Готовый перевод The EDGE Chronicles: The Immortals / Воздушные Пираты/Хроники Края: Бессмертные: Great Glade 15-19; Главы 15-19

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Это было два дня назад. Огромный корабль — весь покрытый паром — летел над обширными Дремучими Лесами. Нат и Слип старались держаться своего маленького уголка здесь, в низах. Подобные привидениям фигуры их попутчиков то приходили, то уходили, прогуливаясь в попытке найти хоть какую-нибудь подработку, так как после покупки билета в низах ни у кого из них не оставалось денег. Собственные двенадцать равников Ната пристроились в глубинах кармана его жилета.

Двенадцать равников. Это всё, что они имели по пути на Великую Равнину. Они должны были растянуть эту сумму.

В окружавшей их темноте Нат повернулся к своему другу: — Слип? Слип? Ты не спишь? — прошептал мальчик.

Большие беспокойные глаза Слипа уставились на него из мрака.

— Слип не спит, Мастер Нат. Слип просто лежит здесь, думает...

Нат услышал, что живот серого гоблина заурчал. Его собственный желудок булькал сочувственно.

— О чём ты думал? — спросил Нат.

— О том, что же Слип и Мастер Нат из шахт будут делать в скором времени в великом и большом городе...

Нат лёг на спину и уставился на перекладину над головой.

— Сначала мы навестим моего дядю, Куова Лентиса, Верховного Профессора Полётов, — сказал Нат, пытаясь держаться уверенно, несмотря на терзавшие его сомнения. — Я никогда не встречал его. Он был братом моей матери, у него и моего отца были неприятности, прежде чем я родился... Но я уверен, что он сможет нам помочь.

Недалеко от него, в темноте Слип не ответил. Но мальчик чувствовал, что тот глядит на него.

— Затем мы посетим богатого фраксоторговца, владеющего нашей шахтой, Слип. Его зовут Гальстон Прайд, и у него есть большой особняк на Новом Озере. Я не встречал его также, но нашёл его имя в бумагах отца. Когда он услышит кто мой отец, он будет просто обязан дать нам большое вознаграждение, а потом...

— Потом? — спросил Слип, садясь. Он ловил каждое слово Ната.

Нат уже хотел было рассказать гоблину о тех двух кристаллах грозофракса, что находились в световой коробке и о том, что они когда-нибудь могли бы их продать за хорошую цену. Но здесь, в низах, в окружении всяких тёмных личностей с Восточных Пущ благоразумнее было промолчать.

— У меня есть план, скажем так, — произнёс, подумав, мальчик. — Мы будем в порядке. Ты и я — вместе.

— Ты и я, — повторил Слип из темноты. — Вместе.

Его желудок вновь громко заурчал.

— Но сейчас, — сказал мальчик, помещая световую коробку рядом со шкатулкой из железного дерева в рюкзаке, затем закрывая его, — пора найти нам что-нибудь поесть! — Он спрыгнул с гамака и передал рюкзачок серому гоблину. — Вот, Слип, охраняй это, не щадя своей жизни, — дал установку Нат. — Я вернусь как только смогу.

— Слип будет охранять это, — уверил его гоблин, прижимая рюкзак к своему маленькому телу удивительно сильными руками. — Не беспокойся.

Когда Нат оставил низы и поднялся по зигзагообразным пролётам — один за другим — он почувствовал слабость и голод. Чем дальше он шёл, тем более заумнее и красивее становились коридоры, и, когда мальчик достиг входа, ему опять пришлось подниматься по лестнице. Вскоре мерцающие лампы уступили место элегантным стеклянным шарам, а крашеные доски — узорчатым коврам. Стало значительно тише. На палубе, что располагалась прямо над самыми богатыми каютами, Нат дошёл до двух тяжёлых дверей.

Он подкрался поближе. На панелях вверху и внизу были вырезаны изображения сцен охоты. Стоя на цыпочках, Нат заглянул в одно из круглых окон...

Его челюсть отвисла. По другую сторону стеклянной панели находилась огромная столовая. Даже несмотря на то, что двери полностью не пропускали звук, он мог видеть, что это место кишело оживленными группками гоблинов и трогов, троллей и четверлингов, каждый из которых сидел за большущими круглыми столами и внутри плавающих кабин. У Ната, глядящего с тоской на подававшиеся блюда с едой, потекли слюнки. Вот, с левой стороны от него хорошо одетая семья глыботрогов жадно уплетала дымящиеся куски солёного ежеобраза и пряного тильдера; с правой стороны молотоголовый гоблин в безвкусной одежде, используя большой нож, вырезал сочные доли из сверкающей, прожаренной на вертеле, лесной свиньи.

Желудок Ната громко заурчал — частично в протесте, частично в ожидании...

Перед ним стояла высокая, худая, невыразимо элегантная хохлатая гоблинша, её седеющие волосы были заплетены и свёрнуты на макушке; в руках она держала огромную миску с ягодами колоколицы с парой крошечных серебряных щипцов. Нат любил эти ягоды. Когда мальчик смотрел сквозь стекло, он буквально ощутил их сладкий вкус, поскольку гоблинша надкусила ягоду и прорвала зубами гладкую кожицу...

Нат не выдержал и схватился за ручку двери. Распахнув её, он был поражён ударившей ему в лицо волной влажного воздуха, оглушительных криков и самой вкусной смеси запахов. А далеко над его головой, на выступающем балконе расположился источник этих чудесных ароматов.

Там мальчик увидел ряды огромных духовок, подносы жарящегося мяса и стойки для выпекания пирогов и ломтей хлеба, задвигаемых и выдвигаемых оттуда при помощи длинных плоских лопаточек. Неподалёку, на пылающих плитах стояли булькающие котлы и окутанные паром чаны. Кроме того, там можно было заметить большущие вертелы, медленно поворачивающиеся на слабом огне — и всем этим заправляли снующие туда-сюда повара в накрахмаленных халатах и конических колпаках с расплющенными краями. Они постоянно двигались, не останавливаясь ни на секунду - пробирались через горы древесной свёклы, моря капусты, бродячих водорослей и земляничных яблок; нарезали что-то кубиками, очищали от шелухи...

Желудок Ната, моментально переварив окружавшее его богатство запахов и ароматов, заворчал, а мысли в голове стали путаться...

— Отойдите с дороги, молодой господин, — прозвучал в его ухе голос.

Нат повернулся и увидел дрыготроллиху в кривом колпаке и замызганном переднике, обходящую его, руки у неё были заняты двумя тяжело нагруженными подносами, которые опасно покачивались.

— Простите, я... — попытался извиниться Нат, отступая назад - при этом он умудрился толкнуть огромного молотоголова, на спине которого была привязана бочка с вином из живицы.

Гоблин обратился к Нату:
— Простите, молодой господин, — зарычал он как-то угрожающе. — Мне нужно бежать к жаждующим клиентам...

И с этими словами он рванулся прочь. Какое-то время мальчик продолжал наблюдать за ним, когда тот неуклюже передвигался от стола к столу, вынимая ключ из выступающей затычки, и, наполняя кубки жаждующих.

— Вы тут собираетесь стоять ... хлюп ... и блокировать проход весь вечер? — окликнула его балабола, суетливо пробегавшая мимо, в одной руке у неё висело ведро со льдом, а на голове удерживалась миска дымящихся овощей.

— Нет. Извините, я ...

Балабола оглядела мальчика с головы до ног своими стеблевидными глазами.

— Я не думаю, что молодому господину здесь, в Гранд-Салоне есть место, — сказала она вежливо, беря его за руку и ведя к двери. — Вы добьётесь больших успехов в подвесных камбузах на переднем корпусе, тем более такой как вы — молодой сэр.

