Готовый перевод The EDGE Chronicles: The Lost Barkscrolls / Воздушные Пираты/Хроники Края: Утерянные свитки/Забытые Свитки: The Blooding of Rufus Filatine - Chapter Two - The Skirmish at Wooden Crag; Глава Вторая - Стычка у Деревянной Скалы

Руфус смахнул волосы с глаз и, наполовину стоя, медленно двинулся к груминг-стулу. Лиринкс оценивающе промурлыкала и потерлась своей широкой головой о плечо Руфуса, глядя на парня снизу-вверх через большой голубой глаз.

Он принялся очищать густые волосы ее бороды, выбирая оттуда прутики и заусенцы, что запутались там, он массировал ее подвижный хвост, использовал гребень-скребок, чтобы отчистить ее оранжевую шубку, пока зубоскалиха не заблестела. Руфус погладил ее, потрепал ее мех и дал ей на зуб немного сушеных потрохов, которые она проглотила с благодарностью.
- Давай, Лиринкс, девочка, сказал он мягко. - Давай посмотрим на пальцы твоих ног.

С низким рычанием - напевающий звук, раздававшийся из глубины ее горла - зубоскалиха переместила равновесие с одной ноги на другую и протянула левую. Руфус, который сидел на груминг-стуле, осторожно положил ногу на всю длину плотной ткани, что лежала на его коленях и тщательно проверил каждый палец.

- О, что это? - произнес он эту фразу с сочувственным неодобрением. - Это не выглядит слишком хорошо, правда?
Он взял нож из-за пояса и, щурясь в напряжении, удалил острый кусок коры железного дерева
который был зажат под одним из широких, цвета слоновой кости, ногтей.
- Это лучше, - сказал он успокаивающе, - не так ли, девочка?

Затем, повторно вкладывая в ножны лезвие, он взял своё точило - маленький, пористый камешек, похожий на корпус миниатюрного старомодного небесного корабля - и, следя за тем, чтобы не попасть по коже, начал тереть им по ногтям зубоскалихи. Медленно полировал края и выемки на поверхности каждого ногтя, пока те не засияли цветом слоновой кости.

Пока юноша работал, зубоскалиха мягко прислонила свое большое круглое тело к нему и терпеливо ждала. Ноги зубоскалов невероятно чувствительны, и то, что Лиринкс позволила Руфусу без особых хлопот ухаживать за своими конечностями, было свидетельством доверия между наездником и зверем.

- Хорошая девочка, - прошептал Руфус ободряюще. - Трудный этап закончен. Теперь, позволь, я доставлю тебе немного удовольствия ...

Руфус отцепил шпатель с одной стороны своего груминг-стула, взял ведро на ноги и начал перемешивать густую, бледно-желтую жидкость, в нем содержащуюся. Пока он делал это, богатый, древесный аромат масла распространился в воздухе, заставив Лиринкс испустить глубокое удовлетворенное урчание.

Все зубоскалы любят масло темного вяза, даже те, которые не были приручены. Компании диких зубоскалов собирались в раскидистых кронах огромных темных вязов, передвигаясь в странном волнующем танце, пока их ноги не становились пропитанными в масле, что просачивалось через губчатую кору дерева. Мало того, что зубоскалы становились просто неотразимыми тогда, масло темного вяза к тому же покрывало и защищало их тонкие ноги, держа те в отличном состоянии.

Главных конюх организовывал регулярные "набеги" на окружающие леса, чтобы снабжать зубоскалов Группы Древа-со-Шрамом - всех семисот пяти особей - хорошо налаженными поставками масла. Каждый зубоскал имел двоих конюхов, назначенных кормить и ухаживать за ним или за ней, но Руфус предпочитал смазывать ноги Лиринкс самостоятельно.

