Готовый перевод The Night Circus by Erin Morgenstern / Ночной цирк: Truth or Dare CONCORD, MASSACHUSETTS, SEPTEMBER 1897

Правда или Желание

КОНКОРД, МАССАЧУСЕТС, СЕНТЯБРЬ 1897

Они сидят на дубе в лучах полуденного солнца, все впятером. Его сестра Каролина - на самой высокой ветке, потому что она всегда забирается на самую высокую. Ее лучшая подружка Милли - на ветке ниже. Братья Маккензи, бросающие желуди в белок, несколько ниже, но не достаточно, чтобы считаться достаточно высоко. Он же сидит всегда на нижних ветках. Не потому что боится высоты, а по положению, которое занимает в группе, и то, если его туда приглашают. Быть братом Каролины - это одновременно и благословение, и проклятие. Бэйли иногда позволительно присоединиться к ним, но ему всегда положено знать свое место.

- Правда или желание, - кричит с верхних ветвей Каролина.
Когда она не получает ответа, то кидает желудь прямо в голову брата.
- Правда. Или. Желание. Бэйли, - повторяет она.

Бэйли трет голову через шляпу. Возможно именно желудь заставляет сделать его выбор. Ответить "Правда" - значит покориться Каролине, уступая её оскорбительным выходкам, от которой ему уж точно достанется на орехи. "Желание" же чуть более вызывающе. Даже, если он выставит перед ней себя на посмешившие, по крайней мере, он не прослывет трусом.

Ему кажется это самым подходящим, и он очень горд собой, в тот самый момент, когда говорит свой ответ Каролине. Она сидит на своей ветке примерно в пятнадцати футах над ним, покачивая ногой и глядя на поля, пока формулирует это своё желание. Братья Маккензи продолжают мучить белок. Затем Каролина улыбается и откашливается, прочищая своё горло, чтобы провозгласить о своем решении.

- Желание для Бэйли, - начинает она, как будто он её собственность и только она имеет право загадывать ему желания и никто другой.
Он начинает чувствовать себя неловко, еще прежде, чем она говорит, в чем же состоит её желание. Выдержав мелодраматическую паузу, она, наконец, объявляет,
- Пусть Бэйли проникнет в Ночной цирк.

Милли открывает рот от удивления. Братья Маккензи прекращают бросаться желудями и поднимают на неё глаза, напрочь забывая про белок. Когда Каролина глядит на Бэйли, по ей лицу расползается широченная улыбка.
- И принеси нам что-нибудь в доказательства, - добавляет она, не в силах сдержать победных ноток в своем голосе.

Это желание невозможно исполнить, и все они это знают.

Бэйли смотрит через поля, где цирковые шатры словно горы возвышаются по середине долины. Однако, так как на дворе день, нет никаких огоньков и музыки, и толпы людей не осаждаю вход. Просто скопище полосатых шатров, скорее желто-серого цвета, нежели черно-белого под полуденным солнцем. Цирк выглядит странно, и возможно немного таинственно, но никак не экстравагантно. Не в разгар дня. Да и не таким уж страшным, думает Бэйли.

- Я проникну туда, - говорит он.
Он спрыгивает вниз со своей нижней ветки и шагает через поле, не став ждать их реакции, и не желая, чтобы Каролина отменила это желание. Он уверен, что она ожидала от него отказа. Мимо его ухо пролетает желудь, но на этом всё, больше ничего другого не происходит.

И по каким-то причинам Бэйли никак не может подобрать слова, почему же он шагает в направлении цирка с такой решимостью.

Всё было точно так же, когда он увидел цирк в первый раз, когда мальчику не было еще и шести.

Цирк просто материализовался из воздуха на том же месте, и теперь казалось, что он просто никуда не исчезал. Как будто он был просто невидим в течение пяти лет, и на этот период поля казались пустыми.

И в тот первый раз, когда ему еще не было шести, ему не разрешили посетить представление. Его родители считали, что мальчик слишком мал, поэтому он мог любоваться им только издалека, зачарованный его шатрами и огоньками.

Он надеялся, что шатры будут оставаться на месте достаточно долго, чтобы успеть достаточно подрасти, но через две недели шатры исчезли, без предупреждения, будто тут их и не бывало, оставляя слишком маленького Бэйли с разбитым сердцем.

Но вот теперь цирк вернулся.