Замечтавшись, Нат споткнулся у двери, а балабола, шедшая за ним по пятам, оказалась прямо на пути у молотоголова-винного разносчика. Раздался сильный грохот — грохот разбивавшихся тарелок и крушащихся кубков, грохот подноса на полу. А за всем этим последовали издевательские крики — которые замолкли сразу после того как дверь захлопнулась за мальчиком.

Нат поспешил по широкому коридору. Вдоль стен висели портреты бывших капитанов "Грифа Мёртвой Хватки", чем старше была живопись, тем проще была их одежда — воротники, оборки и вышитые куртки уступали место скромным кожаным камзолам и двурогим головным уборам. Оказавшись в миделе, он поднялся по длинной винтовой лестнице и появился — покрасневший и задыхающийся — на выступающей обзорной башне. Повсюду, вокруг него расстилалась бархатная тьма. И только выше, на фоне тёмного неба вырисовывался выступающий фраксокотёл.

Далеко на его вершине из трубы, освещённые ламповым светом, изрыгались клубы завивающегося кольцами пара, которые тянулись позади судна, прежде чем раствориться в ночи. В задней части котла воздух переливался и мерцал — это ревущая пропускающая труба извергала струю яркого света, что позволяла двигаться могучей небесной таверне вперёд. Над пульсирующим и гудящим огромным котлом Нат услышал другой звук — резкое постукивание — словно звенело стекло. Источник звука исходил от металлических пластин внешнего корпуса, которые то и дело вздымались, ломая длинные тяжёлые сосульки, образовавшиеся там.

— Давай, — пробормотал Нат, отрывая себя от необычного зрелища. — Нужно добраться до подвесных камбузов!

Обещая себе вернуться к этому захватывающему виду, он поспешил к другой стороне платформы и спустился по второй, ведущей вниз, лестнице. Прошёл мимо ходовой рубки, где одетый в униформу дрыготролль стоял у штурвала; миновал окно капитанской каюты — внутри она была большой и богато отделанной, — ставни которой были открыты. В одном из мест мальчик на мгновение остановился, чтобы поглядеть из маленького окна на лебёдки корзин и выступающие возле них сами обзорные корзины. Они используются, чтобы опускать любопытных пассажиров в экскурсионных поездках в волнующе тёмные и дикие Дремучие Леса ниже.

Нат поспешил дальше. Он почувствовал запах жареной пищи и, руководствуясь чутьём, побежал вдоль узкого прохода справа от себя. Звуки голосов стали громче и, завернув за угол, мальчик оказался в конце длинной очереди голодных пассажиров, кои столпились у открытых дверей того, что должно было быть подвесным камбузом, судя по восхитительным запахам, доносящимся изнутри.

Когда он подошёл ближе и вошёл внутрь, запахи усилились. У мальчика потекли слюнки. Камбуз был плохо освещён и заполнен облаками дыма и вздымающегося пара. В его центре у огромного котла с пузырящимся маслом стоял повар, взмокший глыботрог в грязном фартуке и колпаке. Он готовил каких-то странно выглядящих существ, что рядком свисали с прозрачных нитей, — отцеплял их, макал в чан с ароматным пряным тестом и бросал в котёл кипящего масла, где они шипели и скворчали. Рядом с ним низкая пухлая крохгоблинша орудовала длинной ручной лопаточкой, поворачивая ей жарящиеся кусочки и очищая их от масла, — до тех пор, пока они не приобретали золотисто-коричневый свет.

Нат улыбнулся. В отличие от невероятно дорогих деликатесов, подаваемых в богатом Гранд-Салоне, еда в этом камбузе, что был закреплён на стороне носового корпуса небесной таверны, была свежепойманной, приготовленной по-простому, и — что самое главное, подумал Нат, — дешёвой.

Они звались небесными странниками, и были они собраниями воздушных существ, цепляющихся за брёвна-приманки по бокам фраксокораблей. Приманка привлекала и туманных раков, и небесных омаров; облачных и ветряных рыб, а также длинных желеобразных червей, которые собирались в сгустки — и являлись превосходной едой. В течение многих веков капитанами старых лиговских судов и пиратских кораблей эти существа воспринимались как паразиты и отправлялись путём "воздушного горения" прочь в Открытое Небо. Сейчас же, на борту могущественных небесных таверн они были пищей.

Нат вновь нащупал свёрнутые в кармане двенадцать равников и перетасовал их. Неожиданно, какой-то тощий, бледный розовоглазый гоблин в бесформенной шляпе и неряшливом пальто врезался прямо в него.

— Тысяча извинений, мой дорогой молодой друг! — воскликнул учтивым голосом розовоглазый, схватив одной рукой лацканы жилета Ната, и делая искусные пассы другой, очищая с его плеч воображаемую пыль.

— Всё в порядке, — сказал Нат, улыбаясь этому потёртому типу с преувеличенной заботой и хорошими манерами. — Вы ничего не сделали мне плохого.

— Вы должны быть добры, чтобы сказать такое, молодой господин, — розовоглазый улыбнулся, снимая свою бесформенную шляпу, прежде чем раствориться в толпе камбуза.

Три шага — и Нат оказался перед очередью, где соблазнительно пузырился большой котёл.

— Два куска, — сделал заказ он.

Мальчик наблюдал как матрона-крохгоблинша умело зачерпнула два аппетитно выглядящих кусочка золотистых жареных небесных странников из котла и аккуратно поместила на хрустящую бумагу из коры. Потом она сложила их в два опрятных свёртка и предоставила ему.

— Каждый будет по пять равников, — рассчитала гоблинша.

"Десять равников!" — подумал Нат. Почти всё, что у него осталось, — но с другой стороны, небесные странники пахли так вкусно, так вкусно... Он полез в карман жилета и нахмурился. Карман был наизнанку. А рубашка была, по-видимому обшарена. Он вспомнил тонкого бледного розовоглазого, столкнувшегося с ним...

— Десять равников? — повторила крохгоблинша.

— Я знаю, я... — Нат показательно стал общупывать свои карманы, его уши горели от смущения. — Я... я не могу...

— Тогда, молодой господин, я боюсь, что не смогу обслужить вас, — сказала крохгоблинша. — Жаль, но у меня есть другое предложение.

— Это...? — спросил мальчик, его желудок забулькал с большей силой.

— Да, — ответила крохгоблинша, вручая свёртки Ната следующему клиенту. — Жареная снежная птица, пойманная сегодня утром.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Нат снова подскользнулся. Он был подавлен. Вот у него лежало в кармане двенадцать равников. Не много, но для того, чтобы вкусно поесть - достаточно. Теперь же у него ничего не было, и как и Слип, он был обречён на голодание. Опустив голову вниз, следя за своими шагами, мальчик миновал очередь из ожидающих пассажиров на камбузе и вернулся на центральную лестницу.

Ступеньки бежали рядом с огромной мачтой-столбом, которая расширялась от основания фраксокотла вниз, к многократно утолщённой середине корпуса, где развевались тяжеленные противовесы. Корпус был создан из шести могучих железных деревьев, которые были зажаты - все вместе. Наружная кора этих лесных гигантов была снята, древесина - отполирована и отлакирована, и всё для того, чтобы получились великолепные шестиугольные колонны, формирующие хребет "Грифа Мёртвой Хватки".

Нат направился вниз по лестнице, едва ли обратив внимание на салоны и каюты экипажа. Он пал жертвой карманника, подумать только. Он готов был ударить себя за эту глупость. И что он собирается говорить Слипу? Бедный доверчивый Слип, находящийся далеко внизу, в низах, охраняет их вещи, а он, Нат, оказался ограблен и облапошен, словно какой-то деревенщина из Восточных Пущ.

