Готовый перевод China Mieville - The City & The City / Чайна Мьевиль - Город и Город: Chapter Six

Глава шестая

"Махалия Гири".

ЗА столом (антикварный конечно) сидело 42 человека и я. Перед каждым из 42 была раскрыта папка. Я стоял. Еще два человека занимались скорозаписью всего мною сказанного в углах помещения. На столе стояли микрофоны и по ним шел перевод.

- Махалия Гири. Двадцать четыре года. Американка. Вот информация которую удалось узнать благодаря констеблю Корви, дамы и господа. Вся информация имеется в рассылке. - Не все читали бумаги. Подозреваю, что многие так и не открывали папку.

- Американка? - спросил кто то.

Я не мог знать в лицо всех представителей Бечеля, их было 21. Но кое-кого... Да. Среднего возраста женщина, волосы раскрашены полосками, как у скунса, вид дамы сугубо академической. Ее звали Шура Катринья, она была чем то вроде министра без портфеля, по прежнему уважаемая, но лучшие ее времена миновали. Михель Бурич представлял социал-демократов и официальную оппозицию, человек молодой, способный, достаточно амбициозный для того, чтобы участвовать в нескольких комитетах (по безопасности, коммерции и искусству). Мэр Йорг Сидр, лидер Национального Блока, правой группировки. С ним с немалым трудом вынужден был срабатываться премьер правительства Гайадрич, хотя Сидр давно завоевал репутацию некомпетентного хама. Явид Низему, теневой министр культуры и комитетчик. Других я тоже видел раньше и возможно мог бы припомнить их имена. Никого из представителей Аль Комы я не знал. Я вообще не знаток внешней политики.

Алькумцы быстро просматривали подготовленные для них материалы. На них были наушники, но большей частью они знали бечский достаточно, чтобы понимать меня.
Странно, что этих людей можно было видеть. Алькомские костюмы - мужчины в рубашках без воротника и темных жакетах без лацканов, несколько женщин в спирально завернутых цветных одеяниях, которые были бы контрабандой в Бечеле. Но я то был не в Бечеле.

Надзорный комитет встречался в огромном барочного вида бетонном здании, похожем на античный колизей в центре старого города Бечеля. Этот дворец был одним из немногих мест, имевших одинаковое название в обеих частях города - Копула-Холл. Здание было не из тех, что располагаются на перекрестке, не из тех, которые состоят из множества помещений, которые находятся то здесь, то там, одна комната в Бечеле, другая в Аль Коме: оно было действительно в обеих городах, или большей частью или же состояло из помещений вне городов. Все мы - 21 законник из каждого государства, их помощники и я встречались на месте где города скреплялись один с другим, одна граница надстроена над другой.

Мне казалось, что среди нас присутствует незримо еще один: то ради чего мы встретились. Полагаю многие из присутствующих чувствовали себя под наблюдением.

Пока они шумели бумагами, я вновь поблагодарил их за организацию встречи. Небольшая политическая уступка. Собрания Надзорного комитета проходили регулярно, но мне пришлось бы ждать следующего слишком долго. Несмотря на предупреждение Таскин я попытался организовать внеочередную встречу, чтобы передать ответственность за расследование дела Махалии Гири максимально быстро (не хотелось думать о том, что ее убийца на свободе), но скоро стало ясно, что пока не настал кризис эпического размаха, гражданская война или катастрофа организовать ее возможным не представляется.

А как насчет собрания в сокращенном составе? Конечно, несколько отсутствующих лиц не повлияют.... Но... не, меня тут же проинформировали, что это невозможно. Она предупредила меня и была права... с каждым днем я становился все более нетерпеливым. Таскин отдала мне свой лучший контакт, это был конфиденциальный секретарь одного из комитетских министров, который и объяснил, что Бесельская Палата Коммерции собирается провести одну из своих регулярных торговых выставок с участием иностранных бизнесменов и там будут присутствовать Бурич, который надзирал над такими мероприятиями, Ниезему и даже Сидр. Такую возможность нельзя было упустить. Катринья встречалась с дипломатами. У Хуриана, представителя Торговой палаты Аль Кумы в была встреча министром здравоохранения Аль комы и перенести ее было нельзя. И т.д. и т.п. Было ясно, что специально собираться никто не будет. Молодая мертвая женщина так и будет ждать пока кто то займется ее делом. И так пока мне не дадут мои 20 минут для того, чтобы представить это дело.

