Готовый перевод The EDGE Chronicles: The Immortals / Воздушные Пираты/Хроники Края: Бессмертные: Hive 36-40 Улей Главы 36-40

ЧАСТЬ ВТОРАЯ - УЛЕЙ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Нат открыл глаза. Его голова болела; тупая пульсирующая боль сквозь весь лоб, которая усилилась, когда он попытался сесть. Его правая рука была плотно перевязана, а грудь что-то нежно придавило. Он лежал на мягком ложе из ароматной равнинной травы, тщательно напластованной и сплетенной со знанием толстолапа, судя по всему.

Потолок над головой перекрестили низкие балки, с которых свисали деревянные труги, ячменные мешки и сети из ветвей ив, перемежающиеся с бело-паренным сельдереем и пурпурными равнинными луковицами, паровыми клубнями и лесным подорожником. Еще там разместились садовые инструменты - грабли, вилы, лопаты, мастерки и ножницы - свисающие с закрепленных крючков на стене рядом с ним, а также высокая куча тыквенных бочонков и лотков с постельными принадлежностями , которые был готовы опрокинуться в любой момент.

Нат почувствовал влажный компресс на лбу, чрезвычайно прохладный и успокаивающий и, повернув голову, обнаружил, что на него смотрят ясные зеленые глаза Евдоксии.

- Ты очнулся, - улыбнулась она, снимая компресс и погружая его в миску из медного дерева возле себя, прежде чем поместить его нежно на лоб Ната еще раз. - Это было неудачное падение. Мы беспокоились ...

- Мы? - горло Ната сдавило, в нем кололо, и его голос сошел почти до шепота.

- Я, Виилум, Слип, и Профессор, конечно, -ответила она. - Вот, выпей это. Чистая холодная пар-вода, свежая, со Слиповой крыши.

Евдоксия поднесла флягу к губам Ната, и он попил с благодарностью.

- Ты вывихнул плечо и сломал несколько ребер. Ничего слишком серьезного. Я лечила зубоскалов в гораздо худшем положении. Что тебе нужно, так это отдых, и многое из этого ...

- Вух! - раздался знакомый голос с противоположной стороны кровати. - Вух-вух.

Нат повернул голову, чтобы увидеть толстолапа Виилума, потрагивающего бивень третьим когтем своей правой лапы. - Хранитель света уцелел слегка от тяжелого падения.

Нат печально улыбнулся. - Легко для тебя сказать, - пожаловался юноша ему. -Ты ведь не тот, кто чувствует, что его ударили по голове неосвещенным фракс-осколком. - Он сделал паузу, поскольку память с матча тысячапалок вернулась к нему. - Я помню, как стоял на вершине высокой сосны и видел большое облако, поднимающееся вверх над Меднодревом ... Потом я падал и ... - Он попытался сесть, только чтобы испытать боль еще раз. - Где я? - выдохнул он. - А как я сюда попал?

Как будто в ответ, раздался звук открывающегося люка на ржавых петлях , и лицо чистильщика Слипа появилось у постели Ната, его широко раскрытые глаза были затуманены от беспокойства.

- Теперь ты в безопасности, друг Нат. - серый гоблин поставил огромную голубую тыкву, которую он нес, и взял левую руку Ната. - В безопасности свай-сарая на наделе, - сообщил приятель, и добавил: - Ты никогда не видел свай-сарая Слипа раньше, верно, друг Нат?

Нат покачал головой.

- Выстроенный своими руками, красивый и запрятанный, среди путей клубневых стеблей. Слишком занятый тысячапалковой практикой - и нет возможности увидеть тебя ...

Нижняя губа Слипа задрожала, а его большие глаза наполнились слезами. Евдоксия обняла его.

- Не волнуйся, Слип, -успокоила она серого гоблина, в то время как большие слезинки текли по его щекам, и падали с его дрожащего подбородка на одеяло Ната. - Нат неудачно упал, но тысячапалковая броня спасла его. Ему сейчас нужен мир и покой, и время, чтобы излечиться.

- Мир и покой, - Слип повторил, медленно кивая и пытаясь улыбнуться. - И время, чтобы излечиться. Слип понимает. Давай, Виилум. Давай оставим друга Ната спать, а сами пойдем и выкопаем несколько равнинных луковиц.

- Вух, - отозвался толстолап, покачивая головой и делая взмах правой рукой, его когти оставили полосы на полу. Такая боль в спине для таких горьких плодов.

Нат улыбнулся и закрыл глаза, поскольку прохладный компресс был обновлен и помещен обратно на его лихорадочный лоб нежными руками ...

- Нат ... Нат ...