Потерянный в своих мыслях Нат, пока шёл, плохо слышал нараставший гул из смеха и болтовни ниже. Остановившись на верхнем пролёте деревянной лестницы, он посмотрел вниз и увидел резной знак над тяжёлой меднодеревянной дверью.

Зал Таверны.

Это было самое настоящее сердце великого фраксокорабля. Нат знал, что это было именно то место, где многие из пассажиров проводили большую часть своего времени, пили, кутили и тратили деньги за игровыми столами. Здесь не место для без гроша в кармане молодого фонарщика.

Нат уже собирался продолжить путь, как вдруг что-то на лестнице привлекло его внимание. Он наклонился поближе. Это была монета. Пол-равника. Усмехнувшись, он взял её и отправил в карман, прежде чем продолжить спускаться.

- Не совсем без гроша, - мальчик улыбнулся, потом оправил свою одежду, сделал глубокий вдох и насел на тяжёлые двери из медного дерева.

Он не был уверен в том, что увидит, но зрелище, которое открыл великий Зал Таверны, ошеломило мальчика.

- Возможно, после этого я и есть деревенщина с Восточных Пущ, - пробормотал он, глянув на сцену перед собой.

Он стоял на специальном мостике чуть ниже плотных резных потолочных балок, поддерживающих своды пещероподобного зала, в раз пять превышающего "Остовы" из родного ему небольшого уголка в Восточных Пущах. Круговая лестница вела вниз, в самое сердце зала, в котором особо выделялась большая барная стойка для распития древесного эля.

Эта стойка, построенная из лучшей плавучей отстойной древесины была сооружена возле скопления четырёх огромных бочек. Из этих гигантских цистерн расходились во всех направлениях, словно виноградная лоза с Дремучих Лесов, блестящие металлические трубы, они скручивались и завивались над полированной древесиной плавающей барной стойки для распития эля и оканчивались огромными кранами - их свыше пятидесяти - возле коих постоянно вертелись специальные слуги в фартуках в крапинку. Вокруг них, размахивая пустыми бутылями, добродушно толкались и ждали своей очереди пьющие алкоголь.

Поодаль от кишащей массы, собравшейся вокруг этого бара, Нат смог разглядеть скопление людей, склонившихся над игровыми столами. Высокие лампы, разработанные с особым дизайном, установленные над столами, тускло освещали все уголки огромной таверны, в том числе и балконы, что "налипли" на стенках. Фигуры, которые мальчик разглядел на этих балконах, были, судя по их элегантной одежде, самыми богатыми пассажирами на борту, пребывавшими, к тому же, в условиях, которые по комфорту и безопасности намного превышали те, в которых находились немытые массы у столиков с лампами ниже.

Одного взгляда на широкий этаж таверны было достаточно, чтобы Нат понял, что многие из тех людей с одного с ним уровня - с низов. Так же как и его, их главный интерес, казалось, был в деньгах, ибо они, сгруппировавшись вокруг освещённых игровых столиков, как лесные волки, кружились вокруг потенциальной "добычи", намереваясь "убить" жертву, прицениваясь к каждому её движению, хотят поставить свои несчастные монеты в надежде ухватить удачу за хвост.

Сжимая одиночные пол-равника в кулаке, Нат Корвад отправился вниз по лестнице, чтобы присоединиться к ним. Он проделал свой путь мимо толпы вокруг барной стойки в центре зала таверны и недоумённый оказался под тусклым светом ламп, каждая из которых проливала свой свет на игру, разворачивающуюся перед ним. Когда мальчик подошёл к первому столу, он вспомнил, что играл когда-то.

Глядя на их глазные щитки и пухлатые перья Нат без сомнений определил, что участники играют в "Крути-верти". Они все, не мигая, смотрели на вращающийся диск в середине искусно сделанной доски, инкрустированной тильдеровой костью, и ожидали, какой деревянный символ выпадет. Как только это происходило, они собирали перья и смотрели результаты в бумажке перед собой - с криками восторга или со стонами ужаса.

Компания шумных глыботрогов играла во "Всучи равник" на следующем столе, который был длинным и узким, весь размаркирован мелом, в то время как за ними за раундом в "Хенч" увлеклась ватага хриплых плоскоголовых и молотоголовых гоблинов. Уровень шума в игре достиг предельной отметки, когда один из них выиграл медный котёл, полностью нагруженный монетами, что стоял в центре большого круглого стола.

Нат отправился дальше. "Грохоставки". "Два-один-упал". "Перезвон". Некоторые игры он знал, но не играл. В некоторые пробовал, но умел не так хорошо. Какие-то он вообще не знал. И только когда мальчик подошёл к низкому круглому столу, окружённому креслами с высокими спинками, понял, что круг игроков, занимающих их, играли в игру, которую он знает и умеет хорошо играть.

"Осколки".

Эта игра требовала стратегии и умений. Нат изучал её, сидя у своего отца на коленках, когда тот играл в неё длинными холодными зимними ночами в шахтном частоколе. Тонкие осколки древесины плавучего дерева, заострённые на обоих концах, были чистыми с одной стороны и искусно оформленными с другой. Нат помнил их все наизусть. Они включали: "Рыцаря-Академика", "Высочайшего Академика" и ужасного "Ухмыляющегося Хрумхрымса", наряду с "облачными" осколками - больше двадцати всего, шестьюдесятью "деревянными" осколками и наиболее значимым - с "Новорождённой Птицей-Помогарь".

Каждый игрок в кресле с высокой спинкой имел на руках десять осколков, которые они держали близко к груди, отбрасывая те, которые им были не нужны. А так как они были сделаны из летучего дерева, то оставались висеть в воздухе - плавать над столом, пока другие игроки не отбросят свои и не возьмут ненужные в оборот. Это "висение" и "ловля" могли продолжаться часами, так как каждый играющий рассчитывает, какие осколки у противника и какие над столом и ожидает подходящего момента, чтобы "нанести удар".

Нат стоял какое-то мгновение сзади, наблюдая за партией и изучая мастерство игроков. Они были хороши - все шестеро.

Особенно умело управлялся суровый на вид четверлинг. Другие сидящие вокруг стола называли его Профессор, хотя в своей помятой конической шляпе и пальто - таком коротком, что едва доходило ему до пояса, он не был похож ни на одного академика, о которых мальчику приходилось слышать. Этот самый Профессор с лёгкой руки создавал "громооблачные" осколки, позволяя "деревянным" оставаться позади. Рядом с ним примостился розовоглазый гоблин в ветхом пальтишке, казалось, пришедший с низов. Он разместил несколько осколков "Академиков" и без проблем ловил с воздуха все те, что пришлись ему по вкусу. Рядом сидели два пауконогих гоблина, которые слегка повздорили между собой, а напротив них расположилась сердитая матрона-кучкогномиха с насморком, вот она схватила ещё один осколок над столом. По соседству с ней находился черноухий гоблин в расшитом трёхпуговичном жилете, который был просто натянут на его пузо. Он улыбнулся и быстрым движением приблизил к себе вплотную свои осколки.

Очевидно, понял Нат, он подумывал нанести по-быстрому удар, но решил, что пока не время.

Осколки над столом продолжали циркулировать в тёплом воздухе, исходящем от огромной лампы в центре. Ситуация была напряжённой, очень напряжённой. Вдруг матрона кучкогномиха громко чихнула и отодвинула назад стул.

- Это не хорошо! - хрипло крикнула она. - Осколки на моём пути сегодня не плавают. Я выхожу!

