Готовый перевод The EDGE Chronicles: The Lost Barkscrolls / Воздушные Пираты/Хроники Края: Утерянные свитки/Забытые Свитки: The Blooding of Rufus Filatine - Chapter Three - The Death Cheaters; Глава Третья - Обманщики Смерти

- Открытая формация, - голос вэйфа Седифайса прозвучал внутри каждой головы. - Наступление галопом!
Стоя в упорядоченном построении на южном краю Вольной Пустоши этого приказа все ждали. Уланы Пятого Осколка, Четвертого Верхне-Веточного Отряда, Группы Древо-со-Шрамом, взяли поводья своих зубоскалов. Как один, большие звери начали сами буквально взлетать высоко в воздух при помощи мощных задних ног.

Руфус вцепился в плотно прилегающий к изогнутым седлу валику, уперся ногами в стремена и ждал, пока его желудок не придет в норму. Лиринкс приземлилась на высокую ветку в пологе леса и прыгнула сразу на другую, потом - на следующую. Наклонившись в седле, Руфус прижался вниз, так низко, как только смог, поскольку его зубоскал прорывался сквозь мелкие ветки и покрытые листвой кусты полога. Он почувствовал, как его железное копье дергается и шатается от рывков в руке, прорывая во время марша окружающую листву.

Они прорывались в ярком солнечном свете. Теперь уже над пологом леса, ноги Лиринкс виделись размыто из-за скорости движения, поскольку зубоскалиха мчалась по верхушкам деревьев при полном галопе. Руфус мог видеть как остальная часть его осколка распространилась по обе стороны от него - оранжевые и серые пятна в море зелени.

Древесным перехлестом это называлось, и это было волнующе. Там, в прозрачном воздухе, прыгая с ветки на ветку, всадник должен был доверить свою жизнь мастерству своего животного. Это приносило трепет в груди, становилось волнующим душу опытом. На самом деле, по словам тех немногих уланов, которые также пилотировали небоходы, скачущих через полог леса верхом на зубоскалах - с креном и стуком после каждого парящего прыжка - такой способ передвижения был более опьяняющим, чем любой полет.

Руфус выпрямился в седле и быстро проверил свое снаряжение. Палаш пристегнут твердо к его боку, сумка с инструментами пристегнута за седлом, нож привязан к его икре - к счастью, все было на своем месте. При прорыве верхнего навеса, когда ветки хлещут со всех сторон, очень легко потерять неприкрепленное снаряжение.

- Сохранять формацию, - Седифайс напомнил им всем.

Руфус огляделся по сторонам. Лиринкс выскочила впереди всех, и он дернул слегка вожжи, чтобы притормозить ее. Зубоскалиха слегка замедлилась и гоблины-сиропщики - их камуфляжные плащи развевались позади них - поравнялись с одной стороны. За ними маячила большая фигура Гаддиуса Феллудайна и его зубоскала Дендрикса, вместе с младшим капралом Фледдером и близнецами гоблинами-сиропщиками, Плавенькожуром и Холтом, на своих собственных меньших, но не менее мощных зубоскалах.

Взгляд на другую сторону - обнадеживающая фигура Сержанта Бревнонога поравнялась с ними, его железное копье - недавно заточенное и смазанное - сверкало в солнечном свете. И прямо на одном уровне с ним скакал Седифайс на своем собственном животном, Саликсе; белоснежный и голубоглазый, самый быстрый из всех зубоскалов в Группе Древо-со-Шрамом.

За ними Руфус заметил Тэма и Никсуса на левом фланге, набиравших скорость.
- Сохранять формацию, Тэм, - Седифайс напомнил ему.
Оглянувшись через плечо, Тэм поднял руку в знак подтверждения и осадил Никсуса, пока они не сравнялись с другими.

Здесь, наверху, мчась древесно-перехлестным строем на вершинах Дремучих Лесов, высоко над зарослями, терновником и густым подлеском, уланы
могли путешествовать дальше расстояния, которое пешком нужно было бы проходить неделю, причем в течение одного часа. Чем более плотный и более непроницаемый ниже лес, тем легче зубоскалам находить дорогу, галопом несясь по плотно растущим верхушкам деревьев.