Он приехал всего несколько дней назад и до сих пор в новинку. Если бы цирк стоял здесь уже достаточно долго, то Каролина выбрала бы другое желание, но о цирке сейчас болтает весь город, а Каролина любит, так сказать, держать нос по ветру, чтобы её желания оставались в en vogue*.

Накануне вечером, Бэйли впервые посетил цирк.

Ничего подобного он никогда в своей жизни не видел. Свет, костюмы и всё такое непохожее на то, что ему доводилось видеть прежде. Как будто он сбежал из своей повседневной обыденной жизни и очутился в другом мире.

Он ожидал, что это будет шоу. Нечто, за чем просто надо будет наблюдать, сидя в своем кресле.

Мальчик очень быстро осознал, как он ошибся.

Тут было, где разгуляться в его разведывательной миссии.

Он исследовал цирк, как умел, хотя ощущал себя совершенно неподготовленным. Он даже не знает какой шатер выбрать из десятков здесь раскинутых на поле. Каждый был со своими привлекательными манящими особенностями, намекающими на содержание. И каждый поворот, что он совершал, приводил его по извилистой полоске тропы к еще большему количеству шатров, которые казались привлекательнее и еще более загадочнее предыдущих.

Он обнаружил шатер, полный акробатов и остался наблюдать за ними, как те искусно вращались и переворачивались в воздухе, пока у него не затекла шея от того, что приходилось все время смотреть под купол. Он бродил по шатру, полному зеркал и видел сотни, а то и тысячи Бэйли, смотревших во все глаза на него, на каждом из которых была серая кепка.

Даже еда была удивительна. Яблоки были закарамелены настолько, что казались почти черными, но на вкус плод остался свежим, сладким и приятным. У шоколадных летучих мышей были невероятно вкусные крылышки. А сидра вкуснее, Бэйли никогда в жизни не приходилось пробовать.

Всё вокруг было просто волшебно. Казалось, это будет продолжаться вечно. Ни одна из дорожек не имела конца, они плавно перетекали одна в другую и возвращались обратно во двор.

Позже он не мог подобрать правильные слова, чтобы всё это описать. Он мог только кивать, на вопрос матери, дескать понравилось ли ему в цирке.

К сожалению, его семейство не осталось там настолько долго, сколь ему хотелось бы. Бэйли остался бы там на всю ночь, если бы позволили родители, ведь там было столько шатров, которые он бы непременно исследовал. Но его отвели домой, уложили в постель и еще несколько часов после утешали обещанием, что он сможет вернуться туда в следующие выходные, однако он с волнением припоминает, как подобные обещания заканчивались ничем. Он жаждал вернуться назад с того самого момента, когда его повели домой.

Пока он шел, то всё думал, смел бы он раньше выполнить желание Каролины, чтобы еще раньше еще раз оказаться в цирке.

Чтобы обойти всю площадь цирка, у Бэйли занимает не более десяти минут, и, чем ближе он подбирается, тем более крупными и устрашающими выглядят шатры, тем быстрее исчезает его уверенность.

Он уже пытался найти что-то подходящее в качестве доказательства, что там побывал, когда он дошел до ворот.

Ворота были выше него раза в три, буквы на вершине, гласящие LE CIRQUE DES REVES, почти невидимы в дневном свете, каждая из которых была размером с большую тыкву. Витое железо, окружавшее буквы, напоминало тыквенные стебли. Замысловатый замок держал ворота закрытыми и небольшая надпись провозглашала:

Ворота Открыты с наступлением Сумерек и Закрыты с наступлением Рассвета

прописью, а под ней, мелкими буквами:

Нарушители Будут Обескровлены

Бэйли не был курсе того, что значит "обескровлены", но как это звучало, ему точно не нравилось. Цирк чувствовал себя неуютно в дневное время, слишком тихий. Нет играющей музыки, какого-либо шума. Только щебетание птиц поблизости, да шелест листвы на деревьях. Даже казалось, что там вообще никого нет, все выглядело пустынно. Пахло так же, как и ночью, но слабее - карамелью, поп-корном и дымом от костра.

Бэйли оглядывается и смотрит назад через поле. Остальные всё еще сидят на дереве, хотя на таком расстоянии их фигурки кажутся совсем крошечными. Безусловно они наблюдают за тем, решиться ли мальчуган перелезть на ту сторону забора. Он больше не очень-то уверен в своем желании проникать за эти ворота, но даже, если он всё-таки решится, ему не хотелось бы, чтобы за этим наблюдали.

