Готовый перевод China Mieville - The City & The City / Чайна Мьевиль - Город и Город: Chapter Seven

Глава Седьмая

Если летишь в Бечель с восточного побережья США, то пересадка с одного самолета на другой обеспечена, но делать это придется только один раз. Вообще же такая поездка славится всевозможными сложностями. Есть прямые рейсы на Бечель из Будапешта, Скопье и, для американцев наиболее удобно, из Афин. Технически из-за блокады им сложнее добраться до Аль Кумы, но на самом то деле из Канады самолеты туда летают. Аль Кума - Новый Волк, туда можно добраться из многих стран.

Семейство Гири прибывало в Бечельский аэропорт Гальвич в 10 утра. Корви по мое просьбе уже сообщила им по телефону о смерти дочери. Я сказал ей, что отвезу их в морг, но она тоже может сопровождать меня. Корви согласилась.

Мы ждали в Бечельском аэропорту на тот случай если самолет прилетит раньше. Пили скверный кофе в аналоге Старбакса на терминале. Корви все расспрашивала меня о работе Надзорного комитета. Я спросил ее выезжала ли она когда-нибудь из Бечеля.

"Конечно", сказала она. Я была в Румынии. Еще в Болгарии".

"А в Турции была?"

"Нет. Ты был?"

"Да. А еще в Лондоне. Москве. Париже, однажды, давно уже и Берлине. Тогда это был еще Западный Берлин. Они еще не объединились".

"Берлин?" удивилась Корви. В аэропорту было не так много народа: в основном те, кто возвращался в Бечель; еще немного туристов и восточные европейцы прибывшие по коммерческим делам. В Бечель тяжело путешествовать, как впрочем и в Аль Куму - сколько еще стран которые устраивают вам экзамены, когда вы хотите поехать туда на отпуск? И все же... хотя я не видел новый аэропорт Аль Кумы в 16-17 милях на юго-восток через пролив Булкия за Лестовым, было ясно, что людей там гораздо больше, чем у нас. И это при том, что для посетителей условия не менее жесткие, чем в нашем городе. Когда их аэропорт перестраивали несколько месяцев назад он стал намного больше нашего - и это всего за несколько месяцев. Над их терминалами закреплены полумесяцы из зеркального стекла дизайна Фостера или еще кого то в этом роде.

Группа иностранных евреев, явно ортодоксальных только что прилетела и ее встречали местные евреи, судя по одежде куда как менее ревностные. Толстый офицер безопасности почесывал подбородок, его пистолет раскачивался туда-сюда. В аэропорту были двое-трое своеобразно одетых представителя каких то богатых фирм, вероятно американцы, но может и наши, которые выезжали отсюда на машинах с надписями Sear and Core, Shadner, VerTech. Были и такие которые прилетали в собственных самолетах или вертолетах. Корви увидела, что я читаю надписи.

""Ну а с чего бы кто то сюда инвестировал?" сказала она. "Я думаю ни у кого и мысли не было. А правительство оно будто Рогипнол употребляет".

"Типичные пораженческие настроения, констебль. Вот они то и губят нашу страну. Депутаты Бурич, Ньизему и Сидр делают как раз ту работу, которую мы им доверили". Бурич и Ньизему говорили порой неглупые вещи. Сидр стоял за организацией торговых ярмарок. Так что какое то доверие уместно. Проблема была в том, что их небольшие успехи только подчеркивали общую неудовлетворительную ситуацию.

"Хорошо", сказала Корви. "Серьезно, посмотри на этих парней, когда они уезжают, я имею в виду иностранцев, мне кажется в глазах у них паника. Видел, как они разъезжают по городу на машинах, стоят на перекрестках и смежных местах? Смотрят виды. А потом стараются понять чего они не видели". Я показал на расписание самолетов: один из них приземлялся.

"Ты говорила с супервайзером Махалии? спросил я. Я пару раз попытался дозвониться, но не смог, а номер мобильного мне не дали.

"Немного поговорила". сказала Корви. Она была в центре, когда я дозвонилась. Есть у них такой исследовательский центр, часть раскопа в Аль Куме. Профессор Нэнси у них большой человек, у нее полно студентов. Во всяком случае я дозвонилась до нее и мне подтвердили, что Махалия писала текст у нее, но ее уже давно никто не видел, ну и т.д. Я сказала, что у нас есть причины думать.... Она переслала фотографию. Была очень шокирована.