Ноздри Лиринкс трепетали, поскольку она выдыхала воздух крупными очередями , который был также горяч, как и согреваемый руки Руфуса горячий дубочай. Под собой Руфус мог чувствовать великолепное круглое тело зубоскалихи, расширяющееся и сжимающееся, когда она заполняла свои легкие грубыми глотками воздуха. Огромные ноги существа трепетали от того, что на их концах чувствительные пальцы, растопыренные и широкие, ускорили свой бег над верхними ветвями деревьев, заставляя те раскачиваться по их следу.

Стаи визгливых ягодных зябликов и ярких черепоклюев поднялись со своих насестов и разлетелись в стороны перед несущимися словно Река Края уланами. И от верхушек деревьев по всему лесу им вторили хриплыми криками долгоруки, лающие тревожные кличи свиномордов и визг возбужденных куармов. Древесный перехлест может и был быстрым способом пересечения обширные трактов Дремучих Лесов, Руфус понял, но он также был одним из шумных, предупреждая все и всех в лесу ниже об их присутствии.

Через час или около того, когда Лиринкс под Руфусом уже начала уставать, раздался приказ.
- Образовать линию. - голос Седифайса, такой же спокойный и звучный, как всегда, прозвучал в голове Руфуса. - Средне-веточные - легким галопом.

Руфус потянул узду мягко налево, и Лиринкс наклонилась, одним глазом всматриваясь вниз в лиственный шатер, когда замедлилась. Затем, вместе со следовавшим по фронту Сержантом Бревноногом и с гоблинами-сиропщиками, обрушившимися позади, Руфус и Лиринкс нырнули в пестрые глубины. Руфус стоял в стременах, когда они падали, затем был толчок - Лиринкс приземлилась на широкую ветвь далеко внизу.

Впереди него, Сержант Бревноног, Cедифайс и Тэм призвали своих зубоскалов построиться вдоль ветви в линию. Позади Руфуса дерево завибрировало, поскольку Сиропщики, близнецы Холт и Плавенькожур, и младший капрал Фледдер - все вместе приземлились, их потные зубоскалы дышали с шумом. Руфус дернул вожжи и Лиринкс подскачила большими прыжками к зубоскалам по фронту.

Они ползли через средние ветви деревьев извилистой линией, словно охотящийся реющий червь, рябь бежит вдоль этой "колонны" - это время от времени отставали некоторые животные. Медленнее, но намного более тише здесь в наполненных тенями ветвях, не привлекая внимания - за исключением странного покрытого чем-то серебряным куарма, кричащего на них, поскольку они прошли мимо него — уланы делали устойчивые успехи. В седле, хотя Руфус доверял своему зубоскалу делать прыжки, с ветки на ветку, ровно идущему, как всегда, мальчик понял, что ему еще многому предстоит научиться.

Вглядываясь вперед, он пригибался и изворачивался, поскольку нависающие ветви проносились мимо пятном. Воздух наполнился сладким запахом толченой хвои и измельченных листьев. Иногда нагруженные желудями веточки или лиственные сучки били Руфуса скользящими ударами по шлему или руке, но долгие часы «веточной практики» на учебных стропах там, в Древе-со-Шрамом пошли ему только на пользу.

Они легким галопом всё углублялись в лес - Tэм был на передней линии, вычисляя их направление по солнечному свету, падающему на стволы деревьев - направляясь дальше и дальше на юг. Наконец, как только тени удлинились, свет померк, а лес наполнился криками ночных существ, Сержант Бревноног дал Cедифайсу кивок.

- Осколок, стой! - прошел приказ вэйфа. - Создать насест на ночь!

Пятый Осколок осадил своих зубоскалов и разместился на остановку в разрастающихся ветвях темного вяза. Зубоскалы сразу же начали мурлыкать и перебирать своими ногами на ветвях, сверкающих под ними.

- Идеальное место, - объявил Сержант Бревноног, слезая и поглаживая зубоскала, оранжевого гиганта под именем Феддикс. - Иди вперед, мальчик, побольше масла твоим ножкам. Ты заслужил это.

- Пора вставать, Пятый Осколок!

Разбуженный голосом вэйфа в своей голове, Руфус сел и зевнул сонно. Его мышцы ныли от напряженной езды предыдущего дня, но это было приятное чувство, и он чувствовал себя хорошо отдохнувшим - несмотря на ночь, наполненную снами о нырянии в ветвях и прыганье по вершинам деревьев. Он потер заспанные глаза и увидел Седифайса с Сержантом Бревноногом, сидящих на верхней части темного вяза, вглядывающихся вдаль, уже занятых расчетом маршрута галопа на новый день. Над их головами, ярко-синее небо мерцало между плотной листвой верхнего полога, словно россыпь драгоценных камней.

