Готовый перевод Kiss the dead / Поцелуй мертвеца/21 книга серии про Аниту Блейк / Laurell K. Hamilton: 1

Я убивал с лобзаньем, и мой путь -
Убив себя, к устам твоим прильнуть.

- Обращаясь к телу Дездемоны и целуя ее, Отелло умирает.

В кино комнаты допроса просторны и с настолько большими окнами, что видно всё.

В действительности комнаты довольно малы, и в них практически не бывает панорамных окон, поэтому снимки из полиции в реальности зернистые и черно-белые, а не роскошные цветные.

Комната допроса была выкрашена в бледно-бежевый,или , возможно, она была серо-коричневая. Я всегда несколько нечетко понимала разницу между ними.

Так или иначе, этот мягкий оттенок описывался агентами по недвижимости как нейтрально-теплый.Они лгали.

Это был холодный, безликий цвет.

Небольшой стол целиком состоял из блестящего металла, также тут стоял стул.

Идея состояла в том, что заключенные не могли нацарапать их имена или же послание на металле, что они вполне могли бы сделать на дереве,но кто так думал - никогда не видел, что могут вампир или оборотень сделать с железом.

На блестящем металле было множество царапин, большинство из которых сделаны ногтями, нечеловеческой силой и часами скучного сидения.

Вампир, сидящий за маленьким столом, не пытался вырезать свои инициалы на чем-либо.

Он плакал так сильно, что дрожали его худые плечи.

Он зачесал свои волосы от лица по пику вдовы, что, держу пари,являлось стрижкой и было не более естественно, чем черный, как чернила, цвет волос.

Он пробормотал своим сдавленным от слез голосом.
- Ты ненавидишь меня, потому что я вампир.

Я развела свои ладони на прохладной металлической поверхности стола.

Рукава на моем пиджаке, цвета голубого драгоценного камня, выглядели слишком ярко на голом металле, или ,возможно, это был темно-красный лак для ногтей.

Это было для моего свидания накануне вечером и казалось неуместным, в то время как я была Маршалом США Анитой Блейк.

Я досчитала до десяти, чтобы удержаться от очередного крика на моего подозреваемого.

Это и было первоначальной причиной его слез; я его напугала.

Иисус, у некотрых людей просто недостаточно крепкие яйца, чтобы быть нежитью.

- У меня нет к вам ненависти, мистер

Уилкокс, - сказала я спокойным, даже дружелюбным голосом.

Мне приходится каждый день иметь дело с клиентами в "Аниматор Инкорпорейтед".

У меня был голос заказчика.

- Некоторые из моих друзей вампиры и оборотни.

- Ты охотишься на нас и убиваешь, - сказал он, но поднял глаза достаточно, чтобы пристально наблюдать за мной сквозь пальцы.

Его слезы были окрашены в розовый кровью другого живого существа.

Вампир, положив руку на глаза, размазывал слезы так,что его лицо было отмечено и исполосовано высыхающими дорожками розовых слез.

Это совершенно не сочеталось с изогнутыми черными бровями, или же с кольцом в брови, висевшим тускло-синим металлом выше левого глаза.

Он, по всей вероятности, сделал это, чтобы подчеркнуть голубизну его глаз,но в лучшем случае они были водянистыми, бледно-голубыми, что никак не сочеталось с его окрашенными черными волосами.И темно-синий цвет пирсинга , казалось,только подчеркивал то, что его глаза были слишком бледного оттенка, но этот цвет сочетался гораздо лучше с розовыми следами крови, чем искусственные дополнения.

Держу пари, что он начал свою жизнь, как платиновый блондин, или , возможно, как бледный и невзрачный шатен.

- Я легальный истребитель вампиров, мистер

Уилкокс, но вы должны нарушить закон, чтобы я пришла за вами.

Вампир моргнул своими бледными глазами, смотря на меня.

- Ты можешь смотреть мне в глаза.

Я улыбнулась и попыталась скрыть это в своих темно-коричневых глазах,но была вполне уверена, что все безуспешно.

- Мистер

Уилкокс,Барни, вы являетесь вампиром не более двух лет.И вы действительно думаете, что эти трюки слабой вампирской задницы подействуют на меня?

- Он сказал, что люди будут боятся меня, - вампир сказал это практически шепотом.

- Кто сказал? - спросила я.

Я немного наклонилась вперед, держа руки неподвижно и пытаяась быть милой, чтобы не напугать его.

