Готовый перевод Ben 'Yahtzee' Croshaw - Mogworld / Бен 'Ятзи' Крошоу - Mogworld: 13. Часть вторая - Глава седьмая

<b>ГЛАВА СЕДЬМАЯ</b>

Ну или точнее сказать <i>мы</i> пошли за его женщиной. Скользкий Джон да я, вдвоём на лодке. Барри со своим культом были заняты подрывными работами, так что хотя бы о них нам не надо было беспокоиться, исходя из предположения, что все они недавно перенесли тяжёлую травму мозга.

План был таков: мы высаживаемся на дальнем конце пляжа, подальше от Барри и его сподручных, забираем Дрильду и волочим её тачку вкруг силового поля к утёсам на севере от города, где «Чёрный Пудинг» сможет подобрать нас, когда барьер вырубится. Как только мы очутимся на позиции, я запущу в ночное небо огненную стрелу — сигнал для пиратов к началу атаки. К несчастью, это будет столь же очевидным сигналом и для обретшего новые силы Барри.

— Итак, порожденье тьмы, — сказал Скользкий Джон, после пары минут гребли в неловком молчании. — Когда твоё тело собирали назад, лёгкие воткнули на место?

Я одарил его долгим взглядом своих светящихся глаз.
— Чего?

— Скользкому Джону просто интересно, почему ты врёшь, как дышишь.

Первый взгляд пришёлся мимо цели, так что я послал ему следующий.
— Ты додумался до этого в последние двадцать минут, так ведь?

Он надулся от гордости.
— Ты можешь обдурить этих насквозь пропитавшихся грогом корсаров, но ничто не проскользнёт мимо Скользкого Джона.
Он отклонился назад, до отвращения доволен собой.

— Забавно, учитывая твоё прозвище.

Лодка причалила неподалёку от места, где я впервые погрузился под воду, рядом с причалом. В отдалении были слышны скрип требушета, перемежающийся с хрустом и грохотом разламывающейся кладки. Команда Барри в поте лица лишала престижный некогда район в южной части города остатков былой престижности.

Я шустро выскочил на берег и начал рассовывать по карманам мантии свежие запасы гальки.

— Что ты делаешь, мертвец? — спросил Скользкий Джон.

— Собираюсь плыть в Лоледу.

— Зачем? Есть же корабль.

— Да, и когда его команда просечёт, что я не могу обратить их в призрачных пиратов, они выстрелят частями моего тела из разных пушек.

— А, это же пираты. Много слов — мало дела. Они позабудут обо всём, дай им только отчалить из бухты. Скользкий Джон думает, что ты к ним слишком суров. И это после того, как они дали тебе такую замечательную деревянную ногу.

Я с горечью пнул гальку.
— Ради всего святого, они просто отломали ножку от стула. Мне в культю от неё теперь занозы впиваются.

— Как бы там ни было, что скажешь насчёт квеста? Ты предлагал Скользкому Джону отвести тебя к Отряду Смертников в Лоледе.

— Я сам их отыщу.

— И каким же образом, мертвец? Спросишь у прохожих? Постучишься с главного входа и попросишь позвать управляющего? Подумай. Если бы они давали свой адрес каждому старому пустозвону, Стиратели бы уже нашли их и уничтожили, да? Они никогда не встречаются в одном месте дважды. Если ты нужен им для выполнения квеста, тебе приходится надеть на голову мешок и выслушивать как кто-то шепчет тебе задание изнутри туалетной кабинки.

Он самодовольно стоял на окутанном сумерками пляже, сложив свои коротенькие ручки, а один маленький, похожий на бусинку, глаз, радостно блестел из-за его крохотных усов и пиратской повязки. Так легко было бы размозжить его маленькое круглое лицо о камень.
— Ладно, — сказал я, выдыхая из лёгких пыльный воздух. — Пошли найдём твою бесполезную подружку-кататоничку.

Улицы были пусты. Бандиты Барри уже забрали отсюда весь народ. Мы шли на запад, сквозь лабиринт переулков пробираясь к главной улице, по которой я вошёл в город. Скользкий Джон скрытно перебегал из одного укрытия в другое, пока я угрюмо топал посередине дороги.

— Так она просто перестала двигаться? — спросил он, когда мы почти добрались до места.

—...Угу, — я предпочёл не упоминать о своём вкладе в текущее состояние Дрильды.