"И что дальше?"

"Уверена. Она ... се рассказывала, какой Махалия была отличницей, что она не может поверить в то, что случилось. Ну ладно. Говоришь, ты был в Берлине? А говорил там по немецки?"

"Старался", сказал я. “Kin bisschen”.

"А как ты там оказался?"

"Был молод. Проводилась конференция. Называлась "Полицейские операции в разделенных городах". Так что речь шла о Будапеште, Иерусалиме, Берлине, Бечеле и Аль Куме".

"Твою же мать!"

"Знаю, знаю. То же самое мы и говорили. Совсем ребята не поняли темы".

"Разделенные города? Удивлена, что Академия вас отпустила туда".

"Я знаю, хорошо помню, какой выплеск патриотических чувств тогда вышел. Мой супервайзер сказал, что это не просто непонимание нашего статуса, это оскорбление Бечеля. Но с другой стороны оплаченная поездка за границу, так что же отказываться? Пришлось его убеждать. Тогда я впервые общался с алькуманцами, у которых отношение к конференции было такое же. Особенно хорошо общались на дискотеке. Кое с кем я считаю даже удалось позитивно воздействовать на международные отношения. Корви хмыкнула, но тут стали появляться пассажиры и нам пришлось следить за выражением лиц.

Офицер миграционных служб увидел нас и передал нам с рук на руки. Мы узнали их по фотографиям, пересланным нашими американскими партнерами, но я и так бы их узнал. У них было особое выражение лица, свойственное лишившимся детей родителям: какое то глиняное, измененное усталостью, печалью и отчаянием. Они пошатывались, как будто были на 20 лет старше.

"Мистер и миссис Гири?" я решил практиковаться в английском.

"О..."сказала женщина и протянула руку. "Да, это вы мистер Корви, я так понимаю..."

"Нет, мэм. Я инспектор Тьядор Борлу из Бечельской полиции". Я пожал ей и ее мужу руку. "Это констебль Лизбет Корви. Мистер и миссис Корви позвольте выразить вам соболезнования в связи с утратой".

Они моргали, кивали головами и открывали рты, но ничего не говорили. Боль испытываемая ими казалось делала их глупыми. Жестоко.

"Могу я проводить вас в отель?"

"Нет, спасибо, инспектор", сказал мистер Гири. Я посмотрел на Корви, но в целом она все понимала, отдельный перевод не был ей нужен. "Мы хотели бы... сделать все то для чего сюда прилетели". Миссис Гири то хваталась за свою сумку и начинала что то в ней искать, то снова оставляла ее в покое. "Мы хотим ее видеть".

"Конечно. Пожалуйста". Я провел их к машине.

"Мы сможем поговорить с профессором Нэнси?" Мистер Корви спрашивал, пока Корви вела машину. "И с друзьями Мэй?"

"Нет, мистер Гири", сказал я. "К сожалению это невозможно. Они же не в Бечеле. Они в Аль Куме".

"Ты же знаешь Майкл, как у них тут устроено".

"Да, да" сказал он обращаясь ко мне, как будто это я, а не его жена только что говорила. "Да, извините, пожалуйста... просто хотел поговорить с ее друзьями".

"Можем устроить, мр. Гири, миссис Гири", сказал я. " Мы подумаем о телефонных звонках. И..." Я думал о проезде через Копула Холл. "Мы надеюсь сможем вас сопровождать в Аль Куму. Когда здесь разберемся с делами".

Миссис Гири посмотрела на своего мужа. Он же разглядывал улицы и строения вокруг нас. Некоторые строения и машины вокруг нас находились в Аль Куме, но я был уверен, что он и не думал несмотреть на них. Ему был просто все равно, даже если бы я стал его предупреждать. Как назло, вдоль дороги были развешаны огромные плакаты с рекламой быстро развивающейся экономической Зоны Аль Кумы, смотреть на которые было разрывом.

На Гири были одеты значки посетителей Бечеля, но как редкие посетители, получивших визы без тренинга они видимо ничего не знали о местной политике границ. Они были совершенно потеряны из-за своего горя. Опасность разрыва с их стороны была очень велика. Нам надо было тщательно охранять их от возможности совершения ими необдуманных актов, которые могли привести к их депортации, а то и к чему похуже. До момента официальной передачи дела Разрыву мы были обязаны присматривать за ними: мы заранее условились, что не покинем Гири, пока они не пойдут спать.