- Вот так далее, - сказал он, погружая руки в ведро, а затем перейдя к втиранию масла в складки, суставы и мягкие кожистые подушечки левой ноги Лиринкс.
- Лучше, не так ли? - прошептал он, поскольку Лиринкс мечтательно закрыла глаза и издала глубокое, рычащее мурлыканье.

Ничего, Руфус знал, нет более важного, чем уход за ногами вашего зубоскала. Они были настолько чувствительны, что могли обнаружить малейшие движения. В ночное время, пускай даже находясь в насесте, обученный зубоскал мог бы предупредить своего наездника о каком-либо сотрясении или вибрации, обнаруженной ими, которые могут указывать на приближающуюся опасность. А днем, во время "езды", одни и те же пальцы могли сказать в одно мгновение, какие ветки могут выдержать их с наездником, а которые могли бы сломаться под их весом. В отличном состоянии эти пальцы будут безопасно нести наездника через совсем верхние ветви леса развеселым галопом. Неухоженный волдырь или запущенная заноза может привести к катастрофе на патрулировании.

- Хорошая девочка, - прошептал Руфус. - Хорошая, очень хорошая девочка.
Вокруг них, по всей огромной железной сосне развернулась кипучая деятельность. На большом отделенииот места, где он сидел, смазывая руки Лиринкс, другие уланы Пятого Осколка были также поглощены работой.

Младший капрал Дегг Фледдер - к его фуражке под бойким углом был прикреплен белый цветок дубояблока - точил длинную прямую шашку, которая была стандартной проблемой для всех уланов. Пока он работал, натачивая острые края лезвия клинка, он улыбался и напевал последнюю запоминающуюся мелодию, которая в ходу по тавернам Нового Нижнего Города. Далее, на могучей ветви железного дерева вырисовывалась еще одна фигура из Уланов - а именно Гаддиус Феллудайн, который сидел в окружении крюков-кошек, бутылей с водой, сумок и
других частей экипировки. Большой четверлинг выражал неодобрение и бормотал мрачно, поскольку пытался пришить заплатку на старую пару бриджей своими неуклюжими пальцами.

- Разрази тебя Небо! - он взорвался с раздражением. - Конюх! Конюх! Кто-нибудь видел конюха?

Строго говоря, все конюхи докладывали главному конюху - этому педантичному кучкогному с острым языком и навязчивым вниманием к деталям - и имели ответственность только за зубоскалов, которые находились в насестах на другой стороне Древа-со-Шрамом, в западных ветвях могучей железной сосны. Но здесь, в месте проживания уланов, на восточной стороне дерева, где на ветвях располагались гамаки и снаряжение, оружейные склады и стенды с броней, в конюхах часто нуждались, и поэтому на их услуги был большой спрос.

- В чем дело, Гад? - узнавал раздраженным тоном крох-гоблин в плоской войлочной кепке конюха, спешащий по ветви; в каждой его руке было зажато по ведру с потрохами.

- Ты не мог бы починить эти, Хигг? - спросил Гаддиус, глядя вверх и показывая конюху свои безнадежные попытки восстановить бриджи. - Притом, они - моя любимая пара.

- Ну и выбираешь же ты моменты, - посетовал конюх Хигг. - Разве не видишь, что сейчас время кормления в насесте?

Он покачал сильно пахнущим ведром под носом у улана. Неподалеку на той же ветви три гоблина-сиропщика - которые искусно ремонтировали свои камуфляжные накидки из тщательно сплетенных прутьев и листьев - все вместе громко расхохотались.

- Это ведро так сладко пахнет, словно цветок дубояблока, Хигг - по сравнению со штанами Гада! - один из них отозвался.

Плавенькожур и Холт, братья крох-гоблины, оторвались от арбалетов, что они разбирали и смазывали, и захохотали.

- Да, да, очень весело, - проворчал Гаддиус, вешая бриджи на вытянутую руку конюха и заправляя иглу из лесной колючки и вощеную нить в фартук. - Я куплю тебе кружку в "Новом Дубе-Кровососе", Хигг.