Он цокнул языком.
— Последняя стадия Синдрома, — глубокомысленно изрёк он. — Я тебе уже рассказывал?

— Да, да, рассказывал. Вся эта миссия теперь бессмысленна. От неё тебе теперь никакой пользы.

— Скользкий Джон не видит смысла что-то тебе объяснять, труп. Тебе надо научиться понимать такие вещи, как чувства и человеческая порядочность. Истинная любовь слепа к таким жалким изъянам как полная кататония.

— У меня такое впечатление, что ты надеешься на её слепоту и в нескольких иных отношениях. Кстати, вот и она.

Мы вернулись на окраину Скукоборья, и безликие, холмистые, совершенно лишённые спятивших лунатиков луга, что окружали город, никогда ещё не выглядели столь заманчиво. Дрильда лежала там, где я её и оставил — наполовину внутри, наполовину снаружи проржавевшей эпплвитской тачки. Скользкий Джон возбуждённо ринулся к ней, врезался прямиком в неожиданно твёрдый воздух и плашмя рухнул на спину.

Я тем временем спокойно пробрёл сквозь барьер и схватился за ручки тачки.
— Идём?

Скользкий Джон сел, ощупывая челюсть на предмет выбитых зубов.
— Что-то не так. С чего она такая обмякшая?

Я приподнял её запястье. Оно упало на землю, позвякивая браслетами.
— Я думал, что это последняя стадия Синдрома. Разве нет?

— При последней стадии Синдрома тела становятся жёсткими. Они навсегда принимают беспечную героическую позу с широко расставленными ногами и выпяченной грудью. Хочешь, чтобы они сели или легли — тебе придётся сломать им колени молотком. Они никогда не становятся столь вялыми. Ты уверен, что она не померла?

Я пощупал её.
— Не знаю, вроде тёплая.

Скользкий Джон вздрогнул, его руки прижались к невидимому барьеру, словно в знаке примирения.
— Скользкий Джон хотел бы, чтоб ты не распускал там руки.

Я глянул вниз, затем снова вверх.
— И что Скользкий Джон будет теперь с этим делать?

Он угрюмо уставился на меня с другой стороны невидимой стены.
— Тебе обязательно доводить меня, прислужник зла? — Повисла пауза. — Скользкому Джону кажется, что он сам ответил на свой вопрос.

Громкий шум раздался вдалеке за нами — вдалеке, но на мой вкус всё же недостаточно далеко. Мы обернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как историческая городская ратуша разваливается на кучу исторических обломков. Барри явно опережал своё расписание. Я согнулся в нечто, что как я надеялся, напоминало скрытный присест, и потащил Дрильду прочь от источника разрушений. Скользкий Джон следовал за мной по другую сторону барьера.

Когда мы добрались до вершины холма, то смогли осмотреть Скукоборье с высоты полёта птицы-агорафоба. Оказалось, я зря беспокоился. Барри по-прежнему был занят южной частью города, большая часть которой и так представляла собой кучу гальки. Высочайшим строением к югу от часовой башни стал требушет Барри, который высовывался из руин города наподобие пугливой газели, выглядывающей из зарослей высокой травы.

Отсюда я видел пиратскую бухту, аккурат за городом с другой стороны залива, а если напрягал свои немёртвые глаза, то даже отблеск подзорной трубы капитана Шрама на носу корабля. Или юте. Или как там ещё эта часть корабля называется.

— Ты собираешься запускать огненную стрелу, а, злодейская нечисть?

— Не хотелось бы портить столь томный вечер, — пробормотал я, наблюдая за тем, как очередное строение обрушилось на землю. Я подождал прикрытия в форме обрушения здания побольше, затем поднял руку и приступил к жестам: «Арканус, Инферас...»

Внезапно я застыл, заметив движение на окраине города. Скользкий Джон проследил за моим взглядом.
— Эй, а это не твои друзья?

— О, боже, нет, — прошептал я.

Две маленькие фигурки шагали по главной дороге в Скукоборье, точь-в-точь как я некоторое время назад. Первая фигура была гордым обладателем двух косичек, напоминающих двух морских свинок, пытающихся сбежать из её головы, а вторая шагала, сложив руки за спиной и пытаясь не иметь ничего общего с первой.

— Эй, Скользкий Джон думает, что тебе стоит закончить заклятье.

