Готовый перевод China Mieville - The City & The City / Чайна Мьевиль - Город и Город: Chapter Five

Глава пятая

Если вы не в теме, иллитанский и бечский языки совершенно различны. Запись на них производится конечно на разных алфавитах. Бечский на алфавите беч; 34 буквы, слева направо, все звуки выделены, фонетика кристально четкая, гласные и полугласные означены диакритиками, так что все это весьма похоже на кириллицу (хотя жителям Бечеля такое сравнение не слишком нравится). Иллитанский использует латиницу для записи. На текущий момент.

Почитайте отчеты о путешествиях XIX века и те, что написаны раньше. Странная и прекрасная каллиграфия иллитанского языка, письмо справа налево? с его колебляющейся фонетикой упоминается непременно. Наверняка вы помните цитату из "Путешествия" Стерна: "В стране алфавитов Арабский привлек внимание Дамы Санскрит (был он пьян несмотря заповеди Мухаммеда, иначе обратил бы внимание на ее возраст). Девять месяцев спустя на свет появился незаконный ребенок. Это и был иллитанский, Гермафродит, отнюдь не лишенный красоты. Он многое заимствовал от своих родителей, но только не язык, который достался ему от воспитавших его птиц".

Алфавит был отменен в 1923 году, одной ночью в разгар реформ Йа Ильцы; позже ему подражал Ататюрк, но, никак не наоборот, хотя у турок своя версия произошедшего. Даже в Аль Куме никто кроме архивистов и активистов национального движения не читает теперь по иллитански.

Как бы то ни было, ни в устной, ни в письменной версии иллитанский совсем не похож на бечский. На слух спутать их невозможно. И все же различия эти не столь глубоки, как может показаться. Несмотря на все культурные различия, грамматические формы и фонемы, языки довольно близки - у них все же общий предок. Чувствую себя почти преступником, когда говорю об этом. Но тем не менее.

Темные века в Бечеле действительно темны. Город был основан от 2 тысяч до 1700 лет назад, здесь в завитке береговой линии. Археологические следы тех времен до сих пор можно увидеть в центре города, тогда здесь прятался порт в нескольких метрах вверх по течению. Конечно оба города были основаны одновременно. Руины окружены теперь новыми постройками, иногда встроены в них, образуя тело города. Есть и еще более старые руины, такие как остатки мозаики в Йожеф Парке. Эти романские руины образуют древний недатированный Бечель, по крайней мере мы так полагаем. Мы построили новый Бечель на старых костях.

Может быть сразу строился Бечель, в то время как другие там же строили Аль Куму на тех же костях. Возможно там уже было то, что позднее разделило город на две половины, а может быть еще нет. Тогда наш город от другого было и не отличить. Я не исследователь Раскола, но даже если бы и был, то разве знал бы?

"Босс", мне звонили Лизбет Корви. "Ну, Вы даете босс. Как Вы узнали? Встречаемся на Будапешт-штрас, 68".

Я еще не успел переодеться в дневную одежду, хотя было уже за полдень. Стол был завален бумагами. Книги о политике и истории навалились в вавилонскую башню у пакета молока. Лучше было бы отложить лэптоп подальше, но мне было плевать. Я взял пакет какао, слегка просыпавшийся на мои записи. Чернокожий персонаж с пакета улыбался: "О чем вы говорите? Какой адрес?"

"Это в Бундалии", сказала она. Индустриальный район к северо-западу от Фуникулерного парка у реки. "Ты водишь меня за нос. Я сделала как ты сказал—я спрашивала, узнала в целом какие там группы, кто что думает, их отношения и прочую хрень. Все утро проходила, задавала вопросы. Кое кого напугала. Я не сказала бы, что они сильно уважают людей в форме, если ты в курсе. правда я не слишком и надеялась. С другой стороны что еще нам остается. Короче я пыталась разобраться в этой их местной политике и один из парней оказался в одной из этих... лож и вот он начал мне рассказывать. Мне кажется у нас что то появилось. Сначала я сама не поверила, но потом. Вы, мать вашу гений, сэр. 68 дом по Будапешт-Штрас - штаб-квартира унификационистов.

Ее восторг уже явно граничил с подозрением. Они еще бы увеличилось, если бы ей позволили взглянуть на документы, те, что лежали на столе. Несколько книг были открыты на страницах, где рассказывалось о движении унификационистов. Правда адреса на БудапештШтрас я не знал.