- Лучше две, - одобрил конюх, спеша обратно вдоль ветви и спускаясь по деревянным дорожкам, которые были построены спиралью вокруг ствола на
западная стороне дерева. Вдалеке лаяли и рычали голодные зубоскалы, слышно было отчетливо.

- Все в порядке, девочка, - успокоил Руфус, похлопывая большой круглый бок Лиринкс. - Иди и наслаждайся своим ужином.
С возбужденном визгливым рыком зубоскалиха спрыгнула с ветки и исчезла в пятнистых ветвях ниже. Руфус встал, накинул груминг-стул на плечо и остановился. Расположенные вокруг него на гигантском дереве семьсот пять уланов Группы Древа-со-Шрамом разбредались по своим вечерним делам.

Руфус радостно улыбнулся, когда услыхал звуки, которые он в том же году, в котором был младшим кадетом познал и полюбил.

Вокруг раздавались лязги наковальни и грохот молотов - это выковывались мечи, топоры оттачивались, а копья заострялись. Был слышен скрип поворота винтиков и скрежещущее шипение могучих мехов. Можно было различить столкновение мечей и хруст булав, поскольку уланы практиковали свои навыки, фехтовали и боролись - а также внезапные крики восторга или насмешек, поскольку арбалетный болт либо ударял в яблочко или полностью не попадал в цель. Раздавался грубый гул многочисленных голосов; песня, смех, рявканье команд - а также ритмический храп всех этих усталых уланов, свернувшихся в гамаках, подвешенных на восточных ветвях, которые крепко спали после того, как вернулись из патруля в течение долгого дня.

Вместе со звуками воздух был наполнен ароматами. Высоко на ветке могучей сосны Руфус вдохнул. Ароматный дым от висящих жаровень смешивался с запахом жарки тильдеров и тостов дубохлеба. С середины дерева, где пять срединно-веточных отрядов готовили ужин перед выходом на ночной патруль исходил запах выжженного металла; дым из коже-дубильных чанов от низинно-веточных отрядов, которые были заняты ремонтом и восстановлением обмундирования, поврежденного или утраченного во время последних патрулей.

С запада исходили слабые следы едких потрохов, и древесный привкус навоза дрейфовал вверх от насестных ветвей зубоскалов, в то время как вокруг витал отчетливый душок потных немытых тел - от гамака к гамаку, что были полны высоко-веточными уланами, которые спали, им предстояло выйти в патруль на рассвете. Компания уланов, которые жили в Древе-со-Шрамом, были разделены на нижне-веточные, средне-веточные и верхне-веточные отряды, каждый отряд в свою очередь делится на осколки - каждый из них занимает свое соответствующее место на могучей железной сосне. Пятый Осколок был расположен в верхней части Древа-со-Шрамом, где погода наиболее благоприятствовала, а виды были лучшими - и Руфус любил это.

Он смотрел с широкой ветви, как Пятый Осколок - четвертый из пяти, что составлял верхние ветви Группы Древа-со-Шрамом - успокаивался и отходил ко сну с наступлением ночи. А вокруг все остальные насесты железных сосен суетились, занимаясь различной деятельностью.
Былая Мощь, Большой Желудь, Грубая Кора, Длинное Копье и Серебряная Шишка - все группы вкупе составляли силу из семьсот пятидесяти уланов. Вместе же они составляли Третий Насест.

Всего существовало пять насестов, их темные силуэты были едва видны в сгущающихся сумерках, которые предлагали убежище, в общей сложности, более чем двадцати двум тысячям уланов в огромной Железной Роще, которая возвышалась над темными водами Центрального озера. Двадцать две тысячи уланов для патрулирования лесов вокруг Вольной Пустоши и предупреждения об опасности. Двадцать две тысячи наездников своих зубоскалов в бою, готовых умереть, если бы пришлось, защищая это замечательное место.