Я посмотрел вверх только для того, чтобы обнаружить, что мой рукав воспламенился. Торопливо оторвав его от мантии, я отчаянными прыжками затушил пламя, затем снова уставился на Мерил и священника. От Барри их отделяла лишь пара кварталов. Я сорвался на бег.

Через два шага я снова остановился. В моём мозгу кишело множество конфликтующих с друг другом аргументов. Если я не догоню Мерил, то, верная себе, она столкнётся с Барри.

Но мне было абсолютно наплевать, что там будет с Мерил. Она большая девочка, и должна сама расплачиваться за свою тупость.

Затем я взглянул на свою деревянную ногу. Я представил себя через пару сотен лет, всё ещё пытающегося добраться до Стирателей, моё не-регенерирующее тело снашивается и разрушается до тех пор, пока я не представляю собой половинку черепа, передвигающуюся на остатках бровей.

— Скользкому Джону такая нерешительность с рук бы не сошла, учитывая, что захватывающая жизнь Скользкого Джона полна приключений и опасностей, — многозначительно сказал Скользкий Джон.

Мерил была единственной, кто поддерживал меня в дееспособном виде после моего воскрешения. Да, она излишне легкомысленная и, к тому же — фанатичная националистка, но шьёт она отлично. Я побежал. Скользкий Джон остался на своём месте, устроившись у барьера и премило беседуя с безразличным телом Дрильды.

К тому времени, как я добежал до дороги, они уже углубились внутрь пригорода. По счастью, священник разбрасывал по улицам религиозные брошюры. Я пошёл по следу, стараясь не слишком громко стучать о булыжную дорогу своей новой деревянной ногой.

Я проходил мимо коттеджа с заботливо ухоженной лужайкой и неумело фигурно подстриженными кустами, когда услышал шум с соседней улицы.

— ...осто хочу узнать, не видел ли ты поблизости нашего приятеля, — произнёс голос Мерил. — Помнишь его? Тощий, без носа и порой ноет без умолку?

— Да, я помню его, — голос Барри звучал раздражённо. — Просто удивлён, что вы ко мне с этим пришли.

Я перескочил через ограду. Ноги мои зацепились за поперечную перекладину, и я грохнулся лицом в безупречно выстриженную траву, умудрившись превратить падение во впечатляющий скрытный кувырок. Затем я опустился на четвереньки и пополз мимо коттеджа в задний садик, где занял позицию за каким-то хвойным кустарником, чуть сдвинув одной рукой ветки для лучшего обзора.

Я глядел на улочку, которая обозначала собою границу проделанных сегодня Барри подрывных работ. Все здания в моём поле зрения сравняли с землей. Домики для отдыха среднего класса всей страны теперь представляли собой тонкий слой битого кирпича и размочаленного дерева.

Барри и его наёмничий отряд расположились возле требушета, спинами ко мне. Мерил и священник стояли в нескольких ярдах дальше по дороге. Это смахивало на противостояние между двумя миниатюрными армиями, одна из которых вообще забыла, что она на войне.

— Зарыть топор войны никогда не поздно, вот чему Замогилень учил нас, — громко сказала Мерил.

— Знаем мы этот топор, — пробормотал один из приключенцев.

— Так что я хотела сказать, что прощаю тебя за попытку нас сжечь и узнать, не появлялся ли тут Джим.

Барри почесал в затылке. Он выглядел скорее запутавшимся, чем замышляющим причинить зло.
— Ну... вообще-то, появлялся. Мы уничтожили его.

Улыбка на лице Мерил застыла.
— Вы что?

— Вы же уничтожили его, Бенджамин? — спросил Барри у прислуживающего ему мага.

Наёмники обменялись паническими взглядами, затем предприняли бравую попытку одновременно спрятаться позади Бенджамина.
— Эм, да, всё верно, — отвечал их невольный представитель. — Мы зажали его на пляже и подорвали. Бум! Как мы и рассказывали. Только пепел остался.

— Та и тот фесь смыла в море, — продолжал свежевоскрешённый северный варвар. — Вот пачиму ззесь нет ево тела и тебе больши ни стоет думать ап этам.

— Мы уничтожили его, потому что он отказывался раскрыть ваше местоположение, — сказал Барри. Он попытался выглядеть триумфатором, но из-за щенячьего взгляда Мерил и текущих по её щекам слёз, ему стало заметно не по себе. Его смущённый кашель прозвенел подобно раскату грома.
— А... теперь мы уничтожим вас, и это сделает его жертву напрасной. Прости.

