Готовый перевод The EDGE Chronicles: The Immortals / Воздушные Пираты/Хроники Края: Бессмертные: Great Glade 30-35; Главы 30-35

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

"Время для моего послеполуденного моциона," - подумал Голдэрэйс Одноглазый, когда выбрался из своего подвешенного стула из отстойного дерева. "Я должен видеть шлюзовые ворота, и пополнить свой запас драгоценных вод жизни до того как моё хрупкое тело станет слишком слабым ...

Медновэйф собрал свою палку-лампу и зонтик, и толкнул пустую фляжку из железного дерева глубоко в карман. Затем, прошлепав устало через комнату в Башне, (спящий порхающий вэйф крепко уцепился за его предплечье), он направился к двери. Она открылась с тихим шорохом и Голдэрэйс вышел наружу, и тут же на него накинулись звуки тысяч голосов, лепечущие в его голове. Он подошел к перилам и посмотрел еще раз вниз по отвесной скале на город под собой, залитый золотым сиянием ламп, пенящийся звуком бесчисленных мыслей.

"Действительно, это город, который никогда не спит", подумал он. Болтающий, тараторящий каждый проклятый час каждого проклятого дня.

Порхающий вэйф пошевелился, открыл свои кроваво-красные глаза и взлетел в темноту в поисках пищи. Голдэрэйс отвернулся. Существо будет ждать его, когда он вернется.

Поддерживаемый палкой-лампой, что он сжимал в хрупкой руке, он прошаркал дальше по террасе укрепленной Башни на тропу. Он посмотрел вперед своим одним глазом. Это был долгий путь к вершине и, даже при том, что дорожка была милостиво очищена от упавших скал и валунов, неприятно крутой подъем расположился впереди.

Но, конечно, у него не было выбора. Он уже взялся за трудный поход. Он мог только надеяться, что это не вытянет слишком много из него. Опустив голову, толстые усики в уголках рта его дрожали, он выдохнул и отправился.

Вскоре, с ярко освещенной Башней позади него, Голдэрэйс, окутанный в накидку из матового черного цвета, уже прокладывал свой путь медленно вверх, его походка была тяжелой и неуверенной. Только тусклое свечение палки-лампы прокалывало интенсивную темноту. Его небольшой бассейн света подтверждал, что он все еще на пути, в конце концов, Ночные Леса были его домом; он привык к отсутствию света. Нет, то, что заставляло ноги древнего вэйфа трястись, а его парализованные руки дрожать, был вес лет, внезапно надавивший на его усталые плечи.

"Скоро буду там", подумал он про себя ободряюще, и погладил выпуклость в кармане своих одежд. Драгоценное содержимое фляжки из железного дерева никогда не должно заканчиваться.

Когда он утешил себя, его дыхание перешло в свистящие хрипы, далее тропа уступила место лестнице в скале. Волоча себя, один шаг за другим, его древнее сердце слабо билось в груди. Над его головой, и приближаясь с каждым шагом, висело плотное облако, которое кружилось в водовороте, густое и вязкое на вид, над городом.

Это было облако, конечно же, что сохраняло землю ниже в вечной тьме на протяжении этих всех тысяч лет. И Голдэрэйс был благодарен ему за это. Без него Ночные Леса - вечно темное место его рождения - были бы ослепительно яркой какофонией шума, вместо черной тишины, проколотой только шепчущими мыслями. До того, то есть, как был создан и вырос великий Город Ночи ниже. Теперь, даже в Башне с её стенами из утесного камня толщиной в десять футов, было немного места, чтобы передохнуть от проклятой болтовни.

Это была его собственная вина, однако. Он был ответственен за основание города все эти годы назад. Но опять же, у него не было никакого выбора - не было, после того как первый из Бессмертных прибыл.

Голдэрэйс и его вэйфы-родственники построили укрепленную Башню, во-первых, чтобы оградить доступ к священному источнику. Далее ниже, они построили сам город, чтобы приспособить поселенцев, которые неизбежно последовали сюда, когда новости о Риверрайзе распространились. И распространение это шло - на протяжении Первой, Второй и теперь Третьей Эр Воздухоплавания - (и он, Голдэрэйс, жил в них всех), гарантируя вэйфу, что Риверрайз оставался в его руках, как бы он его не "держал" ...

По мере того как облака собирались вокруг его головы, острый аромат горящего масла темного вяза был заменен на влажный, почти металлический запах густого облака. Было похоже на аромат поджаренного древесного миндаля в воздухе тоже - подтверждение того, что, как он уже подозревал, огромный шторм стал неизбежен.

Темнота, казалось, утолщилась, затем застыла, когда он вошел в облачный покров, и чувства Голдэрэйса были отключены одно за другим. Это была часть долгого пути к макушке выступающей вершины скалы, что он не любил больше всего, когда не было возможности ни видеть, ни слышать впереди. Даже стрекочущие мысли обитателей Риверрайза затихли.

"Но потом это тоже пройдет", подумал он про себя. "Все, что делается". Он устало вздохнул. "Кроме меня …"

В то время как он продолжал двигаться через влажное неясное облако – ноющая боль замедляла его еще более чем обычно – древний медновэйф понял, что его разум отправился в блуждание. Так же, как отдаленные штормовые облака собирались, так распространялись шепоты, которые неслись через Дремучие Леса от разума вэйфа до разума вэйфа в большом потоке мыслей. Шепоты странных исчезновений …

И если постоянным сообщениям, поступающим из Улья и Великой Равнины, а также из населенных пунктов по всем Дремучим Лесам можно было верить, то эти исчезновения росли в количестве. Это были не только отдельные лица и семьи, которые исчезали без вести, но и целые деревни.