Бросив свои осколки в воздух она встала на ноги и направилась в сторону толпы у барной стойки из отстойного дерева. В тени вокруг стола пёстрая толпа зрителей, казалось, отпрянула назад. Эта игра - с замечательной горой блестящих золотых равников в центре стола - была почти завершена, все понимали это. Теперь она почти что превратилась в битву между четверлингом и черноухим, и любой за столом сейчас просто делал ставки, кто из них победит.

- Что, никто не мечтает присоединиться к Профессору и ко мне? - ухмыльнулся черноухий гоблин, его взгляд будто издевался. - Это будет стоить вам в пол-равника.

Без промедлений Нат скользнул на вакантный стул и бросил пол-равника в кучу в центре стола.

- Так, так, так, - произнёс черноухий, глядя искоса на мальчика. - Молодой фраксошахтёр, как я вижу. Если ты знаешь, как играть в осколки, я беру тебя.

Нат лёгким движением собрал в воздухе десять осколков, веером собрал в руке и улыбнулся. - Немного.

Суровый на вид четверлинг в измятой шляпе рядом с ним тоже улыбнулся. - А знаешь ли ты о происхождении этой прекрасной игры мастерства и стратегии? - спросил он. Он буквально вырвал у воздуха "Чёрное Облако" и пустил в свободный полёт "Плакучую Иву".

- Я знаю, что в неё играют в течение длительного времени в городах Восточных Пущ, - отважился Нат, зациклившись на осколках, парящих сверху. Ловко урвав "Профессора Темноты" прямо из под носа черноухого гоблина (тот даже и не заметил), мальчик отпустил "Ледяной Туман".

- Она возникла больше трёх сотен лет назад в местечке под названием Армада Мертвецов, далеко в Топях, - начал четверлинг, его чёрные глаза не выпускали из виду парящие над столом осколки. - Возникла, где небесные корабли воздушных пиратов увязли в грязи, после того как Каменная Болезнь нанесла свой удар. В полнейшей изоляции и скуке они разработали эту игру, используя отбитые от досок из отстойного дерева осколки. Он усмехнулся. - К слову сказать, сам старина Гриф Мёртвая Хватка был лучшим в этом деле из когда-либо живших игроков...

- Да, всё очень интересно, Профессор, - презрительно заметил черноухий, беря себе "Дождеведа" и выпуская из рук "Веточку Лафа". - Но сейчас не время для вашего урока истории...

Нат посмотрел на осколки в своей руке. Кроме сильного "Профессора Темноты" он больше ничего не мог противопоставить ни четверлингу или черноухому, ни даже двум пауконогам, продолжавшими перепалку. Время было на исходе. Четверлинг бил мощным "Облаком", а черноухий, создавалось впечатление, владел непревзойдённым "Санктафраксом". Он мог "ударить" в любой момент.

Только тогда Нат увидел, как один из пауконогов выпустил осколок "Профессор Света", который поплыл вверх над столом.

- Скажите, а почему они называют вас "Профессор"? - как бы невзначай спросил мальчик, его взгляд упал на осколок "Профессор".

- Потому что он всегда втолковывает нам об истории и о других скучных вещах, - издевался неприятным тоном черноухий. - И богатые пассажиры в корзинах бросают ему пол-равника в ответ. Если спросите меня, это унизительно...

- Никто не спросит тебя, - отрезал тихо четверлинг, бросая на гоблина хмурый взгляд.

Настал момент, которого Нат так ждал. Сделав резкое движение рукой, мальчик схватил осколок "Профессор Света" - прежде чем кто-либо из игравших успел это заметить. Как бы невзначай позволил "Колыбельной Роще" отправиться в "свободное плавание". Сам по себе "Профессор" много не стоил, но когда соединялись оба и получались "Профессора Света и Темноты", они побивали почти любой другой осколок.

Теперь, подумал Нат, надо не дать выказать на лице своей радости; сейчас он стал реальным мастером осколков!

То ли четверлинга побудило сделать это подстрекательства гоблина, то ли он просто хотел закончить игру, Нат не был в этом уверен, но Профессор выбрал именно это мгновение для удара.

- Раскрытие. - издал он свой бархатный выраженный голос.

Когда игрок произнёс это слово, все за столом раскрыли свои руки и отпустили к столу заострённые осколки. Пауконоги прервали свою склоку и только для того, чтобы в бессилии рычать, поскольку их осколки отправились в свободный полёт. Их руки - как и того подавленного розовоглазого, пытавшегося ещё удержать свой шанс - были бессильны что-либо сделать.

Зря, подумал Нат, потому что один из пауконогов, как он заметил, держал на руках "Новорождённую Птицу-Помогарь" - отличный осколок, но почти бесполезный без "Колыбельной Рощи".

Профессор позволил себе лёгкую улыбку, открывая над столом свои осколки. "Серое Облако", "Белое Облако", "Плоское облако", "Ледяной шторм"... Коварный четверлинг создал мощное "Штормовое Облако", которое трудно было побить.

Трясущимися руками Нат оттолкнул от себя в воздух мягкие древесные осколки с крошечными протёртыми отверстиями от бессчисленных предыдущих игр.

- "Туманный занос", "Глубинный Вяз", "Ученик Туманолога" ... Такое далёкое, такое ординарное. - Черноухий гоблин фыркнул с презрением. - И это всё, что ты можешь сделать, фраксошахтёр? - он усмехнулся.

- Не совсем, - изрёк Нат, выкидывая в воздух два своих последних осколка. - "Профессор Темноты и Профессор Света"!

Раздался вдох позади стульев, где расположились зрители, и Профессор с теплотой похлопал Ната по плечу.

- Даже и не знаю, что будет дальше. Хорошо играли, молодой человек, - сказал он. - Профессор оказался бит "Профессорами". Мне это нравится...

- Не так быстро, - прошипел черноухий гоблин, его чёрные глаза уставились на Ната, когда он отбросил к столу свои осколки. - "Новорождённая Птица-Помогарь" и... "Колыбельная Роща"! Бьёт Двух Профессоров. Я выиграл, думаю!

Гоблин уже собрался обняться с кучей золотых равников в центре стола.

- Я не понимаю... - начал Нат. - Я отпустил "Колыбельную Рощу", но "Новорождённая Птица-Помогарь" была в руке у пауконогого ...

- Постой, - вдруг сказал четверлинг, поднявшись на ноги, держа в руке тонкое сияющее лезвие ножа. Оно сверкнуло в свете лампы, поскольку он одним движением запястья разрезал рукав гоблиновой рубашки.

Три одинаковых осколка "Новорождённая Птица-Помогарь" мгновенно выплыли в воздух из разорванного рукава.

- Мы обнаружили мошенника за столом.

- На этот раз его голос прозвучал громом среди ясного неба, он разнёсся над шумом и стуком окружающих столов, которые, казалось, замолчали от одного этого слова. Мошенник, мошенник, мошенник... Слово распространялось шёпотом по пещероподобному залу таверны. Вскоре все глаза были обращены к злополучному столу.

- Мы сейчас всё уладим, - обратился четверлинг к стоящему перед ним черноухому, который потирал запястья и разглядывал своего обвинителя с чистой ненавистью.

- Это всё, что вам есть сказать, Профессор? - словно бы плюнул эти слова в воздух уличённый.

Вокруг них все столы и стулья были отодвинуты, так что между двумя героями образовался широкий простор. Сидя неподвижно на своём стуле Нат посмотрел через стол для осколков на четверлинга и черноухого, стоящих на ногах друг против друга, с руками на боках и сжатыми пальцами. У него самого была удобная точка для обзора, отметил мальчик про себя. Он сглотнул подкативший к горлу комок. Обстановка накалилась до предела, создавалось впечатление, будто воздух наэлектризовался. Кто-то за Натом подавил кашель; у барной стойки, по-видимому, упал кувшин - раздался грохот.