Наступило неловкое затишье, пока Мерил переваривала услышанное, губы её подрагивали.

— Вот, я привёл эту поборницу ереси для справедливого суда твоего, — внезапно выпалил священник, который всегда умел подстраиваться к течению событий. — Пусть кара её будет заслуженно быстрой, брат мой.

— Но... что мы сделали тебе? — спросила Мерил, её щеки опухли, а в горле что-то отвратительно булькало.

Барри надулся, определённо собираясь вывалить на неё ту же кучу дерьма, которой он пичкал и меня.
— Я — олицетворение божественной силы, — величественно произнёс он. — Нежить суть извращение Его... — Не выдержав жалостливого взгляда Мерил, его энтузиазм испарился подобно куску масла под Инфернальным Разрушительновзрывом 60 уровня. Он повернулся спиной к своим целям. — Ай, да ладно, просто взорвите обоих.

— Да, взорвите её, — самодовольно сказал священник, сложив руки и отступив на шаг.
— Взорвите обоих.

— Да, взорвите обе её ноги, — сказал священник так быстро, как только мог. — Её грешные, блудливые ноги.

Я ждал, покуда Мерил вновь отгородится от реальности и скажет что-нибудь бодрое и жизнеутверждающее перед лицом уничтожения. Она не стала. Её плечи опустились, а голова угрюмо поникла. Её косички повисли подобно ушам виноватой собаки, над которой навис хозяин со свёрнутой в трубку газетой. Свет луны блестел в серых каплях вязких слёз на её щеках.

Бенджамин вытянул к ней руки и начал жестикулировать как истинный профессионал своего дела: — Арканус, Инферас, Максима...

«Максима» являлось дополнительным словом заклятья, которое использовалось, чтобы усилить его эффект и приводило к полному истощению сил заклинателя на добрые десять-двадцать минут. Того, что останется от тела Мерил, не хватит даже мышке на завтрак.

Прошла секунда.

Внезапно я, с трудом сохраняя равновесие, очутился посреди улицы. Моя деревянная нога каким-то образом оказалась зажата в моих руках, в которых всё ещё чувствовалась отдача от некоего мощного воздействия. Бенджамин лежал на спине, с комически большой шишкой, вспухающей на его голове, и с магическим огнём, который всё ещё потрескивал промеж его пальцев.

Глаза всех присутствующих устремились на меня в эдакой живой картине удивления. Единственным звуком было мягкое шуршание покачивающихся позади меня кустов. Барри, который с отвращением парил недалеко от места действия, остановился и обернулся. В любой момент, пронеслось у меня в голове, кто-то возьмёт инициативу на себя, и вновь завертится вся эта куролесица. И лучше бы этим кем-то быть мне. Я присел, схватил искрящую руку Бенджамина, и направил её вверх.

— Телехус? — проговорил я.

Я понятия не имел, насколько умелым магом являлся Бенджамин, но судя по мощности взрыва, выпуститься из школы он точно успел. Перед глазами всё побелело, а в ушах звучал оглушительный рёв.

Спустя пару секунд моё зрение вернулось. Мы с Бенджамином были, как и ожидалось, невредимы. Обычным требованием к заклятьям был их выпуск с предустановленной комплексной системой под-заклятий, которые защищали самого заклинателя (или заклинателей) от урона. Иначе, большинство магов давно бы бегало с почерневшими культями на месте, где полагается находиться предплечьям.

Приключенцам от взрыва досталось больше всех. Каждый из них валялся на спине, в защитном рефлексе вскинув руки и ноги кверху, как тараканы, и стеная, как ржавая калитка в саду. Тонюсенькие облачка дыма подымались с тех мест, где раньше были волосы и брови.

Мерил со священником, которые находились чуть поодаль, были оглушены, но стояли на ногах. Мерил пришла в себя первой и рванула ко мне, пока я с тошнотворными звуками торопливо прилаживал деревяшку обратно к культе.
— Они сказали, что ты мёртв!

— Так и есть, — ответ был очевиден.

— Они сказали, что уничтожили тебя!

— Ну что ж, ошиблись немного. Идём.

Моим первоначальным инстинктом было свалить отсюда ко всем чертям, покуда приключенцы не очухались. Я сжал кулаки и уже поднял одну ногу в готовности бежать, когда стена святого белого пламени вырвалась из-под земли, окружив нас со всех сторон.