Унификационисты были разделены на несколько групп. Некоторые из них были нелегальны в одинаковой степени в Бечеле и Аль Куме. Запрещенные ячейки пропагандировали в тот или иной момент использование насилия для того, чтобы привести города к их Богу, судьбе, истории или всеобщему братству. Некоторые пытались бороться против интеллектуалов-националистов, бросая им в окна кирпичи или подкидывая дерьмо к дверям. Они часто пытались пропагандировать свои идеи среди мигрантов и беженцев, которые имели слишком малый опыт в видении и невидении, идеи единого города. Аактивисты хотели использовать эту их неуверенность.

Экстремисты как правило осуждались другими членами движения, которые пытались сохранить свободу действия и собраний и не хотели, чтобы к ним были приковано слишком много внимания. Было много оригинальных взглядов на то, как будет функционировать объединенный город, каким будет его язык и собственно имя. За группами, пусть самыми легальными все равно велось пристальное наблюдение и власти проверяли их независимо от города, где они дислоцировались. "Швейцарский сыр", сказал Шенвой, когда утром я зашел к нему обсудить вопрос. "Думаю у них больше информаторов и кротов, чем среди Истинных Граждан или нацистов или у других придурков. О них я бы не слишком заботился. Они и помочиться не смогут, чтобы кто то из наших об этом не доложил".

Был еще один момент. Унифа знали, что они под колпаком у Раскола, хотя полагаю им совсем не хотелось убедиться в этом собственными глазами. Получалось, что и я оказался бы во время моего визита под наблюдением Раскола, если только не был под ним уже давно.

Был еще один вопрос -- о том, как пробраться через город. Сначала хотел взять такси, ведь Корви ждала, но потом поехал на трамваях с пересадкой на Вацлавской. Пробирался среди скульптур горожан Бечеля на городских фасадах, игнорируя, невидя, мимо фасадов нездешних зданий.

По всей длине БудапештШтрас свисали гирлянды зимней буддлеи по фасадам старых зданий. Для Бечеля традиционное городское растение, но никак не для Аль Кумы, где его срезали, так что БудапештШтрас была частью пересечения, каждый куст без цветов в это время года, пробирался по зданиям для того, чтобы вертикально расцвести в Бечеле.

Здания в Бечеле были кирпичные со штукатуркой, обязательно с домашними ларами, глядящими прямо на меня, маленькими гротескными фигурами, украшенными буддлеей. Некоторые из фасадов выглядели достаточно новыми; они сдерживали шум, что было уместно; улицы бывали переполнены молодыми клерками в темных костюмах и суетливыми бригадирами. За северными зданиями были индустриальные площадки и за ними съезды к реке, где в свое время работали доки, а сейчас силуэты металлических строений составляли кладбище.

Раньше район Аль Кумы составлявший единый город с нашим был тихим. Сейчас шуму стало побольше: соседи поменялись местами. Конечно в плане экономики. Когда речной бизнес Бечеля пошел хуже, в Аль Куме дела пошли на поправку. На единой мостовой городов было теперь больше иностранцев, чем бечельцев. Недавно разваливавшиеся курятники Аль Кумы, скособоченные и сараеобразные (не то чтобы я их видел, я невидел очень тщательно, но все же немножко они проявлялись, пересекая черту дозволенного, а стили я помнил по фотографиям) обновлялись, возникали галереи и резиденции фирм.

Я присматривался к номерам местных построек. Они стояли слегка врасброс, пересекаясь с иностранными. В Бечеле людей здесь было немного, но в остальном... приходилось, невидя, уворачиваться от кишащих бизнесменов и бизнес леди. Их голоса я неслышал, они оставались шумом для меня. Такая привычка естественна для каждого жителя Бечеля. Когда я дошел до украшенной граффити стены, там уже ожидала Корви с человеком, который выглядел невесело. Мы стояли вместе в почти пустом районе Бечеля, окруженные неслышащей и неслышимой толпой.

"Босс, это Пал Дродин".

Дродин был высоким и стройным человеком, ближе к 40 годам. В ушах у него было несколько колец, кожаный жилет со странными, даже загадочными значками организаций военных и не только, дополняли облик. Брюки выглядели грязными, сам же человек неглупым. Без всякого энтузиазма он рассматривал меня, покуривая.

Он не был арестован. Корви его не задерживала. Я кивнул ей в знак приветствия, потом развернулся на 180 градусов и стал рассматривать здания вокруг нас. Только те, которые в Бечеле, ясное дело.