Четверлинг и черноухий не спускали друг с друга глаз какое-то мгновение. Вдруг, внезапно последовали две вспышки на чём-то металлическом и перед глазами, лицами что-то пронеслось. Секунду спустя черноухий издал булькающий звук и рухнул на колени, сжимая свой большой живот.

Там, в центре всё более разраставшегося малинового пятна торчал ушедший в тело по рукоять бросательный нож четверлинга. Тот снял свою продолговатую шляпу и вытащил из черноухого нож, потом прошёл мимо побеждённого противника и схватил его нож за ручку.

- Конец, - сообщил он черноухому, который смотрел на него выпученными глазами, - но не сразу.

- Вытерев об рукав нож, четверлинг отступил назад. Черноухий гоблин застонал и дёрнулся вперёд - лицом на пол таверны.

Нат словно прирос к тому месту, где сидел, в ужасе от того, чему он был свидетелем. Находящийся рядом один из пауконогов наклонился и и зашептал ему на ухо.

- Твои "Два Профессора" выиграли после этого. Приз твой.

Нат всмотрелся в чешуйчатое гоблиново лицо, пытаясь понять смысл его слов.

- Иди, возьми его. - пауконог указал жестом на гору равников в центре стола.

Дрожащими пальцами мальчик зачерпнул горсть золотых монет и купюр, наполняя ими карманы пиджака - до тех пор пока те не выпучились в разные стороны. Там, должно быть, более двухсот равников! Он остановился на минуту при виде двух отпайщиков кранов в запачканных элем фартуках, утаскивающих тело черноухого из зала - ногами вперёд. Затем, когда голова Ната очистилась, он подал голос.

- Но вы должны взять что-то отсюда, Профессор, - начал мальчик, кивая в сторону стола. - В конце концов, он обманул нас обоих. Профессор?... Профессор?

Глянув на осколок "Профессор Света" в своём верхнем кармане Нат огляделся, но четверлинг в помятой продолговатой шляпе ушёл.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Где-то в вышине зазвучал паровой клаксон - как это было каждое утро за последние две недели. Один, два, три раза раздавался звук в рассветной тишине. Далеко внизу, на дне корпуса, Нат перевернулся и открыл глаза.

- Великая Равнина, - прошептал он и, уцепившись за гамак, заглянул вниз. - Слип, мы здесь. Мы приехали, Слип... Слип?

Гамак ниже был пуст. Только потом мальчик почувствовал лёгкое нажатие на левое плечо и, повернувшись, нашёл кривоногого серого гоблина стоящим у другой стороны своего гамака, в его протянутой руке была небольшая стеклянная бутылка.

- Масло тёмного вяза, - Слип обьявил своей щербатой улыбкой. - Слип ещё до рассвета слил из одной большой круглой лампы в месте, где живут богатые люди.

Нат улыбнулся в ответ, принимая бутылку из рук своего друга. - Тебе не нужно было это делать, Слип. У меня ещё осталось от выигрыша, чтобы купить масло для лампы...

Слип покачал решительно своей головой, его большие глаза выражали озабоченность. - Нет, друг Нат. Эти деньги ещё понадобятся нам в Большом Паре...

- Большой Пар? - спросил Нат, подавляя желание засмеяться. - Это что, так называют Великую Равнину, где живут богатые люди?

- Не совсем, - продолжал с искренностью стоять на своём Слип. - Так называют это место в подвесных камбузах. Слип слышал. Большой Пар - это где много возможностей, где никогда не спят заводы, где тебе всегда рады, если ты не боишься честно трудиться... Это верно, не правда ли, друг Нат?

Нат рассмеялся. - Всё, что ты говоришь, Слип. Всё, что ты говоришь.

Мальчик расстегнул ремень на своём рюкзаке и аккуратно вынул изнутри световую коробку. Открыв её, Нат открутил крышку у бутылки и, не останавливаясь, влил в лампочковый резервуар струйкой масло тёмного вяза. Два сверкающих кристалла грозофракса блеснули в свете. Довольный, Нат закрыл крышку сундучка со щёлчком.

- Это происходит последние пару недель, - сказал он. - Теперь мы должны прекрасно поселиться в Великой Равнине ... прости, в Большом Паре. И теперь не нужно переливать масло из других ламп.

- Прекрасно поселиться, - эхом отозвался Слип, сейчас мыслями он был, судя по всему, где-то далеко. - Кто бы мог подумать. Слип, чистильщик прекрасно поселится в Большом Паре...

- Пойдём, - позвал мальчик, спрыгивая со своего гамака. - Пойдём наверх, займём наше место у балюстрады, пока не началась давка.

Слип собрал свои постельные принадлежности, в то время как Нат взял рюкзак, и они вместе направились по деревянным ступенькам, проходящим через большой фраксокорабль. На третьей лестничной площадке перед ними оказалась огромная семья крохгоблинов. Её возглавляла коренастая, с открытым лицом матрона, подгоняющая за собой своих малышей голосом со смесью лести, мольбы и внезапных вспышек гнева.

- Давай живее, Глемп, мы почти там. Этой дорожкой, Гала. И Гамп, старайся не терять времени даром. Так, дорогие ... Гуссок, остановись сейчас же!

Шагая за ними, Нат стал считать малышню. Их было тринадцать - малых и больших, а один маленький ребенок вообще был закреплен за спиной у матроны. У каждого из малюток за плечами находилось по сумке, за ними шагали дяди, тёти и ещё всякая родня ... Все они тащили ящики и коробки - как в руках, так и вместе.

- Идём, Слип, - поторопил Нат. - Мы срежем через мидель и выйдем на переднюю палубу. оттуда открывается отличный вид.

Гоблин и мальчик двинулись через несколько коридоров - уже шумных от количества пассажиров, заполнивших их вместе со своими вещами, ожидавшими посадки.
Пять минут спустя Нат и Слип вышли на переднюю палубу, которая только начала заполняться. Вдвоем они проделали свой путь сквозь возраставшие толпы пассажиров, которые совершенно полностью, завернувшись в пальто, шали и чупраки, пытались противостоять кристально-морозному утреннему воздуху, что окружал и груды их вещей в том числе.
Гул восторженных голосов достиг своего предела и затих, когда все столпились вокруг балюстрады левого борта. Друзья нашли местечко рядом с полдюжиной здоровенных глыботрогов в тяжелых рабочих робах.

- Гляди, Слип, - выдохнул Нат.

Далеко внизу Великая Равнина оказалась в поле зрения. Над городом забрезжил рассвет, но фонарщики еще чисто физически не успели погасить все уличные фонари, и поэтому весь огромный город купался в лучах света, словно лунные кратеры под солнцем.

Под ними в рассветных лучах расположились двенадцать районов, что составляли величественный город Великая Равнина. Вдалеке - там, где виднелись редкие огоньки и сияющие отсветы костров - находился Южный Внешний Город, который был на окраине Дремучих Лесов.
На востоке утопали в дыму, паре и заводских сигнальных огнях индустриальные районы Восточной Равнины и Меднодрев, в то время как на западе академические купола и шпили Облачного Квартала вонзались в бледно-желтое небо. У подножия этих районов раскинулась приятная глазу парковая зона Серебряных Пастбищ, оживленных домиков-ульев и древесных залов Нового Нижнего Города, а также богатых особняков, и широкие проспекты процветающего Амбристауна.

Ближе и ближе с каждой минутой - они приближались к южным границам Старого Леса, прекрасного Нового Озера, с их отличными домиками и к западной стороне - Неборезам - оживленному району-воздушной гавани, где небесную таверну уже готовы были приветствовать с возвращением. Нат смог уловить слабый привкус древесного дыма, восходящий к ним из Северного Внешнего Города - поскольку они описали широкую дугу. Но глаза мальчика неотвратимо держались на одном сверкающем районе в самом центре гигантского города.