Он не был уверен, как долго спал, но когда он открыл глаза, солнечный свет лился сквозь соломенный потолок маленького деревянного свай-сарая. Его голова больше не болела, и Нат был в состоянии сидеть - лишь с небольшим дискомфортом.

У подножия постели из равнинной травы находился Профессор, сидя верхом на мешке облачной репы. Его угловатое лицо выглядело напряженным и усталым, а его обычно аккуратно причесанные песочного цвета волосы были растрепаны.

- Как ты себя чувствуешь? - спросил Профессор, его холодные голубые глаза проницательно сверкали за очками в серебряной оправе.

- Намного лучше, спасибо, Профессор, - поблагодарил Нат. - Немного трудно - и моя грудь болит. Но головная боль прошла.

- Хорошо, я рад слышать это, - высказался Профессор с тонкой улыбкой. - Я полагаю, ты задаешься вопросом, что случилось, и как ты сюда попал?

Нат кивнул.

- Хорошо, - Профессор начал, - я должен начать, рассказав тебе об исчезновении отца Евдоксии. Ты просил меня разузнать, помнишь, несколько недель назад?

- Я помню, - сказал Нат. - Но что Гальстон Прайд намерен делать со всем этим?

- Евдоксия сказала, что он поехал в Улей завербовать молотоголовых для тысячапалковой команды Нового Озера, - Профессор продолжил своим сухим, тщательно поставленным академическим голосом - голосом, который Нат никогда не слышал в гневе. - Ну, это, может и быть, но я говорил с несколькими блокаторами в команде "Новое Озеро", которые сообщили мне, что молотоголовые были наняты и были доставлены для Великой Равнины, прежде чем Гальстон был еще на полпути к Улью. По их мнению, главный клерк, Фелфтис Брак, уже все устроил, и не было никакой необходимости в поездке Гальстона. И это еще не все ...

Профессор спокойно снял очки и протер каждую линзу лацканом пальто, прежде чем водрузить их на нос снова.

- Младший клерк в конторе Прайда сказал мне, что Фелфтис Брак поручил ему составить документ после того, как Гальстон уехал в Улей. Чрезвычайно интересный документ, судя по всему. Это было соглашение между Фелфтисом и Бранксфордом Долговязом, дающее главному клерку контрольный пакет акций во фраксокотельных работах, когда Бранксфорд их наследует, в обмен на пять тысяч равников, оплаченных немедленно.

- Это начинает приобретать смысл ... - пробормотал Нат. - Гальстон дал отворот-поворот Бранксфорду, когда тот пришел к нему с таким предложением. Когда же Гальстон уехал из города, Фелфтис почувствовал себя свободным, чтобы совершить сделку самостоятельно. Евдоксия, и я видели, как он передал деньги Бранксфорду ...

Профессор кивнул. - Но кажется, это еще не всё. Бранксфорд и Фелфтис беспокоились. Они подстроили лампу, чтобы та вышла из строя непосредственно под конторой Фристона Долговяза, унеся старика так высоко на небо, как Бранксфорд и ты залезали на высокую сосну.

- Он признался мне во многом, прежде чем столкнул меня! - выболтал Нат, его лицо покраснело от негодования. - Но как он мог сделать это? Я имею в виду - своему собственному отцу …?

Он колебался, когда припомнил свой разговор со старым владельцем фабрики. Конечно! Бранксфорд должно быть подслушивал и узнал, что Фристон Долговяз собирался лишить его наследства и сделать Ната партнером в работах. Он схватил кусок одеяля в кулак левой руки и дернул его зверски.

- Он убил его! - воскликнул юноша. - Бранксфорд Долговяз убил своего отца! Я помню все это сейчас, и он хочет переложить свою вину на меня!

Профессор вздохнул. - Боюсь, что ты прав, Нат, мой мальчик. Его выразительность стала тверже. - Небо видит, я повстречал в свое время добрую долю негодяев, - сказал он. - Ножовщики и карманники, игроки, которые будут продавать свою собственную бабушку, чтобы обеспечить пари. Но то, что сделал Бранксфорд ... - Он покачал головой. - Он и Фелфтис это хорошо спланировали. Фраксокотельные работы были пустынны из-за большого матча, и они должны были загнать в засаду Фристона в своем кабинете. Я прогнал несколько близких дружков Фелфтиса, которые подкладывали украденные рабочие чертежи и подложные счета в твою кабинку непосредственно перед матчем тысячапалок. Я был уже на полпути к полю, чтобы предупредить тебя, когда произошел взрыв, и прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть как ты падаешь.

Нат смотрел на своего друга, его глаза расширились от негодования на слова Профессора.