Он пробормотал.
- Бенджамин.

- Бенджамин кто? - я спросила.

Он покачал головой.

- Просто Бенджамин.

У старых вампиров только одно имя.

Я кивнула.

У старых вампиров было одно имя, как например Мадонна или же Бейонсе, но большинство людей не знало то, что вампиры сражались на дуэлях , чтобы испытать того, кто должен носить это имя.

Самый сильный вампир мог потребовать, чтобы другой, более слабый, отказался от имени, которое он использовал на протяжении веков, или же дрался за право сохранить его.

Я не произношу эту часть вслух, потому что большинство людей, даже наши эксперты по вампирам, не знают этого.

Это был древний обычай, который постепенно вымирал,когда современные вампиры сохраняли свои последние имена, и дуэли уже были запрещены , в то время как вампиры не были.

Закон был одинаков для всех, независимо от того, был ли участник поединка живым существом или же нежитью.

Я бы поставила все свои деньги, что этот Бенджамин недостаточно стар, чтобы знать историю вампиров, имеющих только одно имя.

- Где я могу найти Бенджамина?
- Я думал ты настолько сильна , что ни один вампир не смог бы противостоять тебе.

Вспышка гнетущей злости появилась в его глазах.

Оказывается там, под слезами, существует характер.

- Я должна найти контакт с ним или же с кем-то, кто в некотором роде связан с ним метафизически , и так я смогу наладить с Бенджамином физический контакт.

Кто-то вроде тебя.

Я позволяю себе небольшой намек на угрозу в последнем предложении.

Вампир выглядит угрюмым и высокомерным.

- Ты не можешь этого сделать, никто не может.

- Ты уверен? - спросила я, понизив немного голос.

- Ты Маршал

США

, и тебе не разрешено использовать на мне свою магию.

- Это не магия, Барни.

Это основывается на психических навыках, и сотрудникам правоохранительных органов разрешается использовать свои психические способности для исполнения должностных обязанностей, если они думают, что это единственный шанс предотвратить дальнейшие убийства.

Барни нахмурился, потирая своей бледной рукой лицо.

Он громко шмыгнул носом , и я толкнула ему коробку с салфетками "Kleenex" .

Вампир взял одну, использовал и посмотрел на меня взглядом полным злобы.

Вероятно, это был его жесткий взгляд, но после того, как вся его суровость ушла,жесткий взгляд пропал.

- У меня есть права.

Новые постановления не позволят тебе навредить мне без ордера на уничтожение.

- И минуту назад ты был обеспокоен тем, что я убью тебя.

Барни,ты должен решиться.

Я подняла руку и расположила ладонь так,если бы у меня что-то в ней было, что он мог бы увидеть.

- Представляю ли я для для тебя опасность, или, - и я подняла другую руку. - совсем не способна причинить тебе вред?
Его гнев снизился до угрюмости.

- Не уверен.

Девочке, которую Бенджамин и другие схватили, всего лишь пятнадцать.

По закону, она не может стать вампиром.

- Мы не крали ее, - сказал Барни,возмущенный,хлопая рукой по столу.

По закону, она несовершеннолетняя, поэтому это похищение, независимо от того, пошла она с вами добровольно или нет.

Прямо сейчас это похищение и покушение на убийство ; если мы найдем ее слишком поздно, и она будет мертва, то я достану ордера на уничтожение тебя и Бенджамина, и очень скоро для вампиров, которые хотя бы дотронулись до нее.

У Барни начался нервный тик, задергался глаз, и он так сильно глотнул, что было слышно на всю комнату.

- Я не знаю ,куда они ее увезли.

- Время лжи прошло,Барни; когда Сержант Зебровски зайдет в эту дверь с ордером на ликвидацию, я буду в состоянии легально взорвать твою голову и сердце в кровавые клочья.

- Если я умру, я не смогу сказать тебе, где находится девчонка, - сказал вампир с довольным видом.

- Теперь ты знаешь где она, не так ли?
Он испугался, сминая салфетку "Kleenex" в руках, пока его пальцы не покрылись пятнами от давления.

А в нем было достаточно крови,чтобы покрыться пятнами.

До этого, он глубоко запустил в кого-то свои клыки.

Дверь открылась.

Барни Уилкокс, вампир, немного взвизгнул от страха.