Корви не смотрела на меня. Нам надо было быть осторожными. Если бы Гири были обычными туристами, им было пришлось пройти необходимый тренинг и сдать довольно жесткий экзамен на въезд, теоретическую и практическую часть с элементами ролевой игры для того, чтобы получить визы. Тогда они хотя бы знали ключевые сигнификаторы архитектуры, одежды, алфавита, поведения, незаконные цвета и жесты, дополнительные детали - и, в зависимости от личности их бечельского учителя, предполагаемые различия в национальной физиогномии, как различить Бечель, Аль Куму и их граждан. Они узнали хотя бы немного (и местные были не так уж в курсе) о Разрыве. Главное, они знали бы достаточно, чтобы самим не напроситься на него.

После двухнедельного тренинга (или сколько он там продолжался), никто не рассчитывал, что туристы обретут глубокое определяющее их поведение понимание границ, разделяющих Бечель и Аль Куму. Что им удастся в полной мере приобрети привычку к невидению. Но все же мы настаивали, чтобы они вели себя соответствующим образом. Мы и власти Аль Кумы ожидали сохранения определенной видимости правильного поведения. Никоим образом информация получаемая из соседнего города не должна была отражаться на лицах наших туристов.

Несмотря на то, что санкции за разрыв жесткие (от этого зависит существование обоих городов) разрыв должен быть за пределами разумных сомнений. Все мы понимаем, при том, что у нас большой опыт в невидении, что туристы прибывшие в гетто старого Бечеля не смогут вероятно совсем не заметить украшенный витражами мост Ял-Иран в Аль Куме, который собственно перекрывает это гетто. Смотреть на воздушные шары Аль Кумы в День Ветра, когда устраивается грандиозный парад и невидеть их вряд ли возможно для туристов и тогда они вероятно обращают внимание на башни в виде слезы дворцового комплекса Аль Кумы рядом с ними, хотя и в другой стране. И до тех пор пока они не начинают указывать пальцем и обсуждать (поэтому за редкими исключениями до 18 лет в наши города не пускают) каждый может считать (имеет такое право), что Разрыва не произошло. Конечно преподаватели тренинга необходимого для получения виз не так жестки в отношении невидения, как некоторые местные, но в основном туристам хватает ума, чтобы понять ситуацию. Все мы и представители Разрыва не исключение склонны толковать ситуацию в пользу возможного нарушителя, если только есть такая возможность.

В зеркале машины, я увидел, как мистер Гири рассматривает проезжающий грузовик. Я то его невидел, грузовик был в Аль Куме.

Его жена и он обменивались какими то замечаниями- мой английский, а может и слух не был достаточно хорошо, чтобы понять, что они обсуждали. В основном они молчали, сами по себе, глядели в окна, каждый в свою сторону.

Шукмана не было в лаборатории. Вероятно он знал, как смотрится с точки зрения родственников прибывающих на опознание. Я лично в таких обстоятельства не хотел, чтобы меня встретил кто то вроде него. Хамзинич провел нас в подвальное помещение морга. Родители вскрикнули одновременно , как только увидели форму под простыней. Хамзинич молча подождал, выказываю молчаливое уважение к утере, и когда мать Махалии была готова открыл лицо. Родители снова вскрикнули. Они стояли, смотрели на нее и через некоторое время мать коснулась ее лица.

"Да, это она". - сказал мистер Гири. Он плакал. "Это она, моя дочь". Вообще то мы и не просили его опознать ее, этот момент был пройден. Они хотели ее видеть. Я кивнул, как будто они нам помогли и посмотрел на Хамзинича, который вновь накрыл Махалию простыней и заторопился прочь, пока мы выводили родителей из морга.

"Я хочу и поеду в Аль Куму". сказал мистер Гири, довольно требовательно. "Извините, я понимаю..., что вероятно это трудно отсюда организовать, но вы понимаете, хочу видеть, где она..."

"Конечно", сказал я.

"Конечно", сказала Корви. Она до известной степени владела английским, но говорила не часто. Мы ели ланч с Гири в Queen Czezille, достаточно комфортном отеле с которым у нашей полиции уже давно было соглашение. Персонал отеля был привычным ко всяким ситуациям и мог обеспечить нечто вроде полузаключения, которое требовалось таким визитерам.