Вольная Пустошь.

Это, в конце концов, было то место, где всё началось, столетия назад. Это сейчас один из двенадцати районов, Вольная Пустошь раньше когда-то была одна, одинокий маяк свободы и надежды в безбрежных темных и опасных Дремучих Лесах. Нат жадно изучал легендарную достопримечательность, благо они приблизились.

Массивные зубчатые силуэты Железной Рощи , являющейся домом для Вольных Уланов. Южное Озеро со своими древними моллюсками; прекрасные мерцающие воды Центрального Озера со старинной библиотекой и академией, и, наконец, Северное Озеро вместе с Колыбельным Островом - домом для братства эльфов-дубовичков. Взгляд мальчика одинаково задержался на всех этих богатых на истории местах Первой и Второй Эр Воздухоплавания, но больше всего на таинственных и мистических Долине Вэйфов и Задумчивом Саде.

Его отец расказывал об этом часто : о беседках и нишах рядом с кристально чистыми бассейнами и водопадами, о целых авеню, окантованных газонами вечнозеленых душистых трав. Как же всё это экзотично и красиво звучало для Ната, росшего посреди пыли и шума шахтного частокола! Долина являлась местом спокойствия и исцеления, и отец бывал здесь с ним - тогда еще ребенком лет двух или трех, пытаясь залечить душевную рану - заглушить горе - смерть своей красивой молодой жены. Нат почти уже и не мог припомнить это, но отцовские слова о красивой жизни пришли на ум - прекрасные мечты о месте спокойствия и исцеления ...

- Нат! Нат! - Слип взволнованно тряс его за руку и куда-то поблизости дико указывая. - Мы причаливаем в док! Смотри!

Нат перегнулся через перила, как это было возможно, и вытянул свою шею вперед, чтобы увидеть курносый нос фраксокорабля. Без сомнения, "Гриф Мёртвая Хватка" приближался к Неборезам - группе высоченных балок, что вставали из рваных лесных массивов на западных подходах к Великой Равнине.

Огромное скопление деревянных "люлек" и башен, стоящих на скальных уровнях, или "утёсы", они же Неборезы предлагали причальные места для многочисленных фраксокораблей, курсирующих на выгодных трассах Третьей Эры Воздухоплавания. Гигантские двух-трубовые грузовые перевозчики с установленными по бокам фраксокотлами; тяжелые клювообразные буксиры и лёты, быстрые и проворные - со своими котлами, закрепленными ниже корпуса; вытянутые суда фраксостражи и медлительные низкопосаженные фраксорамы с зловещими фраксопушками ниже. Эти и более сотни других воздушных средств разнообразного размера и дизайна лежали на воздушных потоках, смирно пришвартованные в деревянных колыбелях, или были боком привязаны к башням.

Отовсюду, позади Ната в миделе раздались аплодисменты и пожелания удачи; поскольку богатые пассажиры из пышных комнат и отличных кают кормовой части ступили на борт приватных фраксобаркасов "Грифа Мёртвой Хватки" - маленьких элегантных судёнышек с мягкими сиденьями, ширмами с бахромой и высокими, тонкими трубами, позади которых узенькими ленточками вился белый пар.

Упоённые, отъевшиеся и повидавшие чудеснейшие дикие Дремучие Леса с борта подвесных корзин безопасной небесной таверны пассажиры, а именно: владельцы шахт и заводские мастера со своими жёнами, верховные профессора, адмиралы флота и фраксоторговцы приготовились вернуться в свои роскошные дома в один другого лучше районы великого города.

Нат улыбнулся, увидев как богатый молодой наследник фраксосостояния и его новая невеста вместе со своими бойкими дрыготроллями-слугами в специальной форме проплыли мимо него с портового причала на борт собственного буксира. Ниже них всех в это время на портальных башнях Неборезов погрузчики и загрузчики, лайтермены и крановые маршалы, зеваки, желавшие "всего доброго" и утёсовые разносчики-лоточники оживленно толпились, в восторге ожидая швартовки небесной таверны к пристани.

На пока ещё не переполненный трап вот-вот обрушится бурлящая масса тел, настигая по пятам молодую пару, отметил про себя Нат, поскольку курносый нос "Грифа Мёртвой Хватки" легонько стал входить в деревянную люльку, выступившую из скальной плиты.

С громким звоном и скрежетом - толпа попадала бы, не ухватившись за железные перила - могучий фраксокорабль вошёл в клеть, погасив удар о стойки, и мгновенно встал на месте. Раздавшийся перезвон тысяч крошечных ледяных осколков, что облепили фраксокотёл высоко над миделем, смешался с криками толпы. На расстоянии, фраксобуксиры, оставляя за собой паровые дорожки, заскользили к северу и к красивому району Новое Озеро с его привилегированными молодыми пассажирами.

- Пойдём, Слип, - позвал Нат, водружая на плечи рюкзак. - Время попытать нам счастье в Большом Паре.

- Где широкие авеню, а заводы никогда не спят ... - засиял гоблин. - Слип готов, друг Нат.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Через полчаса, они уже спускались по одному из полдюжины широких качающихся трапов посреди плотной шумной толпы высаживающихся пассажиров и пробивались добродушно через хаос, творившийся на переполненной швартовочной платформе - полной слезных встреч длинных верениц разделенных надолго кланов крох-гоблинов, возбужденных танцев-приветствий между здоровенными глыботрогами и тяжелых колотящих ударов по спине и груди у плоскоголовых и молотоголовых гоблинов, повторно знакомящихся. К тому времени как Нат со Слипом оставили платформу позади и спустились в огромных корзинах вниз, в шумные улочки и узкие улицы района "Неборезы", прошел другой час, и они были совершенно вымотаны.

Высоко над ними, в массивной небесной клети-колыбели, они могли видеть огромный нос небесной таверны, по-прежнему кишащий лицами, которые занимались важным делом - разгрузкой грузовых трюмов, готовясь к обратному пути. У "Грифа Мертвой Хватки" для отдыха был день и одна ночь, перед тем как он будет готов взять на себя свежие запасы товаров и пассажиров и отправится в очередной раз, в начале разгорающегося рассвета, в Восточные Пущи.

Та жизнь, Нат понял сильнее чем когда-либо, была для него теперь позади. Впереди лежало неуверенное будущее в этом странном, подавляющем городе, о котором он слышал так много.

Они остановились у небольшого киоска, которым заправлял унылая гоблинша-матрона и купили хрустящего свежеиспеченного хлеба с банкой сладкого меда из здоровиковых цветков, которого они поели на тенистой площади, в окружении высоких, изысканных домов, занятых докерами, работающими на Неборезах. Приостановились только чтобы заполнить водой мешочки из небольшого фонтана, вскоре Нат и Слип оказались на более широких улицах и покрытых листвой авеню Aмбристауна - названного в честь Амбриса Метракса, одного из пионеров дизайна фраксокораблей. Дома здесь были грандиознее, чем на Неборезах, и семьи, которые жили в них, могли похвастаться большим количеством облачных пилотов, фраксоинженеров и квартирмейстеров из своего числа. Что правда то правда, в Aмбристауне, любой, кто не зарабатывал себе на жизнь в небесах упоминался несколько пренебрежительно - "приземлёныш".

С истертыми ногами и усталые, друзья повернула за угол на широкий проспект. Напротив них, окруженное полукругом высоких лафовых деревьев, расположилось круглое сараеподобное строение, здание с характерной высокой конической 'ульеподобной' крышей, общей для гоблинской архитектуры. Из-за деревьев раздавался лай и рычание зубоскалов на насестах.