Волосы Зебровского, цвета соли-и-перца, ниспадали до плеч, вокруг полурастегнутого воротничка. Его галстук был ослаблен, с пятном от какой-то еды, которая была им съедена,и , как можно сделать вывод, летела мимо его рта прямо на галстук.

Его коричневые брюки выглядели так, как будто он в них спал.

Возможно,так и было, но даже если бы его жена, Кэти, одела его снова с иголочки, это ничего бы не изменило.Ее старания,по сути, стали бы напрасны еще до того, как он переступил порог этой комнаты.

Он поправил свои новые черепашьи очки на лице, чтобы они сидели более надежно, и протянул мне небольшой листок.

Бумага выглядела очень официально.

Я потянулась за бумагой, и вампир завопил:
- Я скажу тебе! Я скажу тебе все, пожалуйста, не убивай меня!
Зебровски убрал свою руку с листком.

- Он сотрудничает с нами, маршал Блейк?
В глазах Зебровского был заметен небольшой блеск.

Если бы он улыбнулся мне, то я пнула бы его в голень.

Но он оставался серьезным; у нас была пропавшая девочка.

Я повернулась к Барни.

- Лучше сотрудничай с нами, Барни, потому что как только я коснусь этого кусочка бумаги, то буду вне закона, который исключает летальный исход.

Барни сказал нам о местонахождении секретного логова. Зебровски встал и пошел в сторону двери.

- Я начну бал, - сказал он.

Барни встал и попытался двинуться в сторону Зебровского, но кандалы не позволили ему уйти далеко.

Заковывать вампиров - стандартная рабочая процедура.

Я сняла с него наручники, чтобы попытаться заслужить его доверие, ну и потому что я не видела в нем угрозы.

- Куда он идет?
- Сообщить о месторасположении другим полицейским, и ты должен молиться, чтобы мы добрались раньше, чем она будет обращена.

Барни повернулся ко мне своим заплаканно- розовым лицом, выглядя озадаченным.

- Ты не едешь?
- Мы в сорока пяти минутах езды от местоположения, Барни.Тем более что было достаточно времени, за которое все самое худшее уже могло произойти.

Другие полицейские будут рядом.

- Но предполагается, что ты едешь.

В кино это была бы именно ты.

- Ага, только это не кино, и я не единственный Маршал в городе.

- Это должна быть ты.

Он практически прошептал это.

Он уставился в пространство, как если бы он не мог ясно мыслить, или, как будто он прислушивался к голосам, которые я не могла услышать.

- Вот дерьмо, - сказала я.

Я уже была на пути к столу,но прежде чем у меня было время обдумать то, что я собираюсь сделать,я уже было около него.

Я схватила ,попавшую под руку, футболку Барни, притянула его к себе так, что наши лица располагались в нескольких дюймах друг от друга.

- Это ловушка, Барни? Это ловушка для меня?
Эго глаза были широко раскрыты, показывая слишком много белого.

Он быстро и несколько раз моргнул. Чтобы научиться долго не мигать, вампиру нужны десятилетия, но у него не было такого времени.

Бледный, водянисто-синий цвет разливался по всему его глазу, это будто бы смотришь на воду,через которую проникает солнечный свет - через его глаза, наполненные вампирской силой.

Он прошипел мне в лицо, щелкая клыками на меня.

Я должна была отступить,но я этого не сделала.

Я настолько привыкла иметь дело с вампирами, которые никогда не причинили бы мне вреда, что совершенно забыла, что это значит: он - вампир, а я - нет.

Он двинулся, и, в мгновение ока, его руки уже вокруг моей талии,поднимают меня в воздух.

Но я была достаточно быстрой, чтобы у меня хватило времени сделать одну вещь прежде, чем он швырнул бы меня на стол.

Когда-то я бы уже достала крест, который лежал в ящике с моим пистолетом, но по новому закону считалось несправедливым запугивание своих сверхъестественных подозреваемых.

У меня была доля секунды,чтобы выбрать между двумя вариантами: я , в отвлекающем маневре, хлопаю рукой по столу, или же кладу руку вампиру на горло, чтобы держать его клыки подальше от меня.

Стол вздрогнул от силы удара, но рука вампира была между моей спиной и столом, и это определенно сыграло в мою пользу.

Я не была оглушена, это хорошо.

Вампир прорычал мне в лицо, щелкнув клыками.

Я была намного сильнее, чем человек, но я была маленькой женщиной, и, даже если и супер сильной, то не настолько, как вампир, придавивший меня к столу.