Возможно некоторые люди знали как проникнуть в эти структуры, но специфика махинаций Надзорного комитета мало меня интересовала. Я уже дважды бывал на таких презентациях, давным давно. Тогда конечно заседания выглядели по другому. Оба раза бечельцы и представители Аль Комы чуть не шипели друг на друга: отношения тогда были намного хуже. Даже когда мы поддерживали разные стороны в ходе мировых войн, хотя и не вступали в боевые действия - для Аль Комы были тогда не лучшие времена, Надзорный комитет вынужден был собираться с той же неопределенной регулярностью, а иногда и по особым случаям. И можно не сомневаться, что случаи были неприятные. Но все же собраний не было во время двух наших коротких и кровопролитных войн друг против друга. В любом случае в данный момент две наши нации можно сказать достигли определенного уровня взаимопонимания.

Раньше ситуация не была столь серьезной. В первом случае речь шла о контрабанде, как в большинстве таких дел. Банда из западного Бечеля стала продавать наркотики, очищенные с помощью Аль Куманских медицинских препаратов. Они подбирали коробки оставленные на задворках города, на линии восток-запад железнодорожных линий, которые разделяют Аль Куму на 4 сектора. Алькуманец скидывал коробки с поездов. Есть небольшой участок на севере Бечеля, где пересекаются сами железнодорожные линии, становясь одновременно и алькуманскими; и мили идущих на север железных дорог неизбежно приводящие к обеим городам-близнецам, соединяющие нас с севером через горные врата и переходящие наконец просто в факт, линии металла, соединенные шпалами. До момента раздела железной дороги между городами их было две. И вот в некоторых заранее установленных местах сбрасывались коробки с медицинскими препаратами в Аль Куме и лежали там, ожидая когда их подерут в груде Алькуманского мусора. Но подбирали то их в Бечеле и тут уже начинался Разрыв.

Мы никогда не видели, как подбирают эти коробки наши преступники, но когда мы предложили наши свидетельства на рассмотрение Комитета было достигнуто соглашение и призван Разрыв. Таким образом торговля наркотиками была остановлена, а поставщики навсегда исчезли с улиц.

Во втором случае мужчина убил свою жену и когда мы уже собирались его схватить - от ужаса и по глупости он совершил Разрыв, вошел в магазин в Бечеле, сменил одежду, и вышел в Аль Куму. Случайно в тот раз его не поймали, но мы быстро поняли, что случилось. В его состоянии ни мы ни наши заграничные коллеги не стали к нему приближаться, хотя его местонахождение было нам ясно. Его взял Разрыв.

И вот в первый раз за все это время я сделал запрос. Я представил мои свидетельства. Я предстал перед членами управления Аль Кумы, как и Бечеля, пытаясь сохранять максимальную лояльность. Также и перед наблюдающими, которые оставаясь невидимыми безусловно за всем этим наблюдали.

- Она жила в Аль Куме, а не в Бечеле. Нашли ее мы. Вернее сказать, это сделала Корви. Потерпевшая жила там два года, она была Ph D студентом.

- Что она изучала? - спросил Бурич.

- Она археолог. Занималась ранней историей. Она кажется была припасена к одному из раскопов. Небольшой ров, расположен между Бечем и Аль Кумой. - Вот видимо как она пробиралась несмотря на блокаду. Были некоторые возможности и исключения в сфере культуры и образования, которые помогали бывать в обеих городах.

Раскопы имеют большое значение в Аль Куме, вокруг них вечно производятся проекты, а почва гораздо богаче необычными артефактами эпохи дораскольной эпохи. Книги и конференции часто касаются вопроса о том случайно ли это или насыщенность почвы артефактами говорит о неких особенностях Аль Кумы (на этом конечно настаивают и местные националисты). Махалия Гири работала в Бол Йаане, на раскопе который поддерживался в рабочем состоянии уже более века. Его значение было не меньше чем у Теночтитлана или Саттон Ху.