Голдэрэйс нахмурился и нагнулся неловко, потирая лодыжку. Странным было то, что из всех тех, кто исчез, никто никогда не объявился, а их мысли не удалось засечь даже самым талантливым вэйфам-слушателям во всем Крае. Это было, как будто они просто растворились в Открытом Небе.

Воздух медленно становился теплее; облака начали редеть. И, как всегда, сердце Голдэрэйса пропустило небольшой удар - смесь радости и облегчения - когда его один огромный глаз в очередной раз смог разглядеть окружение. Что с его общим ослабленным состоянием, не говоря уже о все более напоминающей о себе лодыжке, прогулка заняла намного дольше, чем он надеялся, и к тому времени, когда он возник над облаками, солнце уже тонуло в небе.

Но оно было еще достаточно ярким, как он знал, что могло заставить его кожу покрыться волдырями. Он остановился, выключил свет на посохе-лампе, активировал свой зонтик и поднял его над головой, а затем - помолившись Земле и Небу, чтобы у него хватило сил, чтобы добраться к месту назначения - с трудом проделал эти последние оставшиеся шаги к самой макушке этой скалистой вершины.

В конце концов, когда он вышел из-за высокой неровной скалы, Сады Жизни открылись перед ним. Вокруг были деревья и кусты, и круг остроконечных башенок, выглядящих снаружи как могучая корона. Чувства Голдэрэйса теперь восстановились. Его кожа покалывала на теплом воздухе, когда он шел вниз по извилистой тропе, каждая из сторон которой была усажена приторными фруктами и яркими цветами, что пропитывали шипящий воздух сладкими, сочными ароматами.

Медновэйфу, однако, не было никакого дела до плодов и цветков Риверрайза. Все, что касалось его - это жизне-консервирующие воды. Его хрупкое тело ковыляло, близкое к истощению, к бирюзовому озеру, мимо тонких деревьев с кружевными листьями и высокими стеблями серебристой травы, кои развевались на теплом душистом ветерке.
И затем он достиг места, которое всегда вызывало дрожь у него каждый раз, когда он видел его: могильный камень - казалось бы неуместная вещь здесь, в Садах Жизни.

Голдэрэйс остановился на мгновение рядом с высокой, обтекаемой формы скалой, поднял зонтик от солнца, затенив своё лицо, когда смотрел вниз.

Моджин, он читал. Каменный Пилот. Края букв, вырезанных в плите скалы, были затенены.

Все это было так давно, но еще столь свежи в его сознании воспоминания - будто это только произошло. Но тогда какой выбор бы он сделал? Он был молод и стремителен. Амбициозен. Святой источник в Риверрайзе принадлежал вэйфам, а не этому странному чужеземцу, который отказался покинуть ...

Тем не менее, несмотря на прошедшие дни, Голдэрэйс не сожалел о духовой трубке и дротике, смоченном в масле черного корня, которое гарантировало мгновенную смерть. Как он мог знать, что когда фигура в капюшоне упадет на землю, темный силуэт на горизонте - вырастающий из близкого второго - возвестит другой приход?

С глубоким вздохом Голдэрэйс завершил эти последние шаги к озеру. На краю воды он опустился на колени на скалу и наклонился вперед, сложив ладони лодочкой и поднеся кристально чистую жидкость к своим пересохшим губам.

По мере того как первые капли стекли ему в горло, эффект живительной воды проявился мгновенно. Глаза вэйфа прояснились, его уши дрогнули, в то время как усики в уголках его морщинистого рта затрепетали и свернулись, в то время как улыбка распространилась по всему его древнему лицу. Он сделал еще один крошечный глоток, потом другой, и пил до тех пор, пока его тело не стало чувствовать себя сильным и взбодренным снова, а его мысли стали острые как бритва.

Голдэрэйс вытащил флягу из железного дерева из кармана и опустил её в воду, наблюдая, как крошечные пузырьки поднимались над поверхностью, по мере того как она заполнялась. Потом отправил её обратно в накидку. Он поднялся на ноги и посмотрел по ту сторону железных шлюзовых ворот.

Позади него, согревая его спину, висело заходящее солнце, красное и желеобразное, когда оно соскользнуло за далекий горизонт. Перед ним лежали Краевые Земли на востоке. Его глаза сузились. Далеко, за облаками и лесами, за широкими пастбищами, нависал сам утес Края, где эти так называемые спускальщики нисходили в пропасть ниже, заражая первозданную тьму своими коварными дерзкими мыслями.

Вэйф дрожал, его пальцы покалывали, а ноздри дергались. Что-то приближалось, он был уверен. Он чувствовал это каждой возрожденной фиброй своего существа. Что-то огромное, что-то важное; что-то далеко из-за пределов Края, что становилось все ближе с каждой минутой ...

Вопрос в том, думал древний вэйф, обращаясь к себе, что?

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

- Собирайтесь вокруг, друзья мои. Собирайтесь вокруг, все до одного, потому что у меня замечательные новости. - Высокая фигура в сверкающих белых одеждах озиралась, её красивое лицо доброжелательно улыбалось.

Чопвуд, семилетний малыш присоединился к остальным - группе возбужденных молодых лесных троллей, мчащихся через деревню. Встревоженные их криками, лесные тролли всех возрастов выбежали, чтобы увидеть, откуда исходит шум. Матроны распахнули окна своих лафовых хижин на верхушках деревьев. Стар и млад вышли из низких арочных дверей и поспешили вниз по веревкам и лестницам на деревенскую площадь ниже. Лесорубы отбросили свои необделанные рубленые бревна, в то время как пастухи ежеобразов и тильдеров оставили свои загоны для животных и поспешили после отдыха.