— Вы сказали, что уничтожили его! — Барри вылетел из своего укрытия за требушетом. Маленькие белые искры вырывались из разъярённых глаз. — Вы не сделали этого! Но сказали, что сделали! Это... это непрофессионально!

Я приготовился проскочить через огонь и надеялся на лучшее. Гипотетически, я вполне мог жить и с полностью сгоревшей кожей. В любом случае, это был лучший план, чем просто стоять и ждать Барри с его карой...

Что-то рухнуло на улицу неподалеку от нас. Все обернулись и увидели упавший на землю кирпич.

— Э-э, — сказал Барри. — А куда солнце-то делось?
Он поднял голову и тут же получил ответ в виде куска штукатурки, упавшей ему на нос. Он раскрыл рот и хотел сказать что-то в духе пары-другой «ой», когда раздался неприятный влажный хруст и здоровенный кусок карниза очутился на месте его головы.

Перед тем, как их работу прервала Мерил, Барри со своей командой трудился над сносом двухэтажного здания почты, и вызванный Бенджамином взрыв завершил работу до конца. Сейчас здание, как будто получив под дых, клонилось к земле, роняя незакреплённые предметы и свои архитектурные особенности — своеобразная прелюдия к завершающему коллапсу.

— Бежим, — предложил я.

Держа руки над головами, словно застигнутые дождём вечерние пассажиры, Мерил, священник и я выбежали из-под заваливающегося здания за несколько мгновений до его падения на землю. В воздух взметнулось гигантское количество коричневой пыли, мешая тем нескольким приключенцам, кто уже был на ногах, пуститься в погоню.

— Почему ты не в Новом Пиллоке? — спросил я у Мерил, пока мы неслись по побережью. — Передумала насчёт революции?

— Как раз наоборот! — отвечала она, взволнованная моим вопросом. — Народ Борригарда восстал! Могучий кулак партизанского сопротивления прокатился по всей стране, и в исторической битве на рассвете бразды правления страной были вырваны из рук оккупантов!

Я несколько шагов пробежал в задумчивом молчании, пытаясь осознать услышанное.
— Что, прости?

— Было сформировано временное правительство и началась новая эра надежды и свободы. Наш народ преодолел этот тёмный период своей истории благодаря одному человеку, чистокровному борригардцу, который вырвался из пут смерти, дабы навеки вписать своё имя в легенды!

Уверен, что она повторяла это про себя всю дорогу досюда.
— Только не говори, что рассказала им обо мне.

— Истории о твоих подвигах вдохновили наших воинов! — Она сделала небольшую паузу. — Ну может я чутка преувеличила. Но они в самом деле были впечатлены тем, как скоро ты дослужился до исполнительного администратора крысиной ямы. Все хотят познакомиться с тобой, Джим! Речь о месте в правительстве! Ты — народный герой!

К этому моменту мы вернулись назад на побережье.
— Я уже говорил тебе, что не заинтересован во всей этой «геройской» галиматье, — рассеянно произнёс я, подыскивая пути к отходу.

— Ха, серьёзно? Так что же это там такое сейчас было, если не бросок на помощь?

Откуда-то сзади раздался грохот тяжёлых сапог приключенцев, бегущих по свежерассыпанному гравию. Я рванул к пляжу и начал сгребать гальку.
— Это было что-то вроде рефлекса, — я распихивал камни по карманам. — Давай. Собирай камни.

— Зачем?

— Мы спрячемся в море.

— Верно. — Она неуверенно поворошила гальку ногой. — А зачем нам камни?
— Для утяжеления.

— Ага, понимаю! Конечно. Извини. — Она повернулась к священнику, который презрительно наблюдал за нами, сложив на груди руки.— Нам надо набрать немного камней.

Он фыркнул.
— День, когда я стану возиться как червь в пыли ради спасения, будет У-УХ.

Я поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мерил со священником словно кегли разлетелись от попадания в них летающим ослом. Затем его запаршивевший бок врезался ровнёхонько в моё лицо, сбив меня с ног. Дезориентированный, я ещё секунду пытался столкнуть с себя зловонную, лохматую тушу, прежде чем та взмыла в небеса с протяжным отчаянным «Ииаа».

Маг Бенджамин медленно подошёл к нам, руки всё ещё подняты после чтения «Левитации животных» 12 уровня.
— Нашёл тебя, — в глазах его светилась жажда убийства.