Он схватил мои запястья, которые сдавливали его горло, и попытался убрать их.

Но я даже не стала с ним бороться. Потому что единственное, что он смог сделать - усилить давление моей руки на своем горле.

Вампир не знал как драться, не знал, на какие рычаги надо давить, что бы достигнуть свой цели, он никогда не боролся за свою жизнь - я - да.

Он слышал, как захлопнулась дверь, но не обратил на это никакого внимания.

Я была вынуждена смотреть в эти горящие глаза, на эти клыки. Я не могла позволить себе потерять с ним контакт, даже на секунду, но я знала,что хлопок двери означал - помощь уже в комнате.

Чьи-то руки схватили его сзади, он огрызнулся, встал с меня, вытаскивая свою руку из-под моей спины так, что теперь он мог выпрямиться и встретиться лицом к лицу с теми, кто стоял за ним.

А я все еще лежала на столе, наблюдая, как вампир дерется с мужчинами, нанося небрежные и неопытные удары, находясь позади них, и мои рыцари в униформах разлетелись в разные стороны.

Это дало мне время перекатиться на другую сторону стола и приземлиться на полу, за его пределами.

Я приземлилась на носки , на подушечки пальцев. Мои шпильки в стиле Мэри-Джейн даже не коснулись пола, когда я низко присела.

Я могла видеть ноги: вампира все еще были скованы, а другие, в униформе и брюках, принадлежали полиции.

Два полицейских были отброшены.

Один так и не поднялся, а только лежал болезненной грудой у стены, но другие два, в брюках и униформе,все еще боролись с вампиром.

Туфли,одетые под брюки, были сверкающими и черными, такое впечатление, что они были вылизаны, и я практичеки уверена, что принадлежали они Капитану Дольфу Сторру.

Внезапно вампир разорвал цепи на своих кандалах, и внезапно борьба продолжилась.

Дерьмо! В старые добрые времена, я могла бы вытащить пистолет из ящика, где он хранится, и подстрелить его задницу, но у меня нет ордера на исполнение в отношении этого вампира.

Зебровски и я солгали ему.

Без ордера мы не можем просто пристрелить его.

Блять.

Я встала вовремя, чтобы увидеть шесть футов и восемь дюймов тела Дольфа, обернутого вокруг вампира, намного меньшего по размерам.

Руки Капитана удерживали вампира за плечи, располагая свои руки позади его головы,давя на шею.

Это был классический полный нельсон( запрещенный захват в некоторых видах единоборств), и Дольф был достаточно большим, чтобы противостоять значительному количеству людей, которых когда-либо побеждал.Но он боролся, чтобы удержать контроль над вампиром, пока один из полицейских пытался удержать его руки.

Потом лицо человека в форме стало расслабляться, и внезапно он попытался ударить Дольфа в лицо.

Капитан видел, что происходит и прикрылся, используя голову вампира как щит.

Я крикнула :
- Черт возьми, не смотри вампиру в глаза!
Я вернулась на стол, передвигаясь ближе к месту борьбы, потому что это был самый быстрый способ добраться до Дольфа.

Один из сотрудников боролся с тем офицером, чей мозг был оттрахан вампиром.

Вампир попятился назад, попытался вырваться из хватки Дольфа и высвободил свои руки.

Возле двери было какое-то движение, но вампир пытался вырваться из хватки Дольфа, а у меня не было времени, чтобы смотреть,что там происходит.

Я ударила вампира в бок, как меня учили, представляя удар, направленный в ребра, через все тело, и выходящий на несколько дюймов с другой стороны.

Это была цель, которую я достигла в дзюдо, и даже сегодня, когда я занимаюсь смешанными боевыми искусствами, старые тренировки дают о себе знать, и я нацеливаюсь через ребра и за стену.

Но я забыла две вещи: во-первых,я сейчас была сильнее чем человек, и, во-вторых, я была одета в трехдюймовые шпильки.

Удар отбросил вампира подальше от Дольфа, рука проехала по его ребрам, когда он прыгнул на меня все еще с моей стороны стола.

Я снова ударила его, на сей раз метя в грудную клетку, стремясь выбить из него дыхание, как если бы он был человеком и должен был все время дышать.

В бою вы возвращаетесь к своим навыкам, независимо от того с кем вы сражаетесь.

Моя нога попала ему прямо в грудную клетку, шпилька погрузилась в грудину и сила удара повела мой каблук вверх к его сердцу.