- Что за место! - взволнованно произнес Нат. - Следуй за мной, Слип.

Гоблин посмотрел из-за деревьев неуверенно на своего друга и обратно, но сделал как просил Нат - потопал за ним.

- Привет, незнакомцы, - прозвучал бодрый голос из перекрытий крыши, как только они вошли. -Восточные Пущи, судя по вашему внешнему виду. Скорее всего - из шахты, если не ошибаюсь.

Нат поднял голову, чтобы увидеть пожилого пучковолосого гоблина в тильдеровом фартуке, сидящего на стуле из отстойного дерева, который был привязан к перекладине высоко в стропилах. От крючков и колышков вокруг стен и балок в изумительно большом количестве свисали страховочные ремни, уздечки и седла.

- Как вы сказали? - удивленно вопросил Нат.

- Когда вы управляете зубоскальим насестом все время, что я и делаю, можно запомнить все манеры людей, проходящих сюда, - хмыкнул гоблин, отсоединив двойное седло и оголовье от верхней балки спустившись при помощи лебедки со стула на пол. - Ловцы меха с Лесного Хребта, торговцы смолой из Четырех Озер, травники Ночных Лесов. Вы желаете ... Он нахмурился. - Только одного зубоскала?

- Э-э ... да. Я имею в виду, я так думаю ... - начал Нат.

Гоблин посмотрел сверху-вниз. - Ваш помощник - он маленький. Ему не нужен персональный зубоскал.

Он встал, протянул двойное седло Нату и вышел на улицу. Друзья последовали за ним. Гоблин подошел к ближайшему лафовому дереву, его большие уши с кисточками подергивались, и дал короткий резкий свист. В ответ, большой грузный зубоскал с темными глазами и сверкающим черным мехом, спрыгнул с ветвей и приземлился проворно на мощных широко растопыренных пальцах ног прямо перед ними.

- Знакомьтесь, Талликс, - сказал гоблин, щекоча зубоскалу круглые ноздри. Он будет стоить вам тридцать равников. Половина возвратится вам по возвращении.

- Мы возьмем его! - радостно крикнул Нат, не обращая внимания на широко раскрытые от тревоги глаза Слипа.

Он отсчитал деньги банкнотами и монетами, и положил оставшиеся равники обратно в карман.

... - И четыре за седло и сбрую.

Нат опустил руку в карман и протянул гоблину еще четыре равника.

- Премного обязан, молодой сэр, - гоблин улыбнулся. - Я оседлаю его. Вы обнаружите Талликса надежным и трудолюбивым, но, пожалуйста, только не скачите по крышам - жандармерии не нравится, и к тому же это наносит урон ногам животного, поверьте мне.

Нат кивнул, и наблюдал, как гоблин натянул жгут вокруг головы Талликса, и уместил двойное седло на спину, затянул ремень вокруг туловища существа.

Через пять минут Нат и Слип уже путешествовали по широко усаженному деревьями центральному проспекту Амбристауна верхом на зубоскале. Под ними, Талликс делал длинные целенаправленные шаги, обходя повозки и тележки, которые катились на его пути, и однажды даже прыгнул на несколько футов над небольшой группой глыботрогов, что спорили над грузом просыпанной древесины.

- Эй, не так сильно! - Нат воскликнул, поскольку за ним в двойном седле перепуганный Слип вцепился в его талию.

- Не нравятся Слипу карьерные зубоскалы, как этот! - протестовал серый гоблин. - Он слишком большой, слишком мощный. Он ... оооххх!

Талликс сделал еще один прыжок, избегая тележки с сеном, перед тем как приземлиться и возобновить медленный, устойчивый подъем вверх по проспекту, все увеличивающему свою крутизну. В верхней части дороги, поскольку они прошли под высокой аркой из мерцающего мрамора, изящные башни и сияющие шпили великолепных академий Облачного Квартала показались в поле зрения. Слип сел прямо в седле.

- Слип никогда не видел ничего столь прекрасного до этого момента, - пробормотал он. - Деревня, в котрой Слип вырос, была сделана из глины и соломы.

Нат улыбнулся. - Эти здания построены из лучшего мрамора и полированной утесной скалы. Ничто так больше не подходит для уважаемых школ и колледжей Великой Академии, - пояснил мальчик. - И самые прекрасные виды на Великой Равнине, видимо.

Он тщательно исследовал декоративные именные мемориальные доски по парадным входам повсюду вокруг них.

- Вот там Институт Исследований Фракса, - пояснил он, указывая на внушительное здание справа.

Широкий и приземистый, он имел высокую башню в центре и ряд летучих опор с обеих сторон, что создавало впечатление словно это крадущийся ночной паук, готовый к прыжку.

- А это большое здание, - произнес мальчик, - знаменитая Школа Погоды. - Он кивнул в сторону обширной конструкции еще более элегантного вида с декоративными пилястрами и решетчатой крышей. - Много веков назад в древнем плавучем городе Санктафракс, существовала школа или академия для каждого типа погоды. Дождь. Туман. Дымка. Снег. Даже морось! - заявил Нат. - Но в наши дни, все исследования проводятся под одной крышей.

- Это могучая большая крыша, - заметил Слип, широко раскрыв глаза, и они оба рассмеялись.

Талликс продолжил восхождение по крутому склону к уровневой площади, а затем до другого уровня, и к прочему, пока они не оказались высоко над остальной частью Великой Равнины, глядя вниз на шпили и крыши школ и академий ниже. Перед ними, на самом высоком пике Облачного Квартала находилось лучшее здание из них всех - Палата Дебатов Академии Великой Равнины: Зал Шёпотов.

Он имел широкие внушительные серебряные двери под арочным крыльцом, сверкающие стены, обитые линиями тонких ланцетных отверстий и остроконечную крышу с огромными круглыми окнами и увенчанную пятью остроконечными башенками. Нат осадил Tалликса и указал на башни.

- Те башни принадлежат высоким профессорам. Земля, Воздух, Свет, Тьма ... Он пересчитал их по пальцам руки. - И Полет.

Он спустился с седла и протянул руку Слипу.

- Мой отец говорил об этом месте, - сказал мальчик, пока серый гоблин спускался неустойчиво на землю. Нат привязал поводья Талликса к высокому фонарному столбу. - И моем дяде, Куове Лентисе, Верховном Профессоре Полетов. Он брат моей матери ...

- И он будет в состоянии помочь нам, друг Нат? - спросил Слип. - Поможет нам найти призвание, может быть, в этом великолепном месте?

Нат улыбнулся. - Нет ничего плохого в том, что мы спросим, ведь так?

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Они вдвоем поднялись по ступенькам крыльца к арочным серебряным дверям, где два улана на великолепных с виду зубоскалах стояли на страже. Со знаменитым воротником в клеточку и отличительными красными значками толстолапов на их рукавах, друзья безошибочно поняли кто это.

- Вольные Уланы, - выдохнул Нат, останавливаясь перед нарядно одетыми в форму крохгоблинами.

- Тот же самый, - улыбнулся один из них, пододвинув свою полированную шляпу с узорчатой кокардой из железной шишки. - Капрал Худдер, Первый Верхне-Веточный Отряд, Группа Серебряная Кора, Третий Старого Леса Насест, к вашим услугам.

- Я ищу своего дядю, Верховного Профессора Полетов, - сказал Нат.

- Твоего дядю? - уточнил капрал, обменявшись взглядом со своим товарищем. - Ну, в этот час ты можешь найти его в своей башне палат - то есть, если его личный секретарь позволит увидеть его. Очень важный академик, твой дядя.