— Барри мёртв, — напомнил я. — Ты можешь перестать выполнять его указания.

— Нет, нет, ты неправильно понял, старик. Арканус. Это моё собственное желание. Инферас. — Сполохи огненной магии поползли по его предплечьям. — Заканчивать чужое заклинание, о господи, что за нахальство. Максима. Таким вещам тебя тоже научили в твоей захолустной школке?

Он восполнил запасы магии быстрее, чем я ожидал; похоже, сон, вызванный ударом дубины по голове, довольно хорошо восстанавливал силы. Я задумался, что бы такого сказать между двумя словами заклинания, чтобы мы с Бенджамином вмиг стали закадычными дружками.

— Теле... — начал он, пока что-то позади нас не привлекло к себе его внимание. — Это же пиратский кора... — Он спешно оставил место действия, горизонтально и на рабочем конце пушечного ядра.

«Чёрный пудинг» проделывал прекрасную работу по приданию жалкому скукоборскому побережью эпического вида, по мере того, как со скрипом и непрерывным «арррр»-аньем плыл вдоль берега, снова и снова осыпая ядрами остатки города и трусливо вжавшуюся в землю армию Барри. Три лодки на ближней стороне корабля медленно заполнялись сабле-размахивающими корсарами, уже предвкушающими старый добрый грабёж.

— Твои дружки? — поинтересовалась Мерил.

— Чёрт возьми, — сказал я, быстро поднимаясь на ноги. Я побежал вдоль причала к кораблю, что есть мочи размахивая руками. — ПРЕКРАТИТЕ СПУСКАТЬ ЛОДКИ! — старался переорать я пушечную канонаду. — МЫ ДОЛЖНЫ УХОДИТЬ!

Массивное туловище капитана Шрам показалось на носу корабля. Она сложила руки рупором, и её столь же массивный голос с гулом разнёсся над водой.
— ПОЧЕМУ ТЫ НАМ ВЕЧНО КАЙФ ЛОМАЕШЬ?!

— БАРРИ МЁРТВ! БАРЬЕР ПАЛ! МЫ ДОЛЖНЫ ВЫБИРАТЬСЯ, ПОКА ОН НЕ ВОЗРОДИЛСЯ!

— А ЧТО С ДРАКОНЬИМ МХОМ?!

На долгие размышления времени не было.
— ОКАЗЫВАЕТСЯ, У МЕНЯ В КАРМАНЕ ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ ОСТАВАЛОСЬ НЕМНОГО! ПРЕКРАТИТЕ СПУСКАТЬ ЛОДКИ, И МЫ ПРИПЛЫВЁМ К ВАМ!

— ТЫ УВЕРЕН, ЧТО БАРРИ МЁРТВ, ПАРНИША?!

Я остановился на краю причала.
— ДА!
Горло уже начинало нещадно драть.

— А ПО МНЕ, ТАК ВЫГЛЯДИТ ДОВОЛЬНО РЕЗВЫМ!!

Где-то позади, я услышал гневный скрежет слегка повреждённого требушета, за которым последовал свист рассекающего воздух тяжёлого снаряда. Я глянул вверх как раз вовремя и успел увидеть немалую коллекцию разломанных пополам кирпичей, разнесших воронье гнездо «Чёрного пудинга» — сидевшему внутри пирату хватило разума, чтобы перестать размахивать саблей и нырнуть в море.

Барри вновь ожил, на голове не было никаких следов от выпавшего на её долю испытания. Его гнев прямо-таки рвался наружу, потрескивая вокруг него белёсой полупрозрачной сферой.

— Я, — прошипел он, изо рта и глаз его вырывались белые искры, — должен соблюдать РАСПИСАНИЕ!

Куча тяжёлых кирпичей самостоятельно взмыла в воздух и собралась в кармане пращи требушета. Барри махнул рукой, и требушет запустил очередной снаряд над бухтой, оставив верхнюю часть оснастки грот-мачты висеть под не слишком здоровым углом.

Затем раздался грохот пушек — Пудинг открыл ответный огонь. Два ядра летели прямой наводкой к Барри и, казалось, должны были поразить цель, пока не встретились с магическим щитом, после чего зависли в воздухе и разлетелись капельками расплавленной стали.

— Вам меня не остановить! — проревел он. — Сам ГОСПОДЬ на моей стороне!