- Бранксфорд обвинил тебя в убийстве своего отца, и попытке убить его тоже, прямо на поле. Он сообщил жандармерии, что ты обманывал его отца и был уличён, и что у него есть доказательства этого.

Нат зарылся лицом в одеяло.

- Вещи принимали дурной оборот, поэтому я цапнул фраксолет маршала неба и вывез тебя оттуда, прямо из-под их носа, вместе со Слипом, Виилумом и Евдоксией. Боюсь, что я должен был вести себя немного некрасиво, и кажется, что до сих пор Жандармерия Великой Равнины обеспокоена тем, что мы все в этом участвовали. Они призывают нас ...

- Банда Меднодрева, -послышался голос Евдоксии от люка, поскольку она забралась в свай-сарай и встала, отряхивая рукава своей куртки. - И я, мисс Евдоксия Прайд, богатая наследница из Нового Озера, - продолжала она, заливаясь звенящим смехом, - были похищена вами, будучи заложником. - О нас говорят в городе!

Нат посмотрел вверх и, несмотря на своё состояние, ему пришлось улыбнуться на смесь возмущения и куража на лице Евдоксии. Профессор, однако, остался серьезным.

- Слипа, Виилума и меня назвали как твоих соучастников, Нат. Они обыскали домики Меднодрева, фраксокотельные работы, и это только вопрос времени, прежде чем они начнут обшаривать наделы. Наши описания были размещены на насестных столбах и привязных постах во всех двенадцати районах, на наши лица смотрят на всех фраксокораблях и окрестностях Неборезов - не говоря уже о патрулях во внешних районах города. У них есть большая часть Ополчения Старого Леса для поиска нас, вместе с охранниками от каждого владельца фабрики и шахтного босса в Новом Озере.

- Мы должны бежать из города, - сказала Евдоксия, ее зеленые глаза мигали вызывающе, - и добраться до Улья. Профессор имеет там друзей, а я должна найти своего отца.

- Да, но как? - вопросил Нат, болезненно ощутив перевязанную руку и треснувшие ребра.

Профессор встал и задрал назад хвосты своего пальто, чтобы показать два серебряных фраксопистоля, убранных в кобуру на боку.

- Должен быть выход, - сказал он медленно.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Большая луна висела низко в небе над паровыми садами и наделами Меднодрева. Купавшиеся в серебристом свете, огромные овощные формы – некоторые столь же высокие как окружающие свай-цеха – поднялись из богатой, кормившей их паром земли, и раскинули свои экстравагантные листья.

Скопление морщинистой по краям капусты, каждая столь же большая словно ежеобраз, устроилось ниже крепких рядов белого парового сельдерея, что вырос в шесть футов высотой. Красные клубни, их перистые ветви, трепещущие в пучках пара, устилали землю ниже рядов полузатопленных равнинных луковиц и синих тыкв, размером с грузового зубоскала. Тут и там, полускрытые толстой растительностью, высились на веретенообразных сваях небольшие сараи из дерева, лафовые лестницы вели к люкам на их этажах.

В далеком углу наделов Меднодрева, открылся люк, и высокий человек в потрепанном пальто и помятой шляпе ступил на первую ступеньку лестницы и начал спускаться. Приостановившись в нижней части, чтобы оттеснить завивающиеся листья равнинного лука, Профессор осмотрел ряды хижин, его очки поблескивали в лунном свете. Убедившись, что за ним не следят, он отправился через огороды по направлению к Меднодревовому мосту.

Несколько часов спустя, Профессор уже оставил мощеные улицы и свайные мастерские Меднодрева далеко позади и шагал по спрессованной грязи дороги - изрезанной колеями от вагонов и выбоинами. Похолодало, пока он проделывал свой путь через спящий город и его дыхание стало сейчас превращаться в густые облака, а улицы стали скользкими, сверкающими от мороза.

Он избегал патрулей гвардии Великой Равнины в Восточной Равнине и Старом Лесу, но в Новом Озере ему пришлось красться мимо пары толстых низкопузых гоблинов-жандармов, спящих под статуей на Площади Синеячменных Полей. Желтое свечение от их потрескивающего огня в мангале отбрасывало всполохи на бронзовую статую толстолапа , его клыки обнажились и лапы растопырились в угрожающем выпаде. Это память древней битвы, которые состоялась на этом месте еще во время войны за Вольную Пустошь во Второй Эре Воздухоплавания. Профессор оглянулся через плечо на него, в то время как продолжал свой путь. Статуя выглядела высокой и величественной - она так сильно отличалась от ворсистой горы меха, что молодой Нат звал своим другом.