- Четвертая дверь справа от вас, с пометкой "Полет", - дополнил второй улан услужливо, постукивая по одной из серебряных дверей своей пикой.

Двери медленно открылись, и, благодаря уланам, Нат и Слип вошли в мраморный коридор внутри. Впереди было шесть других дверей. Самая большая из них, выделанная из золотого медного дерева, вела в Палату Дебатов; остальные пять - к башенкам выше. Нат нашел одну с надписью «Полет», толкнул ее и начал долго подниматься вверх по узким изношенным ступеням каменной лестницы.

К тому времени, как они достигли вершины, Нат со Слипом тяжело дышали и им пришлось остановиться в маленькой круглой зале с узкими щелями-окнами на несколько мгновений, чтобы отдышаться.

- Что я могу сделать для вас, молодые господа? - сказал откуда ни возьмись пухлый, круглолицый низкопузый гоблин, у него на животе виднелся крупный ремень, а на голове - расплющенная шляпа из чеханчика Он сидел за большой кафедрой, покрытой свитками.

- Я хотел бы увидеть Верховного Профессора, своего дядю, - пояснил Нат, вытирая лоб тыльной стороной рукава.

- Своего дядю? - уточнил низкопузый, щурясь на Ната с юморком. - Не могу сказать, что вижу большую часть семейного сходства. Вы, например, молодой сэр, выглядите довольно хорошо уравновешенным ...

- Выжим! Кто это? - раздался раздражительный голос из соседней комнаты. - Кто бы это ни был, скажите им, что я занят, да проклянет его Небо!

Низкопузый закатил маленькие мерцающие глаза и и выдавил из себя: - Простите меня, - Нату и Слипу, перед тем как исчезнуть за тяжелыми вышитыми шторами позади себя.

- Что ... ? Кто ... ? Земля и Небо ... !

Голос пропал, и Нат мог слышать только слабое бормотание сквозь шторы. Внезапно, они расстались и низкопузый появился, чтобы возвестить Нату что-то.

- Верховный Профессор желает видеть вас сейчас, - обьявил он с сияющей улыбкой. - Может быть, я могу предложить вашему другу здесь немного чая из лишайникового сусла, пока он ждет?

Слип неуверенно кивнул, в то время как Нат раздвинул шторы в сторону и шагнул в ярко освещенную солнцем комнату с окнами на все четыре стороны и с высоким сводчатым потолком, увенчанным шпилем. В центре зала, в окружении мраморных постаментов и открытых ящиков, стояла высокая сутулая фигура Верховного Профессора Полетов, его длиннохвостая мантия была покрыта слоем блестящей пыли. Он держал когтеобразное долото в одной руке и кусок камня в другой.

- Мой племянник, ты говоришь? - рявкнул он, его маленькие глаза-бусинки сузились в щелки, когда он посмотрел на Ната вниз. - Ты не похож на хлопцев моей сестры Куинтии. Фраксоторговцы, все трое. Почему, по твоему выражению, ты ... ты ...

- Фраксошахтер, - помогая сказал Нат. - Да, дядя ...

- Дядя? Ты называешь меня дядей. Но если ты не один из сыновей Куинтии, тогда ... - Куов Лентис замер, а его узкие глаза расширились, когда его медленно осенило. - Только не говори мне, что ты ...

- Да, - подтвердил его мысли Нат, делая шаг вперед и предлагая своему дяде руку в знак приветствия. - Я твоей сестры, Гермии сын, Нат. Нат Корвад ...

Верховный Профессор сделал шаг назад, все еще сжимая долото и кусок камня.

- Так у Гермии был сын, - сказал он тихо, как будто разговаривая сам с собой. - С этим проклятым выскочкой, Корвадом ...

- Мой отец не был выскочкой! - отрезал Нат, чувствуя прилив крови к своим щекам. - Он был шахтным сержантом - одним из лучших в Восточных Пущах!

- Шахтный сержант? - спросил Куов Лентис, отворачиваясь и размещая кусок камня на пьедестале. - Восточные Пущи. - Он говорил с ледяным презрением, как если бы просто произнося слова, оставляющие неприятный привкус во рту. - Видишь ты это? - задал вопрос Верховный Профессор. Он указал на камень на пьедестале. - Это голова древней статуи, которую нашли в руинах Старого Нижнего Города. Она была раскопана и привезена мне недавней экспедицией в благодарность за мою поддержку. И ты знаешь, почему?

Нат посмотрел на каменную голову. Она была в сколах и трещинах, но черты еще были различимы. Широкий нос, обрюзглые щеки и тяжелые челюсти ... Он покачал головой.

- Нет, конечно, ты этого не знаешь, - ответил за него Верховный Профессор возвышенно. - Это подобие моего предка, никто иной, как легендарный Высочайший Академик, Вокс Верликс, величайший архитектор Второй Эры Воздухоплавания. "Лентис" была младшей ветвью семьи, но тем не менее! - Глаза Куова Лентиса полыхнули. - Эта статуя некогда украшала огромный Дворец Статуй в Старом Нижнем Городе. И теперь у меня есть она, все эти столетия спустя, чтобы напомнить мне о моей великой фамилии ...

- Но, дядя, я ... - Нат начал, но Верховный Профессор заставил его замолчать взмахом долота.

- Моей великой фамилии, - повторил он, - и вот, моя сестра Гермия решила притащиться в грязь Меднодрева, чтобы жениться на чернорабочем. Обычном рабочем, я мог бы добавить, который имел наглость критиковать меня - меня, Куова Лентиса, Верховного Профессора Полетов - отрицая это. Ему, вероятно, нужны были от нее только деньги. Ну, я положил конец его маленькой игре ...

Верховный Профессор затих. Его глаза-бусинки выражали отсутствующий взгляд, поскольку он вспомнил некие горькие слова из прошлого. Его тонкие губы дрогнули, и он схватился за когтеподобное долото яростно на мгновение, зажав его в кулак, и позволив ему упасть с грохотом на пол.

- Итак, Нат Корвад, фраксошахтер из Восточных Пущ, - произнес Куов Лентис гнусавым тоном, источая презрение. - Что это, точно, что я могу сделать для тебя?

Нат сделал шаг по направлению к сгорбленному профессору, пока его лицо не оказалось с его глазами на одном уровне.

- Ничего, - выдал он вызывающе. - Вообще ничего. - Он повернулся на каблуках. - Давай, Слип, мы уходим,- сообщил он через минуту, раздвинув шторы, прошел мимо личного секретаря Куова Лентиса и направился вниз по лестнице башенки. Слип поблагодарил низкопузого гоблина за чай и поспешил вслед за ним.

- Что случилось, друг Нат? - поинтересовался он. - Что сказал твой дядя?

Но он не получил никакого ответа, пока они не вернулись в седло Талликса и направились вниз по склону в сторону района Вольная Пустошь, далеко на горизонте.

- Я не хочу говорить об этом, - ответил Нат, его щеки все еще горели от возмущения и унижения.

Что он думал, ворвется в покои этого высокомерного профессора, где его ожидают и встретят с распростертыми объятиями? Не говорил ли ему отец, как убого высокий профессор лечил его мать? Он был такой дурак, подумал Нат с горечью. Ну почему он опозорил память своего отца, даже разговаривая с этим злым скрученным ученым с его дурацкой статуей и гордым именем семьи. Слезы горького стыда вскочили на глазах, которые он сердито вытер тыльной стороной ладони.

- Нам не нужен верховный профессор, Слип, - тихо сказал Нат. - Или любой из этих заносчивых академиков ...

- Мы - нет, друг Нат? - не понял Слип, сидя позади в седле.

Но Нат не ответил, потерянный в мыслях о своем отце.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/31728/197090

Переводчики: jjjrrr, Obmanshik