И он, Руфус Филантайн, был частью всего этого. Он коснулся красного знака-нашивки в виде толстолапа на передней части белой туники, которую он носил, и почувствовал прилив гордости и волнения.

- Потерялся в мыслях, зеленый воротник?

Руфус обернулся, чтобы увидеть своего друга, Тэма Белозимника. Его улыбающееся лицо, освещенное лампой теперь, когда зашло солнце, было обрамлено большой кругообразной темнотой отрядного склада - отверстием в наросте на огромном стволе дерева, настолько большим, что казалось глубокой пещерой. Оно полнилось припасами всех видов.
Всё, начиная от маринованных сосновых орехов, полированной брони из отстойного дерева, сушащейся тильдеровой ветчины и кровяной колбасы в огромных спиралях, древесного грога (только в лечебных целях), брусков, лепешек из масла темного вяза, и заканчивая шкатулками с сушеной горчицей, копчеными здоровиковыми ягодами и высушенными лысоножками. Тэм поднял чайник, полный ароматного дубочая.

- Жахнем напитка? - спросил он. - Котелок только закипает.
Руфус кивнул. - Я ничего лучше не хотел бы, старый ветеран.

Тэм рассмеялся и исчез внутри древесного отверстия. Через мгновение раздался звон ложек из железного дерева об оловянные кружки, а в воздухе распространился аромат свежесваренного дубочая; звук плещущихся сливок из молока ежеобраза и сладкий запах древесного меда. Тэм вновь появился - на этот раз с двумя дымящимися кружками в руках.

- Держи, зеленый воротник, - сообщил он, шагая по ветви и размещая кружку рядом с другом. Хромота Тэма, заметил Руфус, не прошла.

- Спасибо, старый ветеран, поблагодарил Руфус. - Как твоя нога, кстати?
- Прекрасно, зеленый воротник, - ответил Тэм. - И спасибо, что интересуешься.
Tэм, морщась, опустился на ветку. Затем, вытянув ноги, он обвил руки вокруг теплой кружки и сделал
глоток дубочая. Он взглянул на друга, который потягивал свой чай.

- На самом деле, Руфус, - сказал он тихо, вдруг серьезно и неулыбчиво, - Не все прекрасно ... Не все так прекрасно в целом.

- Твоя нога все еще болит? - не понял Руфус.
- Дело не в моей ноге. .. - Tэм сделал паузу и, в полном потрясении Руфус осознал, что его друг еле сдерживался, чтобы не заплакать. - Как ... Как ... это...

Рука Тэма дернулась к зелено-белому шахматному воротнику, что он носил. На минуту друзья замолкли, и Руфус мучительно понимал, что другие уланы стали обмениваться взглядами, приносили свои извинения и поднимались в гамаки, подвешенные в тени ниже ветви. Когда последний из них - вэйф Седифайс, который предпочитал спать в углу наростового отверстия , а не в гамаке - попрощался и оставил их одних на ветви, Руфус отставил кружку и повернулся к своему товарищу.

- Хочешь поговорить об этом, Tэм? - спросил юноша.
Tэм не смотрел на него, он продолжал вглядываться в глубь своей собственной кружки, его глаза стали пустыми и тусклыми. В конце концов, он вздохнул и покачал головой.

- Ты был выведен из строя, - произнес Тэм. - Я желаю, чтобы Небо ...

- Но ты заработал свой воротник, Тэм. - прервал Руфус. - Ты был ранен ...

Одинокая слеза скатилась по щеке Тэма и упала в его дубочай.

- Да, - ответно прошептал он. Еще две слезы отправились в кружку, зажатую в его руках. - Я был ранен ...

На мгновение он опять замолчал. Потом, когда он начал говорить, слова словно посыпались из него - его голос не выдавал никаких эмоций.