Я обернулся на священника, почувствовав, что тот, возможно, захочет выразить своё мнение на этот счёт. Он всё ещё стоял в той части пляжа, где его сбило с ног и глядел на Мерил, которая тем временем, похоже, оскверняла последнее из тел Бенджамина.

Я с непониманием наблюдал за тем, как она схватила верхнюю часть его тела и ковыляя в сторону не замечающего её Барри, вытянула всё ещё искрящую руку мага-мертвеца как...

Как некий вид переносной пушки. Я выругался так громко, что паукам в моих лёгких пришлось затыкать уши своим паучатам, затем рванул к Мерил. Я знал, что она задумала, как и то, что случится, если она исполнит задуманное.

— Нет! — кричал я, но вопли мои в самый неподходящий момент были заглушены очередным тщетным выстрелом пушки.

— Те-ле-хус, — Мерил произнесла это, крепко удерживая руку Бенджамина в направлении Барри.

Произошло несколько сложных вещей. Или, вернее сказать, одна простая вещь произошла по нескольким сложным причинам.

Магия может сработать неправильно, причём настолько неправильно, что приходится тратить шесть месяцев в школе магов, просто зубря наизусть книгу правил — и это ещё до того, как тебя научат первому заклинанию по удалению запаха с мокрой псины. Да, вполне возможно сотворить заклятье, используя свежий труп человека, который уже произнёс большую часть заклинания, так как магия уже успела накопиться в его теле. Просто это будет очень, очень глупый поступок. Магия — она живая, и, соответственно, предпочитает компанию живых существ. И не терпит двух вещей: быть сотворённой мертвецом (правильным мертвецом, не Замогильневского типа) и быть сотворённой любителем-неумехой.

Последствием нарушения одного из этих простых условий является то, что мы обычно зовём «Зато стены теперь можно не красить». Мерил же нарушила оба. Я добежал до неё как раз в тот момент, когда она закончила говорить, и тем самым принял всю мощь магической ярости аккурат своим лбом.

Когда мои глаза снова стали видеть, а в ушах перестало звенеть, я обнаружил себя в воздухе, и к тому же чертовски быстро удаляющимся от города.

Я было порадовался тому, что каким-то чудом умудрился уцелеть. Это было ошибкой, ибо я немедленно врезался спиной в носовую фигуру «Чёрного Пудинга». Раздался звук, как будто кто-то сломал о колено деревянную линейку, затем моё обмякшее тело плюхнулось в воду.

Я попытался плыть, но мои конечности упорно отказывались отвечать на запросы мозга. Затем я некоторое время лежал на спине, уставившись в ночное небо и на слегка покорёженную носовую фигуру, слушая отдалённый шум из Скукоборья: треск пожаров, сопровождающихся серией взрывов, пытающихся повторить успех первого.

Затем я услыхал плеск и бульканье, отличающие неумелого пловца, и в моём поле зрения показалась голова Мерил.
— Джим! Ты в порядке?

— У меня позвоночник сломан, двигаться не могу. А ты?
— Один или два расплющенных внутренних органа. Короче, ничего важного.

— Я же был спасён силою Господа нашего, дабы смог я продолжать свою святую миссию, — добавил священник, хотя его и не спрашивали.

Пираты скинули вниз верёвку, Мерил затянула её вокруг моих ног, и меня затащили на корабль. По пути наверх я смог окинуть взглядом то, что осталось от Скукоборья после магического бада-бума. Большая часть прибрежных зданий весело горела, и я предположил, что тонкий слой пепла и почерневших останков вокруг остова требушета являлся останками Барри и его команды. Интересно, оценил бы он то, что усилия Мерил в немалой степени поспособствовали завершению разрушительных работ в срок.

— Что-то всё несколько осложнилось, — заметила Капитан Шрам после того, как её люди разложили меня на палубе. — Ты получил то, что нам надо для нежитефикации? Нам убивать того приходского священника, или как?

— Нет, нет, он уже мёртв. Теперь мы сможем преодолеть барьер.

— Что ж, отлично, — Она подала сложный сигнал рукой, и пара пиратов кинулась поднимать якорь. — Мы подберём Скользкого Джона у утёсов и отчалим. А с чего это ты вдруг решил тут поваляться?

Из-за борта возникла Мерил.
— Здрасьте, — сказала она, яростно махая рукой в её представлении приветствия.

