Готовый перевод The Ninth of Av / Девятое ава: 2

Сейви снилось как она снова перевозит человека.

Она ворочалась и металась в своей ледяной с голубоватым свечением пещере, безошибочно находя теплые и толстые шкуры и укрываясь ими от холода. Ей снились холодные ледники, голые скалы, похлебка из вяленого мяса и люди с грязными лицами, одетые в шерстяные и холщовые одежды, которые, опираясь на кожаные упряжи, тащили невероятно тяжелые сани через высокое Антарктическое плато.

Сейви снился блокнот Уилсона и вылепленные ветром заструги. Метаясь и ворочаясь в своей голубой ледяной пещере, ей снился в лагере норвежцев потертый, черный трепещущий флаг и их припорошенная снегом лыжня, уходящая на юг на несколько оставшихся миль до полюса. Ей снился Оутс, Эванс, Бауэрс и Скотт, маленький человек, почти затерявшийся в метели и в солнечных бликах на льду. Она была уверена, что ей все это снится с точки зрения Эдварда Уилсона. По крайней мере она никогда не видела ни лица Уилсона, ни его фигуры, однако страницы его дневника и блокнота часто стояли перед ее глазами.

Проснувшись, Сейви осталась лежать неподвижно. Она чувствовала, как колотится сердце и в тишине было слышно как потрескивает айсберг, уносивший её по течению на север.

За неделю до отбытия из дома она долго изучала инфракрасные спутниковые снимки и наконец выбрала этот айсберг за его размер, основательность и подходящий маршрут: он уже вырвался на свободу из ледяного поля, бесконечно кружащегося в снежуре южного Моря Росса. Айсберг был несколько сотен ярдов в длину и на треть возвышался над поверхностью темного моря, это придавало ему устойчивости, большая часть его уходила в глубину. На вершине была гладкая поверхность, где она успешно приземлилась на своем соньере в темноте и хранила механизмы и провизию, предварительно заказанные из полярного кольца, а что-то добыла на старой свалке Мак-Мердо.

То, что она считала трудной и тяжелой работой — выплавка пещер, лестниц и тоннелей с помощью горелки большого диаметра — фактически оказалось самым легким. И почти увлекательным. Первые двадцать ярдов вниз айсберга убедили ее, что можно опускаться ниже и там создать холодные ловушки воздуха. Используя ручной резак для ступеней и перил, она нашла естественный извилистый разлом во льду, по которому углубилась еще на пятьдесят ярдов и прекратила резку, когда он стал сильно узким.

Сэйви осветила пещеры светящимися шарами и галогеновыми трубками с автономным питанием. Дневной свет антарктической зимы никогда не попадал так глубоко. Тяжелой работой оказалось перемещение припасов и мебели внутрь выжженного сердца — сердца айсберга, находящегося ниже уровня моря. Точечными нагревателями ей удалось согреть воздух и пространство вокруг себя не растопив свой дом. Спала она на поролоне, термопластике и мехе, играла со своими старыми механизмами и документами.

Уходя в творческие отпуска, Сейви отключала коммуникационные и факсовые соединения — это было ее обычаем отгородиться от всего мира. Но на этот раз оставалось всё меньше и меньше времени до последнего факса и она мысленно дала себе большого пинка. Сейви детально изучила информацию на жестких дисках и в рукописях. Когда ее одолел приступ клаустрофобии, она поднялась наружу в холодную ночь. Забравшись в свой, покрытый изморозью, соньер, она запустила обогрев на максимум и стала наслаждаться лепетом дальней сети без непосредственного участи. В последние дни Сейви все больше демонстрировала неугомонность, только что выжженные ею тоннели, складывались в ледяной лабиринт, освещенный голубым светом.

Некоторые сны беспокоили ее. И начались они еще до ее отпуска. Учитывая ее профессию и страсти, мечты были достаточно разумные. Но возможность их осуществления беспокоила ее. Она знала, что финал этой экспедиции, казалось, приближался к ней по ночам каждый день. Не так много уже времени осталось.

Петра и Пинхас факсонули точно в фойе Сэйви - в каждом старом доме и квартире факсы были установлены в фойе - но они были удивлены, обнаружив по прибытии, что безотказная факс-система отправив костюм Пинхаса и вечернее платье Петры добавила к ним молекулярный термослой в комплекте с капюшонами, визорами, головными фонарями и элементами нагрева воздуха.

Все эти вещи были нужными. В замороженном фойе было темно и холодно.

- Что за черт?! - выругался Пинхас. Он прежде не посещал дом Сэйви на горе Эребус, несмотря на то, что они были любовниками несколько лет до ее переезда сюда. Однако он знал, что она никогда не оставит свой дом на волю стихии, чтобы поехать куда-нибудь в отпуск.

Петра кивнула на открытую дверь дома Сейви.

Чувствуя себя злоумышленником, Пинхас вошёл внутрь. Дом Сави был заполнен мебелью и мусором, некоторые штабеля почти доходили до низкого потолка. Дом был длинным и многоэтажным - она построила его из старинных жилых модулей и еще более древних строений, откопанных из того, что осталось от столицы Антарктической республики Мак-Мердо - Петре и Пинхасу потребовалось более двадцать минут, чтобы обойти жилище.