Для моих соотечественников, занимающихся профессионально историей было бы конечно хорошо, если бы слои, содержащие артефакты содержались и на смежных территориях, но хотя парк в дальней части которого были они найдены сам по себе частично находился у нас и присутствовал даже участок Бечеля разделяющий богатые артефактами зоны Аль Кумы, сам раскоп явно был не на нашей строне. Некоторые говорили, что может быть это и к лучшему, что если бы у нас тоже находили все эти Шила-на-Гиг (изображения женщин демонстрирующих половые органы, изображения распространены на церквях средневековой Англии и Ирландии- прим. переводчика), останки заводных механизмов, элементы мозаики, наконечники и лезвия топоров и загадочные пергаменты с письменами, которые по слухам оказывали самые неожиданные эффекты - то мы бы их просто продали. В АльКуме с ее смехотворной сакральностью всего связанного с историей (явно компенсация за вину связанную с быстротой перемен, да и за собственные успехи), государственные активисты и запреты на экспорт пока что защищали эту зону.

"Бол Яан управляется группой археологов из университета принца Уэльского в Канаде. Там Гири и записалась для работ. Ее супервайзер жил то в Аль Куме, то уезжал из нее - зовут ее Изабель Нэнси. Их много там живет. Иногда они организуют конференции. Раз в несколько лет одна из них происходит в Бечеле". Утешительный приз для нашего бесплодного в отношении артефактов города. "Последняя из них состоялась не так давно, когда они нашли целую коллекцию артефактов. Я уверен, все это помнят". Было мне международной прессы. Коллекции было быстро присвоено какое то громкое имя, но я не мог его вспомнить. В ней была астролябия и сложная конструкция с шестеренками, некий сложный механизм вроде антикитирского, очень специфичный, вызвавший великое множество мечтаний, предположений и идей. Впрочем даже приблизительно никто не мог реконструировать его предназначение.

"Ну так что там за история с девушкой? заговорил один из представителей Аль Кумы, толстый человек лет 50 с хвостом в рубашке с узорами, которые вряд ли признали бы законными в Бечеле.

"Она жила в Аль Куме несколько месяцев и проводила исследования", сказал я. "Сначала она прибыла в Бечель, перед тем, как съехать в Аль Куму, она была здесь на конференции три года назад. Возможно вы помните, была большая выставка артефактов и вещей из Аль Кумы и целую неделю, а то и две проходили мероприятия. Приехало много людей, академики из Европы, Северной Америки, Аль Кумы и вообще отовсюду".

"Конечно мы помним", сказал Ньизему. "Многие из нас участвовали". Конечно. Различные государственные комитеты и подгруппы имели стенды; правительственные и оппозиционные министры принимали участие. Премьер-министра открыл мероприятие, Ньизему формально открыл выставку в музее и предполагалось, что все серьезные политики должны ее посетить.

"Она была здесь. Возможно вы даже обратили внимание - она вызвала скандал и была обвинена в Неуважении, произнесла ужасную речь об Орсинии на презентации. Едва не сорвала все". Судя по всему Бурич и Катринья, возможно Ньизему действительно ее вспомнили. Также искра узнавания проскочила на лице одного из алькумцев.

"Казалось, что она успокоилась, завершила свою магистерскую, начала докторскую, получила вызов в Аль Куму, на этот раз в качестве члена группы археологов, продолжала свои изыскания - сюда больше не возвращалась, вполне уверен, после того выступления, это было для нее невозможно. Удивлен, что ее пустили в Аль Куму, где она и пребывала, возвращаясь на каникулы на родину. Студенческое общежитие находится возле раскопа. Пару недель назад она исчезла и появилась в Бечеле. Обнаружена была в Покосте, в районе который как вы знаете полностью в Бечеле, заграничном для Аль Кумы, найдена мертвой. Все это в ваших бумагах, сенаторы.