"Разрыв?" спросил я. Дродин явно был удивлен. Как и Корви, хотя она это скрывала. Когда Дродин ничего не сказал, я спросил: "Как полагаешь, они сейчас за нами присматривают?"

"Да, хмм, возможно". Он похоже задумался. "Конечно. Вы спрашиваете где они?" Вопрос довольно бессмысленный, но в обеих городах сложно об этом не задумываться. Дродин смотрел мне прямо в глаза. "Видите строение за дорогой? Которое раньше было спичечной фабрикой? Останки стены были в следах краски, картине было уже более столетия; саламандра ухмыляющаяся из пламенной короны. Там что то движется, что то что не должно".

"Ты можешь видеть, как они появляются?" Он выглядел настороженным. Неудивительно. "Думаешь, там у них место встречи?"

"Нет, скорее уничтожения".

"Дродин, подожди ка. Нам надо переговорить", Корви кивнула ему и он отошел на несколько шагов. "Что за хрень, босс"?.

"Проблемы?"

"Все это дерьмо по поводу Разрыва", на этом слове она понизила голос. "Что вы делаете"? Я ничего не ответил. Я хочу, чтобы все это нас куда то привело, но тема Разрыва нам не нужна. Откуда у вас только идеи такие"? Я ничего не сказали ничего е оставалось как вернуться к прежнему разговору.

Фронт солидарности БечКумы не придавал большого значения декорациям.Здесь были две комнаты, может быть две с половиной. Шкафы и полки были забиты файлами с материалом и книгами. В одном из углов пространство казалось пустым, на него (и стоящий здесь стул) была направлена веб-камера.

"Транслируем", сказал Дродин, уловив мой взгляд. Всегда в он-лайне. Он хотел назвать мне веб-адрес, но я дал знать, что мне это ни к чему.

"Все остальные ушли в момент моего появления", сказала Корви.

Дродин сел за свой стол в задней комнате. Там было еще два стула. Он не предложил нам сесть, но мы сели по любому. Полно книг, грязный компьютер. Большая карта Бечеля и Аль Кумы. Во избежание проблем с законом границы и тени были здесь - все градации на месте, но малоразличимы, выполнены серым карандашом. Мы какое то время сидели молча.

"Смотрите, сказал Дродин. Я как то не привык.. Я вам не нравлюсь... это понятно". Мы молчали. Он с чем то игрался на мониторе. Не привык крысятничать".

"Господи, Дродин. Ты готовишься нам исповедоваться что ли? спросила Корви. Тебе тогда к священнику. Он продолжал.

"Дело в том... если все это связано с тем, чем она занималась, вы можете подумать, что это связано с нами, что действительно возможно. Я не хочу никому давать повода сюда приходить. Это понятно?"

"Вполне, сказала Корви. Ближе к делу". Она оглядела комнату. "Ты конечно думаешь, что очень умный, но знаешь сколько тут есть вещей, за которые тебя можно засадить. Хотя бы эта карта... Нетрудно найти следователя достаточно патриотичного, чотбы оставить тебя за решеткой. Что там еще? Книги просмотреть? Сколько из них запрещены? Бумаги? Здесь явное нарушение суверенности Бечеля второго уровня".

"Объекты Аль Кумы слишком подробно обозначены", подключился я. Как насчет этого? Предпочитаешь тамошние клубы нашим?"

"Так что спасибо за помощь, мистер Дродин, но понятно, что иного выхода у вас нет".

"Вы не понимаете", он уже бормотал. "Я должен защитить моих людей. Происходит весьма странное дерьмо. Очень странное".

"Хорошо", сказала Корви. "Итак, Дродин, давай свою историю". Она достала фотографию Фуланы и положила перед ним. "Скажи моему боссу то, что уже начал рассказывать мне".

"Ну да, это она", сказал он. Корви и я подались вперед, причем совершенно синхронно.

"И как же ее зовут", спросил я.

"Во всяком случае нам она представилась как Бела Мар. Сказала что так. Понимаю, как это звучит, но ничем помочь не могу", Дродин пожал плечами.

Было совершенно ясно, что это не лишенный элегантности псевдоним. Бела - бечское имя, которое могут носить как мужчины, так и женщины. Мар столь же неопределенная фамилия. Вместе получается что то вроде "bye lai mar" буквально "только на живца", что то вроде "ничего примечательного".

"Ничего удивительного. Многие наши друзья и посетители предпочитают такие имена".