Петра нашла выключатель, но встраиваемые светильники не горели. должно быть дом Сейви остался без сети. Но почему?

Пинхас нашел несколько галогенных палочек и их яркий свет добавился к лучам налобных фонарей, когда они переходили из комнаты в комнату. Из длинных окон с тройным остеклением, антарктическим летом должно быть открывался потрясающий вид - дом стоял высоко на склонах вулкана и выходил на север, но теперь только ночь прижималась к замерзшему стеклу. Жилые помещения выглядели удобными и менее загроможденными, чем остальная часть дома. Петра заметила, что возможно некоторых предметов мебели не хватает - когда они были любовниками она бывала здесь несколько раз вместе с Сэйви.

Длинные и узкие мастерские, библиотеки и уютные кладовки казались сюрреалистичными в свете налобных фонарей. Воздух помещения был наполнен плавающими ледяными частичками, а поверхности, покрытые инеем и куржой, казались холодными на ощупь, даже через молекулярные перчатки термокостюма.

Пинхас прикоснулся к нескольким трилобитам, гладким, черным комочкам, лежащим на столе.
- Что это?

—ДНК компьютеры, — сказала Петра. - Начало 21-го века, я думаю. Сейви выкопала их на свалке Мак Мардо.

Несмотря на неприятное окружение Пинхас вымученно улыбнулся.
- Компьютеры раньше использовали в корпусах? Они были физическими предметами?

- Да, - ответила Петра. - Взгляни.
Они подошли к центральному жилому модулю Сейви. Петра подняла несколько старых считывателей и книг в переплете, затем взяла лист современного пергамента.
- Это почерк Сейви.

Пинхас был поражен:
- Ты сумеешь читать?

- Нет, - ответила Петра. - Но я узнаю ее почерк. Я знаю, что к нарушению добавим еще одно, если действительно прочтем это, но...

- Но это может быть записка для нас... хорошо, для тебя, - сказал Пинхас. Он поднял ладонь над пергаментом, и приготовился активировать функцию чтения, позволив золотым словам течь вверх к его руке.

Петра схватила его за запястье:
- Нет! Не делай этого!

Пинхас был удивлен и озадачен, но опустил руку.

Она бросила смущенный взгляд из под своего визора.
- Я просто думаю,. . . Я имею в виду, если ты вызовешь функцию чтения, она должна пройти через одно из колец. Я имею в виду... - она замолчала.

Пинхас нахмурился:
- Выходит, мы немного параноики, да?

- Вероятно, - ответила Петра. - Но я бы предпочла найти человека старого образца, который сможет это прочесть и перевести для нас.

- Ты знаешь кого-нибудь кто может прочесть?

Петра пристально посмотрела на пергамент, затем кивнула.
- Ученый по имени Граф. И он очень хорошо знал Сэйви, они оба работали на Парижской раскопке. Мы можем войти в контакт с ним. Возьмем это с собой. - Она сложила пергамент и вдавила его через мембраны термокостюма в карман.

- Я думаю, что мы должны подождать, - сказал Пинхас. - У нас еще остается тридцать дней. Давай дадим Сэйви время, прежде чем мы начнем читать ее личные записи.

- Согласна, - ответила Петра. - Доведем эту информацию до Графа через пару недель. Но если Сэйви не объявится, возможно, записи смогут сказать нам, почему.

Они немного постояли в холодной пустынной гостиной Сэйви.

- Как ты думаешь, что могло с ней случиться? - наконец спросил он.

Петра выдавила улыбку.
- Что могло случиться? Любая серьезная авария и там была бы запись восстановительной транскрипции. Когда мы спросили дальнюю сеть, они просто сказали, что с ней все в порядке.

- Я хочу лишь одного, чтобы они сказали нам, где она, - сказал Пинхас.

- Это тайна, - ответила она.

На их лицах были улыбки. Петра бросила последний взгляд вокруг и они факсонули на север.

Оутс умер первым. Каждый знал об этом, по крайней мере, знали все те, для кого эта история была хоть как-то значима. Так думала Сэйви за пятнадцать дней до последнего факса. Она отказалась спать несколько дней назад.

В ночь на 15 марта 1912 года Оутс покинул палатку Скотта, сказав "Я некоторое время побуду на улице". Скотт, Бауэрс и Уилсон - все знали, что слабеющий Оутс вышел в метель для встречи со своей смертью. Его никто не остановил. Четырнадцать дней спустя, 29 марта, остальные трое умрут в своей палатке. Всего лишь одиннадцать коротких миль отделяло их от спасения - Первой станции снабжения.

Скотт использовал свои последние часы и силы строча записки и письма. В них он защищал свою экспедицию, превозносил храбрость и мужественность своих товарищей. Его последняя запись: "Ради Бога, позаботьтесь о наших людях". Он написал короткое прощальное письмо своему дорогому другу сэру Дж.М.Барри, автору Питера Пэна. Как оказалось, это он, Скотт, и его парни, были теми Потерянными Мальчишками.