Поскольку рассвет расколол небо, Профессор ускорил свой шаг. С обеих сторон дорога была окаймлена недавно высеченными бревенчатыми хижинами, испеченными из грязи хижинами-ульями и недавно вырытыми наземными ямами; они представляли из себя отверстия в земле, настеленные крышей из лесной соломы, что так любили троги. Над крышами только недавно очищенных областей и пастбищ, вырисовываясь на фоне бледного неба, возвышались Дремучие Леса собственной персоной, пока еще нетронутые расширяющимся городом.

Это был Северный Внешний Город, новейший и самый бедный из всех двенадцати районов. Здесь охотники, ловцы, мелкие фермеры и пастухи цеплялись за всё то, что давала Великая Равнина и зарабатывали на жизнь так, как могли.

Впереди, лающий зубоскал заставил Профессора залечь еще раз в тени. Он прижался к стене домика из равнинного дуба, держа фраксопистоль в руке.

Спустя несколько мгновений мимо проскакал патруль из восьми Вольных Уланов , ноги их зубоскалов тихо топали на жесткой земле. Профессор подождал несколько секунд, а затем, убирая пистолеты, отступил назад на дорогу. Несколько десятков хижин спустя, он остановился перед ветхой землянкой, погруженной в землю, с грубой крышей из лафовых веточек и соломы и тяжелой дверью из железного дерева. Профессор спустился по грязным ступенькам лестницы, которая вела вниз к двери. Он постучал три раза и стал ждать. Изнутри доносились звуки вытягивания щеколд и снятия запоров. Тяжелая дверь открылась на дюйм и из щели выглянул покрасневший глаз.

- Кто там? - прорычал грубый голос.

- Амбрис Хентадиль, -Профессор ответил тихим шепотом.

- Кто?

- Профессор, - попытался он снова. - Из "Грифа Мёртвой Хватки". Вы потеряли все за столом осколков, а я заплатил за пищу и грог в остальной части путешествия, помните?

- Профессор? - голос прошептал. - Профессор! Почему, конечно!

Дверь распахнулась, открывая мускулистого вида человека в грязной ночной сорочке, сжимающего в руке фраксомушкет. Его лицо было обветрено, а медноватая кожа покрыта глубокими складками, голову окаймляли короткие, коротко стриженные седые волосы и искусно сплетенные бакенбарды. Его глубоко посаженные глаза были цвета темного красного дерева и искрились озорно из-под тяжелых черных бровей.

- Рад видеть вас, Капитан Бритвозуб, - приветствовал Профессор со слегка преувеличенным поклоном уважения.

- Всегда джентльмен, - просиял капитан Бритвозуб, открыв свой покоцанный рот. Он провел его через порог. - Но, пожалуйста, зови меня Шквал. Я не нахожусь на церемонии в Пустынном Логове!

Профессор улыбнулся, когда вошел внутрь, чтобы обнаружить себя в подземной комнате со стенами из грязи, полной перегруженных полок и небесных сундуков, свисающих телескопов и датчиками облаков, и широким спектром шкурок животных. В одном углу был низкий просевший гамак; в другой - побитого вида тавернский стол с двумя стульями.

Оригинальное Пустынное Логово, как Профессор хорошо знал, было легендарным оплотом воздушных пиратов в Первой Эре Воздухоплавания. Те удалые авантюристы бросали вызов тираническим лигам Старого Нижнего Города, вовлекая тех в масштабные небесные сражения и скрываясь в жутких пустынях Краевых Земель, где они швартовали свои небесные галеоны на ненадежной выступающей скале Пустынного Логова.

Какие были времена должно быть, часто думал Профессор. Теперь, вот он стоял перед одним из последних из вымирающей "породы" - воздушным пиратом Третьей Эры Воздухоплавания.

Вместо великолепного небесного галеона, пришвартованного под губой пограничной скалы, этот воздушный пират держал незаконный фраксолет, который был прикован к ближайшему дереву Дремучих Лесов. Вместо того, чтобы участвовать в эпических сражениях с членами лиги, Капитану Шквалу Бритвозубу пришлось довольствоваться уклонениями от зубоскальих патрулей и ополчения фраксомаринов, которые были уполномочены конфисковать любые несанкционированные фраксосредства, пилотируемые незарегистрированными инженерами - и не без оснований, так как Профессор хорошо знал.

Эти самодельные суда, слепленные из обрезков мусора, были ненадежны, особенно в руках самоучек или некомпетентных фраксопилотов. После аварий, взрывов и нескольких ужасающих трагедий с небесными тавернами власти Великой Равнины были вынуждены прижать к ногтю этих доморощенных "воздушных пиратов". Это было более двухсот лет назад. Теперь, о них практически ничего не слышно.