Вскоре все они собрались вокруг высокого колыбельного дерева в центре села, где стоял одетый в белое незнакомец. Как один, толпа смотрела на него выжидательно, затаив дыхание.

Красивая фигура в странной старомодной одежде появились из леса часом ранее, а село лесных троллей до сих пор гудело от сплетен и слухов. Кто был этот неожиданный посетитель и что он хотел?

Незнакомец поднял руки. Улыбнулся.

- Мои друзья, - произнес он. - Я путешествовал издалека, чтобы принести вам хорошие новости. Я родом из места удивительной красоты; места, которое было разрушено, но в настоящее время возрождается. Это место, которое приветствует всех, кто приходит туда. Бедных. Забитых. Униженных. - Он тепло улыбнулся. - Хорошие честные люди, вроде вас, что гнут свои спины каждый день, чтобы положить еду на стол, будут встречены там и будут рассматриваться как наиболее солидный клановый вождь в Улье или богатейший купец Великой Равнины.

Но где это место? Все они спрашивали, молодые раскрыли глаза от удивления; кожистые брови старичков сморщились от замешательства.

- Далеко, далеко, - отвечал им незнакомец, его голубые глаза перемещались от одного лица к другому. Он сделал паузу. - Далеко от троп...

Как один, жители испустили резкий вдох. Далеко от троп, связывающих одну деревню лесных троллей с другой; путей, которые предлагали им безопасность и защиту, которые с момента своего рождения каждому лесному троллю было дано указание не оставлять ...?

Чопвуд едва мог поверить своим ушам.

- Поверьте мне, - сказал им незнакомец, его голос был мягким и обнадеживающим. - Ибо я поведу вас туда. Я буду вашим путеводителем.

Лесные тролли глядели на него сияющими лицами.

- Собирайте свои вещи, и я буду вести вас к новой и лучшей жизни.

Это не займет много времени для сельских жителей - упаковаться. В конце концов, их имущество было мало, да и путеводитель заверял их, что дома и имущество, только и ждут, когда они сами придут к ним в это место изобилия, новый маяк мира и процветания.

С самым ценным, зажатым во вспотевшей руке - небольшим резным ежеобразом, что его дядя Ветчикор сделал для него на его первый день рождения - Чопвуд последовал за своими матерью, отцом и тремя сестрами из своей хижины и вниз по лестнице. Они присоединились к другим жителям деревни, которые уже слонялись в центре села. Солнце не будет садиться в течение еще нескольких часов, но каждый был слишком взволнован, чтобы спать.

- Вы готовы? - окликнул путеводитель.

- Мы готовы, - ответили жители деревни.

Они сформировали себя в длинную очередь, с пешими семьями впереди, затем расположились вагоны и тележки, и стада скота, связанные вместе в задней части. Дрожащие руки держали заженные факелы. Путеводитель оглянулся. Тогда, довольный тем, что увидел, он поднял посох высоко в воздухе.

- Тогда следуйте за мной! - крикнул он.

Небольшая группа лесных троллей покатила вперед. Колеса стучали, а ботинки шлепали на расхоженной грязной тропинке, в то время как они оставляли свои хижины позади.

Это было почти час спустя, когда они пришли к крутой искривляющейся тропе. Если они пойдут по ней, Чопвуд знал, то это приведет их в конечном счете к деревне троллей, где жила его любимая кузина, Щепка. Но они не пошли той дорогой. Когда они достигли острого угла, путеводитель - он поднял посох в левой руке и пылающий факел в другой - продолжал уходить в лес за её пределами. Те лесные тролли, что были в передней части длинной цепочки, последовали за ним.

Чопвуд с тревогой сглотнул, его сердце колотилось в груди. Край тропы очутился ближе. Половина села уже последовала за странной фигурой в белых одеждах, углубляясь смело в лес. Его отец и сестры пошли ... Он посмотрел на свою мать, которая кивнула ему успокаивающе.

Если все остальные делают это, подумал Чопвуд, то, конечно, всё должно быть в порядке.

Сжав крепко деревянного ежеобраза, молодой лесной тролль сделал глубокий вдох. Его левая нога ступила на сухие листья и игольчатый подлесок. Спустя несколько мгновений он оглянулся с тревогой, чтобы увидеть как полоска утоптанной земли исчезала из виду слева от него.

Он сошел с тропы.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Внешний трек тысячапалкового поля быстро заполнялся командами, представляющими двенадцать районов большого города. Академики Облачного Квартала возглавили процессию по треку, сопровождаемые экипажами фраксокораблей из Амбристауна, докерами из Неборезов, клерками из Нового Нижнего Города и крепко-сложенными глыботрогами из района Вольная Пустошь. Позади них следовали кадеты из Старого Леса, идущие строем, пастухи из Серебряных Пастбищ, ловцы и охотники из Южного и Северного Внешних Городов и фабричные рабочие от Восточной Равнины.

Затем настала очередь Ната шагнуть за сводчатую арку и выйти на утоптанную грязь внешнего трека. В окружении своих товарищей по команде из Меднодрева, он прошел мимо огромной толпы, которая заполнила крутые деревянные трибуны, окружающие поле, с высоко поднятой головой. Казалось Нату, как будто вся Великая Равнина оказалась здесь в этот светлый зимний день, чтобы засвидетельствовать самый большой матч года - Расплату.