Устав от беспокойного сна и холода, Сэйви решила больше не спать. Сидя в ледяной пещере покрытой коврами, в самом сердце айсберга, она вынудила себя подняться и выпить пару кружек черного кофе. Сэйви сосредоточенно изучала документы и древние компьютерные записи, информацию проверяла до тех пор пока не получала подтверждения своим выводам. Все выглядело плохо.

Но у нее было секретное оружие, в прямом смысле слова. Пистолет был черным и уродливым, только широко обработанные артефакты постиндустриального века могут быть настолько уродливыми, но он работал. Раньше она стреляла с плеча с горы Эребус, а теперь - в ночной темноте на поверхности своего айсберга. В первый раз, после перерыва в несколько недель, она нажала на спусковой крючок, и ее оружие взревело. Сейчас она охотно наслаждалась тяжестью черного пистолета. Это ее обнадеживало. А еще имелась коробка с дополнительными патронами.

За две недели и один день до финального факса она решила, что пора привлечь для своего плана друзей, особенно Пинхаса и Петру. Оставляя отапливаемые и освещенные пещеры, она думала о том, что это место может оказаться вполне удачным для прилета на тайную встречу ее людей. Поднявшись на поверхность она попала в унылую темноту, затем последовала за направляющими кабелями к своему соньеру. Соньер исчез.

Сэйви ощутила гнев и страх, но она их прогнала. Это ее ошибка. Она оформила автомобиль для трехнедельного использования, не думая, что так надолго задержится, а соньер по истечении этого времени автоматически улетел на переработку на одну из станций снабжения.

Сэйви вернулась вниз в мерцающий голубым светом лед, чтобы подумать. Несмотря на недавно приобретенное отвращение к передаче по факсам, решила, что у нее нет терпения ждать изготовления и прибытия нового соньера. Она активировала функцию факса и представила Мантуа.

Ничего не произошло.

В этот момент Сэйви не могла даже думать. За всю ее двухсотлетнюю жизнь у нее не случалось такой паники. Она попыталась соединиться с дальней сетью и прокси. Ответа не последовало. Молчание.

Ее охватила сильная дрожь. Она сидела на своем красивом персидском ковре, придерживая черный пистолет на своих коленях и пыталась думать.

В одном из ледяных коридоров позади нее переместилась тень. Кованые сапоги хрустели на льду.

Сэйви обернулась.
- Оутс? - позвала она, затем повторила: - Оутс?

Несмотря на летнюю жару и влажность (Мантуа был окружен озерами и каналами), некоторые люди старых образцов предпочитали этот город и собирались в нем время от времени. За четырнадцать дней до последнего факса Пинхас, Петра и четверо их друзей обедали на теплом открытом воздухе Пьяцца Эрбе. На белой скатерти стояло угощение: агноли, тортелли из тыквы, салат из каплуна, ризотто и ребрышки ягненка с тимьяном. Все наслаждались лягушачьим супом и свободно пили из бутылок охлажденный, шипучий Ламбруско. Было около 11 вечера и то, что осталось от дневной жары рассеивалось из брусчатки. Прохладный ветерок шевелил льняные навесы над ними. Полумесяц поднялся высоко, в таком положении он часто затмевал полярное кольцо. На близлежащих башнях ворковали голуби.

Граф склонился над страницами пергамента. Это был брюнет с ухоженной бородкой - один из немногих мужчин старого образца щеголяющий привлекательной растительностью на лице. Когда он хмурился, как делал это сейчас, он мог сойти за синьора давно вымершего рода Гонзага, изображенного на фресках которыми украшали стены соседнего герцогского дворца.

- Ты можешь это прочесть? - спросила Петра.

- Конечно я могу это прочесть, - сказал Граф. - Проблема в понимании.

- Мы были практически уверены, что это дорубиконовый английски, - сказал Пинхас.

Граф погладил бороду и кивнул: - В основном да.

- Ради Бога, - взмолилась Ханна, нынешняя партнерша Графа. - Читай вслух.

Граф пожал плечами: - Это скорее список, а не письмо, - и начал читать вслух.

1) Войникс = Войнич Мс?

2) П-ты не факсуют. Факсмашины 20 в. работали от ориг.

3) Мойра? Атлантида?

4) Евреи. Рубикон. Тель-Авив.

5) Мы — трахнутые элои.

6) Каддош. Харам ещ-Шариф.

7) Итбах-аль-Яхуд.

- Сдаюсь, - сказал Стивен, фоксанувший из Хельсинки со своим партнером Фромом. - Я никогда не умел разгадывать эти проклятые загадки. Что всё это значит?

Граф пожал плечами.

- "Мы — трахнутые элои", - повторила Ханна. - Здесь слово "трахнутые" это глагол или прилагательное?

- Я бы по другому поставил вопрос, - сказал Пинхас, - кто такие элои?

Граф знал ответ и рассказал им о романе Герберта Уэлса про путешествие во времени.

- Замечательно, - подхватил Фром, - В любом случае приговор Сейви звучит не очень лестно для всех нас. А может быть это всего лишь отзыва Сейви о пассивности своих любовников?

Пинхас и Петра переглянулись. Даже Граф моргнул и потупился в пергамент.

Не обращая внимания на их реакцию Фром продолжал: - И если мы все элои, то кто тогда Морлоки? Посты?