Несколько оставшихся воздушных пиратов, таких как Шквал Бритвозуб, были простым лесным людом из отдаленных поселений Дремучих Лесов, которые путешествовали до летных академий Великой Равнины, чтобы попрактиковаться или пройти строгие экспертизы. Используя малые знания, которые они получили, эти люди презирали правила, взлетая к небу в незаконных фраксолетах и занимались собственной деятельностью, переправляя отступников, контрабанду и отчаянных путешественников, коим был нужен проход, и не задавали никаких вопросов.

Лишь немногие из этих воздушных пиратов или их судов жили долго, как правило, они падали или взрывались далеко в лесу, после чего их никогда не видели. Шквал Бритвозуб был исключением.

Выброшенный из летных академий после пьяной драки, старый-добрый Ниб Пилозуб уже тогда становился фраксопилотом. Не испугавшись своей высылки, он работал в течение многих лет на заводах и в мастерских Восточной Равнины, но всегда вынашивал в себе стремление вернуться к небу ...

Все это Профессор узнал за столом "осколков" на небесной таверне "Гриф Мёртвая Хватка", когда нищий Шквал Бритвозуб излил ему свою душу. И, наконец, Шквал сказал, ему удалось стащить достаточное количество крошечных осколков грозофракса, чтобы начать строительство небольшого своего фраксолета. Это он осуществил в полной секретности в Северном Внешнем Городе, где задавали меньше всего вопросов.

Тогда, по истинной традиции воздушных пиратов он назвал себя Шквалом Бритвозубом - Капитаном Шквалом Бритвозубом - и взлетел в небо на своем фраксолете, который он назвал "Танцующим-по-Пустоши".

Благодаря нескольким соперникам Шквал сделал себе хорошее состояние и медленно накопил достаточно средств, чтобы купить билет на "Грифа Мертвую Хватку", намереваясь посетить место своего рождения, деревушку в трех хребтах на крайнем западе. Но, как и многие такие крошечные общины, Шквал обнаружил, что она была разрушена и заброшена, и вернулся в Великую Равнину на борту небесной таверны с разбитым сердцем и опечаленным. Для тавернских шулеров-картежников не потребовалось большого времени, чтобы лишить его с трудом заработанных богатств. Но Профессор сжалился над сломленным воздушным пиратом, тронутый его историей.

Это было десять лет назад. Теперь Профессор нуждался в его помощи.

Шквал позвал его к столу и подставил стул. Профессор сел и провел пальцами по поверхности стола. На ней были вырезаны имена воздушных пиратов, которые сидели за ним давно, когда еще стол украшал настоящую таверну.

Зефир Бритвокрыл. Громохлопок Тильдервол. Облачный Волк ...

- Красотища, не правда ли? - улыбнулся Шквал, поглаживая поверхность стола с любовью. - Продан за двадцать свиномордовых шкурок и четверть лесного грога старой шрайкой в Новом Нижнем Городе. Она утверждала, что он изначально пришел из таверны в Старом Нижнем Городе - ты должен принять это чистом слове ...

- Красивый, - отозвался Профессор. - Я всегда любил вещи из прошлого. Особенно из Первой Эры Воздухоплавания - эпохи воздушных пиратов ... - Он поднял голову от стола и вгляделся в темные глаза цвета красного дерева Шквала Бритвозуба. - Говоря о котором, - тихо сказал он, - я вспоминаю воздушного пирата. Одного из старой школы; храброго, смелого и ... преданного.

Воздушный пират улыбнулся. - Предполагаю, что вы это и делаете, Профессор, - произнес он, - особенно с целым Ополчением Старого Леса, разыскивающим тебя, в награду дают тысячу равников за голову ...

- Ты видел листки розыска? - спросил Профессор.

- Трудно их не заметить, -ответил Шквал. - Они размещены во всем районе.

- Я не мог позволить себе тысячу равников, но ... начал Профессор, но Шквал взял его за руку, чтобы заставить замолчать.

- Я не буду брать деньги, Профессор, - сказал воздушный пират. - Не после той доброты, которую вы оказали мне на возвращающейся небесной таверне. Хоть и немного потрепанный, "Танцующий-на-Пустоши" все-таки доставит вас достаточно далеко в лес, чтобы Ополчение Великой Равнины потеряло вас.

Он протянул руку к полке и снял два стакана и флягу с огненным лесным грогом. Залив две емкости, он передал один стакан Профессору и поднял другой.

- За воздушных пиратов прошлого!