"Вы не доказали, что это Разрыв , на самом деле не доказали", Йорг Сидр говорил более мягко, чем я ожидал от военного человека. Напротив него несколько сенаторов из Аль Кумы переговаривались по иллитански, заявление Сидра заставило их говорить быстрее. Сидящий рядом Бурч закатил глаза и увидел, что я заметил это.

"Прошу прощения, сенатор", наконец сказал я. "Не знаю, что на это ответить. Молодая женщина жила в Аль Куме. Это подтверждено официальными источниками. Они исчезла. Была найдена мертвой в Бечеле". Я нахмурился. "НЕ уверен... Какие еще нужны доказательства?"

"Более подробный анализ ситуации. Вы связались с международным отделом? Может быть мисс Гири отправилась .... скажем в Будапешт, на какое-нибудь мероприятие? Уехала, а потом въехала уже в Бечель? Ведь ее не было целых две недели, инспектор Борлу".

Я продолжал смотреть на него. " Как я уже сказал, после того выступления, ее не пустили бы в Бечель".

Сидр принял сожалеющий вид и прервал меня. "Разрыв - это в сущности иностранная сила". Некоторые из присутствующих бечельцев и алькумцев были шокированы. "Все мы это понимаем, хотя и не все официально признаем".

"Как я сказал Разрыв является чуждой нам силой и апеллировать к нему следует с чрезвычайной осторожностью. Просто умыть руки в сложной ситуации и передать дело - приношу заранее мои извинения - тени, над которой у нас нет контроля для того, чтобы сделать свою жизнь легче - лучший ли это выбор"?

"Вы так шутите, сенатор?" спросил кто то.

"Довольно с меня", начал Бурич.

"Мы не обязаны быть вежливыми с врагами", сказал Сидр.

"Председатель", закричал Бурич. "Вы это позволяете? Такое оскорбление... Это неслыханно". Я молча наблюдал за этими новыми тенденциями, о которых раньше приходилось только читать.

"Конечно бывают случаи, когда вмешательство необходимо и в таких случаях я полностью поддерживаю призыв Разрыва", сказал Сидр. "Но в то же время позиция моей парии заключается в том, что ... необходимо прекратить автоматическую штамповку его призыва. Насколько далеко Вы продвинулись в вашем расследовании, инспектор? Вы поговорили с ее родителями? Ее друзьями? Что мы на самом деле знаем про эту несчастную женщину?"

Мне следовало быть готовым к этому. Но я просто не ожидал.

Я уже видел Разрыв - пусть продолжалось это несколько секунд. Кто не видел? Я видел, как он берет ситуацию под свой контроль. Большей частью разрывы происходят случайно и внезапность всегда их сопровождает. Разрыв вмешивается. Я не привык просить разрешения, оформлять документы, все эта странная сопроводиловка. Доверься Разрывы, мы привыкли жить с этим, невидь и не упоминай алькуманских воров или бандитов даже если ты случайно увидел, что они сделали, чего не должно было случиться. Ведь ты в Бечеле, а Разрыв это куда хуже, чем то что могут сделать они.

Когда мне было 14, я увидел Разрыв впервые. Причина его была самая что ни на есть обыкновенная - ДТП. Маленький фургон из Аль Кумы - дело было 30 лет назад и машины там были куда как менее впечатляющие - съехал с дороги. Он ехал по смежной дороге и добрая треть машин была в Бече.

Если бы фургон подался направо, водители отреагировали бы обыкновенно как водится в тех ситуациях, когда появляется иностранный объект, на то и жизнь в смежных городах. Если алькуманец натыкается на бечельца, каждый в своем городе; если алькуманская собака подбегает и обнюхивает бечельского прохожего; разбивается окно в Аль Куме и осколками обсыпает жителей Бечеля - во всех случаях бечельцы (или напротив алькуманцы) пытаются избежать сложностей, минимализируя контакт. Трогать иностранный объект при необходимости, но лучше избежать контакта. Таким стоическим образом невидя мы боремся с протуберанцами из другого города. Это слово мы сокращаем как протуб, есть и иллитанский термин, но я его не помню. (Исключением является только мусор, когда пролежит много времени. Он лежит вдоль тротуара или ветром он переносится далеко от места первоначальной дислокации, но в любом случае, он сначала является протубом, а после долгого времени начинает терять принадлежность и когда стираются тексты на бечском или иллитанском, когда он оказывается покрытым грязью и выцвечивается под солнцем, смешивается с мусором другого города - тогда это только мусор и ему можно свободно передвигаться через границ, дождю и дыму).