Петр улыбнулась: - Что-то я не заметила за последние несколько столетий, чтобы посты ели кого-то из нас.

- Кроме того, - добавил Граф, - посты вегетарианцы.

- А что означает " Мс. Войнич"? - спросил Пинхас.

Все на минуту замолчали. Наконец Граф добавил: - Я проверю это. - Он поднял ладонь, но Петра остановила его, сжав ему запястье своими маленькими пальцами.

- Я думаю, мы не должны без крайней надобности использовать функции для выяснения подробностей, связанных с записями Сейви. - тихо сказал она, убедившись, что поблизости нет ни сервиторов, ни войниксов. - Есть еще один способ исследовать эту фразу.

- В Берлине у меня есть библиотека на физических носителях, - сказал Граф. - Сегодня же ночью покопаюсь.

- Не кажется ли вам, что "Мс." - это вежливое обращение к женщине в дорубиконовую эпоху? - спросил Фром. - Точнее, вежливое обращение к незамужней женщине?

- Вроде того, - ответил Граф. - Но это так же может означать "манускрипт".

- У кого есть идеи, почему Сейви вопросительно написала о посте по имени Мойра или об Атлантиде? - спросил Пинчес.

Остальные пятеро молча пили Ламбруско и закусывали. Ни кто не рискнул подумать. Наконец Ханна произнесла:
- Я никогда не была в Атлантиде.

Оказалось, что никто не был. Вероятно это было место, которые старомодные не должны били посещать.

- Считаю, что "П-ты не факсуют" означает, что "посты не факсуют". - сказала Петра, - Но зачем она это написала? Это известный факт.

- Но часть, которая следует далее намного интереснее. - произнес Пинхас. - Как там написано, Граф?

- Факсмашины 20 в. работали от ориг. - прочитал ученый.

- "Ориг."? - спросил Стефан.

- Думаю это сокращение от "оригинал", - ответил Пинхас. - Я слышал о факс-машинах. Они отсылали письменные документы в цифре еще до рождения Интернета. Способом использовавшимся до первой успешной квантовой передачи по факсу с усвоенным языком.

- Я думаю, что они все еще использовали их после развития интернета, - сказал Граф. - Но оригинальное механическое факсовое устройство только копировало с оригинального письменного источника на лист бумаги. После передачи по факсу дубликата с помощью электронных устройств, оригинальный документ еще существовал. Но что с того? "

- Может быть, Сэйви хотела сказать, что постлюди где-то хранят оригиналы всех нас, - произнесла Петра. - Замороженные тела, подобно фруктовому льду, разморозили и лоботомировали в свое удовольствие. Может быть, они используют оригиналы нас в качестве рабочих рабов или что-то вроде того. Секс-рабы.

Вокруг стола засмеялись, но в этом смехе чувствовалось нечто тревожное.

- Хорошо, - сказала Ханна. - Это заставляет меня почувствовать себя лучше перед последним факсом. Я-то боялась застрять в нейтрино навсегда. Они говорят, что возьмут нас из режима передачи в десять тысяч лет или около того, когда Земля получит постоянное состояние, как они того хотят, но кто знает? Таким образом, если поток нейтрино затеряется где-то там, они смогут просто разморозить оригинальную меня. Я была бы не против того, чтобы стать секс-рабыней... за исключением того, что все постлюди, являются женщинами, я не склоняюсь к этому пути.

Вместо смеха наступило молчание и Пинхас сказала:
- Я считала, что достаточно свободно владею дорубиконовым английским, но пункты шестой и седьмой в записках Сейви мне непонятны.

Граф кивнул.
- Частично это Иврит, - тихо сказал он. - "Каддош" я думаю переводится как "Святой". Может быть. А "Харам ещ-Шариф" и "Итбах-аль-Яхуд" - это по арабски. "Харам эш-Шариф" - место в Иерусалиме. Храмовая гора. Где раньше стоял Купол Скалы.

- Разве Купол Скалы не был взорван во время помешательства? - спросил Фром.

Граф кивнул.
- До этого, Первый и Второй Храмы стояли на этом месте. На самом деле, мы приближаемся к дате называемой Тиша бе-Ав, или Девятое Ава, когда евреи традиционно скорбили по своим утратам. Множество печальных вещей, случились в этот день".

Петра взяла пергамент из рук ученого и нахмурилась: письмо она не могла понять.
- Возможно, вот почему Сэйви писала о... - что это было? Евреи. Рубикон. Тель-Авив?

- Да, - сказал Граф. - Я думаю, что первые зарегистрированные случаи рубикона приходятся на дату Тиша бе-Ав, или близко к ней. На самом деле, много людей верят, что первый вирус вырвался из...

- О, Господи, - прервала Ханна. - Это же старая гнусная клевета. Даже я слышала миф о вирусе сбежавшем из некоторых биовоенных лабораторий в Тель-Авиве. Эта ложь была продуктом сумасшедших лет.

Граф пожал плечами.
- Что мы можем об этом знать? Мы в то время не жили, а постлюди, я уверен, нихрена об этом не расскажут. И это правда, все мы - все девять тысяч - произошли от евреев.