Его тяжелый мягкий шлем, полированная меднодревовая броня и кожаные перчатки-толкалки больше не приносили неудобств, которые они когда-то доставляли. После шести долгих месяцев еженедельных практик и тысячапалковых матчей, он чувствовал себя так же естественно, как старый костюм. Что касается его новой тысячапалки, то она стала продолжением его правой руки, с плетеной кожаной "лапой" на одном конце для сбивания противников с ног, и тяжелым кругляшом клаба - с другой, для "тыканья" и толкания.

Нат "пробежался" по тренировочным практикам в своей голове, поскольку устойчивый глухой стук ботинок на утрамбованной земле заполнил воздух вокруг него. Лапа над Головой, Нисходящий Клаб, Распорка, Бросок Вилами … Его кулак сжал гриф тысячапалки из железного дерева, когда он репетировал их в своем уме. В углублении его живота проснулись и летали бабочки, трепеща своими крылья.

Внезапно со всех сторон раздался могучий рев, поскольку толпа признала последнюю из двенадцати команд, пришедших на поле. Нат повернул голову. Позади "Меднодрева" маршировала команда из Нового Озера. В отличие от команд кузнецов, обслуживателей печей и фонарщиков, которые должны были находить время, чтобы практиковаться после своих смен на заводах района Меднодрев, Новые Озерники были профессиональными тысячапалковыми игроками по большей части.

Они были набраны издалека и состояли, Нат знал, из экс-шахтеров из Восточных Пущ и брутальных молотоголовых, прошедших весь путь от Улья. Они играли и практиковались каждый день года, и были оплачены богатыми фраксокупцами и фабрикантами Нового Озера. Во главе их, блистательный в белой броне, размахивающий тысячапалкой из черного дерева, шел капитан команды "Новое Озеро" - Бранксфорд Долговяз.

Нат отвернулся, но перед этим он почувствовал на себе полный ненависти взгляд Бранксфорда Долговяза. Этот взгляд был ему хорошо знаком с ...

Это произошло около трех месяцев назад, по подсчетам Ната. Он недавно подружился с толстолапом Виилумом, и вот зашел к нему в гости в его домик у заводских ворот после его смены.

Сидя вместе вокруг пузатой печки, Виилум терпеливо учил Ната зачаткам своего языка. Для нетренированного уха язык этих странных скрытных обитателей Дремучих Лесов казался обманчиво простым. Всего три гортанных звука в задней части горла - 'вух', 'ваах' и более агрессивный восклицательный, "вургх!". Но Нату немного потребовалось времени понять, что связи там больше чем казалось. В самом деле, это был не столько язык звуков, сколько язык движения.

Простой 'вух' в сочетании с подергиванием уха, взмахом когтя или наклоном головы может означать тысячу различных вещей. Нату стало известно, что язык толстолапов не был столь же коротким и грубым, когда он впервые появился. На самом деле, как только юноша освоил несколько основных движений и понимал, что говорил Виилум, Нат начал осознавать, более того, что язык этих уединенных существ был еще и поэтичен.

«Утро» по толстолапьи, к примеру, понималось как 'голод тепла поднялся на самое высокое дерево', в то время как "ночь" была 'временем молчания глаз'.

- Вух-вух, - Виилум зарычал, его клыки обнажились и один коготь он поднял. - Вух, - его сжатый кулак коснулся кончика подбородка, и Нат услышал: - Смотрящий во времени молчания глаз приветствует того, кто является хранителем света.

Вложив очередное полено в печь, Нат улыбнулся, а затем прикоснулся к своему лбу, прежде чем развел широко руки, вытянув пальцы.

- Вургх! - восклицал он. - Лесные расстояния становятся маленькими от дружбы с тобой.

Однажды ночью, после длинной смены, проработав над рядом фраксокотлов, которые необходимо было заменить, для Флота Великой Равнины, Нат покинул фабрику и пошел через двор к домику сторожа. Он шел под сваями, когда определил знакомую фигурку, спешащую к воротам. Это была девушка, которую он встретил в особняке в Новом Озере, дочь владельца шахты, Евдоксия Прайд. Как он наблюдал, Бранксфорд Долговяз отделился из тени и принялся преследовать её по горячим следам.

- Подожди, Евдоксия! Подожди! - его голос звучал как-то раздраженно и умоляюще. - Ты не понимаешь ...

Евдоксия остановилась только внутри ворот и повернулась, ее красивые зеленые глаза сверкали.

- О, я понимаю, все в порядке, - она высказала это Бранксфорду, когда он догнал ее. - Там, откуда я родом, это называется воровством!

- Старик может себе это позволить, и к тому же, он об этом не знает, это может причинить ему боль ... - Бранксфорд протянул руку и схватил запястье Евдоксии. - И он не узнает, - добавил он, злобно крутя ее за руку, - будет ли он ...? Я сказал, будет ли он?

Нат двинулся вперед, сжав кулаки - и почти сразу остановился в середине двора. Евдоксия вдруг извернулась через плечо и изящным взмахом ноги подрезала ногу Бранксфорда. Придурковатый хулиган приземлился на спину в лужу чистой воды. Когда он пытался подняться на ноги, Нат был шокирован, когда увидел маленький серебряный фраксопистоль в его руке.

- Вургх!

Откуда ни возьмись из ночи за Бранксфордом появился Виилум, окутал его в свой плащ и обхвативл его удушливой медвежьей хваткой. Фраксопистоль грохнулся на землю.

- Умпф! Умпф! Уррумпф! -приглушенные протесты Бранксфорда доносились из-под плаща толстолапа. Только его ноги были видны, брыкающиеся, так как Виилум держал его крепко.

Нат посмотрел на Евдоксию. - Ты в порядке? - спросил он.

- В полном! - объявила Евдоксия, ее глаза все еще пылали гневом. Она вдруг спохватилась. - Я знаю тебя, не так ли?