- Ну же, вылезти из гамаков, вы впустую тратите время! - раздался зычный голос Хулма Бревнонога. - Перед тем как слопать гнилососа на завтрак!

Руфус бросился с энтузиазмом в утреннюю рутину глубокого патруля. Он поухаживал за Лиринкс и покормил ее рационом высушенных потрохов из своего кормового мешка. Он закатал гамак и привязал его надежно к седлу, проверил свое снаряжение на предмет какого-либо ущерба, причиненного прутьями и ветками. Затем мальчик присоединился к остальным у висячей жаровни, где Сиропщики и Дегг Фледдер приготовили завтрак под названием "коббли" - фаворит уланов, состоящий из жареного древесного картофеля, лесных грибов и рубленых копченых ломтиков тильдера. Все это запивалось дубочаем. Через полчаса, упакованный и с наполненными желудками Пятый Осколок отправился снова в путь.

Они начали с краткого галопа, но вскоре перешли на средне-веточный легкий галоп для отдыха утром и на протяжении дня. Затем, как только солнце чуть снизилось в небе, лес начал утончаться, и они спустились сначала к более низким ветвям, а затем и к самой лесной подстилке.

- Простой шеренгой, - прозвучал голос Седифайса. - Сомкнуть порядок. Без разговоров.

Зубоскалы сгрудились и двинулись через лес. Вокруг них, с пестрой корой, болезненно выглядящие деревья с искривленными ветвями и неоднородными листьями расступались, и появлявшаяся местами мягкая темная земля начала испускать все более и более несвежий и сырой аромат, поскольку пальцы ног зубоскалов погрузились в неё.

Когда они продвигались рысью всё дальше, и промежутки между деревьями расширились, Руфус заметил, что звуки лесных существ, которые окружали их с тех пор как они отправились в патруль утром, затихли. Теперь в лесу было устрашающе тихо, кроме посапывающего дыхания зубоскалов, которые стали нервными и пугливыми.

Наконец Сержант Бревноног поднял копье и указал на группу обесцвеченных деревьев с желтой, болезненно выглядевшей листвой впереди.
- Устроить насест зубоскалам и спешиться, - Седифайс издал наказ.

Tэм и Руфус обменялись обеспокоенными взглядами, одновременно убеждая своих взволнованных зубоскалов приземлиться на ветви наравне с другими. Спустя несколько мгновений, они высадились на бело-коровой ветви, спешились и выглянули сквозь желтые листья.

Перед ними раскинулась сцена полнейшего опустошения. Они находились на дереве на самом краю того, что, Руфус понял, было когда-то старинной Опушкой Литейщиков - Опушкой Литейщиков, которая расцвела много лет назад, примерно в то время, когда сама Вольная Пустошь возникла. Но два места, мальчик знал из отчетов библиотекарей, все еще нельзя было не заметить.

То, что начиналось как единая лесная кузница на небольшой поляне, созданная Хамодуром Плюнем, чтобы обеспечить потоки мигрирующих гоблинских племен кастрюлями и сковородками, превратилось потом в расползающуюся массу других полян, полную ревущих печей, которые запоем поглотили все деревья вокруг себя. Вскоре Опушка Литейщиков уничтожила огромные территории лесных земель и стала одним большим грязным пятном на лице Дремучих Лесов.

В то время как Вольная Пустошь олицетворяла свободу, Опушка Литейщиков использовала в своих целях рабство - одним только насилием принуждая даже тех самых благородных существ, толстолапов, к тяжелой жизни в непосильном труде. Вольная Пустошь существовала в гармонии с окружающей средой, а Опушка Литейщиков уничтожала лес и отравляла землю. Если Совет Вольной Пустоши постановил, что земля принадлежит не одному, но что плоды земли принадлежат всем, то горстка злобных мастеров-литейщиков, которые управляли Опушкой были заинтересованы только в эксплуатации своих собратьев ради прибыли ...