Джеймс Тэкер, парень 28-29 лет из американского посольства присоединился к нам. Иногда он говорил с Корви на отличном бечельском. Ресторан был с видом на северную оконечность острова Густава. Мимо проплывали лодки (в обоих городах). Гири ковыряли свою рыбу с перечным соусом.

"Мы предполагали, что вам захочется посетить место, где работала ваша дочь", сказал я. "Мы уже обсуждали этот вопрос с мистером Такером и его коллегами в Аль Куме, как организовать ваш визит через Копула Холл. Я думаю, через день или два все будет готово". Дело организовывалось не через посольство в Аль Куме, Боже упаси, а через секцию связанную с интересами США.

"И и ... вы сказали, что теперь дело будет вести Разрыв? спросила миссис Гири. "Вы сказали, что не алькуманцы будут его расследовать, но это будет связано с Разрывом, так?" Она смотрела на меня со все возрастающим недоверием. "А когда мы сможем с ними поговорить?"

Я посмотрел на Такера. "Это невозможно, сказал я. Разрыв совершенно отличается от нас".

Миссис Гири посмотрела на меня. "От нас ... в смысле от полиции?"

В данном случае под нами я подразумевал и ее. "Ну... в том числе и от полиции. Они точно действуют не так как полиция в Бечеле или Аль Куме".

"Не понимаю..."

"Инспектор Борлу, позвольте мне объяснить", сказал Такер. Потом помедлил. Он хотел, чтобы я отошел. Любые объяснения в моем присутствии обязаны были быть по определению вежливыми, хотя бы до известной степени. Если бы он остался наедине с ними, то мог бы порассуждать, какая смешная и вместе с тем сложная ситуация сложилась в этих городах, насколько тяжело ему и его коллегам, что все это добавляется к несчастью постигшему их семью и все такое. Начались бы инсинуации. Это было новое осложнение, необходимость иметь дело с такой силой, как Разрыв.

" Я не знаю, насколько много вам известно о Разрыве, мистер и миссис Гири, но это ... вообщем действует он совсем не так, как другие силы. У вас вероятно есть некоторое представление о его возможностях? Разрыв... У него есть исключительные возможности. И все что к нему относиться окружено полной секретностью. Мы, посольство, не имеем контактов с .... эээ. каким-нибудь представителем Разрыва. Я понимаю, насколько странно это звучит, но ... уверяю вас, что с преступниками Разрыв разбирается... радикально.Это впечатляет. Нас уведомят о ходе дела и о том, какие действия предприняты в отношении ответственных лиц".

"Вы подразумеваете", спросил мистер Гири, "что здесь действует смертная казнь. Я правильно понял?"

"А в Аль Куме?" спросила его жена.

"Конечно", сказал Такер. "Но дело не в этом. Мистер и миссис Гири, наши друзья в Бечеле и Аль Куме собираются призвать Разрыв для того, чтобы он разобрался с причинами смерти вашей дочери. так что законы этих городов не имеют значения. Ну и... полномочия и санкции доступные Разрыву практически безграничны.

"Призвать?" спросила миссис Гири.

"Существуют определенные протоколы", сказал я, "которым необходимо следовать. До тех пор пока дело официально не перешло к Разрыву".

Мистер Гири: "Что насчет суда?"

"Все пройдет камерно", сказал я. "Разрыв... трибуналы" тут мне пришлось подумать, что сказать... "здесь все секретно".

"Мы не будем давать показания? Ничего не увидим?" Мистер Гири был поражен. Конечно все это следовало объяснить им раньше. У миссис Гири начала трястись голова, но ее муж не обращал внимания.

"Боюсь, что так", сказал Такер. "У нас уникальная ситуация. Тем не менее вполне могу вам гарантировать, что кто бы это не сделал не только будет пойман, но и подвергнут весьма говорю без преувеличения, весьма суровому наказанию". Слушая его можно было пожалеть убийцу Махалии Гири. Но я не стал.

"Но это..."

"Знаю, знаю, миссис Гири и мне искренне жаль. Наше посольство также находиться здесь в особых условиях. Аль Кума, Бечель и Разрыв... Здесь уникальные обстоятельства".