Большая часть ограждения очень близко граничит с шатрами, и Бэйли не найдя подходящего место для того, чтобы перелезть, идёт дальше.

Спустя несколько минут, когда он уже теряет дуб из виду, Бэйли обнаруживает часть забора, которая стоит не вплотную к шатру, и между ним и забором есть небольшой проход, скорее алея между ними, которая, извиваясь, огибает один из шатров и исчезает за углом. И смельчак решает, что это славное место для того, чтобы перемахнуть через забор.

Бэйли понимает, что он действительно, на самом деле, очень хочет попасть внутрь. Не только, чтобы исполнить желание, но и потому что ему интересно. До смерти так интересно, безнадежно интересно. Над необходимостью показать себя перед Каролиной и ее бандой, за любопытством, стояло то, что необходимость возвращаться довлела над ним.

Прутья решетки толстые и гладкие, и Бэйли понимает, что он не сможет через них перелезть. Кроме того, нет ничего, на что можно было бы наступить в начале, да и верхушка ограды состоит из железных завитков, напоминающих шипы. Они не были чрезмерно устрашающими, но и приглашающими войти, определенно не выглядели.

Но забор, по-видимому, все-таки не был построен с той целью, чтобы не пускать десятилетних мальчиков - хоть прутья были и массивынми, но отстояли друг от друга на фут. И Бэйли, будучи сравнительно небольшим, может легко через них протиснуться.

Он колеблется, всего мгновение, но он знает, что будет проклинать себя потом, если, по крайней мере, не попытается, и не важно, что будет потом.

Он думал, что будет чувствовать себя по-другому по сравнению с тем, как это было ночью. Но после того, как он протискивается сквозь решетку и стоит в проходе между палатками, он ощущает себя также же, как и перед забором на другой стороне. Если волшебство все еще там и в дневное время, он его не чувствует.

Цирк выглядит полностью заброшенным, нет никаких признаков рабочих или циркачей.

Здесь намного тише; он не слышит пения птиц. Листья, шелестевшие под его ногами за решеткой, здесь отсутствуют, хотя между претьями решетки достаточно пространства, чтобы ветер мог занести листья внутрь.

Бэйли гадает, в какую сторону бы ему пойти и что может послужить доказательством выполнения желания. Там нет ничего такого, что можно было бы взять, лишь голая земля, да гладкие стены шатров. Палатки, что удивительно, на свету выглядят старыми и потрепанными, и он задумывается, как же долго путешествует цирк и куда он отправится, когда покинет это место. Бэйли считает, что должен быть цирковой поезд, хоть по-близости и нет ни одной железнодорожной станции, да и на сколько он может судить, никто никогда не видел подобного поезда приезжающим или отбывающим.

Бэйли поворачивает направо в конце прохода и обнаруживает себя среди шатров, над каждой дверью которых висит вывеска, рекламирующая его (шатра) содержание. ПОЛЕТ ФАНТАЗИИ, читает он на одной; ЭФИРНЫЕ ЗАГАДКИ, гласит другая. Бэйли задерживает дыхание, когда пробегает глазами по следующей, ЗЛОВЕЩИЕ ЧУДИЩА И УДИВИТЕЛЬНЫЕ СОЗДАНИЯ, но он не слышит, чтобы изнутри доносился хотя бы малейший шорох. Он не находит ничего подходящего, чтобы унести с собой, так как ему не хочется воровать вывеску, а из других вариантов на глаза попадаются только случайные обрывки каких-то бумажек, да разбросанный кое-где попкорн.

От после полуденного солнца, шатры отбрасывают длинные тени, которые стелются по сухой земле. Сама земля припудрена где-то белым порошком, где-то черным. Бейли может разглядеть коричневую грязь там, где эти припудренные участки больше всего исхожены. Мальчик призадумался, неужели они подкрашивают землю каждый вечер, и так как он разглядывал землю, то чуть было не врезался в девочку.