- Фактически мы все стерильны, - с горечью в голосе произнесла Ханна. - Так что? Немногие из евреев имели редкий ген, который предложил защиту от рубикона, но побочным продуктом стало, то что все их потомки превратились в мулов. Даже штучки транскрибирования не могут этого исправить. И еще мы все произошли от некоторых африканских гоминид, даже посты, но это не значит, что мы помним об африканской племенной культуре. Евреи были только этим... племенем. Примитивной культурой. Забытым племенем.

- Не совсем забытым, - сказал Граф, глядя на Ханну. Оба приведенных довода вызвали некоторую тяжесть раздражения отдельно от тяжести текущего аргумента.

- Возможно, еврейская связь могла оказаться мотивом, - сказал Пинхас. - Я имею в виду - причиной.

Все посмотрели на него. Льняные ленты шелестели над ними от поднимающегося ветра. Облака прикрыли луну и кольца.

- Мотив для чего? - спросила Петра, игнорируя его мягкий выбор слов. - Массового убийства? Последний факс новая, улучшенная версия Освенцима?
Каждому сидящему за столом был понятно это упоминание. Даже в пост-рубикон, пост-историю, мировую пост-образованность, определенные слова удерживали свою силу.

- Конечно, конечно, - сказал Фром с натянутым смехом, - шестьсот или семьсот миллионов постов все... Как называли врагов евреев?

- Их врагом был легион, - тихо произнес Граф.

- Арабы, - сказал Фром, он как будто не слышал. - Все посты являются арабами. Или, возможно, ваши - те, кого вы могли бы называть - нацисты, Петра. В миллионах принадлежащих им орбитальных бункерах все посты имеют свастику и рентгенооптические преобразователи Гитлера.

Ханна не улыбалась.
- Кто знает?! Нет, люди старого образца всегда там были. Они могли получить все что угодно в кольцах.

- Все это не имеет смысла, - покачала головой Петра. - Даже если Сэйви была клиническим параноиком, она должна была знать, что посты могли бы устранить нас в любое время в течение последних трех столетий. Мы полностью в их власти каждый раз, когда передаемся по факсу. Если бы они хотели... хотели убить нас... они бы не стали ждать, чтобы подарить нам день последнего факса.

- Если только не хотели основательно нас попытать, - сказала Ханна.

Другие пятеро кивнули на это и прекратили разговор пока сервиторы очищали их посуду и стол от поданных кофе, джелато и трюфелей.

Пинхас прочистил горло: - Последняя часть - "Итбах-аль-Яхуд", вы говорите, что она также на арабском?

- Да, - ответил Граф. - Что означает: бей жидов.

ЭТО было что-то невозможное, но все светильники и обогреватели вышли из строя в пещерах ее айсберга.

Они ни разу не выходили из строя, но один за другим глоуглобы и галогенные ленты гасли и замирали и в каждый прошедший день, высокоэффективные обогреватели давали все меньше и меньше тепла. Не все удалось. Она все еще имела достаточно света, чтобы видеть на и достаточно тепла, чтобы выжить, но несмотря на это пока находилась в бедственном положении она оставалась бодрствующей и внимательной. Сэйви приходилось иметь дело с вторжением во тьму и глубокий холод. Она размышляла, что если внизу была решетка и ее мир заканчивался там, где снаружи решетки начинался другой.

Сэйви провела ночь в короткой и неглубокой дремоте. Обычно она мечтала о буксировщиках по снегу, но теперь же все чаще мечтала оказаться в одной палатке с Бауэрсом и Скоттом. Оутс исчез. Когда она испуганно проснулась, холод был все еще вокруг нее, как во сне, но до сих пор она могла слышать вой ветра, чувствовать запах дыма и жира, и сопереживать абсолютно истощенным и побежденным исследователям. Когда она полностью проснулась, ветер по-прежнему выл внутри ее пещер и коридоров. Она все еще обессилена.

Кто-то вместе с ней был на айсберге.

Сначала она была уверена, что это были галлюцинации, но сейчас шаги были более слышимы, уголком глаза она различала частые мелькания движения. Сейви могла бы подумать, что это залетный войникс, однако ни один войникс при движении не производит звука. Она часто задумывалась о войниксах, как незваных гостях, которых посты, рассматривали не иначе как "хроносинтетические артефакты" или "темпоральные неконгруэнтности", но эти чуть мелькнувшие фигуры - всегда таящиеся в тени, исчезающие в кривой следующего ледяного коридора - скорее были короткими, вместо высоких войниксов, и завернутыми в брезент, вместо слепцов в щитках.

Но там явно было нечто замороженное во льду. Сейви нашла это за тринадцать дней, оставшихся до последнего факса. Нечто темное и твердое, на вид около двух ярдов подо льдом стены коридора, она протиснулась вниз естественной трещины. Теперь она могла видеть форму в лучах своего фонарика.

Сэйви выжигала новые тоннели теперь ежедневно - большое отверстие горелки еще работало хорошо - но она заколебалась перед выжиганием объекта в темноте. Объект был пирамидальный и приблизительно наполовину меньше размера ее потерянного соньера. Форма была искаженной, почти случайной. Это ее беспокоило.