“Noms ,” сказал я, “de unification.” Не знаю понял он или нет. "Расскажи нем о Беле". Бела, Фулана, Мария, имена постепенно накапливались.

"Она была здесь около трех лет назад. Может быть чуть поменьше. После этого я ее больше не видел. Определенно иностранка".

"Из Аль Кумы?"

"Нет, она хорошо говорила по иллитански, но далеко не свободно. И по бечски и по иллитански она говорила используя основные слова. Я никогда не слышал, чтобы она обсуждала какие то личные детали. Она не рассказывала откуда она. Судя по акценту, я бы сказал американка или англичанка. Не знаю, чем она занимается. У нас не приняты лишние расспросы".

"Она посещала ваши встречи? Была организатором?" Корви повернулась ко мне и сказала не понижая голоса: "Я даже не знаю чем занимаются эти ублюдки. Не знаю о чем спрашивать" Дродин мрачно ее рассматривал, кислая физиономия его не менялась с момента нашего появления.

"Появилась она года два что ли назад. Хотела поработать в нашей библиотеке. У нас тут памфлеты и старые книги о... ну о городах, много такого что не найдешь в других местах".

"Надо бы посмотреть, босс, сказала Корви, А то вдруг что незаконное".

"Да мать твою, я же помочь пытаюсь. Хотите мне впаять незаконное хранение? Здесь ничего нет первого класса, а то что второго класса все равно есть в и-те".

"Ладно, ладно", сказал я. Попросил его продолжать.

"Они приходила и мы много говорили. Пробыла здесь не много. Может пару недель. Только не спрашивайте, чем она еще занималась, все равно я не знаю. Знаю только, что каждый день она приходила в разное время и рассматривала книги или говорила со мной об истории, истории городов, о текущих событиях, о наших компаниях, все такое".

"Каких компаниях?"

"О наших братьях и сестрах в тюрьме. Здесь и в Аль Куме. Сидящих за свои убеждения. Amnesty International на нашей стороне, вы сами знаете. Беседы с контактными лицами. Образование. Помощь новым мигрантам. Демос". В Бечеле участие в маленьких демонстрациях унификационистов было опасной вещью. Часто появлялись местные националисты, били унифа, называли их предателями и даже самые аполитичные местные жители не проявляли к ним большой симпатии. В целом схожая ситуация была в Аль Куме, с той разницей, что им бы не разрешили никаких демонстраций. Видимо они были этим весьма недовольны, хотя таким образом были избавлены от побоев.

"Как она выглядела? Хорошо ли одевалась? Какая она?"

"Одевалась хорошо. Умная, девушка с шиком. Сначала она мне очень понравилась. Я был просто в восторге. Но это сначала".

Он явно предлагал нам взять инициативу в этом допросе. "И...? спросил я. Что было потом?"

"Мы не поладили. Она начала слишком воздействовать на наших товарищей. Я входил в библиотеку или в коридор и всегда на нее кто то кричал. Она сама никогда не кричала, говорила тихо и сводила людей с ума и в конце концов я вынужден был попросить ее уйти. Она была... опасной". Тишина. Мы с Корви переглянулись. "Я не преувеличиваю, сказал он. "Она ведь вас сюда привела, разве нет? Вот и говорю, что она была опасной".

Он поднял фотографию и стал ее изучать. На его лице сменялись жалость, гнев, страх. В основном страх. Он встал, прошелся вокруг стола - вернее попытался, комната была слишком мала.

"Проблема была в том..." он подошел к маленькому окошку и выглянул в него, повернувшись к нам спиной. На фоне неба его силуэт проглядывал четко, а было ли небо Аль Кумы или Бечеля, сказать я не мог.

"Она интересовалась наиболее специфичной чушью из всего что только есть в нашем андеграунде. Старые слухи, глупые истории, городские мифы, безумие. Я об этом много не думал, у нас такого дерьма предостаточно и она была намного умнее, чем ее собеседники, так что я чувствовал, она просто хочет разобраться, понять что к чему".

"Вам было интересно?"

"Ясное дело. Молодая иностранка, умная, загадочная. Значительная". Он произнес это с долей юмора. Потом кивнул. "Конечно я был в ней заинтересован. и во всех людях которые сюда приходят. Некоторые несут полное дерьмо, другие нет. Если бы я над ними прикалывался, то не сидел бы здесь. Есть здесь одна женщина, намного старше меня. Так я с ней лет 15 уже общаюсь. Ничего про нее не знаю, даже настоящего имени. Ладно, это конечно не лучший пример, она явно ваш агент, но вы поняли о чем я. Я просто не спрашиваю".