У меня был миг, чтобы почувствовать погружение каблука до конца, секунда задаться вопросом, достанут ли три дюйма шпильки его сердце, а потом он отреагировал на удар. И я поняла, что на моей обуви был ремешок и мой каблук застрял в его груди, потому что он отшатнулся, и моя нога поехала за ним, а я соскользнула со стола.

Я довольно невысока, мне пришлось упереться руками в пол, просто чтобы удержаться от свисания с его груди.

Я ничего не могла сделать, чтобы защитить себя, или удержать юбку от сползания вниз.

У меня был миг стыдливости, потерпевшей неудачу, когда верх бедер и стринги открылись на обозрение всей комнаты.

Дерьмо! Но если моя скромность приняла на себя самое страшное, я могу жить с этим.

Яркий белый свет начал заполнять комнату.

Вампир зашипел и сдал назад.

Мне пришлось идти на руках когда, он потащил меня через всю комнату.

Вес моего тела слишком велик для такого, наконец каблук стал выскальзывать из его груди.

Моя нога выскользнула полностью, когда кто-то вошел в комнату с пылающим белым священным предметом, необыкновенно прохладным, как будто держал в своих руках холодный свет звезд.

Я никогда не видела, чтобы священный предмет сиял так ярко, когда у меня не было своего собственного пылающего вместе с ним.

Это было еще более впечатляюще, когда я, лежа на полу, одергивала свою юбку, и наблюдала, как Зебровски проходит мимо меня - рука высоко поднята, большая часть тела теряется в ярком свечении его креста.

Когда я моргнула, у меня было остаточное изображение креста в моих глазах, будто мне нужен шлем сварщика.

Он никогда не казался таким ярким, когда мой собственный крест сиял в одиночку, но нам были разрешены священные предметы в комнате для допросов, только если вампир находился под арестом за нападение или убийство.

Тогда мы могли сказать, что нуждались в защите чего-то, что нельзя было отнять у нас, как оружие.

Дольф предложил мне руку, и я взяла ее.

Были времена, когда я бы ее не приняла, но я поняла, что для Дольфа это был знак уважения и товарищества, а не сексизма.

Он бы также протянул руку Зебровски.

Мы наблюдали, как Зебровски загоняет вампира в дальний угол светом своей веры, потому что священный предмет не сияет, если владелец не верит, или предмет был благословлен кем-то достаточно святым, чтобы заставить его оставаться таким.

Было несколько священников, которым я не позволю, благословлять мою святую воду, потому что она бы не стала светиться для меня в критические моменты.

Церковь опросила фактически всех истребителей вампиров по всей стране, какие священники не прошли это испытание веры.

Я чувствовала, что я сплетничаю.

Вампир скорчился в углу, пытаясь сделаться, как можно меньше, его лицо скрылось между рук.

Он вопил: “Пожалуйста, прекрати! Это больно! Это больно!” Голос Зебровски звучал из сиявшего света.

“Я уберу его после того, как на тебя наденут наручники"

В амуницию ввели некоторые новые наборы наручников-и-кандалов, которые были специально разработаны для сверхъестественных подозреваемых.

Они были дорогими, так что даже в RPIT их было не так много.

Барни был новым вампиром, мы не думали, что он достаточно опасный, чтобы в них нуждаться.

Мы были неправы.

Я смотрела на одного в униформе, все еще лежащего возле стены.

Кто-то проверял его пульс, и он двигался, стонал, как будто что-то причиняло сильную боль; он был жив, но не из-за чего-то,что сделала я.

Я была глупа и высокомерна, и другим причинили боль из-за этого.

Я ненавидела это, хотя это и была моя вина.

Ненавидела, страстно ненавидела это.

У обмундированного были широкие глаза, но он пошел к вампиру.

Дольф и я, оба одновременно потянулись, чтобы взять комплект наручников единой солидной планкой, соединяющей лодыжки и руки с кандалами.

Мы посмотрели друг на друга.

"Я была тем, кто снял его наручники, чтобы играть дружелюбного полицейского."

Он изучал мое лицо.

Его темные волосы, остриженные коротко и аккуратно, на самом деле достаточно длинные на макушке, были спутаны во время боя.

Он приглаживал волосы в этом месте, одновременно серьезно глядя мне в глаза.

“Кроме того, капитан не должен бороться с подозреваемыми, даже если он самый крупный парень здесь,” - сказала я с улыбкой.