- Мы встречались, - ответил Нат, чувствуя как румяна начинают распространяться вверх от его шеи и по его щекам. - В доме твоего отца. У меня был зубоскал с седельной сыпью.

Лицо Евдоксии смягчилось. - Конечно. Нат, не так ли? Как зубоскал?

- Он в порядке. Этот древесный шалфей, что ты мне дала, сработал очаровательно.

- Я рада слышать это, - сказала Евдоксия, поворачиваясь, чтобы уйти.

- Возможно ... , - начал Нат, болезненно осознавая покраснение своего лица, - мы могли бы пойти на прогулку когда-нибудь ... То есть, если ты и Бранксфорд ...

- Не существует "меня и Бранксфорда", - горячо выпалила Евдоксия. - Я не общаюсь с сыновьями, которые крадут у своих отцов ... - Она помолчала, потом улыбнулась, когда она шла через ворота и снова к насестному посту, где ее зубоскал сидел терпеливо. - Да, Нат, я хотела бы пойти на прогулку когда-нибудь. Я хотела бы очень сильно.

Нат повернулся. - Вух-вух, - сказал он, касаясь своего левого локтя, а затем плеча.

Виилум кивнул и отпустил Бранксфорда, который пошатнулся вперед, выпучив глаза и задыхаясь.

- Евдоксия?

- Евдоксия ушла, - ответил Нат, подавая сыну фабриканта серебряный фраксопистоль.

- Мисс Прайд, к тебе, фонарщик, - прохрипел Бранксфорд, выхватив пистолет обратно и упрятывая его. - И в будущем, ты и сторож внимательней следите за своими делами или я выброшу вас обоих на улицу!

- Мы работаем на твоего отца, а не на тебя, - сухо сказал Нат.

Бранксфорд посмотрел на Ната немного, взгляд отвращения читался на его лице. - Мы посмотрим, - пробормотал он, прежде чем шагнуть за ворота и поспешить вниз по улице.

- Вух, - сказал Виилум Нату, пока они смотрели ему вслед. - Вух-вух. Могучий Меднодрев имел свои скелеты в шкафу.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Нат оглядел толпу, в то время как тысячапалковые команды продолжали свой ход по кругу внешнего трека, ждущие парового клаксона, что объявит о начале Расплаты. Там, в особом боксе, украшенном досками в шашечку - цветами района Меднодрев, сидела Евдоксия, рядом со Слипом и толстолапом Виилумом. Предполагалось, что Профессор тоже будет с ними, но Нат пока его не обнаружил. Позади них находилось место, зарезервированное для Фристона Долговяза, владельца фабрики, который, несмотря на проживание в Новом Озере и наличие сына, что возглавлял одноименную команду, всегда поддерживал своих рабочих из Меднодрева, когда они прибывали на тысячапалк. Его, казалось, не был там также.

Странно, подумал Нат. Если они не поспешат, то пропустят начало матча.

Вдруг паровой клаксон прогудел и, с ревом толпы, двенадцать команд, более тысячи человек, рассыпались от внешних треков на деревянные доски внутренних треков, которые соединяли кольцо низких холмов друг с другом, а те, в свою очередь, их - с центральным высоким холмом.

- Выстроиться, мы берём Холм Три !

Слова пронеслись через ряды команды Меднодрева, тысячапалки, удерживаемые на высоте плеча, стучали по одному из забитых треков. Вглядываясь над шлемами своих товарищей по команде, Нат мог видеть сборные Нового Нижнего Города, Вольной Пустоши и Амбристауна, приближающиеся к ним с противоположной стороны поля.

- Готовьтесь! - раздалась команда от капитана "Меднодрева", Джеррикса Броува, токаря металлоконструкций "Металлических работ Братьев Куинтлинг", и команда сразу же среагировала.

Самые маленькие проскочили к передней части формирования, в то время как самые большие навалились непосредственно позади. Остальные, в том числе Нат, их тысячапалки замерли в горизонтальном положении на груди прямо под подбородком - чтобы обеспечивалось равновесие - набились плотно сзади.

- Уммпф! - взревела толпа коллективно, когда триста тысячапалок схлопнулись в Меднодревовую формацию одной сотни.

Шлемовая голова Ната откинулась назад, поскольку сила удара прошла волной по всей команде. На фронте построения дребезжащий стук сталкивающихся тысячапалок заполнил воздух, поскольку передние ряды попытались взять верх.

- Толкайте! - ревел Джеррикс Броув и, опустив голову, Нат толкнул в спину своих товарищей по команде изо всех сил.

Пот застилал его глаза, и он боролся за каждый вдох, игрок позади него уткнулся в его спину. Оставив попытки понять, что происходило впереди, Нат задействовал всю свою концентрацию в движение - ставил с трудом одну ногу перед другой, продвигаясь на дюймы вперед вдоль дорожки.

- Один, два, один, два, один, два ...

Наполовину стон, наполовину ворчание, это было знакомое скандирование для тысячапалковых команд, участвующих в толкании. Нат практиковал его бесконечно вместе с остальной командой. Держи формацию. Продолжай идти вперед, он повторял снова и снова себе в уме. Малое количество побивает большее, если они толкают как один ...

- Ах! … Аах! … Aаах! - толпа звучала, говоря Нату, что они достигали критической точки, где одна формация должна будет "сломаться" перед силой других.

- Давай, ребята! Вот так, идите ... Да! - Броув продолжал призывать команду "Меднодрев".