12 ноября 1912 года, при приближении следующего антарктического разгара лета, поисковый отряд отправился определить судьбу полярной группы Скотта основываясь на их палатку. Апсли Черри-Гаррард, ветеран-полярник, который практически сопровождал Скотта к полюсу, был с Аткинсоном и Дмитрием, когда они обнаружили смертную палатку Скотта, "простой курган" с тремя основаниями бамбука - центр полюса, торчащий из снега. Они были зарыты ниже.

"Бауэрс и Уилсон спали в своих мешках," написал Черри-Гаррард в своем дневнике. Сейви имела копию этого дневника. "Скотт бросил обратно лоскуты своей сумки в конец. Его левая рука была протянута над Уилсоном, его другом на всю жизнь. Под головой мешок, между мешком и тряпкой, был зеленая сумка, в которой он нес свой дневник. Коричневые томики дневника были внутри; на тряпке были некоторые буквы".

А потом:

"Мы никогда их не перевезем. Взяв бамбук из палатки, мы накрыли их ею. А над ними мы построили пирамиду из камней."

Палатка была почти в двухстах милях к югу от Берегового Барьера, разделяющего шельфовый ледник от моря в 1912 г. Лед двигался навстречу к Проливу Мак-Мердо и Морю Росса каждую минуту с того дня, как Аткинсон и Черри-Гаррад завалили палатку на три тела.

Сейви громко рассмеялась от своих мыслей. Это было абсурдно. Даже без доступа к математической функции, она знала, что палатка должна достигнуть Берегового Барьера много столетий назад. Однако она была глубоко погребена под накопившемся льдом и снегом, палатка давно ушла - уносимая на север через южное Полярное море, а затем в небытие. Сейви снова засмеялась.

Где-то глубоко в ледяных туннелях, мужчина рассмеялся, как будто в ответ.

У ПИНХАСА и Петры были и другие заботы, а не только размышления о местонахождении Сэйви. Две недели до последнего факса прошли, словно в тумане сквозь строй прощальных вечеринок, и все ради того, чтобы избежать встреч с друзьями для подлинных прощаний и мест ожидания конца и приведения в порядок эмоций. Они не перестали ждать появления Сэйви, и при этом не отказались от своих любительских изысканий в загадочных записях Сэйви, но они были не особо удачливы в обоих направлениях. "Странно, - как сказала Петра, отчасти иронично, - не кажется, чтобы у элоев была какая-то особенность." Возможно, это была судьба "трахнутый элой", что причиняло боль Пинхасу и ей, и сделало их менее активными в поиске своей бывшей любовницы.

Граф вызвал их на следующий день после обеда в Мантуа. Его физическая библиотека ничего не дала на "Войникс мс", затем, как признался им Граф, он обратился к архивам фарсети. И там не было ничего. Однако бдительные посты показали вверх на его дверь, требуя объяснений, почему он интересовался этими терминами. Единственный отклик. Граф ответил, получил искренние извинения от конструкции библиотекаря за не найденную им ссылку.

За семь дней до последнего факса, Пинхас взял Петру на один из последних соньеров для полета через Североамериканский заповедник. Они устраивали пикник в Адирондаксе, щелкали фотографии динозавров в болотах Среднего Запада, высадились для купания в диком и свободном районе Центрального Внутреннего моря, и пообедали поблизости от Трех голов.

Дни были очень долгими, поэтому у них было время, чтобы подняться на Пик Харни со своей базы. Оба были в прекрасной физической форме, тем не менее они немного тяжело дышали, поскольку достигли скалистой вершины горы. Вид был прекрасен. Солнце клонилось к горизонту далеко на западе. Три оставшиеся головы горы Рашмор были видны всего в нескольких милях на северо-восток. Восточнее шли сожженные и белые Бесплодные земли, глубокие черные тени удлиненные между хребтами, и за всем мерцало темно-зеленое море.

Пинхас извлек бутылки воды и несколько апельсинов из своего рюкзака. Зная, что сумерки долго тянутся после заката солнца в это время летом, не беспокоясь о спуске, они отвели себе время для наслаждения апельсинами и наблюдением за светом усиливающимся в общем золотом сиянии.

- Ты знаешь, почему я хотел приехать сюда? - произнес Пинхас.

Петра кивнула.
- Центр вселенной. Так говорил Черный Лось. Сэйви привозила тебя сюда раньше. Меня тоже.

Пинхас взглянул на кольца, величественно движущиеся на юго-востоке в глубоком голубом небе Южной Дакоты.
- Да, - сказал он. - Конечно, Черный Лось сказал, что где бы вы ни нашли истинное видение оно может быть центром Вселенной.

Петра облизала липкие пальцы и уложила апельсиновые корки назад во внешний карман упаковки. Ее карие глаза, казались, очень глубокими, когда она смотрела на него.
- Ты нашел истинное видение?

- Да, - ответил он и поцеловал ее.

ЗА три дня до последнего факса, несколько сотен людей старого образца собрались на прощальном барбекю на пляже Барьерного рифа. После трапезы, они переместились подальше от дюн, отрогов и частных полуостровов, пили пиво и наблюдали за восходом луны. Пинхас и Петра оказались в группе десяти старых друзей.