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

- Твоя очередь, Нат, - сказала Евдоксия с озорной улыбкой.

- Должен ли я? - вздохнул юноша.

- Если ты хочешь покинуть Великую Равнину, позволь мисс Прайд делать свою работу, - сообщил Профессор торжественно, его черная кепи была надвинута на лицо, а на плечах расположилась крепко завязанная шаль матроны-гоблинши.

- Идём, в таком случае, - улыбнулся Нат. - Делать всё худшее.

Евдоксия выбрала небольшой уголек из печки свай-сарая.

- Сиди спокойно, - сообщила она ему, дотянувшись и рисуя две маленькие вертикальные линии между бровями юноши, и еще две - по лбу. Она растерла их своим большим пальцем.

- Что ты делаешь? - спросил он.

- Старю тебя, - ответила она просто. - Они ищут молодого фонарщика, а не дородного старого четверлинга-фермера.

Она вернулась к своей работе, нанеся на кожу юноши тонкие линии, аля "лапки ворона", которые веером шли из уголков его глаз, и толстые канальца морщин, что бежали из сторон его ноздрей к углам рта. Затем она посыпала белым пеплом его волосы и поместила на них потрепанную шляпу с широкими полями тканой равнинной травы.

Отступив, она стала восхищаться своей работой. - Если б я не знала, я бы поклялась, что ты только что закончил распахивать лесное поле во внешнем городе! - рассмеялась она.

Нат исследовал себя в маленьком зеркале, которое держала Евдоксия. Он, конечно, выглядел соответствующе. С запятнанными грязью бриджами и этими тремя нижними рубашками, завернутыми и набившими его потертый вышитый жилет, он смотрел на весь мир как бывалый фермер.

Рядом с ним Слип был неузнаваем под тяжелым плащом с капюшоном эльфа-дубовичка, в то время как сама Евдоксия была великолепна в спецодежде возчика, в остроконечной шляпе и великолепных усах, что она сделана из обрезков меха Виилума. К большому развлечению всех остальных, Профессор был одет в пеструю одежду, колпак и украшен шалью гоблинши-матроны, в то время как Виилум возвышался над ним в обличье глыботрога-слуги, экипированный в мощный анти-дождевой капюшон, плотно намотанный шарф вокруг шеи и полноростный плащ. В одной руке в перчатке он сжимал зонтик от солнца; в другой - рюкзак Ната. Через плечо был перекинул второй рюкзак и рассортированные спальные мешки.

Нат знал, что если бы им и удалось на самом деле выбраться из Великой Равнины незамеченными, то этим они должны были быть благодарны Слипу. Ибо этот маленький серый гоблин-чистильщик использовал все свои навыки, чтобы прокрасться назад к домику и забрать оттуда рюкзак из кожи тильдера, кухонную посуду, огнешары, постельные принадлежности и тому подобное, а также рюкзак Ната, с его драгоценным световой коробкой и даже с драгоценной шкатулкой воспоминаний. Не за один подход, но ночь за ночью, пока кольцо из Ополчения Старого Леса смыкалось вокруг них, Слип исчезал молча в темноте. Затем, незадолго до рассвета, люк на свай-сарае со скрипом открылся и появился Слип, неся свои последние находки из душевых кабин Меднодрева и Восточной Равнины - плащ, одежду или анти-дождевой капюшон глыботрога.

Наконец, Профессор решил, что они были готовы.

- Они будут ждать нас, что мы совершим свой побег в ночное время, - сообщил он остальным, пока они расстащили ассортимент одежды . - Однако, мы будем уходить отсюда средь бела дня через час или около того, когда улицы заполнятся толпой. Он посмотрел на каждого из них снизу-вверх, прежде чем кивнуть с одобрением. - Нат и Евдоксия идут первыми, и Слип следует сразу за ними. Нат, скажи толстолапу держаться близко позади меня. И молчать!

- Его имя Виилум, - сказал он Профессору.

- Вух-ваах! - прорычал Виилум, постукивая своей лапой в перчатке по дождевоми капюшону, а затем ударив грудь. - Стеклянное глазное сердце холодно по отношению к Виилуму.

- Что он сказал? - поинтересовался Профессор.

- Виилум понимает, - произнес Нат.

Он знал, что, в отличие от своих друзей Евдоксии и Слипа, Профессор был не уверен в толстолапе, и считал его непредсказуемым диким существом, не имевшим права жить в таком городе, как Великая Равнина. Но независимо от мнения Профессора, Нат не собирался оставлять Виилума позади.