"Господи. Вы знаете, это ... вот все это как раз то чем занималась Махалия". сказал мистер Гири. "Город, город, другой город. Бечель (он сказал Бесель) и Аль Кума. И"... далее он произнес что то вроде осини - я не разобрал.

"Ор-си-ни", сказала миссис Гири. Я встрепенулся. "Он называется Орсиний, дорогой".

Такер изобразил вежливое недоумение.

"О чем вы говорите? миссис Гири, спросил я. Она что то искала в сумке. Корви вытащила записную книжку.

"Всем этим занималась Махалия", сказала миссис Гири. "Она все это изучала. Она хотела получить докторскую степень за все это". Мистер Гири пытался улыбаться, но его улыбка походила скорее на гримасу. Казалось, что гордость за дочь в этой улыбке где то рядом с удивлением и ужасом от произошедшего. "Она много работала. Нам она рассказывала немного. Как я понял, Орсиний это что то вроде Разрыва".

"Когда она впервые здесь появилась, она уже хотела с этим работать", сказала миссис Гири.

"НУ да, сначала она попала сюда. Я имею в виду... сюда в Бечель, так? Сначала она жила здесь, но потом стало ясно, что надо ехать в Аль Куму. Честно скажу вам инспектор, мне казалось, что это одно и то же место. Я знаю, что ошибался. Ей пришлось получить специальное приглашение, чтобы поехать туда, но поскольку она была студенткой, дальше она работала над своей темой уже там".

"Орсиний... это что то вроде городского фольклора", сказал я Такеру. Мать Махалии кивнула; отец отвернулся. Только это совсем не Разрыв, миссис Гири, Разрыв реален. Он обладает властью. А Орсиний..." тут я помедлил.

"Третий город", сказала Корви по-бечельски Такеру, который явно не въезжал в тему. Потом ей пришлось добавить, "Секретное место. Между двумя городами". Такер покачал головой и отвернулся, явно не будучи заинтересованным.

"Ей нравилось это место", сказала миссис Гири. "То есть извините, я имею в виду Аль Куму. Она жила близко отсюда?" В специфически физическом отношении, да, мы были неподалеку. Ни я, ни Корви не ответили, это был слишком сложный вопрос. "Она начала изучать этот вопрос очень давно, еще когда впервые стала читать книги о городах. Ее профессорам всегда казалось, что она делает отличную работу".

"Вам нравились ее профессора?" спросил я.

"Никогда с ними не встречалась. Но она показывала мне примеры их работ; она показывала мне вебсайт программы и место, где она работала".

"Знаете профессора Нэнси?"

"Да, это же ее адвайзер. Она нравилась Махалии".

"Они работали вместе?" обнаружил, что на меня пристально смотрит Корви.

"Ну, не знаю", миссис Гири даже рассмеялась. " Махалия кажется все время о чем то с ней спорила. Не думаю, что они во многом соглашались. Когда я спрашивала ее, как работа, Махалия говорила, что все в порядке. Говорила, что им нравится не соглашаться. Махалия говорила, что она так больше узнает.

"А вы хорошо знаете над чем работала ваша дочь?" спросил я. "Она ваш рассказывала про своих друзей в Аль Куме?" Корви заерзала на своем сидении. Миссис Гири покачала головой.

"Вообще то нет", сказала она.

"Инспектор", сказал Такер.

"То, чем она занималась... по правде сказать, мне это было не настолько интересно, мистер Борлу. То есть с момента ее переезда в ваши места, конечно статьи в газетах об Аль Куме стали мне более интересны, когда я случайно на них натыкалась и я стала их читать. Но пока Махалия была счастлива... я ... мы тоже были счастливы. Счастливы тем, что она занимается интересными ей вещами".

"Инспектор, как вы полагаете, когда мы получим бумаги для въезда в Аль Куму?" спросил Такер.

"Думаю, уже скоро. А она была... счастлива?"

"Да, думаю, что да. Здесь всегда драматично", сказала Гири.

"Еще как", сказал отец.

"Сейчас", сказала Гири.

"Что?"

"Говорю, что в последнее время... явно был какой то стресс. Я ей говорила, чтобы приезжала отдохнуть домой в отпуск - хотя омой в отпуск наверное никто не ездит, но все же. Она сказала, что наконец то продвинулась в своем деле, у нее был какой то прорыв в работе".

"И кое кто был сильно недоволен", сказал мистер Гири.

"Да".

"Еще как".