Короче говоря, Вольная Пустошь всегда была маяком сияющего света, что светил для всех бедных, слабых и униженных, которые хотели начать новую жизнь, в то время как для тех, кто оказался в рядах мельниц и темных кузниц Опушки Литейщиков, свет надежды был погашен навсегда. Только уже чтения об этом месте такими долгими вечерами в кабинете отца в академии на Озерном Острове было достаточно, чтобы вызвать у Руфуса детские кошмары. Теперь он был здесь, на самом краю этих печально известных полян. С трудом сглотнув, Руфус посмотрел вниз.

В центре громадной расчищенной зоны полян расположились ряды почерневших печей - некоторые с трещинами, некоторые изломанные, некоторые полностью просевшие - которые указывали на небо, словно сломанные пальцы. У некоторых кузниц лежали груды обработанных бревен, несожженные и заброшенные. Справа находились рабские хижины с их открытыми сторонами и центральные столбами-опорами, цепи и наручники, которые лишали столь многих свободы, все еще свисали с ржавеющих железных колец. И далеко впереди, за кузницами и заводами были руины огромного здания: Дворца Мастеров-Литейщиков.

Когда-то это было великолепное строение, созданное с замкоподобной крышей, изящными закручивающимися дымоходами и искусными окнами. Как и все остальное, однако, здание было оставлено. Теперь на крыше отсутствовали плитки и зияли черные впадины, где находились окна; дымоходы были сломаны и обрублены, в то время как декоративно вырезанное Счетная Палата в его западном конце превратилась в ветхую кучу балок и щебня.

Власть злых мастеров-литейщиков была разбита раз и навсегда после катастрофического поражения их гигантских военных машин во время войны за Вольную Пустошь. Хамодур Плюнь, их лидер, погиб, когда его пожиратель пустоши погрузился в глубины Северного Озера возле Нового Нижнего Города, а рабов Опушки Литейщиков освободили и дали новую жизнь в красивой Вольной Пустоши. Отец Руфуса, Ксант, боролся в той войне наряду со своим лучшим другом, Плутом Кородером, легендарным Вольным Уланом.

- Какое ужасное место, - шептал Тэм, смотря через плечо Руфуса, его лицо стало пепельно-белым.
- Соберитесь, Пятый Осколок, - Сержант Бревноног сказал тихим голосом.

Руфус и Тэм встретились с Плавенькожуром и Холтом, младшим капралом Фледдером, Седифайсом и Гаддиусом на верхних ветвях дерева, где сержант осматривал место происшествия. Сиропщики остались с нервными, напуганными зубоскалами и стали тщательно маскировать их с помощью паутины.

- Зубоскалы напуганы, поэтому мы лучше пешком, -уточнил Бревноног, его голос был спокойным и размеренным. - Фледдер, возьми близнецов, осмотрите печи на востоке. Седифайс, Гаддиус и я будем искать хижины рабов на западной окраине. Вы двое, - он повернулся к Тэму и Руфусу, - думаю, вы справитесь с этим полуразрушенными руинами в центре? - Он кивнул в сторону Дворца Мастеров-Литейщиков.

- Еее . . . сть, сержант, - ответил Тэм, его лицо, пожалуй, стало еще белее, чем было минутой раньше.

- Хорошо, - отозвался Бревноног, обнажая свой меч, - помните, мы разыскиваем любые признаки недавней активности - следы, развороченную землю, и пепел костра…хоть что-нибудь. И всегда прислушивайтесь к Седифайсу.

Уланы кивнули.

Сержант Бревноног коснулся кулаком значка толстолапа на кителе.
- Вольная Пустошь, -прошептал он. - Вольная Пустошь, - ответили уланы Пятого Осколка. "Вперед!" - отдал беззвучную команду Седифайс.

Уланы оголили мечи, за исключением Плавенькожура и Холта, которые несли наготове свои арбалеты. Они спустились молча вниз по дереву и рассредоточились по жуткой, заброшенной Опушке Литейщиков.
Руфус и Тэм пробивались между курганами шлака и грудами почерневшей древесины, что окаймляли неровную дорогу, расплющенную бесчисленными ногами рабов и изрытую колеями, образованными тяжелыми тележками, которые перевозили древесину, руду или камень. Тяжелое молчание нарушал хруст их шагов по загрязненной земле и еле уловимый вой легкого ветра, свистящего в черных ртах открытых печей и возвышающихся ржавых трубах.