Она стоит посреди дорожки между шатрами, просто стоит, как будто поджидает его. На вид ей столько же лет, сколько и ему, и одета она в то, что можно назвать костюмом для представлений, уж точно не повседневной одеждой. Белые сапоги со множеством заклепок, белые чулки и белое платье, сшитое из невообразимого количества лоскутков разной ткани, здесь тебе и кружево и шелк, и хлопок, всё сшито воедино, а поверх платья на девочке был надет военного кроя пиджак. И довершали образ белые перчатки. Каждый дюйм её шеи покрыт белой пудрой, от чего её волосы кажутся особенно ярко-рыжими.

- Ты не должен быть здесь, - тихо говорит рыжеволосая девчушка.
Она не выглядит ни расстроенной, ни удивленной. Бэйли, глядя на неё несколько раз моргает, прежде чем успевает что-либо ответить.

- Я...ээ, я знаю, - отвечает он.
И вся эта нелепица, которую он смог выдавить из себя, звучит, как самая глупейшая вещь в мире, но девочка только смотрит на него.
- Простите? - добавляет он, что прозвучало совсем уж по-идиотски.

- Тебе, вероятно, следует уйти, пока кто-нибудь другой тебя не увидел, - говорит рыженькая, оглядываясь через плечо, но Бэйли не мог сказать, что же она ищет. - И каким же путем ты сюда пришел?

- Оттуда...эээ - Бэйли оборачивается, но не может сказать наверняка откуда же он всё-таки пришел, тропки переплетаются и он не видит никаких признаков, какие же из них он прошел. - Я не уверен...,- говорит он.

- Все в порядке, пойдем со мной.
Девочка берет его рук своей в белой перчатке и тянет его на одну из дорожек. Она больше ничего не говорит, пока они шествуют между шатрами, однако заставляет его остановится, когда они добираются до угла и они почти с минуту никуда не двигаются. Когда мальчик открывает рот, чтобы спросить чего же они ждут, она просто подносит пальчик к своим губам, чтобы он не произносил ни звука, а спустя несколько секунд они вновь продолжают свой путь.

- Ты сможешь пролезть через забор? - спрашивает девочка, а Бэйли в ответ кивает.
Девочка делает резкий поворот за одним из шатров и огибает его, а Бэйли даже не заметил, что здесь снова забор, за которым простирается поле.

- Иди этой дорогой, - говорит девочка. - С тобой всё будет хорошо.

Она помогает протиснуться Бэйли через прутья, которые оказываются намного крепче в этой части забора. Когда он оказывается по другую сторону, то поворачивается к ней лицом.

- Спасибо, - говорит он. Не в состоянии придумать, что бы еще сказать.

- Не за что, - говорит девочка. - Но тебе следует быть более осторожным. Не стоит приходить днем, посторонним сюда нельзя.

- Я знаю, мне жаль, - говорит Бэйли. - Что означает "обескровливание"?

Девочка улыбается.

- Это означает - выкачать всю твою кровь, - говорит она. - Но они, кончено, так не сделают, я не думаю.

Она разворачивается и начинает спускаться обратно в проход.

- Подожди, - говорит Бэйли, хотя и не знает, зачем просит ее подождать. Девочка возвращается к ограде. Она ничего не говорит, просто ждет, что же скажет он.
- Я... Мне надо что-то принести отсюда, - говорит он и мгновенно об этом жалеет. Брови девочки взлетают вверх, когда она смотрит на него сквозь прутья.

- Что-то принести? - повторяет она.

- Да, - говорит Бэйли, таращась на свои стоптанные коричневые ботинки и на ее белые сапожки по другую сторону забора. - Это было Желание, - добавляет он, надеясь, что она поймет.

Девочка улыбается. Она кусает губку и задумывается на секунду, а потом она стягивает одну из своих белых перчаток и передает ему через решетку. Бэйли колеблется.

- Все в порядке, забирай, - говорит она. - У меня их целая коробка.

Бэйли берет из её рук белую перчатку и прячет её к себе в карман.

- Спасибо, - вновь говорит он.

- Пожалуйста, Бэйли, - говорит девочка. В этот раз, когда она разворачивается, чтобы уйти, он ничего не говорит. Она скрывается за углом полосатого шатра.

Бэйли еще долго стоит там перед тем, как возвращается обратно, пересекая поле. На дубе никого нет, когда он подходит к нему, лишь огромное количество желудей на земле, и заходящее солнце.

Он уже на полпути до дома, когда понимает, что никогда не называл девочке своего имени.
*en vogue - в моде(пер. с фр., примечание переводчика).

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/30315/103815

Переводчики: vikaz, refuse