По мере приближения первой половины дня они спустились со свай-сарая и выскользнули из наделов на оживленные улицы Меднодрева. Нат и Евдоксия шли бок о бок, делая вид, что потерялись в разговоре, в то время как в нескольких шагах позади, кралась молча сгорбленная фигура в одеждах эльфа-дубовичка. На небольшом расстоянии сзади, но в пределах слышимости, шел несколько натянуто Профессор, его лицо было затенено матроновским колпаком, с надвигающейся фигурой Виилума рядом, старающегося не наступить на подол юбки Профессора.

Они миновали пару здоровенных глыботрогов-жандармов, которые развалились рядом с пылающей жаровней в тени под статуей Мангоби Возохвоста, с фраксомушкетами на плечах. Один из них грел протянутые руки от мерцающего тепла, а другой сжимал кружку дымящегося дубочая. Висел плакат разыскиваемых, привязанный вокруг основания статуи, с именами четырех членов 'Банды Меднодрева' в списке, и новостями о награде в тысячу равников большими черными буквами. Не то, чтобы охранники заметили. Они не придали им сильного значения, когда друзья проходили мимо, и те благополучно продолжили движение к Меднодревовому Ручейковому мосту.

Когда они проходили мимо него, Нат вспомнил когда шел здесь первый раз. Вспомнил сгорбленного душегубца с удочкой и корзиной для рыбы и его совет, что он дал по поводу вакансий на нанимающих постах ... Как давно это было - теперь казалось. Тогда он был румян и полон надежд, устраивая новую жизнь в «Большом Паре». Теперь он бежал отсюда.

- Это началось с тысячапалкового матча, - Евдоксия заговорила, ее низкий голос прервал грезы Ната, - это чувство между Профессором и Виилумом.

Уже прошла неделя с тех пор как Нат видел что-либо кроме внутренней части свай-сарая, и несмотря на свои больные ребра, воспаленное плечо и страх перед новыми открытиями, он чувствовал себя хорошо, находясь на свежем воздухе Меднодрева.

- Это стало происходить после того, как ты упал, - Евдоксия продолжала. - Я смотрела вниз на поле и заметила Профессора, бегущего к фраксолету маршала неба. Маршал приземлился и спорил с жандармами. Профессор просто прыгнул туда, взлетел и направился прямо к высокой сосне. Он подобрал тебя, потом развернулся, полетел прямо возле Бранксфорда - который размахивал с криками своей черной тысячапалкой. - И примчался к нам в бокс Меднодрева.

Она протянула руку и прижала пальцы к двум половинам усов, убедившись, что ни один из них не отлепился.

- Я думаю, он надеялся найти Фристона Долговяза на своем месте, - сообщила она, - но все, что он нашел, это Слипа, Виилума и меня. Звуки шагов жандармерии приближались к нам, и я видела, что ты лежал, травмированный, во фраксолете. Я инстинктивно поднялась на борт, сопровождаемая Слипом. Я могу сказать, что Профессор не был счастлив этому, но все произошло так быстро. Он видел, что я не собиралась оставлять тебя, и он взлетел снова – чтобы тут же остановиться, поскольку Виилум догнал и схватился за борт фраксолета, не отпуская. Он просто хотел идти с нами, ты видишь. Он волновался по поводу тебя.

Евдоксия оглянулась на своего спутника и улыбнулась, ее глаза сверкали.

- Так же как и остальные из нас ...

Они шли по узкой аллее, каждая из сторон которой была "облицована" рыночными киосками. Высокое солнце сияло на полированных кастрюлях и чайниках, что висели на крюках, и на кружевных клеёнках, выложенных на подмостках. Евдоксия заколебалась на мгновение, ее пальцы потеребили одеяло, с вышитым на нем зубоскалом.

- Знай теперь, что Профессор был в ярости, - сказала она, повернувшись к Нату. - Мы взлетели вверх, перекатываясь и вибрируя, чуть не ушли в штопор из-за веса Виилума, под проклятья и ругань Профессора. Я думала, что мы врежемся прямо там, но Профессору удалось увести фраксолет вниз, в стог сена на краю Серебряных Пастбищ. Сказал, что нам повезло остаться в живых. Корпус оказался разломан на две части, а руль направления был разбит вдребезги. Но фраксокотел был цел и не взорвался.

- Спасибо Небу, - поблагодарил Нат.

- Спасибо Небу действительно, - подтвердила Евдоксия. - Мы ринулись бегом от него, а Виилум нес тебя на спине всю дорогу, до Слипового свай-сарая. Не то чтобы это не изменило Профессора. Он просто продолжал говорить, что теперь мы все вынуждены идти пешком, и что не должно было так быть. Он пообещал даже не смотреть на Виилума ...