- Мы оставили тебя, кашляющего, в гамаке, Руфус, и отправились в южные края, поскольку луна была на подьеме. Это была яркая, ясная ночь, но лесные тени были четкими и глубокими, и мы добились существенных успехов. Никсус был взволнован, так же как и я, ворчал себе под нос и прыгал знающе сквозь верхние ветви, подобно зубоскалу в два раза младше его по возрасту. Поступили рапорты ... Может быть, ты не помнишь их, Руфус - ты слег с довольно высокой температурой тогда. Рапорты о черепотрогах, движущихся в лесах за пределами лагеря душегубцев. Душегубцы разыскивали их большую группу с помощью своего небохода в местечке под названием Деревянная Скала.

Руфус был весь во внимании. Тэм был прав. Он не знал ничего из этих отчетов.

- Очевидно, это выглядело как подготовка к одному из их праздников. Тэм дрожал. - Сержант Бревноног сказал, что мы должны добраться туда и прогнать их, прежде чем они начнут. Как только эти существа из глубин Дремучих Лесов попробуют вкус крови, сообщил он, они обоснуются там и превратят жизнь в одно сплошное страдание. Несколько хорошо заправленных огненных дротиков из медного дерева вместе с добавлением громкого крика и они уже улепетывают, сверкая пятками, сообщил сержант, они же примитивные существа ...

Тэм сглотнул.

- И что вы сделали, что-то вышло не так, Тэм? -спросил Руфус, ища на лице своего друга хоть какие-либо признаки эмоций. - Сержант сам отчитался перед старым Маршалом Деревянная-Нога. Пятый Осколок послал ему даже упакованный череп тех трогов - и ты заработал свой воротник за проявленные действия. Cтычка, он назвал это так ...

- Да, стычка, - повторил Тэм. Он отставил кружку и повернулся к Руфусу, его лицо вытянулось и побледнело.
- У тебя есть какие-либо идеи насчет того, что в действительности обозначает это слово, Руфус? Стычка? Не мощная война за Вольную Пустошь или эпическая Битва при Лафовой Горе, а просто стычка - небольшая забытая маленькая стычка? Ну, не так ли?

- Обьясни мне, - только и вымолвил Руфус, во рту у него внезапно пересохло.
- Мы прибыли к Деревянной Скале слишком поздно, - продолжал Tэм, глядя на Руфуса с покрасневшими глазами.
- Черепотроги захватили группу низкопузых гоблинов и ... и пиршество началось. Двадцать черепотрогов там было, размером с толстолапов, одетые в рваные шкуры, с черепами предыдущих жертв, звенящими на шеях ... - Он с трудом сглотнул. - По уши в крови, они соревновались друг с другом в разрывании своих пленников от конечности до конечности. Камни, деревья, пыльная земля; все было забрызгано кровью и внутренностями. Наверху, мы остановились в верхней части рощи медных сосен и посмотрели вниз.

" Началось, - произнес Сержант Бревноног, - и они не сдадутся, пока мы не заставим их остановиться - концом копья из железного древа."
Ясно как день.
Седифайс затем выкрикнул приказ построиться, с копьями наперевес, и мы приготовились. Эти отвратительные существа не знали, что их поразило. Сиропщики убили каждый по одному; Гаддиус и Фледдер троих, в то время как близнецы уничтожили восьмерых между ними. Что касается Сержанта Бревнонога ...

- А ты? - поинтересовался Руфус мягко.

Тэм посмотрел вниз. - Одного, - признался он. - Никсус высоко подпрыгнул от ветви, а затем мы ринулись вниз, мое копье приготовилось и было устойчиво, мои стремена подались вперед, пятки назад. Но это на практике, Руфус. А это уже не было практикой ...

Он посмотрел на меня, черепотрог этот. Глубоко посаженными глазами, морда измазана в крови, вся в ямках и шрамах. И огромные большие желтые клыки. Обнаженные. Грызущие. Я почувствовал, что копье прыгает в моих руках ... Трясучка в моем плече.
Затем копье скользнуло.