- Это как будто мертвые шепчут нам, предупреждая нас… - заговорил Тэм, его глаза были темными и безумными.

Руфус ободряюще положил руку ему на плечо. - Это не поможет, если ты будешь думать так, Тэм, - негромко сказал он, - не в таком месте. У нас есть работа, и мы должны ее сделать... - Он кивнул в сторону Дворца Мастеров-Литейщиков.

Когда друзья приблизились, они смогли рассмотреть, что некогда величественное здание было еще больше разрушено, чем им показалось сначала. Двери с металлическими панелями на входе висели на своих петлях, окна со средником были разбиты, в то время как зияющие трещины, которые истощали наружные стены, были настолько глубоки, что казалось, будто все здание может рухнуть в любой момент.

- Пойдем, - поторопил Руфус, пытаясь казаться храбрее, чем он себя чувствовал, - давай осмотрим.

Руфус шел впереди, Тэм нехотя следовал за ним, слегка хромая, они поднялись по ступеням, которые вели в главный зал, зашли внутрь и сразу же почувствовали резкий запах сырости и аммиака. Им пришлось тщательно выбирать свой путь через обломки, валявшиеся в коридоре, чтобы не провалится сквозь гниющие половицы ниже в подвал и не сломать себе ноги, или еще хуже. Комнату за комнатой, они проверили первый этаж. Эти комнаты были полны нарядной мебелью, роскошными гобеленами и изысканными коврами, но всё уже сгнило, разрушилось и превратилось в пыль.

- Вся эта боль и страдания, - сказал Руфус, протянув руку к пестрому с оттенком зеленого гобелену, который рассыпался, как сухой лист от его прикосновения, - вот для этого...

Они покинули цокольный этаж и направились вверх по скрипучей лестнице на первый - он был огромный. Резные колонны поддерживали высокий потолок, у подножья которых были аккуратно расставлены ряды теперь пыльных столов с пустыми чернильницами и брошенными перьями. Под каждым столом подробные отчеты расходов и прибыли, записанные на свитках из древесной коры, уже сгнили в груды коричневой мульчи.

- Много хорошего это принесло им, - буркнул Tэм, разбрасывая кучи гнилых свитков носком ботинка.

Они осторожно поднялись по шаткой лестнице, повернув налево, прошли по
коридору и оказались в еще более богатой части дворца. Они вошли в огромный зал: на полах лежали ковры, на стенах висели гобелены с серебряными нитями, а под потолком красовались замысловатая лепнина, украшенная золотом. Без сомнения можно было почувствовать былое величие этого места, не смотря на недостающие плитки, сквозь которые дождь попадал внутрь, вода въедалась в штукатурку, а ковры гнили из-за повышенной влажности.

- Должно быть здесь жил сам Хамодур Плюнь, - объявил Руфус, глядя вокруг с ужасом и восхищением, - в то время как его рабы снаружи умирали сотнями от переутомления и производственных заболеваний.

- Как ты думаешь, а что там? - спросил Тэм, указывая на небольшую, округлую дверь в конце зала. Может быть его сокровищница?

Теперь они шли по кафельном полу, их шаги раздавались вокруг эхом и растворялись под высокими потолками. Руфус схватился за дверную ручку, думая, что дверь будет заперта. Но дверь с мягким скрипом открылась, и они оказались в небольшой комнате, украшенной изразцами. Комната была усыпана полками в нишах, которые были заставлены рядами бутылок с мазями и бальзамами, покрытыми толстым слоем пыли, а в центре зала находился медный котел с трубами, манометрами, циферблатами и рычагами, торчащими из его ржавых боков.

Но это было не тем, чем могло показаться, Руфус и Тэм в ужасе отшатнулись...

Над краем котла показался и уставился на них бугристый, слишком больших размеров череп - это был скелет вэйфа. Руфус подошел поближе и заглянул внутрь. На почерневших и закопчённых боках котла виднелись глубокие царапины от щуплых рук вэйфа. Это были следы борьбы – он пытался выбраться. Пустые глазницы вэйфа посмотрели на него, его рот застыл в безмолвном крике; его затвердевшая рука была с отчаяньем вытянута в умоляющий жест.

- Как ты думаешь, что случилось с ним? - спросил Тэм, он был потрясен.
- Мы никогда не узнаем, - отозвался Руфус, отворачиваясь, - пойдем, Тэм, давай убираться отсюда.