"Так чем она занималась? Эта Бела Мар? Почему ты ее выставил?"

"Ну смотрите. Дело в том... Вы же сами понимаете..." Я почувствовал, что Корви собирается прервать его, дать пинка, чтобы ускорить процесс и удержал ее, мол, нет, не надо, пусть сообразит, как сформулировать. На нас он не смотрел, все разглядывал свою провокационную карту городов. "Когда вы в такой теме, то понимаете... с чем имеете дело, если чуть-чуть перейти границу, то сразу начнутся серьезные проблемы. Для начала появятся ваши ребята. Или сделав какой-нибудь неправильный телефонный звонок отсюда мы подставим парней из Аль Кумы и их полиция объявится. Или... бывает и хуже". Он посмотрел на нас. "Ей нельзя было оставаться, она бы принесла сюда Разрыв. Или еще что то".

"Она... была совершенно поглощена темой Орсиния".

Он прямо смотрел на меня, так что ничего не оставалось, как прикрыть глаза. Вообще то я был удивлен.

По поведению Корви было ясно, что она не знает про Орсиний. Может быть ей и не стоило спрашивать, но пока я думал, Дродин уже приступил к объяснениям. Это было похоже на сказку. Вот что он сказал.

"Орсиний - третий город. Находится в промежутках между первыми двумя. Состоит из dissensi, спорных зон, из мест, которые с точки зрения жителей Бечеля принадлежат Аль Куме и наоборот. Когда Старый город разделился, то не на две, а на три части. Орсиний - секретный город, Именно он все контролирует".

Если только вообще был этот раздел. Начало нашей истории остается в тени, оно неизвестно - летописи вычищены тщательно еще лет сто назад. Все что угодно могло случиться. Но с того яркого и загадочного, хотя исторически короткого момента начинается хаос нашей материальной истории, великая анархия хронологии, археологические останки безумно радующие и пугающие исследователей. Мы знаем только, что здесь странствовали степные кочевники, время от времени черные ящики городских исследований доносили те или иные факты. Ну и конечно были романы, фильмы, игры основанные на всевозможных спекуляциях (цензорам было здорово не по себе от этой продукции) о двойном рождении. А потом были Аль Кума и Бечель. Была ли это схизма или города соединились?

Как будто ситуация была недостаточно таинственной и как будто два пересеченных города было недостаточно, барды изобрели третий город, претендующий на бытие - Орсиний. На верхних этажах, заброшенных домах романского стиля, в мазанках, сочленениях пространств, соединяющих или разделяющих народы, затесался секретом маленький таинственный Орсиний между двумя более весомыми городами-государствами. Сообщество выдуманных владык, вероятно изгнанников, в большинстве историй интриганов и махинаторов, управляющих и меняющих вещи железной хваткой. Да, Орсиний был местом проживания иллюминатов или подобных им существ.

Несколько десятилетий назад объяснения не понадобились бы - Орсиний всем был известен из детских историй, подобных "Королю Шавилю и морскому монстру явившемуся в гавани". Но теперь Гарри Поттер и Рейнджеры куда как популярнее и гораздо меньше детей знают эти древние истории. Может и к лучшему.

"О чем ты говоришь?" прервал я Дродина. "Ты хочешь сказать, что Бела была специалисткой по фольклору? Любительницей старых историй?" Тот не стал смотреть на меня. Пожал плечами. Я опять попросил его разъяснить к чему он ведет. Дродин только пожал плечами. "Почему она обсуждала это с тобой?" "Почему она вообще сюда приходила?"

"Не знаю. У нас тут разные книги. И истории. Ты знаешь об этом? У них в Аль Куме есть много похожих, эти истории об Орсинии. Мы же не храним документы, просто что есть то есть. Мы знаем нашу историю, храним все что можно... Ну, в какой то момент я понял, что она интересуется вовсе не нами."

Подобно многим диссидентам они были невротиками-архивистами. Соглашайся- не соглашайся, демонстрируй интерес к их историям или наоборот, они продолжали свои исследования, делали примечания к уже записанным историям. В их библиотеке наверняка было все, что хоть как то соотносилось с темой трансцедентности городских границ. Они пришла искать информацию не про какие то организации, возможно, чтобы присоединиться к ним, а про Орсиний. Какое разочарование они почувствовали, когда поняли, что ее странное исследование не странный поворот исследований, но самая его суть. Когда они поняли, как мало ее интересует настоящая их цель.