- Звук, словно разрывается древесная живица. Только это вокруг плоть и мясо ... Я никогда не забуду этого ...

- Черепотрог застонал, его вонючее дыхание долетело до моего лица, пока моё копье проходило через его тело, и вдруг он рванулся ко мне. Последнее, что я помню перед тем как Никсус ударился о землю и снова вскочил, был сверкающий желтый глаз черепотрога, буравящий меня, в нескольких дюймах от моего лица долю секунды. Я никогда не забуду его, Руфус. Никогда. Это был мертвый взгляд. Искра жизни был потушена - и я ... я потушил её.

- Копье выскользнуло из моих рук, в жирной крови, и Никсус и я поскакали в верхушки деревьев, обратно к остальной части осколка. Внизу под нами - посреди едва различимых остатков низкопузых гоблинов - лежали двадцать черепотрогов, каждый из которых был поражен копьями из железного дерева. Я знал, что мы ... что я, должны были сделать это. То, благодаря чему окружающие Вольную Пустошь леса станут безопаснее. Но я не чувствовал радости или восторга. Просто ноющее ощущение глубоко в моем животе, и печаль, которые, похоже, не станут уходить.

- Седифайс говорил со мной, сказал мне, что это пройдет, и, когда мы поехали назад в начале проступающего рассвета, я подумал, что он, вероятно, прав. Затем, когда мы достигли Древа-со-Шрамом, я почувствовал боль в ноге и, поглядев вниз, понял, что был ранен. Я был настолько увлечен своими мыслями, что даже не заметил. Это была всего лишь царапина. Один из клыков черепотрога, должно быть, задел меня, когда Никсус спрыгнул. Пустяк на самом деле - только вот что, до сих пор не заживает. Просто ноет и ноет, и продолжает напоминать мне о том мертвом глазе, смотрящем на меня ...

- Короче, позволь мне взглянуть, - попросил Руфус.
Tэм снял ботинок из кожи тильдера и показал мертвенно-бледную рану, глубоко прорезавшую его голень, которая сочилась желтым гноем. Он поморщился.

- О, она не выглядит так уж плохо, старый ветеран, - Руфус солгал своему другу, заставляя свой голос звучать весело и беззаботно. - День, когда я заработаю свой воротник, станет самым счастливым днем в моей жизни ...

Руфус опустил руку в кожаный мешок со своего бока и порылся там, вынув оттуда горшочек со здоровиковой мазью, которая чудесно излечивала ноги Лиринкс.
- Пожалуйста, зеленый воротник, старый друг, - запротестовал Тэм, теребя шахматный воротник, едва заметив, как Руфус применил душистого мазь к
ране, - это только приносит мне ночные кошмары ...

Звук деревянной ноги на древесных досках Озерной Академии был безошибочным.
Тук-тук-тук - такой звук.
Звук становился все громче и громче, пока, наконец, двери в Большой Лекционный Театр медленно не открылись.

- Входите, маршал Гег-тагг, - приветствовал Верховный Правитель Академии, Ксант Филантайн.

Он стоял у величественного окна чудесного академического лекционного театра, заложив руки за спину, глядя через озеро. Солнце только село, и поверхность воды отражала красный и оранжевый закат. На фоне неба вырисовывалось полдюжины подмастерьев библиотечных рыцарей верхом на своих скоростных небоходах. Они шли на посадку на причал после трудной второй половины дня, вымотанные лётной практикой.

- Приветствую. Верховный Правитель, - сказал пожилой плоскоголовый гоблин. Он был одет в белую тунику и шахматный воротник Вольных Уланов. Его деревянные доспехи были в сколах и царапинах, сапоги - потерты и изношены, но витиевато вышитый золотом знак толстолапа на его потертом кителе свидетельствовал о его высоком ранге. Маршал Гег-тагг, или старый Деревянная-Нога, являлся Верховным Командиром Вольных Уланов Железной Рощи, всех двадцати двух тысяч, пяти сотен из них. Вместе с библиотечными рыцарями, это была его работа - организовывать покровительство и защиту Вольной Пустоши. Именно по этой причине - с деревянной ногой или без деревянной ноги - он прибыл сюда в Озерный Остров по просьбе главы библиотечных рыцарей, Ксанта Филантайна.