Громовой рев приветствовал внезапный всплеск, который отправил Ната кувыркаться вперед вниз по дорожке. Команды "Новый Нижний Город", "Вольная Пустошь" и "Амбристаун" оказались разбросаны - поскольку их построения дрогнули и сломались, а формация "Меднодрева" оттолкнула их от внутреннего трека на гравий - и вышли из игры.

- Карабкаться! - кричал Броув, и Нат, как один из самых быстрых в команде, "перехлынул" через ряды своих товарищей по команде и вскарабкался на низкий холм впереди.

Когда он, вместе с двадцатью другими, достиг вершины Холма Три, они увидели остальные пять холмов, ощетинившиеся тысячапалками, и гравийные подстилки между внутренними треками, усыпанные падшими и удрученными игроками, которые собирались с силами и покидали поле. На Холме Пять Бранксфорд Долговяз, окруженный широплечими молотоголовыми гоблинами команды "Новое Озеро", наслаждался криками толпы вместе со своей тысячапалкой из черного дерева.

Расплата только начиналась ...

- Последний из молотоголовых прибыл более месяца назад, -Евдоксия сказала Нату, - набраны для "Нового Озера" моим отцом лично в Улье. Так почему же он не пришел домой еще?

Нат не смог ответить ей.

С момента их встречи у заводских ворот "Глемлоп и Долговяза", когда Евдоксия противостояла Бранксфорду по поводу того, что тот берет деньги у отца без спроса, Нат и она стали крепкими друзьями. Они ходили на прогулки, они собирались вместе после работы, чтобы погулять по наделам Меднодрева; один раз они даже встретились у Озерной Академии в районе Вольная Пустошь. Именно там, совершенно случайно, юноша наткнулся на своего друга, Профессора, из небесной таверны.

Странно, Нат часто думал с тех пор об этом, как судьба сталкивает людей вместе. Но в то же время, казалось, и держала их друг от друга на расстоянии.

Он и Евдокcия находились в конюшнях особняка ее отца на берегах красивого Нового Озера. Они только что возвратились с волнующего галопа по верхушкам деревьев через Старый Лес, и Талликс и Маджестикс уже взгромоздились на своих насестных ветвях, тяжело отдуваясь, но рыча с удовлетворенностью.

- Может быть, он держит какой-то еще бизнес в Улье? - рискнул Нат.

Он не хотел бы видеть Евдоксию обеспокоенной. Нат пришел к пониманию, насколько эта твердая и изобретательная дочь богатого владельца шахты сильно отличается от большинства избалованных, богато одетых девочек Нового Озера, которых он видел. Если она волновалась, то это что-то должно было быть очень серьёзным, Нат знал. Тем не менее, он чувствовал себя не в силах помочь.

- А что главный клерк твоего отца говорит? - спросил Нат, когда они вышли в сады, что вели к озеру.

- Фелфтис Брак? - уточнила Евдоксия с неприязнью. - Он просто продолжает говорить, что я не должена забивать мою "милую маленькую головку" этим, и спрашивает, не нужно ли мне увеличить гардероб платьев? Я говорю, серьезно! Мой отец исчез в Улье и его главный клерк обеспокоен тем, что у меня нет достаточно бальных платьев!

Нат улыбнулся. Даже в своих курточке и бриджах, испачканных в пыльце деревьев и коровой ржавчине, его подруге все-таки удалвалось выглядеть стильно и элегантно. Евдоксия поймала его взгляд на себе, и ее зеленые глаза сверкнули.

- Только не говори мне, что ты согласен с этой слизистой улиткой, Нат! - воскликнула она.

- Нет, конечно, нет, - возразил Нат. - Смотри, возможно, я мог бы спросить Профессора, чтобы он проверил. Он хоть и игрок на небесной таверне, но он, кажется, знает очень много важных людей ...

Они достигли причала на берегу озера, и Нат посмотрел через широкое, мерцающее пространство воды, такое красивое и спокойное. Расплата состоится меньше, чем через месяц, и, несмотря на слухи об усилении команды "Новое Озеро", Нат чувствовал себя уверенно. В конце концов, он и остальные фабричные "Меднодрева" тренировались в течение нескольких месяцев.

Внезапно он почувствовал руку Евдоксия на своей руке. Подняв глаза, он последовал за ее взглядом назад к крыльцу особняка.

Там, появившись из вестибюля, стоял Фелфтис Брак, пальто из кожи улитки развевалось возле его чешуйчатых пяток, а его взвитая челка трепетала. Около него шел Бранксфорд Долговяз, держа в одной руке цилиндрическую шляпу. Сунув руку в свою дорогую с меховой подкладкой одёжу, сын владельца фабрики вручил главному клерку свиток из коры. В свою очередь, Фелфтис вручил Бранксфорду плотно связанную пачку равников. Они обменялись рукопожатием, и Бранксфорд ушел.

- Возможно, - произнесла Евдоксия, нахмурившись. - Ты мог бы спросить своего "Профессора" в конце концов.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Когда все шесть низких холмов на поле тысячапалка оказались успешно заняты, Расплата стала игрой тактики, а не грубой силы. Кадеты Старого Леса и пастухи из Серебряных Пастбищ занимали холмы по обе стороны от команды Меднодрева. Нат мог видеть их в тесных кучках, обсуждающих свои следующие шаги. На дальней стороне поля, команда академиков Облачного Квартала пыталась реализовать маловероятный союз с грубыми фабричными рабочими Восточной Поляны, и теперь они толпились на вершине Холма Один. Но команда с верхней стороны, Нат увидел её в одно мгновение, была ничем иным как "Новым Озером", которые в настоящее время занимали два из холмов, неуклюжие молотоголовые образовали фаланги на каждом из них и стучали ритмично своими тысячапалками - к большому удовольствию из толпы.