"Не захотели тратить на нее время?"

"Нет же, она действительно была очень опасна, я же говорю. На самом деле. Она привлекала серьезные неприятности. Она сказала, что все равно здесь не останется", он пожал плечами.

"А почему она была опасна? Я наклонился к Дродину. "Она могла вызвать Разрыв?"

"Господи, нет не думаю. Если что то подобное и было, мне ничего об этом неизвестно. Он показал свои руки. "Вы представляете под каким мы контролем?" Он протянул руку в направлении улицы. "Напротив этого здания, почти постоянно стоит патруль. Аль Куманские полицейские досматривать за нами не могут, но приглядывают за нашими братьями и сестрами. И как будто этого мало... за нами же и другие наблюдают... сами знаете кто. Разрыв.

После этого какое то время мы молчали. У всех было чувство, что за нами наблюдают.

"Ты их видел?"

"Конечно нет. На кого я похож? Кто их видел? Но ясно, что они здесь. Смотрят. Какой то повод... и все нам конец. Вы знаете.. " Он покачал головой и когда мы снова встретились глазами, его были полны боли и возможно ненависти. "Вы знаете скольких моих друзей забрали? И я больше их не видел. Да мы осторожней всех".

Это было правдой. Политическая ирония. Те кто посвятили себя перфорированию границы между Бечелем и Аль Кумой должны были действовать с осторожностью. Если бы я или кто то из моих друзей на секунду забыли бы про необходимость невидения или просто бы нам это не удалось (а с кем такое не случалось? кто не видел того, что видеть было нельзя?) при условии невмешательства можно сказать нам ничего не грозило. Если я смотрел секунду-другую на симпатичную прохожую в Аль Куме или наблюдал линию где два города смыкались с небом или мне мешал звук поезда из Аль Кумы, меня не брали.

Здесь же не только мои коллеги, но власти Разрыва всегда были обрушит свой гнев и подобно Господу Ветхого Завета, у них на то были и права и возможности. Это ужасающее присутствие могло проявляться и исчезать по мере того, как унификационисты производили Разрыв пусть даже на соматическом плане. Иными словами если кто то из них подпрыгивал при громком гудке машины из Аль кумы, это могло обойтись очень дорого. Если Бела-Фулана действительно была виновны в Разрыве, она могла сильно подставить их. Так что у Дродина были все причины бояться.

"Как говорится, здесь что то было", Дродин выглянул из окна, выходящего на два города. "Возможно она могла привести к нам Разрыв, случайно. Или еще что-нибудь".

"Минуту", сказала Корви. "ТЫ сказал, она собиралась уехать?".

Она сказала, что она уезжает. В Аль Куму. Официально". Я оторвался от моей скорописи. Я посмотрел на Корви, а она на меня. "Больше ее не видел. Потом кто то сказал, что она уехала и обратно ее уже не пустят". Он пожал плечами. "Не знаю правда ли это и если это правда, то почему не пустят. Скорее был вопрос времени... Она занималась весьма опасным дерьмом, у меня было скверное предчувствие".

"И все же это не все, правда?" спросил я. "Что еще?" Дродин удивленно смотрел на меня.

"Не знаю о чем Вы. С ней были проблемы, она пугала, всего было слишком много. Когда она продолжала говорить и говорить и говорить об этих вещах которыми она занималась, жутко становилось. Все нервничали". Он вновь стал смотреть в окно. Потом покачал головой.

"Очень жаль, что она погибла", сказал он. "Мне жаль что кто то ее убил. Но не могу сказать, что сильно удивлен".

Вонь инсинуаций и тайн - как бы цинично ты ко всему не относился все таки воздействует на людей. Я видел как Корви осматривает подержанные фронтоны складов - мы закончили допрос и уходили. Возможно она слишком долго смотрела в сторону одного магазина, который вообще то был в Аль Куме. У нее было чувство, что на нее смотрели. Мы оба чувствовали и мы были абсолютно правы. Отсюда и беспокойство.

Когда мы выехали, я решил, что обедать мы будем в АльКуматауне, который находился конечно в Бечеле, это была явная провокация, но направленная не на Корви, а скорее на Вселенную в целом. Район находился на юге от парка. Учитывая цветовую гамму и вывески над витринами магазинов, форму фасадов жители Бечеля думают обыкновенно, что здания находятся в Аль Куме и конечно торопливо отворачиваются (и переходят к невидению). Но если осторожно приглядеться и иметь некоторый опыт, то можно заметить некоторую китчевость дизайна, местную самопародию. Можно заметить голубой цвет (так называемый бечельский голубой) один из цветов нелегальных в Аль Куме. Вообщем все место принадлежит нашему городу.