Водитель фургона после аварии не приходил в себя. Он проехал по диагонали через разделительную полосу и, не знаю какая эта улица в Аль Куме, но в Бечеле это Кюнигстрасс - врезался в стену бечельского бутика прямо в участок рядом с раздаточным окошком. Погиб бечелец; алькуманский шофер серьезно пострадал. Я не видел момента столкновения, но его видела моя мама и так сжала мне руку, что я закричал от боли еще не услышав звука аварии.

Ранние годы жизни в Бечеле (и полагаю в Аль Куме) для любого ребенка проходят в изучение намеков и символов. Мы выбираем стиле одежды, подбираем разрешенные цвета, понимаем как ходят в одном и другом городе, как держатся в разных ситуациях. Ребенок приучается к этому очень быстро. Нам нет еще и восьми лет, а родители уже доверяют в том, что ребенок не будет пересекать невидимую линию Разрыва. Хотя конечно Разрыв дает детям лицензию.

Мне было уже намного больше 8 лет, когда я увидел кровавый результат нечаянного столкновения и я вполне помнил помнить эти правила и знал, что это полная хрень. в тот момент, когда ни мне, ни маме, ни другим невозможно было не видеть алькуманскую аварию все осторожное невидение, к которому я уже тогда привык было мгновенно отброшено.

Через несколько секунд пришел Разрыв. Формы, тени, фигуры, которые возможно были там и раньше, но все же казались возникшими из других пространств, из дыма прямо на месте аварии, двигавшиеся как будто слишком быстро, чтобы их разглядеть, двигавшиеся очень властно, с таким авторитетом, что уже через несколько секунд весь район катастрофы был блокирован. Им было невозможно возражать. На границах кризисной зоны бечельская и (я все еще не мог невидеть правильно) алькуманская полиция отталкивала от опасной зоны любопытных прохожих, оцепляла лентой район, запечатывала зону, внутри которой все еще видимый мною Разрыв, как я боялся его видеть, организовывал, восстанавливал, убирал лишнее.

Это конечно одна из редких ситуаций, когда можно непосредственно наблюдать Разрыв в действии. Происшествия и катастрофы с проницанием границ. Землятресение 1926 года, великий пожар. (Кстати однажды совсем рядом с моим домом - но не в Бечеле - был большой пожар. Он возник в доме, который я невидел. Так что мне пришлось смотреть телевизионные новости, где шел сюжет о пожаре, хотя он освещал мои окна. Или помню как то случайно погиб алькуманец от шальной бечельской пули. Так что не все кризисы носили бюрократический характер.

Я отвернулся и стал разглядывать помещение. Разрыв отвечал перед специалистами, которые призывали его, но большинство из нас не видело каких то ограничений для его вмешательства.

"Вы поговорили с ее коллегами? - спросил Сидр. "Насколько далеко вы продвинулись в расследовании?"

"Нет. С ними я не говорил. Мой констебль конечно готов подтвердить всю информацию".

"А с родителями говорили? Вижу, вам очень не хочется заниматься этим делом!". Выждав какое то время - за столом оживленно гудели, я ответил.

"Корви сообщила им о случившемся. Они уже вылетели. Господин мэр, мне кажется вы не совсем понимаете ситуацию. Мне хочется найти убийцу. А Вы хотите, чтобы убийца Махалии Гири был найден?"

"Ладно хватит", Явид Ньизему. Его пальцы танцевали на столе. "Инспектор, не стоит говорить таким тоном. Среди наших представителей растет озабоченность относительно слишком быстрой передачи Разрыву дел в тех ситуациях, когда это не является обязательным. В определенных ситуациях это опасно и даже может быть приравнено к измене". Он подождал пока я не издал звук, который при желании можно было приравнять к извинениям. "Однако", продолжил он. "Мэр, Вам следует придерживаться более строгой аргументации, чтобы не выставлять себя на посмешище. В самом деле, молодая женщина из Аль Кумы исчезает в Аль Куме и потом ее находят мертвой в Бечеле. Не представляю более ясного и очевидного случая. Разумеется, мы обсудим передачу этого дела Разрыву". Он коротко взмахнул рукой, в то время как Сидр уже начал возражать.