- Итак, что у нас здесь? - Маршал остановился и посмотрел в изумлении.

Там, подвешенное в специальной клети из плавучей древесины отстойного дерева, в свете, льющемся из большого окна, в игре цветотени, расположилось внушительное гигантское существо.
После его смерти библиотекари бережно и почтительно восстановили "предназначение" этого монстра Дремучих Лесов, изучив все аспекты таинственных чащоб. Инородные предметы и обломки были тщательно удалены, раны исследованы и обеззаражены, рот, уши и ноздри - нежно изучены, а с подвергшихся пыткам частей существа были сняты слепки. И поскольку ученые работали, они отметили и каталогизировали всё, создавая трактат об этом никогда доселе не виданном создании, что вышло из лесных глубин.

- Мои уланы сказал мне, что оно было большое, но я понятия не имел... - заикнулся старый маршал в благоговении.

Ксант Филантайн отвернулся от окна, с трактатом на свитке в руке, и присоединился к маршалу в середине Большого Лекционного Театра. Как только закат прошел, его румянец и золотой жар был заменен теплым светом полудюжины шаров, которые свисали с изгибающегося древесного потолка. Ксант погладил тонкую клочковатая бороду, когда-то яркого красновато-коричневого цвета, сейчас же - в оттенках серого.

- Это то, что может быть описано нами, библиотекарями, как "безымянный" - сообщил он маршалу Гег-таггу. - До сих пор мы утверждаем, что существа, огромные и примитивные, как этот рождаются в самых темных глубинах Дремучих Лесов за лесами шипов, за Ночными Лесами и, возможно, даже дальше самого Риверрайза. Жизнь в этих регионах часто находится в зачаточном состоянии. Согласно некоторым теориям, она - как будто только недавно развилась из приносящих жизнь "семян" Матери Штормов ...

- Да, хорошо, я оставлю такие вопросы вам, Верховный Правитель, - перебил маршал, нетерпеливо постукивая деревянной ногой о древесный пол. - Что касается меня, как он сюда попал? И мы должны, в Вольной Пустоши, беспокоиться об этом?

Ксант посмотрел на трактат в своей руке.

- Наши библиотечные рыцари из своих трактатных путешествий сообщили об обнаружении таких существ, нанизанных на острые как бритва шипы колючих лесов, - сообщил он, - но никто никогда не находил путь через них. До сих пор. Это такое редкое явление, что я не думаю, что мы должны быть обеспокоены. Он развернул свиток из коры.
- То, что должно касаться нас, однако, лечение этого бедного, примитивного существа, очевидно, принятого в здешних местах , как только он нашел дорогу сюда.

- Лечение? - маршал смерил взглядом существо, парящее над землей, казалось бы, которое словно бы мирно спало, его массивные руки были сложены на его большом растянутом животе.
- На самом деле, - печально подтвердил Ксант. - По моим библиотекарским сведениям, есть доказательства, что это существо запрягли и били. Рубцы на всех его спине и ногах, и рубцы от бечевки на груди и под его руками. Его, мы думаем, запрягли и использовали для какой-то тяжелой работы.

- У вас есть идеи? - спросил маршал.
- Это озадачивает, - ответил Ксант, почесывая стриженую голову.
Он пересек пол лекционного театра к плавающей на конце цепи воздушной кафедре и потянул ее вниз к себе. Через мгновение он вернулся с маленьким подносом из железного дерева.
- Эти крошечные частички были найдены под ногтями на ногах существа.