Теперь настало время, когда более быстрые, более проворные тысячапалковые игроки как Нат, брали ситуацию в свои руки. С помощью своих более крупных и более мощных помощников из команды или 'блокаторов', они должны были добраться по одному из двух змеевидных внутренних треков, которые привели бы их к высокому холму в центре поля. И с шестьюстами игроками все еще в Расплате, это не было бы легко.

- Бегуны! - рявкнул Броув. - Найдите своих блокаторов!

Нат присоединился к восьми блокаторам, которые попытаются очистить его путь. Другие бегуны Меднодрева сделали то же самое. Вот, Нат увидел, когда посмотрел вокруг, "Старый Лес" организовал себя в ‘клин с тремя путями’ и уже наводнял треки, ведущие к высокому холму. С Холма Один команды Облачного Квартала и Восточной Равнины увидели свой шанс и немедленно ринулись к холму, который только что покинул "Старый Лес". Как Нат наблюдал, они прибыли, заскочив на Холм Два, а затем скатились вниз с другой стороны прямо в заднюю часть "Старого Леса", который был захвачен врасплох и рассеян.

- Кадеты, - с грустью сказал Джеррикс Броув. -Смелые, но зеленые, как деревца!

Под ними три команды раскололись на изолированные тысячапалковые поединки, причем толпа ревела от вида отдельных дуэлей.

- Этим путем! - приказал Джеррикс Броув, и команда Меднодрева построилась позади своего капитана и припустилась в бег.

На Холме Шесть команда Серебряных Пастбищ прыгнула в действие, чтобы отвлечь их, но Нат и Меднодревцы были слишком быстры для них. К тому времени, когда пастухи снизились по трекам, блокаторы Меднодрева уже стояли на их пути. Произошло масштабное столкновение тысячапалок, перешедшее в рукопашную схватку, но тактика команды "Меднодрев" работала. Нат и его коллеги - бегуны мчались уже по следу к высокому холму.

Впереди, прыгая вниз с Холмов Четыре и Пять, пожаловали молотоголовые "Нового Озера", издающие странные гортанные песнопения, похожие на военные ритмы.

- Ункх! Ааргх! Ункх! Ааргх ...

Волна Меднодревовых бегунов впереди Ната срикошетила от неуклюжих молотоголовых блокаторов на своем пути и упала в гравий. Нат, не замедлив своего бега, свернул в сторону, затем оббежал двух блокаторов, а потом прошёл третьего. Выставив свою перчатку, он оттолкнул четвертого, который покатился кубарем к своим товарищам по команде, заставив и их упасть на землю.

Вокруг поля толпа была уже на ногах. - Меднодрев! Меднодрев! Меднодрев! -скандировали она.

Юноша достиг змееподобной тропы к высокому холму, и свернул вниз на неё. Ни один Новый Озерник не остановил его.

- Осторожно! Осторожно! - сказал он сам себе, в то время как его сердце вылетало из груди под его броней.

Трек на высоком холме был узким, едва достаточно широким для одного игрока, и он знал, что наверху во фраксолёте маршал неба будет следить за каждым его шагом. Одна нога в гравии и Нат будет дисквалифицирован. Следом за ним, он мог слышать проклятья своих молотоголовых преследователей, поскольку они промахнулись мимо узкой дорожки.

- Наверх! Наверх! - Нат слышал над собой призывы маршала неба.

- Да! - коллективный рев толпы приветствовал его, когда он достиг высокого холма и начал карабкаться вверх.

Опустив голову вниз и сомкнув челюсти, Нат плотно сжал тысячапалку.

- Да! - толпа взревела снова.

Кто-то, должно быть, тоже достиг холма снизу по другой дорожке. Глядя вверх, Нат почувствовал как вновь в его желудке зашевелились бабочки.

Этим кем-то был Бранксфорд Долговяз ...

- Вы хотели меня видеть, сэр? - спросил Нат.

- Да, входи, мой мальчик, и пододвинь стул. - Фристон Долговяз - владелец завода - впустил фонарщика в свой кабинет и закрыл за ним дверь.

Это была ночь перед Расплатой, и Нат уже был готов вернуться домой в комнатку и попрактиковаться в движениях своей тысячапалкой последний раз перед матчем. Но Фристон Долговяз выглядел таким взволнованным и озабоченным эти последние несколько недель, что, когда он попросил Ната приехать к нему в контору в конце своей смены, юноша не мог отказаться.

Фристон Долговяз сел в кресло с высокой спинкой из отстойного дерева с тяжелым вздохом и помассировал виски кончиками пальцев.

- Это то, что я должен был сделать очень давно, - сказал он медленно, глядя на Ната глазами, с мешками под ними, - но каким-то образом, до сих пор, я просто не мог заставить себя сделать это ...

- Сделать что? - спросил Нат.

- Ты был отличным работником, Нат Корвад. И верный своему слову, ты научился быстро умениям, которые помогли тебе управляться с задачами с энтузиазмом и хорошим настроением. В один прекрасный день ты станешь отличным фраксоинженером.

- Благодарю вас, - произнес Нат, его лицо зарделось.

- Увы, то же самое нельзя сказать о моем сыне, Бранксфорде. Он сильно разочаровал меня. Мало того, что он не проявил интереса к фабрике, так он еще заполучил огромные долги и даже крал у меня. Последней каплей стало то, когда мой сосед в Новом Озере, Гальстон Прайд, сообщил мне, что Бранксфорд предложил передавать "Глемлоп и Долговяз" ему в случае моей смерти взамен существенной оплаты заранее! Конечно, Гальстон отправил его куда подальше, но мысль об этом я нахожу очень неутешительной – ведь он попытался продать своё наследство как …

Фристон помолчал и посмотрел вниз на разбросанные документы и рабочие чертежи на столе.