Здесь несколько улиц с именами-дворняжками, корни иллитанские, а суффиксы бечельские, ЮльСанШтрас, ЛилигиШтрас, и т.д. - центр культурного мира маленького сообщества алькуманцев осевших в Бечеле. Причина пребывания здесь у каждого была своя - политические преследования, желание материально улучшить жизнь (представляю как проклинали свое решение выходцы из Аль Кумы сейчас, после всех этих трудностей с оформлением документов), даже любовь. В основном это были люди за 40, некторые во втором или третьем поколении, говорящие дома по иллитански, на улицах по бечельски. В одеждах просматривалось алькуманское влияние. Нередко местные ребята, а то и бандиты били им окна, а иногда и их самих на улицах.

Именно сюда заходили алькуманские изгнанники, когда им хотелось попробовать своих сладостей, выпечки, насладиться запахом пряностей. Вообще эти запахи сильно сбивают. Инстинктивно начинаешь необонять их, поскольку они пришли из другого города (хотя как говорит пословица "дождь и дым в обеих городах"). Кстати в Аль Куме есть такая же пословица, только там они говорят "туман", а не "дым". Иногда в этой пословице появляются мусор, отбросы и соответственно голуби и волки. Но эти то запахи были бечельскими.

Очень редко случается, что молодой алькуманец, который не знает про это место начинает спрашивать что-нибудь у этнических местных алькуманцев, думая, что они в одном городе. Ошибка сразу регистрируется - явное случай нарушения правила невидения! - но обычно Разрыв проявляет милость.

"Босс", сказала Корви. Мы сидели в угловом кафе, Кон уль Кай, куда я захаживал. Мне очень нравилось называть владельца по имени, как несомненно многим из бечельских клиентов. Подозреваю, что он меня презирал. "На хрена мы сюда пришли?"

"Ладно тебе", сказал я. "Алькуманская еда. Уже аргумент. Уверен, что тебе она нравится". Я хотел заказать ей чечевицу с корицей и сладкого чая, но она отказалась. "Мы здесь", сказал я, "потому что я пытаюсь погрузиться в атмосферу. Я хочу проникнуться духом Аль Кумы, Корви. Я ничего не сказал тебе такого, чт ты сама не знаешь. Помоги как мне с этим". Я стал загибать пальцы. "Она бывала здесь эта девица, как там ее Фулана, Бела". Я чуть не сказал Мария. "Она была здесь - как там? - три года назад. Она вмешивалась в местную политику, общалась с крутыми ребятами, но искала определенно что то еще, с чем ей никто помочь не мог, потом как это было слишком круто даже для них. Поэтому она уехала". Я ждал. "Она уехала в Аль Куму". Я сглотнул, Корви сделала то же самое.

"Она была исследовательницей", сказал я, "поэтому перебралась".

"Это мы так думаем".

"Мы думаем. Потом опять объявилась здесь".

"Мертвой".

"Мертвой".

"Твоя же мать", Корви подалась вперед, взяла у меня из тарелки пирожное и задумчиво стала его есть. Долгое время никто не произносил ни слова.

"Итак, это мать его Разрыв, не так ли?" наконец сказала Корви.

... "Такое впечатление, что может быть и он. Я лично, полагаю, что так и есть".

"Она все таки решила вернуться назад. И тут ее прикончили. Или же ее перенесли уже postmortem. Перевезли".

"Или же как то иначе. Тоже возможно", сказал я.

"Если только она не въехала сюда легально или вообще не была здесь все время. То что Дродин ее не видел еще не значит..."

Я вспомнил телефонный звонок. Сделал скептическую мину. "Возможно. Он кажется был вполне уверен. Кто знает".

"Итак..."

"Кажется, все таки разрыв; очень похоже".

"Чушь это все".

"Нет, послушай", сказал я. "Это же значит, что проблема не наша. Или во всяком случае... если мы сможем убедить Надзорный Комитет. Наверное, я начну процесс".

Корви одарила хмурым взглядом. "Они же пошлют на хрен... в последнее время я слышала..."

"Нам придется представить доказательства. Они конечно весьма ситуационные, но в комплексе надеюсь хватит".

"Насколько я понимаю ситуацию, не хватит", она отвернулась, "вы уверены, что хотите попробовать, босс?"