Выйдя наружу, они на мгновение остановились во мраке. Руфус вдалеке заметил Плавенькожура и Холта. Они обходили вокруг неясно вырисовывающейся литейной, с арбалетами в руках. На другой стороне поляны Бревноног, Гаддиус и Седифайс появились из одной хижины рабов и вошли в другую.

- Смотри! - воскликнул Тэм, - за дворцом…

Руфус последовал за взглядом Тэма. Глубокие рытвины были свежими, их след уводил за руины. Они пошли по следу и вышли к широкому двору с конюшней, отсюда след расходился на три стороны. Во дворе стояло несколько богато украшенные экипажей, их оси были сломаны, и теперь они кренились на бок, как подбитый ежеобраз. Но главная конюшня – огромный, похожий на пещеру сарай, с большими колоннами, поддерживающими его соломенную крышу, был пуст. Руфус и Тэм вошли внутрь.

На полу лежало много свежей соломы и большая корзина с плодами плакучей ивы. С балок крыши свисали тяжелые цепи с ручными кандалами на концах, а к полу были прикручены большие металлические кольца. На стенах были видны брызги крови – уже коричневые, высохшие, но, очевидно, свежие. На полу – осколки сломанной поилки, которую возможно бросили, приложив только треть своей силы...

- Пойдем, Тэм, - опомнился Руфус, - нам лучше сообщить об этом сержанту…
Его слова были прерваны голосом Седифайса. Руфус услышал шепот в своей голове.
- Пятый Осколок! - сообщил он, - прячьтесь.

Руфус повернулся к Тэму, который, как и все остальные уланы на Опушке Литейщиков, был предупрежден Седифайсом. Не говоря ни слова, они подчинились приказу вэйфа.

Тэм плавно перебрался в тень в углу конюшни, зарылся в тонкий слой соломы. Руфус подбежал к одному из столбов и вскарабкался на стропила крыши, где замер, неподвижный, словно статуя.

Спустя несколько мгновений, в конюшне рядом с ним появились две фигуры. Одной из них была высокая с черным оперением шрайка, с пронзительными желтыми глазами и
длинным изогнутым клювом, сверкающим, черным как смоль. На оперенной шее она носила ожерелье из блестящих точильных камней, гладких от оттачивания бритвенно-острых когтей. Ниже ожерелья, висел ремень, перекинутый через плечо, он был украшен четырьмя маленькими серебристыми шарами, висевшими на тонких серебряных цепочках. Ее длинное одеяние было черным и выцветшим, и казалось, что оно состоит из ряда туник, сшитых вместе. На каждой из туник виднелся грязный белый герб, на котором был изображен рычащий Хрумхрымс. В когтях она зажала устрашающий цеп, которым она нетерпеливо трещала.

- Это слишком для твоей теории, Сквив, - она хрипло закричала. - Скатертью дорожка!

Ее товарищ уже сделал шаг вперед в конюшню. Руфус посмотрел вниз со стропил. Существо было крошечным, с пятнистой красной кожей. Его жирное тело держалось на тонких, хилых ножках. Его маленькие глаза были широко посажены по обе стороны круглой низкопосаженной головы. Его острый, крючковатый нос торчал над огромной нижней челюстью. Он выглядел как нечто среднее между вороном Топи и халитозной жабой. Кисточки на ушах, по бокам головы, были верным признаком того, что он был одним из немногих, редко встречающиеся, типов гоблинаов - красным карликом.

На самом деле эти существа были настолько редкие, что до этого момента Руфус видел этих крошечных гоблинов только на чертежах в трактатах, которые хранились в библиотеке его отца на Озерном Острове. Как и многие из самых странных и наименее известных существ, они пришли из Ночных лесов, что далеко за колючими лесами.

- Жаль, - красный карлик хрипел. В его голосе было что-то напоминающее ночного филина. - Идея о том, что плоды плакучей ивы могут соблазнить его...

Шрайка пнула ведро, и мягкие фрукты покатились по полу, один закатился в угол, где остался лежать спрятанным под солому. Внезапно свет в конюшне показался тусклым. Руфус взглянул в сторону входа и чуть не упал со стропил, за которые цеплялся. За шрайкой и красным карликом шла толпа молчаливых, серых фигур. Волоски на спине и шее Руфуса встали дыбом.