Он кивнул и позволил мне идти первой.

Когда-то он защищал бы меня и пошел бы первым, но он знал, что мне было более трудно причинить боль, чем кому-либо в комнате, кроме вампира.

Я могла продолжать переживать и дергаться, и он тоже понял, не сказав более ничего, что я винила себя за то, что все это вышло из-под контроля.

Протокол был в том, чтобы держать вампиров полностью скованными.

Я сняла с него наручники, чтобы он поговорил со мной.

Я была убеждена, что я могла справиться с таким малышом-вампиром, как Барни, с его свободными руками.

По счастью никто из нас не был мертв.

Дольф понимал все это; он чувствовал бы то же самое, таким образом, он позволил мне продвигаться с хитрым изобретением хэви-метала.

Он отмахнулся от людей в униформе и остался за моей спиной на всякий случай.

Когда у тебя есть кто-то, кто шесть футов восемь дюймов и держит себя в хорошей форме, я возьму его в качестве резерва.

Было время, когда Дольф не доверял мне из-за моего знакомства с монстрами, но он решил свои проблемы, и я получила настоящий федеральный значок.

Я была настоящим полицейским согласно документам, и Дольф хотел найти повод простить меня за общение с монстрами.

Новый значок был достойным поводом, и тот факт, что он вел себя достаточно ужасно по отношению ко мне и другим, что он почти позволил своей ненависти к сверхъестественному поставить под сомнение ценность собственного значка и свое чувство собственного достоинства.

Кой-какие долгие переговоры с местными вампирами, особенно одним экс-полицейским по имени Дэйв, бара "Мертвый Дэйв", помогли ему заключить мир с собой.

Я прошлась по границе прохладного белого сияния креста Зебровски.

Вампир прекратил вопить и просто хныкал в углу.

"Барни?" - я сделала из его имени вопрос.

"Барни, я надену на тебя наручники, чтобы сержант Зебровски мог убрать крест."

"Скажи, что-нибудь, Барни".

"Я должна знать, что ты понимаешь меня."

Я встала на колени возле него, но недостаточно близко, чтобы дотронуться.

Но все же слишком близко, если бы он снова психанул и кинулся, но кто-то оказывается перед необходимостью все заканчивать, и я выбрала себя для этой работы.

Я, вероятно, не стояла бы там и смотрела, в то время, как он причинял кому-то еще боль, зная, что я дала ему пространство, чтобы сделать это.

Высокомерие заставило меня не заковывать его; вина заставила меня встать там на колени и пытаться вынудить его услышать меня.

Возникло движение позади нас.

Я сосредоточила свое внимание на вампире в углу; я знала, что это лучше, чем перевести взгляд с одной опасности на другую.

Я доверяла другим полицейским свою спину.

Мой мир сузился до подозреваемого в углу.

А Дольф с кем-то тихо говорил, затем он склонился надо мной и сказал: “Мы нашли местоположение, но мы потеряли контакт с первыми прибывшими на место полицейскими".

"Дерьмо", - прошептала я..

Могло случиться так, что полицейские должны были выключить свои рации, чтобы искать вампиров, или они могли быть ранены или мертвы, или в заложниках.

Нам не хватало времени, чтобы возиться с этим вампиром; у других были наши люди.

Мне нужно, чтобы он услышал меня.

Мне нужно, чтобы он сделал то, что я хотела, чтобы он сделал.

Барни, - сказала я, - услышь меня.

И была сейчас нить власти в моем голосе, слабая вибрация моей некромантии.

Моей работой было истребление вампиров, но начинала я с подъема зомби.

Мой экстрасенсорный дар был в работе с мертвыми или нежитью.

Я не хотела, но мое желание контролировать его нашло часть своих природных дарований, которые могли бы запросто сделать это.

Действительно ли было незаконно использовать экстрасенсорные способности на подозреваемом? Не после того, что он только что сделал, и не с пятнадцатилетней девочкой, возможно умирающей в эту минуту и по крайней мере двух полицейских, у которых молчат рации.

Нам не хватало времени и мы нуждались в любой помощи, которую он мог нам дать.

Закон действительно позволяет использовать духовные силы, если это спасет жизнь, или, если подозреваемый отказывается от сотрудничества с более обычными средствами.

Те же новые законы, которые сделали так, что я не могла просто пристрелить Барни, также позволили мне делать то, что было бы сомнительным, прежде чем они были приняты.