Катринья кивнула. "Голос разума". сказал Бурич. Кажется уже приходилось алькуманцам видеть такие инфернальные битвы. Радости нашей демократии. Разумеется у них было немало своих споров.

"Я думаю пока это все, инспектор", сказал он, заглушая голос мэра. "Мы принимаем ваше заявление. Спасибо. Вас проводят. Скоро мы с вами свяжемся".

Коридоры Копула Холл выстроены в определенном стиле, который создавался столетиями существования здания и в котором разыгрывались многие драмы жизни и политики Бечеля и Аль Кумы: они древние и высокие и в то же время какие то неопределенные? сложные для фиксации сознанием. Картины маслом на стенах выполнены хорошо, но в них тоже неопределенность и не хватает жизни. По коридорам протискиваются служащие обоих городов. Чувство скорее пустоты, чем сотрудничества.

Несколько артефактов из Предистории хранятся здесь и зона их хранения разделены линиями соответствующей цветовой гаммы. И опять таки разделяющие цвета специально сделаны тусклыми. Я поглядывал по сторонам, проходя мимо: палеолитического вида Венера со свисающими грудями, со специальной нишей, где могли располагаться шестеренки или рычаг; грубо сделанная металлическая оса, обесцвеченная столетиями; базальтовая матрица. Возле каждого экспоната таблица предлагающая объяснения.

Вмешательство Сидра было серьезным, было впечатление, что он собрался настоять на своем и идти до конца в ходе любой петиции о Разрыве, которую подадут на рассмотрение и как назло петиция оказалась моей. Дело было явно имеющее отношение к Разрыву и ему сложно было аргументировать. Если бы я был политиком, то никогда бы не последовал за ним. в таком деле. Но для его осторожности тоже были причины.

Полномочия Разрыва практически не имеют границ. И это пугает. Единственно, что ограничивает Разрыва, это то что он проявляет себя при очень специфических обстоятельствах. Для того, чтобы не расширять круг этих обстоятельств существуют веские основания.

Вот почему между Бечелем, Аль Кумой и Разрывом ведутся эти подсчеты таинственных и тревожных обстоятельств, баланс всегда подсчитывается. В обстоятельствах, когда речь не идет об очевидных разрывах - в случаях преступлений, ДТП или катастроф (химическое отравление, взрывы газа, действия психопата, действующего через границы городов) - комитет налагает вето на все потенциальные попытки призвать Разрыв - ведь в таком случае оба города полностью лишаются возможности осуществлять свою юрисдикцию.

И даже в случае острых неотложных событий, когда вмешательство неизбежно, представители обоих городов в комитете осторожно и внимательно изучат post facto любые основания действий Разрыва. Технически, они могут поставить их под сомнения: делать это было бы полнейшим абсурдом, но комитет никогда не упускает возможности подчеркнуть свою значимость в ходе дискуссий.

Два города нуждались в Разрыве. И без взаимодействия городов, что есть Разрыв?

Меня ожидала Корви. "Итак?" она передала мне кофе. "Что они сказали?"

"Ну, полагаю, что дело передадут. Но мне пришлось поскакать через обручи". Мы пошли к полицейской машине. Все улицы вокруг Копула Холл была пересеченными и мы пробирались невидя через большую компания приятелей в Аль Куме. Наконец, показалась стоянка, где Корви припарковала машину. "Ты знаешь Сидра?"

"Мудак-фашист? Конечно знаю".

"Он пытался изобразить, что не допустит дело к Разрыву. Ты бы видела!"

"Они ненавидят Разрыв? Этот НатБлок?"