Он поднес поднос прямо под свет из вышеупомянутых шаров. Как только он сделал это, золотое свечение, что пало на сверкающих частички, резко рассеялось, посылая валы ослепительного света выстрелами сквозь воздух в каждом направлении.

- Так делает только одно вещество во всем Крае, - заключил маршал Гег-тагг. - Пылефракс.
- Из Сумеречных Лесов, - задумчиво отозвался Ксант. - Возможно, существо заблудилось там ... Но там его не могли поработить и использовать.
- Нет? - переспросил Гег-тагг.

- Нет, - отрезал Ксант. - Мы нашли тело безымянного забрызганное и вымазанное этим.
Он поднял ком высушенной грязи с подноса и потер его между своим указательным и большим пальцем, затем осмотрел его. Его пальцы окрасились темной масляной краской. Он поднес это к носу и фыркнул.
Его лоб сморщился от напряжения.

- Скальная сера, - сказал он медленно. - Металлическая стружка. Смола. - Он снова принюхался. - Крупчатый уголь ... И все это еще можно учуять в почве.

- Насколько мне известно, только одно место имеет загаженную и загрязненную землю, - расстроился маршал, качая головой. - И это проклятое место было заброшено после войны за Вольную Пустошь ...

- Мои мысли в том же направлении, - согласился
Ксант. Он слишком хорошо помнил ту страшную войну. Мастера-литейщики с их военными машинами - пожирателями пустоши, вторглись в Вольную Пустошь вместе с массированными армиями Гоблинова Гнезда в попытке поработить вольных граждан. - Тем не менее, эти данные не предполагают, на сколь долго были заброшены те места.

Именно тогда, со скрипом на другой стороне зала повернулась ручка, и дверь в Большой Лекционный Театр приоткрылась. В зазоре появилось лицо.

- Мне очень жаль, отец, - раздался голос. - Я слишком рано?
- О, Руфус, это ты, - отозвался Ксант. - Нет ... - Он повернулся к маршалу. - Мой сын, Руфус. Он обедает со мной сегодня. Я вижу его слишком мало, так как он присоединился к этим вашим уланам.

Руфус вошел во внушительный лекционный зал и закрыл тихо за собой дверь. Его взгляд упал на жуткого вида огромном теле, подвешенном к потолку, лучи золотого света ламп ниспадали на его изгибы и расщелины так, что казалось будто это статуя, вырезанная из огромной плиты темного дерева. Как же существо выглядело мирно, подумал мальчик. Совсем не похоже на ужасающего монстра, что он повстречал в лесу.

Руфус обернулся и понял, что он в присутствии старого Деревянной-Ноги, самого маршала Гег-тагга из Вольных Уланов.
- Маршал, - отчеканил он, касаясь своего знака толстолапа правой рукой. - Младший кадет Филантайн, Пятого Осколка, Четвертого Верхне-Веточного Отряда, Группы Древо-со-Шрамом, Третьего Насеста. Слуга Вольной Пустоши.

- Маршал Гег-тагг Железной Рощи, - формально ответил маршал, касаясь своего золотого значка своей правой рукой. - Также слуга Вольной Пустоши. - Он улыбнулся. - Пятый Осколок, ты говоришь?

Руфус кивнул.

- Вы сделали себе имя. Разве не ваш осколок участвовал в той стычке у Деревянной Скалы?
- Руфус покраснел и потеребил зеленый воротник. - Я один пропустил, но да, Пятый Осколок был там.

Маршал переглянулся с Верховным Правителем Озерного Острова, прежде чем похлопать молодого улана по его плечу в зеленом воротничке.

- Ну что ж, случилось так, что у твоего отца и у меня есть соображения отправить в одну миссию Пятый Осколок, Четвертый Верхне-Веточный Отряд Древа-со-Шрамом ...

- Есть соображения? - уточнил Руфус, заинтригованный.

- Да, - подтвердил старый маршал. - Миссия на Опушку Литейщиков.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/31723/110085

Переводчики: jjjrrr