- Сожалеем? - задумчиво сказал мужчина по имени Эйб.

- Для нас лично или для исчезающих видов? - ответила темноволосая красавица по имени Барбара. Ее голос звучал легкомысленно и насмешливо.

- Давайте начнем с видов, - серьезным тоном произнес Эйб.

Была тишина, нарушаемая только ветром и разбивающимся верхом волн. И смехом исходящим от группы в нескольких сотнях ярдов вниз по пляжу, кто-то купался нагишом в прибое, пока сервиторы-охраники парили над водой, наблюдая за акулами. Наконец человек с бронзовой кожей по имени Кайл, сказал:
- Мне очень жаль, что мы никогда не выйдем в космос. Вы понимаете, найти жизнь или что угодно.

- Может быть, посты уже это сделали и не рассказали нам об этом, - предположил Пинхас.

Кайл покачал головой.
- Не думаю, что так. Они не заинтересованы. Я продолжаю смотреть в архивах, но... ничего. И теперь мы никогда не узнаем.

Женщина по имени Сара подняла пиво и упростила беседу.
- Может быть, войниксы, на самом деле, инопланетяне, - сказала она. - Пришельцы из космоса.

- Нет, нет, нет, - сказал бородатый коротышка по имени Калеб. - Они являются темпоральными, неконгруэнтными и хроносинтетическими артефактами.

Все засмеялись, и напряжение немного спало.

- Если посты говорят правду, - сказала она, - и они перенесут нас обратно из факса через десять тысяч лет, как вы думаете, будут отличия?

- Все будет чертовски близким, - сказал знаменитый спортсмен по имени Уильям. - Их цель состоит в ликвидации всего из экспериментов сумасшедших лет и возвращении к оригинальным растениям и животным. Я думаю, что они даже собираются изменить климат на тот, какой был. . . хорошо, но когда же. Перед тем как все дерьмо попадет в вентилятор.

- Грядут саговниковидные леса, примитивные хвойные как араукариевые, содовые озера, подокарповые, древовидные папоротники, черепахи..." - начал Калеб.

- Нет, - сказал Эйб. - Черепахи были здесь до рубикона.

- ...не говоря уже о тенонтозаврах, микровенатарах, камптозаврах, тиранозавтрах, гаплокантозаврах, - продолжил Калеб.

- Кровавый скатертью дорога, - сказал румяный человек по имени Пол. - Никогда не нравились проклятые динозавры. Дважды почти съели. За их скорейшее вымирание. - Он поднял пиво, его примеру последовали остальные.

- Любые другие сожаления? - спросил Эйб.

- Родовые или личные? - уточнила Сара.

- На этот раз - личные, - ответил Эйби.

Наступила тишина. Наконец Петра поднялась:
- Если мы собираемся приготовиться к этому, то нам понадобится больше пива. В общем, я сейчас вернусь.

За день до последнего факса, Пинхас и Петра реализовались из факса на бывшем побережье Израиля. Пинхас заказал большой 4-колесный автомобиль, они выбрали его на заправочной станции в развалинах старого прибрежного города Кесарии, и поехали через ущелье к обрывающемуся Барьерному побережью, а затем вниз в Средиземноморье.

- Интересно, что если посты собираются избавиться от плотины и всех этих восстановленных земель, - в какой-то момент сказала Петра.

- Хотел бы я так думать, - сказал Пинхас.

По большей части это была молчаливая поездка. На более крутых склонах бассейна они зигзагами прошли валуны, трещины и частые кораблекрушения поднимавшиеся из каменистой почвы. Спустившись ниже грунтовые дороги побежали через бесконечных обслуживающих сервиторов полей и диких саговниковидных лесов, весь бассейн сумасшедшей эпохи наводил на них ощутимый ужас. Атлантис был не лучше. Двигаясь по широким улицам - исключительная пустота для обычных войниксов - Петра поймала себя на мысли, что покинутый постчеловеческий город напомнил ей о трехмерной версии монтажной платы.

- Что такое монтажная плата? - спросил Пинхас.

- Кое-что, что показала мне Сейви несколько лет назад, - ответила Петра желая сменить тему.

Там было несколько яйцевидных шаттлов припаркованных по близости к ядру связи города. Пинхас посмотрел на ближайший шаттл и, сложа руки, спросил себя, что будет, если он и Петра каким-то образом попадут в один и распорядятся им, чтобы на нем вернуться в е-кольцо. Ничего, он был уверен. Они все выучили, что люди старого образца и постчеловеческая технология несовместимы.

Главное ядро связи выросло на тысячу коротких, нерегулярных пластин, некоторые из которых были покрыты фиолетовой энергией или переходили от одного фазового состояния к другому фазовому состоянию и с места на место, будто они были электронами слишком большого размера. Это был впечатляющий вид, но неприятеный для Пинхаса и Петры. Чужой.

Мойра встретила их на нерегулярно расположенном крыльце структуры.
- Было очень приятно, что вы пришли, дорогие мои, - сказала пост. Несколько других постов были видны движущимися в тени ядра, а также идущих постов наверху воздушных бронзовых коммуникаций за его пределами.