Фигуры были одеты в разнообразные одежды всех видов, но все выцветшие, с признаками гниения и все того же чернильно-коричневого цвета. Некоторые носили старомодные пальто воздушных пиратов с пластинами на груди и сломанными парашютирующими крыльями. Другие - гоблины - были в накидках из полусгнивших шкур животных, или в конических шляпах купцов, или рваных передниках торговцев. Один даже носил ржавые доспехи древних рыцарей-академиков, которым уже сотни лет.

Но дело было не столько в одежде, думал Руфус, и откуда они взялись, а в их лицах. Они были ужасающими – ввалившиеся и сморщенные. Иногда половина лица была сгнившей - зубы, носы, уши, челюсти пропадали без вести или безобразно висели на волоске. У них были лица тех бедных, проклятых небом душ, которые заблудились в Сумеречном Лесу.

Иногда фигура может случайно найти дорогу к Вольной Пустоши, спотыкаясь, выйдя из страшных лесов. И в полу-безумстве искать забытые воспоминания.

Оставшиеся в живых после коварного Сумеречного Леса, с их навязчиво голубыми глазами и тихим нравом, были известны как обманщики смерти. Именно так, ужасающим шепотом, называли их за спинами.

Мало кто из жителей Вольной Пустоши мог им позавидовать. Отец Руфуса говорил об одном, которого он как-то встретил. Это был старый воздушный пират, который провел остатки своих дней молча в углу таверны в Новом Нижнем Городе. Руфус вздрогнул. Он никогда не видел обманщиков смерти раньше - а сейчас, здесь, их было пятьдесят. Они стояли внизу, под стропилами, где засел Руфус, их пронизывающе сырой, гнилой запах, поднимаясь вверх на стропила, вызывал тошноту. Он закусил губу и отвернулся.

- Нам лучше вернуться, - ухнул красный карлик, - оружейник будет ждать нас.

- Вы слышали его, - проскрипела шрайка, щелкая клювом на обманщиков смерти.
- Обратно в оружейную, вонючие мешки с
костями!

Она кидала им куски сырого мяса, прежде обмакивая их в пылефракс. Этими аппетитными кусочками она заманила их из Сумеречного Леса; они гарантируют, что их бессмертие будет продлено на достаточно долгий срок, чтобы выполнить ее приказ. С низким, стонущим вздохом, жуя, обманщики смерти повернулись и потащились прочь, их оружие - косы, древние кинжалы, копья гоблинов и рогатки - грохот и звон, как призрачные китайские колокольчики, раздались как только они пошли.

- Пойдем, Сквив, лучше не заставлять оружейника ждать, - завопила шрайка с черным опереньем.

Она протянула когтистую лапу. Маленькая фигурка красного карлика вскочила на нее и устроилась там, словно задумчивая халитозная жаба. И так вдвоем они вышли из конюшни.

Руфус наверху в стропилах напрягся, ожидая приказаний от Седифайса. Снаружи он мог услышать топот обманщиков смерти по дорожке от Дворца Мастеров-Литейщиков, обратно через опушку. Балансируя на стропильном ригеле, он осторожно раздвинул соломенную крышу над своей головой и выглянул. Он увидел внушающий ужас отряд, который пробирался к краю леса, а замыкала это шествие черная высокая фигура шрайки.

Неуклюжие фигуры начали исчезать в темнеющем лесу, только шрайка неожиданно остановилась и стала настороженно оглядываться вокруг. Клюв был высоко поднят, как будто она старалась уловить еле ощутимый запах. Руфус был ошеломлен увиденным. Красный карлик приподнялся и что-то сказал шрайке, та начала кудахтать и визжать от восторга: - Береженого Бог бережет!

Она потянулась за одним из металлических шаров, свисающих с ее пояса, и отцепила его. Затем, с широким дугообразным движением одной пернатой руки, она метнула его в купу деревьев на краю поляны.

Руфус увидел вспышку ослепительного света, за ней последовал громкий треск, и к его ужасу, ярко-желтое пламя из шара охватило деревья.

С отвратительным потрескивающим смехом, шрайка скрылась в лесу. На мгновение Руфус мог слышать только звук пульсирующей крови в голове и собственное учащенное дыхание. Затем голос Седифайса раздался в шокирующей пустоте его разума.

"Пятый осколок! Сбор!"

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/31723/110086

Переводчики: jjjrrr