"И кто был недоволен?" спросил я. "Ее профессора?"

"Какие профессора? Кто по вашему ее убил?" мистер Гири.

"Джон, прошу тебя"...

"А что это за "Аль Кума прежде всего"? спросил мистер Гири. Вы нас даже не спросили, кто это мог сделать? Могли бы спросить? Или по вашему мы ничего не знаем?"

"Что она говорила?" спросил я. Такер помахивал рукой в воздухе как бы приглашая всех успокоиться.

"Какой то мелкий ублюдок на конференции сказал ей, что ее работа это измена в чистом виде. Кто то преследовал ее еще с момента первого ее приезда".

"Джон, стой. Ты же все путаешь. Конференция же была еще тогда и здесь в Бечеле, а не в Аль Куме. И вовсе не "Аль Кума прежде всего там участвовала, это были другие националисты, здешние, Истинные граждане или как их там, вспомни..."

"Минутку, постойте", сказал я. "Кто и что ей сказал, когда она была в Бечеле? Когда это было?"

"Подождите, босс," быстро сказала Корви по-бечельски.

"Я думаю всем нам надо успокоиться", сказал Такер.

Он заслонял Г.ири, как будто им что то угрожало и я извинился, как будто угрожал им я. Они знали, что остановятся в отеле. У нас было два офицера, размещенных внизу, которые должны были обеспечить безопасность. Мы сказали, что как только появятся новости относительно возможности выезда в Аль Куму они будут извещены, а нас следует ждать на следующий день. В любом случае, если им будет нужна информация или что то еще - я оставил им свой номер телефона.

"Его найдут", сказала Корви, когда мы уже уходили. "Разрыв возьмет того, кто это сделал. Я вам обещаю". Когда мы вышли, она сказала мне: "Кума превыше всего", вот как они называются. То же, что и Истинные граждане, только у них. По всем признакам ничем не отличаются, такие же приятные ребята, только более склонные к секретности и к счастью не наша забота".

Еще большие радикалы в своей любви к Бечелю даже по сравнению с НацБлоком Сидра, Истинные граждане любили помаршировать в своей униформе и произносили зажигательные речи. Легальность их носила условный характер. Нам не удалось доказать их ответственность за атаки на бечельский Аль Куматаун, посольство Аль Кумы, мечети, синагоги и книжные магазины, где продавалась литература левого направления, на наших иммигрантов, весьма немногочисленных. Мы - имею в виду понятно полицию - не раз и не два находили организаторов и обнаруживалось, что они члены ИГ, но сама организация открещивалась от атак, это правда и пока ни один из судей их не запрещал.

"А Махалия всех умудрилась достать".

"Так ее отец говорит, но он может всего и не знать... или путать".

"Мы и сами знаем, что в свое время она достала унификационистов. Теперь получается она добрались и до националистов в Аль Куме. Есть вообще экстремисты с которыми она не испортила отношения?" Мы ехали на машине. "Ты знаешь", сказал я, "насчет той встречи Надзорного Комитета... очень странно все проходило. Некоторые моменты, то что говорилось..."

"Сидр?"

"Сидр само собой. Но то , что говорили другие тогда тоже не имело для меня большого смысла. Может быть, если бы я внимательнее следил за политикой. Чем вероятно и займусь". Затем я добавил: "Может быть есть смысл еще их поспрашивать".

"На хрена, босс?" Корви передернулась на своем сидении. Она была не столько разозленной, сколько непонимающей. "Почему вы вообще задавали им столько вопросов? Придурки скоро призовут гребаный Разрыв, может завтра, может чуть позже. И горе тогда тем, кто разобрался с Махалией. Вы же это знаете? Если даже мы сейчас на что то наткнемся, нас все равно вот-вот снимут с дела; это просто трата времени".

"Ну да", сказал я. Я немного свернул, чтобы уклониться от алькуманского такси, изо всех сил стараясь невидеть. "И все же... нельзя не уважать того, кто смог разозлить стольких ублюдков. Которые и так друг друга ненавидят. Бечельские националисты, алькуманские националисты, антинационалисты".

"Пусть Разрыв разбирается. Ты прав. Она заслуживает вмешательства Разрыва, босс. Все, что они смогут сделать".

"Она заслужила. И она получит справедливость". "Что же, вперед. Пока что ее дело все же ведем мы".

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/31140/110731

Переводчики: Andy123