- В сообщении сказано, что Вы знаете где находится Сейви. - сказала Петра.

Мойра кивнул. «Вы желаете выпить сначала? Обед?»

Петра покачала головой и стала ждать.

- Ваша подруга была найдена в выдолбленной пустоте айсберга к югу от Фолклендских островов, - сказала Мойра. - Она принесла туда некоторое оборудование жизнеобеспечения, но айсберг раздробился - отёл - буквально отламывался вокруг нее, так что повезло, что мы нашли ее.

Пинхас нахмурился.
- Что ты имеешь в виду? Почему она не реализуется из факса? С Сейви все в порядке?

Мойра кивнула и вытерла пот со лба. Ее седые волосы были лишь длиной в дюйм или чуть длиннее, и все же они сияли серебром в ярком Средиземноморском свете.
- Физически она, в общем-то, в порядке, - ответила Мойра, - но она, кажется, пострадала от того, что раньше называли нервным срывом. Неврологическое разрушение структуры личности.

- О чем ты говоришь? - остановила Петра. - Такого рода вещи никогда не происходили с нами.

- Конечно, происходили, мой дорогая, - сказал Мойра. - Все настоящие люди склонны к неврологическим и психологических проблемам. Оно происходит от длительного срока жизни. Стресс, напряжение и беспокойство могут вызвать их чаще чем вы думаете. Дорогие мои, вы не были предназначены для столь продолжительной жизни.

- Где она? - спросил Пинхас. - Где Сейви сейчас?

Мойра подняла палец.
- В матрице факса, конечно. Проходит транскрибированное восстановление. Уверяю вас, она будет здорова и счастлива после своего возвращения.

Петра вздохнула.
- Вы храните... оригиналы?

- Оригиналы чего, дорогая?

- Ты знаешь, тел, - сказала Петра. - Оригиналы старых образцов: Сейви, Пинхаса, меня.

- Нет, нет, моя дорогая. - Мойра слегка рассмеялась. - Единственные оригиналы, которые мы держим это оригинальные паттерны квантовых структур в памяти факса. Несомненно, вы должны понимать, что даже у тех "оригиналов", как вы выразились, с обновлением памяти и структуры личности их граница волны никогда не будет той же самой от микросекунды до микросекунды, а тем более при передаче от факса к факсу. Нет, моя дорогая, нет никаких скрытых оригиналов.

- Когда вернется Сейви? - спросил Пинхас. - Мы увидим её сегодня?

- Боюсь, что нет, - сказал Мойра. - Транскрибированное восстановление не будет законченным в течение двух или трех дней.

- Я полагала, что квантовые структурные изменения были мгновенными, - сказала Петра, в ее голосе звучало подозрение.

Слабая улыбка коснулась лица Мойры.
- Они, моя дорогая, для всех намерений и целей. Но органическая реконструкция требует времени. Ваша подруга присоединится к вам в течение нескольких дней.

- Но мы через несколько дней пропадем, - сказала Петра. Она не намеревалась, но ее тон вышел на грани плача.

Мойра покачала головой.
- Не пропадете, моя дорогая Петра. Просто в модулированном квантовом состоянии, совершенно безопасно, в действительности в петле Мебиуса потока нейтрино. Сейви тоже будет там. Конечно, вы понимаете, что не будет никакого ощущения хода времени. Это будет меньше, чем мгновение ока для всех вас - даже если это влечет за собой довольно скучные десять тысяч лет для остальных из нас.

- Так вы говорите, - сказал Пинхас.

- Да, - улыбнулась им Мойра.

Пинхас и Петра забрались в машину и поехали обратно к горам Израиля.

УТРОМ в день последнего факса, Петра и Пинхас отправились на подводное плавание в Красном море, к югу вдоль Великой стены. Их погружали на ремнях размером с ладонь в клетках отпугивающих молот-рыб и других акул, обитающих в южных водах и вызывавших интерес к себе, но внимание они получили только от морских поклонников и мягких существ, еле-еле колышущихся в коварных течениях.

Позже они занялись сексом на мягком песке, затем повторили. После секса - это был их личный обычай - голова Пинхаса лежала на левой груди Петры, а ее пальцы нежно массировали его безмятежный пенис и мошонку. Они разговаривали шепотом.

- Ты поверил постам... о Сэйви, я имею в виду, - сказала Петра. Ее пальцы знали его отлично.

Закрыв свои глаза, он почувствовал отдаленный запах йода и морских водорослей, близкий аромат кожи Петры и ее сладкого пота. Пинхас произнес:
- Я не знаю. Мне совсем не наплевать.

- Ну что ж, - сказала Петра, целуя его в макушку, - завтра мы узнаем.

- Да. Завтра мы узнаем, - Пинхас поцеловал ее сосок.

- Если завтра наступит, - прошептала Петра.

- Да, - сказал Пинхас и перешел с ее щеки на грудь. Его подергивающийся член застыл в ее руке.

- О Боже! - сказала Петра, жадно притянув его к себе и целуя в приблизившееся лицо.

- Да, - прошептал он ей на ухо.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/31145/107447

Переводчики: advent76, suba2000, nextourian