Капитан Шрам взглянула на неё, потом на меня.
— Кто она?

— Знакомая, — выдал я максимально честный ответ.

Следом притопал священник, свысока взирая на своё новое окружение. Капитан Шрам вздохнула и сложила руки на груди.
— Ты, видать, обожаешь всё осложнять, а, парень? — погладила свой подбородок капитан. — Впрочем, мы рады убраться из этой проклятой дыры, так что не будем особенно возражать против вашего присутствия, если вы отдадите все ценности и будете выглядеть, как заложники.

— По рукам, — кивнула Мерил, перекатывая меня на живот, и пытаясь стянуть мою истрёпанную мантию. — Давай-ка взглянем, что там у тебя с позвоночником, м-м?

С лицом, уткнутым в деревянную палубу, обещающую массу заноз, я наконец-то смог потратить немного времени на размышления.
— Барри. Он же умер, когда на него упал тот кусок здания, так?

— Скорее всего. Кусочек его мозгов попал мне в глаз.

— Я к тому, что он тут же ожил. — Я выразительно приподнял брови. — Подними-ка меня. Надо кое-что проверить.

Она послушно подняла меня за плечи, и прислонила к борту. Место последней смерти Барри отдалялось всё дальше, так что я изо всех сил напряг своё магическое немёртвое зрение.

Вокруг остатков требушета что-то происходило. Маленький вихрь кружился, сметая пепел в одну кучу. У вихря явно наблюдались задатки скульптора, ибо выходило у него нечто вроде пепельной статуи человека.

— Дерьмо! — не удержался я, снова потревожив пауков из моих лёгких. — Я знал, что так и будет. Он восстанавливается! Нам надо плыть быстрее!

— Нам нужно подобрать Скользкого Джона, — последовал ответ от капитана Шрам, стоящей на главной палубе. — Да и ветер сейчас неважнецкий.

— Но барьер может вернуться в любую сек...

— Эй, на палубе! — раздался голос сверху. Мы как раз проходили мимо утёсов, и Скользкий Джон воспользовался возможностью героически прыгнуть на палубу — с тележкой, Дрильдой и всем остальным. Окованная железом тележка приземлилась вровень на меня, пришпилив к полу. — Ой, извини, монструозный труп. Скользкий Джон несколько увлёкся моментом.

— Плывите быстрее! — заорал я так громко, насколько это возможно со ртом, полным палубного покрытия. — Барьер...

— У тебя есть скверная привычка считать себя тут главным, — раздражённо отметила капитан Шрам.

И тут барьер вернулся, именно в тот момент, когда «Чёрный Пудинг» проходил сквозь него. И все, кто не прислушались ко мне, могли теперь винить только себя.

Когда я сказал, что барьер не пропустит Пудинг, я, конечно, бессовестно врал. Тот факт, что я оказался мучительно, отвратительно прав, меня не капли не порадовал. С кратким, но крайне громким «ХРУСТЬ» страдающего дерева корабль разрезало напополам.

Большая часть, с поражёнными капитаном Шрам и командой, оказалась в пределах барьера. Снаружи же очутились: Мерил, священник, Скользкий Джон, Дрильда, Дрильдина тачка и я. И мы быстро узнали, почему корабли не спускают на воду, когда они достроены лишь на треть.

Палуба резко накренилась, и тачка, как свойственно тачкам, покатилась вперёд, таща меня, зацепившегося мантией за ось, за собой. Лишённый возможности освободиться и даже просто двинуться, я мог только медленно ползти в сторону пенящегося моря, проклиная свой выбор карьеры и связанный с ним непрактичный вид одежды.

— Джим! — крикнула Мерил, делая рывок в сторону убегающей тележки, промахиваясь, поскальзываясь и исчезая в море. Я добавил её к списку проклинаемых.

— Скользкий Джон спешит на помощь! — завопил Скользкий Джон, который уже давно занимал в списке лидирующие места. Он храбро прыгнул вперёд, схватил Дрильду за лодыжки и подтянул её в свои обьятия, со звоном спрятанных кинжалов и бижутерии. Тележка же, освобождённая от груза, немедля отправилась в воду, где она оставалась на поверхности ровно столько времени, чтобы я успел проорать «АХ ТЫ УБЛЮДОК!» Затем поверхность воды сомкнулась надо мной.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/31724/110033

Переводчики: Alex_ReD, KotBasil