"Мать твою, конечно хочу. Послушай. Если только есть шанс на то, что мы правы... никто не может расследовать Разрыв. Эта убитая девушка Бела-Фулана, мертвая иностранка нуждается в том, чтобы кто то довел дело до конца". Некоторое время я помолчал. "Для этого мы не самые подходящие люди, Корви. Она заслуживает лучшего. И никто не поможет ей лучше в этом деле, чем Разрыв. Представляешь, заполучить в качестве детектива Разрыв? Чтобы он выслеживал преступников?

"Немногим такое удавалось".

"Вот именно. Так что если будет такая возможность. мы передадим дело. В Комитете великолепно понимают, что каждый рад любой возможности избавиться от висяка, поэтому они так строго рассматривают дела перед передачей. Корви нерешительно смотрела на меня, а я тем временем продолжал. "У нас нет доказательств и мы не знаем детали, так что следующие несколько дней мы постараемся сделать из этого дела пирог с вишенкой. А может окажется, что мы не правы. Давай рассмотрим заново ее дело. Наконец, у нас есть какой то материал. Она исчезла из Бечеля два-три года назад, теперь объявилась мертвой. Возможно Дродин прав и она была в Аль Куме. На той стороне. Ты засядешь за телефон, обзвонишь наших людей. Ты уже знаешь кто она: иностранка, исследователь и т.д. Узнай кто она. Имей в виду, как только намекнешь, что это дело Разрыва, говорить не будет никто.

По возвращении я сел за стол Таскина.

"Борлу. Я тебе звонила".

"Мисс Черуш, я вижу вы на все готовы ради общения". "Я получила ваше послание и задействовала механизм. Торопиться пока некуда, Борлу, ты вероятно будешь разочарован, но такие дела так быстро не делаются.

"А как это сработает?"

"Когда ты в последний раз подавал заявку? Несколько лет назад? Слушай, я понимаю, ты уверен, что дело срочное- да не смотри на меня так. Какой у тебя любимый вид спорта, бокс? Я знаю. ты уверен, что они должны вмешаться". - Ее голос стал серьезным. "Вообще то я думаю, они не одобрят твою заявку. Тебе придется ждать своей очереди, может быть несколько дней.

"Я думал..."

"В свое время вопросы решались быстрее. Но потом им надоело. Сейчас довольно сложный период, и больше не из-за нашего города. Честно говоря, сейчас с алькумцами сложно решать вопросы. После того, как люди Сидра вошли в коалицию, их голоса по поводу слабости государства стали здорово влиять на государственный курс, это еще один момент. Так что быстрого решения не жди. У них еще не рассмотрен вопрос о лагерях беженцев и тут еще все впереди.

"Неужели ты не шутишь? Они все никак не разберутся с этими несчастными? Некоторые пытаются проникнуть в наш мир, причем им даже все равно в один или другой город они попадут. Понятно, что если бы им удалось, то при всем желании они не смогли бы не попасть на Разрыв. без спецкурсов для мигрантов. Так что границы наши были на замке. Когда беженцы оказывались на перекрестках городов и смешанных зонах по неписаному договору их задерживали пограничные службы которые первые обнаружили их и первым делом отправляли в лагеря на побережье. Так что тем, кто надеялся оказаться в Аль Куме иногда приходилось осесть в Бечеле.

"Ну вообщем смотри", сказала Таскин, "И еще. Они не будут отменять свои бизнес-встречи как когда-то из-за твоего дела".

"Все ради американского доллара".

"Ну не лезь в бочку. Если они и зарабатывают, то я не против. Они не будут отменять свои встречи и что там еще только потому что кто-то умер. Как я понимаю, кто-то умер?

Корви очень быстро справилась с заданием. Уже вечером следующего дня она пришла в мой офис с распечатками.

"Как раз по факсу переслали из Аль Кумы", сказала она. Я выискивала следы. Это не так сложно, когда ясно откуда начать. Мы были правы".

И вот она, наша жертва - ее файл, ее фотографии, наша маска смерти и теперь прекрасные фотографии из ее настоящей жизни, монохромные и испорченные передачей по факсу, но вот она, наша мертвая дама улыбается и курит сигарету посреди разговора с полуоткрытым ртом. Наши записи, детали, подчеркнутые и теперь выделенные красным, теперь уже нет вопросительных знаков, одни факты; за ее многочисленными выдуманными именами - одно, настоящее.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/31140/108134

Переводчики: Andy123