван.

Она прикрыла глаза.

- Ммм.

Выражая удовольствие.

Ей понравилось это и он продолжил.

Он массировал ее голову.

Она вздохнула, когда его пальцы скользили легкими кругами по ее лбу.

- Каким ты был, когда был моложе?
Он не очень понял, что значит моложе.

- То есть, когда я был человеком?
Она пожала плечами, не открывая глаз.

- Как тебе больше нравится.

Шапель задумался, вспоминая себя прежнего, прокручивая воспоминания в уме.

- Импульсивным.

Упрямым.

Высокомерным.

- Серьезно?
- Почему тебя это так удивляет?
Она пожала плечами и ее плечо слегка толкнуло его бедро.

- Просто ничего из этого теперь у тебя нет.

Как это нет?
- Я таким же и остался, только иначе проявляю это.

Он нежно улыбнулся ей.

- Я не заметила.

- Это из-за рассудительности.

Она скрывает все остальное.

- Ты такой смешной..

Он усмехнулся ее реакции.

Она умудрялась говорить ему вещи, котрые никто никогда не осмеливался.

Никто и ни когда не воспринимал его, как забавного.

- Ты делала бы это не перестовая, если тебя вовремя не остановить.

В ее неожиданно распахнувшихся глазах затаилось мерцание.

- Но если бы я все время смеялась, вряд ли мы мог бы делать что-либо еще.

Его кровь взыграла, когда он уловил значение ее слов.

- Нам удалось бы найти способ.

Ее внимательно наблюдавший за ним взгляд стал мягче.

Он был готов на что угодно, чтобы темные круги у нее под глазами ичезли.

- Ты скучаешь по Мари?
Почему она так упорствовала, распрашивая о Мари? Она являлась болезненной памятью, он све еще испытывал вину, но чтоб скучать по ней?
- Я не уверен.

Она изогнула прекрасную бровь.

- Я полагала, что это довольно просто, либо да, либо нет.

- Если это так принципиально - мой ответ - иногда.

Возможно это не точный ответ, зато честный.

- Сожалеешь?
Он массировал подушечкой большого пальца у нее между бровей.

- О Мари, или моей жизни в целом?
- Сам выбери.

- Да

Даже больше чем он мог предполагать.

Вторая бровь присоединилась к первой.

- Да, относительно котой из двух?
Он улыбнулся.

Она была чрезмерно любопытна.

- Относительно обеих.

У меня множество сожалений относительно Мари.

И еще больше относительно моей жизни, но мне кажется суть не в этом?
Уголок ее рта скривился.

- Я никогда и не демонстрировала Гаальское безразличие.

Он хихикал.

- Я не совсем понимаю чего ты от меня хочешь.

- Только правду.

Он сказал ей правду.

Когда я это делаю, у меня возникает такое ощущение, что тебе нужно что-то большее.

Ее лицо неожиданно стало серьезным.

- Я хочу узнать, стоило ли оно вего этого.

- В каком смысле?
- Чтобы выпить из чаши.

И стать вампиром.

Она несколько нахмурилась, и он попытался разгладить линии пальцем.

- Ты бы поступил бы также снова, если бы у тебя выбор?
Инстинкт подсказывал ему ответить нет, но он не мог.

Если бы он не выпил из Чаши Кровавого Грааля, если бы он не стал тем, кем стал, его бы сейчас здесь не было.

Он бы не сидел в этой теплой и удобной библиотеке с этой удивительной женщиной.

Он превратился бы в прах несколько столнтий назад, умерев от яда, которыми были отравлены лезвия или от старости, если бы отказался от того похода для Филиппа.

Он женился бы на Мари, но были ли бы они счастливы? Шесть столетий мудрости подсказывали ему, что он был не тем человеком, который мог дать то, в чем нуждалась Мари, и скорее всего она не смогла бы.

- Да - ответил он ей.

Я сделал бы это снова.

Радасть отразилась на ее лице.

- Это все, о чем я хотела знать.

Он пытался заглянуть ей в глаза, чтобы разгадать причину удовлетворения звучавшего в ее голосе, но так ничего и не обнаружил.

Даже если бы он прожил еще сотню лет, вряд ли он разгадал бы, как работает ее ум.

К сожалению у Пру не было еще сотни лет.

- Как действуют твои клыки?
Ему часто казалось, что она напоминала ребенка, задавая подобные вопросы, и этот не был исключением.

- Они выдвигаются, подобно змеям.

- Ты можешь их заставить выдвинуться?
- Да.

- Покажи.

Он так и сделал, надеясь, что их вид не напугает ее.

С изумленным выражением лица Пру наблюдала, как удлинняются его клыки.

Она подняла вверх палец, и быстро прикоснулась к ближайшему к ней.

Значит, это ими ты меня кусаешь.

Он заставил клыки уйти.

Ими.

- Жаль, что у меня нет клыков.

- Почему? - никогда не слышал, чтобы кто-нибудь сожалел об этом.

Это не было желанием которое он может исполнить, но он не мог удержаться, чтобы не спросить.

- Тогда бы я могла стать частью тебя, также, как и ты был бы частью меня.

Его сердце разбилось.

- Ты и так часть меня, Пру.

Было ужасно тяжело говорить, когда его собственное сердце барахталось в его горле.

- И всегда будешь.

Она нежно коснулась его подбородка холодными пальцами.

Она была настольо хрупкой, настолько слабой.

- Шапель?
- Да, любимая?
- Прости меня, но я надеюсь, что потребуется много времени, чтобы уменьшить боль потери, когда меня не станет.

Она убивала его.

Она ведь понимала это?
- Я полагаю - это беспроиграшное пари.

Он не мог признаться себе, что эта боль вряд ли когда-либо утихнет, тогда бы ему пришлось признать сколь много она значит для него.

Она избавила его от одиночества, и он понятия не имел, как он вернется обратно в темноту, когда ее не станет.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28891/97796

Переводчики: aveeder