"Странно его ненавидеть. Все равно что ненавидеть воздух или что то в таком роде. Он же националист и должен понимать. Если нет Разрыва, то нет и Бечеля. Отечества"

"Сложно все это", сказала она. "хотя он нам и нужен, но все это зависимость. Националисты разделены между двумя партиями, людьми которые хотят сохранять баланс и триумфалистами. А те уже считают, что Разрыв защищает Аль Куму и только он отделяет Бечель от полной победы".

"А зачем им Аль Кума? Если они думают, что Бечель победит они просто живут в выдуманном мире". Корви посмотрела на меня. Мы оба знали, что это правда. "В любом случае это ерунда. Я думаю он просто изображал активность".

"Идиот е... В то смысле, что он не только фашист, но еще и не очень умен. Так когда они одобрят?"

"Через день, может через два, полагаю. А голосовать думаю будут еще сегодня". По правде сказать, я не знаю, как у них все это организовано.

"Значит когда неизвестно?" продолжала настаивать Корви.

"Полагаю, у тебя и так достаточно дел, так что есть чем заняться. Это не единственное дело". Я посмотрел на Корви.

Мы проезжали мимо Копула Холл, его грандиозный вход был похож на рукотворную пещеру. Здание намного больше кафедрального собора, больше римского цирка. Оно открыто на восточной и западной стороне. На уровне земли и на первых сводчатых пятидесяти футах ввысь расположен полукруглый въезд, акцентированный колоннами, транспортные потоки, разделенные стенами, продвигаются с остановками на контрольно-пропускных пунктах.

Прохожие и машины проплывали мимо. Легковушки и фургоны въезжали в зону контроля прямо перед нами и становились в очередь у восточного пункта, где паспорта и документы проверялись и водители получали разрешение - а иногда и не получали - на выезд из Бечеля. Вечное движение. Еще через несколько метров располагался очередной пост также под сводом холла и тут уже въезд в Аль Куму. На параллельной дороге происходил аналогичный процесс, только въезжали в Бечель.

Затем машины уже с регистрацией въезжали в противоположную зону под аркой и оказывались заграницей. Очень часто они оказывались тут же на смежных улицах Старого города или же другого Старого Города в пространстве которое покинули несколько минут назад, хотя теперь они пребывали уже в иной юридической зоне.

Если кому то надо был добраться до дома который физически находился напротив, но при этом в соседнем городе, то сделать это следовало, перебравшись в иное далеко не дружеское государство. То, что так трудно понять иностранцам. Житель Бечеля не мог просто пройти несколько шагов в дом иного города не совершив разрыв.

Но пройдя или проехав через Копула Холл и покинув Бечель в конце туннеля и оказавшись в физическом смысле на том же месте, где только что был, и все же в другой стране, турист, любопытствующий визитер, мог пребывать на улице чьи координаты соответствовали уже той прежней хорошо ему известной, оказываясь в новом, невиданном прежде месте, с архитектурой доселе неизвестной, вернее той, которую он привычно невидел, у алькуманского дома который всегда был напротив и в целом городе от своего дома, теперь невидимого, когда ты на иной стороне, и не через разрыв ли лежала дорога домой.

Копула Холл был подобен устьицу песочных часов, точке средостения двух городов. Все строение было воронкой впускающей визитеров в один город и выпускающих из другого.

Есть места хоть и не смежные, но Бечель все же пересекается маленьким кусочком Аль Кумы. Когда мы были детьми и старательно невидели Аль Куму, как непрерывно учили нас родители и учителя (отстраненность с которой мы и наши Алькуманские современники привыкли относиться друг к другу когда в физическом плане мы пребывали близко всегда поражала иностранцев). Мы бросали камни через алькуманское пространство шли к камню через Бечель, поднимали его и потом долго спорили можно ли так поступать. Разрыв конечно никак себя не проявлял. То же самое мы проделывали с местными ящерками. Когда мы подбирали их они всегда были мертвы и предполагалось, что их убивает воздушное путешествие через Аль Куму, хотя возможно это было скорее приземление.

"Скоро уже не будет нашей проблемой", сказал я, разглядываю немногих алькуманских туристов выходящих в Бечеле. "Я имею в виду Махалию. Белу. Или как там, Фулану".

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/31140/108139

Переводчики: Andy123