Закон дает, и закон отнимает.

Барни хныкал, а затем в его голосе прорезалось маленькое и почти детское: "Не надо".

"Не надо что, Барни?" Но мой шепот содержал эхо власти.

В середине боя не было времени думать об этом, потому что все заняла концентрация работы с мертвыми.

Я могла бы снова запереть силу, но я хотела, чтобы на нем были наручники.

Я хотела, чтобы он говорил со мной.

Я так хотела этого, что была готова прослыть “ведьмой” среди других копов.

“Ты не мой мастер, - сказал он, - и твой мастер не мой мастер.

Мы - свободные вампиры, и мы не позволим тебе управлять нами".

Он был одним из тех новых вампиров, которые не хотели слушаться Мастера Города.

Они хотели быть свободными, как люди, свободно принимать решения и быть просто людьми, но независимо от того, сколько вампиров я могла бы любить и защищать, то что Барни сделал за те несколько минут пока он был свободен, доказало почему свобода от контроля мастеров была плохой идеей.

Иногда у вас был плохой мастер, и система разлаживалась, очень плохо, но вы не могли позволить людям с этим уровнем силы и мощи остаться без властной структуры.

Им нужно, чтобы кто-то держал их на привязи, потому что если вы дадите людям такую власть, то обнаружите, что они вообще не хорошие люди; они были хороши, потому что они были слабы.

Нужно быть по-настоящему хорошим человеком, чтобы получить власть, силу и мистические способности и не злоупотреблять ими.

Большинство людей не были настолько хороши, или иногда они просто оказывались слишком глупы, чтобы случайно не причинить кому-то боль.

Подумайте о том, что однажды ночью проснулись сильным, как супергерой.

Существует кривая обучения, и люди могут пострадать во время обучения.

Как вы уравновесите один параграф права населения быть в безопасности против свободы другого? Мы все еще боролись за этот ответ, но сегодня, в этот момент, я знала свой ответ.

Я приняла бы добрую волю Барни Вилкокса в обмен на обеспечение безопасности пятнадцатилетней девочки и полицейских, что его друзья-вампиры держали в заложниках.

Если бы я могла принять ее, то есть.

Он не был связан клятвой крови Жан-Клоду; если бы был, тогда я, возможно, заставила его вести себя хорошо через мою связь с Жан-Клодом.

Он был свободным вампиром без мастера, отвечающего за него, или без мастера о котором он знал.

Мы обнаружили, что большинство "свободных" вампов следовало за своим лидером группы.

Вампиры, как и большинство других людей, они хотят слушаться, они просто не хотят в этом признаваться.

Я вызвала свою некромантию и нацелила ее на этого очень молодого вампира.

Он вжался в угол, как будто мог протолкнуть себя сквозь стену.

"Ты не можешь применить ко мне некромантию, пока здесь крест"

"Я поднимаю зомби каждую ночь с моим крестом, Барни", - сказала я, голосом по-прежнему тихим и немного более глубоким от власти.

Было время, когда я полагала, что моя сила была злом, но Бог, похоже, не считал, что это чересчур, поэтому пока Он изменил свое мнение, я просто верила, что моя сила пришла с правильной стороны.

"Нет, - сказал он, - нет, пожалуйста, не надо".

"Позволь мне заковать тебя, Барни, и тогда может быть это станет необязательным".

Он протягивал руки, но остатки первых наручников все еще были на его запястьях.

Мне пришлось положить тяжелые наручники на пол и кто-то сунул мне в руку ключ, потому что мои ключи от наручников были в моем кошельке в шкафчике с моим оружием и крестом.

Свет от креста Зебровски начал угасать.

Один из младших полицейских спросил: "Почему свет угасает?" Во-первых, он не должен был этого спрашивать, перед вампиром, и во-вторых, он не должен был спрашивать, пока чрезвычайная ситуация не завершена.

Другой коп откликнулся: “Я удивлен, что Зебровски вообще смог заставить его пылать".

"Ага, серж, не знал, что ты был таким пай-мальчиком"

Вампир в углу начал проявляться сразу, как только погас свет, будто свет делал его частично невидимым, он сделался более солидным поскольку святой огонь отступил.

Я отбросила старые наручники прочь и смогла увидеть запястья Барни достаточно ясно, что они оба были толще моих, хотя и узкие для мужчины его роста.

У меня был миг борьбы с механизмом замка на новых наручниках.