- Именно поэтому, - продолжил он, глядя вверх и откашливаясь, - я хотел сообщить тебе, Нат, мой младший партнер - что ты станешь тем, кто, в один прекрасный день унаследует мой бизнес. В конце концов, ты оказался сыном, какого я всегда хотел. Хорошо "Глемлоп, Долговяз и Корвад" звучит, не так ли, мой мальчик?

Нат сглотнул. Он не знал, что сказать. Бранксфорд уже ненавидел его со страшной силой. Это сделало бы положение вещей неизмеримо хуже.

- И не беспокойся о Бранксфорде, - сказал Фристон Долговяз, словно читая мысли Ната. - Оставь его мне. Я составлю необходимые документы. Все, что тебе нужно сделать, это дать ответ. Но нет никакой спешки. Почему бы тебе не поспать? Ты можешь дать мне свой ответ завтра.

- Завтра Расплата, - уточнил Нат.

Снаружи раздался звук приглушенного кашля.

- Ах вот оно что! - воскликнул Фристон Долговяз. - Бранксфорд только об этом и говорит. А я только недавно получил счет за комплект белых бронежилетов и резных тысячапалок из черного дерева, веришь? Ну, ничего, подождет до окончания матча, Нат. Я слышал, нашу команду "Меднодрев" не следует недооценивать в этом году.

- Это, конечно, не так, - сказал юноша с улыбкой.

Владелец фабрики улыбнулся в ответ. - Во многом как и себя, Нат Корвад.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Выцарапывая свой путь наверх по крутому склону высокого холма со своей тысячапалкой, Нат лез изо всех сил - но не опережая Бранксфорда Долговяза. Когда он встал на ноги и поднял голову, Нат увидел, что Бранксфорд уже преодолел полдюжины перекладин до возвышающейся верхушки высокой сосны. Нельзя было терять ни минуты.

Вокруг них толпа подняла уровень шума до нового крещендо. Они уже стали свидетелями могучих толчков, засад, захватов двух холмов и преследования с отрывом. Теперь происходил двойной подъем. Он доказывал, что это самая захватывающая Расплата за последние годы.

В отдалении раздался раскат грома, хотя не было ни облачка. Но толпа была слишком поглощена соревнованием, чтобы уделять этому внимание.

Нат схватил первую ступеньку и начал подниматься на высокий, слегка покачивающийся шест. Высоко вверху находилась платформа, куда они оба стремились. Кто заберется на нее первый и поднимет свою тысячапалку, тот заработает победу для своей команды. В своих самых смелых мечтах, Нат никогда не думал, что он окажется так близко к этому. Но его еще не было там, и если сейчас он выронит тысячапалку, то все будет кончено.

- Соберись! - приказал он себе яростно.

Над ним Бранксфорд уже утомился, он тяжело отдувался и делал паузы между ступеньками, чтобы восстановить дыхание. Нат подтянулся дальше, одной рукой цепляясь, другой держа палку, которая позвякивала об лестницу.

На трибунах вокруг стадиона толпа, казалось, обезумела. Люди покидали свои места, спеша вниз по деревянным ступенькам, смешиваясь с игроками на внешнем треке, жестикулируя дико. Над головой низко парил маршал неба и направлял свой фраксолет вниз по направлению контингента жандармов, которые скакали на своих зубоскалах.

Но два "альпиниста" не обращали внимания на суматоху под собой. Теперь почти лицом к лицу, на противоположных сторонах шеста высокой сосны, они двигались друг за другом по ступеньке за ступенькой.

- Всё кончено ... фонарщик ... - выдохнул Бранксфорд Долговяз, его дыхание сбивалось. - Твоя... блестящая... карьера ...

Нат проигнорировал его. Вытянувшись, он подтянулся целиком на ступеньку, и продолжал восхождение. Платформа маячила дразняще рядом.

- Фабрика ... Ушла ... - прошипел Бранксфорд. И ... мой ... глупый ... отец ... с ней.

Нат посмотрел вниз в переполненное ненавистью лицо сына фабриканта. - Ушла? - выдохнул он. Он схватил платформу над головой рукой в перчатке.

На трибунах вокруг поля раздались звуки криков и плача.

- Грохот ... Это ... был ... звук ... фраксо... взрыва ... - плюнул Бранксфорд слова, поскольку догонял Ната. - Ламп ... комплект ... вышел ... из ... - дьявольская насмешка пересекла его лицо. - Я ... подозреваю ... убийство.

Нат подтянулся на платформу и встал. С вершины высокой сосны он мог видеть всю дорогу до далеких свай-цехов Меднодрева. Конечно же, большое белое облако поднималось в небе над ним. Толпа могла видеть это тоже. Многие из них устремились далеко от поля прочь к своим домам в этом районе. Другие смотрели и указывали на одинокую фигуру, стоящую на вершине высокой сосны, тысячапалка болталась безвольно в её руке.

- Ты! - ахнул Нат, глядя на Бранксфорда, которого отделяла одна ступенька до платформы. - ТЫ сделал это!

- Как ты думаешь, кому они поверят? - глумился Бранксфорд. - Скорбящему сыну владельца фабрики - или вороватого вида фонарщику? Прощай, Нат Корвад.

Бранксфорд рубанул злобно своей палкой из черного дерева по ногам Ната. С испуганным криком фонарщик стремглав упал с платформы ...

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/31728/197095

Переводчики: jjjrrr