Это был только третий раз, когда я надевала их на кого-то вне практики, нам всем было приказано учиться, когда они стали полустандартно поступать в обращение.

Стоя на коленях, я так сосредоточилась на металле, что Барни наклонился настолько, что почти коснулся ртом моих волос, прежде чем Дольф поставил ногу ему на плечо и удерживал, прижимая его к стене.

Он также направил на него пистолет.

Греха не оберешься, если бы он умер, находясь под стражей, но Дольф был начальником, и если начальник сказал, что настало время оружия, ты не спорь.

Даже спорить не могла, не реально.

Теперь я ответила на вопрос младшего копа, когда у меня тут был Дольф, готовый и желающий.

"Самые священные штуковины только тогда пылают, как эта, когда вампир использует вампирские силы; как только вамп успокаивается, свечение уменьшается или гаснет."

Я взяла кандалы, снятые с ботинок Барни; они были такими большими предназначенными для мужских ботинок.

Оковы были достаточно большими, чтобы сомкнуться вокруг моей шеи и оставить место в запас.

Вампир был довольно высок, так что должен был раздвинуть свои колени, чтобы одна сплошная металлическая планка могла достать между наручниками и кандалами, поскольку Дольф держал его за плечи очень крепко, вырваться невозможно.

"Так, это не означает, что серж потерял веру?" Молодой парень спросил, а в момент, когда он спросил, я поняла, что у нас были более серьезные проблемы.

Я встала так, чтобы суметь удерживать половину своего внимания на вновь скованном вампире и до сих пор видеть копа, который спрашивал.

Он был в униформе, с каштановыми волосами, остриженными слишком коротко для его треугольного лица.

Его глаза были все еще немного расширены.

Я не обращалась к нему перед подозреваемым, но я запомнила позже, отметив, имя на значке полицейского: Таггарт.

Если у вас не было веры в Бога или любой другой, то священные предметы не сработают независимо от того, насколько сорвавшиеся с резьбы вампиры собрались.

Это была вера человека, которая заставила его работать, если это не было благословлено священником или кем-то одинаково святым.

Благословленные предметы светятся и защищают без необходимости веры, но просто обычные кресты - не слишком.

Даже благословленные предметы, необходимо подзаряжать время от времени.

Мне нужно было увидеть, был ли у Таггарта кризис веры, потому что, если он был, он должен быть переведен в другую группу.

Это была группа по борьбе с монстрами и полицейский без веры был неполноценен против вампиров.

Я начала помогать Дольфу поднимать вампа на ноги, но Дольф обнял одной большой рукой плечи другого человека, и просто вздернул его вверх.

Я была достаточно сильной, но не достаточно высокой или тяжелой, чтобы сделать это с кем-то, кто так высок.

Вампир был приблизительно шесть футов три дюйма, но Дольф, все равно возвышался над ним.

Вампирские метки, соединяющие меня с Жан-Клодом делают меня сильнее, быстрее, терпимее к боли, но ничто не делает меня тяжелее.

Дольф усадил его обратно на стул, который он опрокинул.

Он держал одну большую руку на плече вампира, и оружие было очень большим, и очень черным, когда он держал его возле своего бедра.

Намек был ясен: сотрудничай или иначе...

Фактически, теперь мы не могли стрелять в него, но никакой закон не препятствует тому, чтобы полиция заставляла угрозами подозреваемых говорить и вампир открыл дверь для вынутого из кобуры оружия в комнате для допросов.

Потребовалось двое мужчин, чтобы помочь худшему из раненых полицейских выйти из двери, но выйти смогли все; это была хорошая ночь.

Теперь нам нужно было заполучить девочку, прежде чем она будет убита вампиром и найти полицейских, ушедших в режим радиомолчания, невредимыми.

О, и заполучить их всех из изгойского вампирского поцелуя.

Ага, это групповое название для кучи вампиров: поцелуй вампира.

Бормотание гулей, шарканье ног зомби и поцелуй вампиров; большинство людей не знает, что это, и не волнуются об этом.

Симпатичное имя группы суперсильных, сверхбыстрых, управляющих разумом, пьющих кровь законных граждан, которые могли бы жить вечно, если бы мы не стреляли в них.

Та последняя часть сделала их точно такими же, как и любые другие плохие парни; предыдущие части делали их уникальными, и к тому же чертовски опасными.

.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/30049/102354

Переводчики: dragoman, Boskh, Glacialisa