- В этом нет вины Виилума, - не согласился Нат. - Виноватыми являются Фелфтис Брак и Бранксфорд ...

Он замолк, взгляд шока был на его лице. Там, прямо перед ними, находились фраксокотельные работы - или, по крайней мере, то, что осталось от них. Сам свай-цех опрокинулся на бок, трубы на крыше были либо перекручены либо обрезаны у основания, а в центре двора теперь расположился большой кратер от взрыва, окаймленный раздробленными и разбитыми сваями, которые указывали осуждающе на небо.

Уже, тем не менее, ремонтные работы шли полным ходом. Новые сваи устанавливались, свай-цех был обвязан и окружен цепями и кабелями, и армия рабочих была занята, готовясь поставить его на место при помощи паровых подъемных кранов и рычагов.

На воротах, возле которых тоже кипела деятельность, Нат заметил, что кованая табличка с надписью "Глемлоп и Долговяз" была заменена на аналогичную лафовую, на которой было написано: "Фраксокотельные работы Брака".

- Что дальше? - пробормотал Нат. - Фраксошахта Брака?

- По крайней мере, если я не придумаю, что с этим делать, - выговорила в ярости Евдоксия.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

К вечеру они прибыли в район Северный Внешний Город без каких-либо серьезных происшествий. Компания из братьев эльфов-дубовичков прошествовала мимо них по направлению к Новому Нижнему Городу и была удивлена, когда Слип не ответил на их приветствие, а Профессор с некоторым пренебрежением миновал нескольких матрон-прачек у фонтана в Восточной Равнине, но помимо этого их маскировка работала очень эффективно. Так эффективно, на самом деле, что Шквал Бритвозуб не сразу узнал Профессора, когда тот постучал в дверь землянки.

- Пойдем со мной, Мадам, - старый воздушный пират хихикнул, когда краснолицый Профессор поспешно снял с себя кружевной капот, - на задний двор моего Пустынного Логова!

Впятером они последовали за ним вокруг стороны землянки и вдоль тропы через поля позади, к возвышающейся опушке Дремучих Лесов. Когда они вошли в лес, Нат почувствовал, как его пульс участился, а позади за собой он услышал низкое рычание волнения Виилума.

- Молчать! - прошипел Профессор через плечо в ответ.

Друзья по-прежнему спускались вниз по дорожке, которая наматывалась через рощи медных деревьев, пока не достигли высокой железной сосны. Шквал остановился. Нат поднял голову, но поначалу ничего не увидел. Поскольку он более сосредоточенно вгляделся в густую листву, то наконец заметил судно, пришвартованное к нижней ветви - среднего размера фраксолет с заниженным фраксокотлом и двумя боковыми трубами. Над ним, на деревянной платформе, привязанной к стволу дерева, находилась мастерская, в комплекте с подвесными печами, мехами, кузнечными верстаками, стойками, инструментами и фраксофонарями.

- Она не такая большая, -просиял Капитан Шквал Бритвозуб гордо. - Но она моя.

Остальные смотрели вверх. Изготовленный из деревянного каркаса, фраксолет был обшит бесчисленными бесформенными обрезками металла, заклепками. Едва ли аппарат выглядел способным летать. Возле покосившегося клювоподобного носа на стороне полированный прямоугольника было начерчено название из бронзы.

- "Танцующий-на-Пустоши", - пробормотал Нат.

Шквал взобрался по сосне железного дерева с удивительной гибкостью для своего возраста, и с платформы наверху раздался звуки передвигаемых - расчищалось пространство по-видимому - инструментов, горшков и перемещаемых скамей. Когда капитан появился в поле зрения после ухода в свой фраксолет, он изменился.

Вместо грязной сорочки и запятнанных маслом бридж Шквал в настоящий момент был одет в тяжелое пальто цвета глубокой охры, с вышитым воротом и застегнутыми фалдами. Его жилет был оторочен мехом темных свиномордов с серебряными пуговицами, а брюки были сделаны из двухшовного зеленого войлока самого высокого качества. На его голове, выделяя недавно подглаженные бакенбарды, была наклоненная шляпа из промасленной кожи; на боку у него висел длинноствольный фраксопистоль с резной ручкой из кости тильдера, в то время как на его спине примостилась пара угловых паракрыльев, сложенных назад и подпружиненных.

Усевшись за рычаги управления, Шквал включил котельные движки. Облако пара поднялось со стороны труб, в то время как он отчалил от платформы, и "Танцующий-на-Пустоши" поднялся в воздух. Сразу же Шквал направился бойко вперед и скорректировал корпусные противовесы, в результате чего фраксолет плавно спустился вниз к лесной подстилке.

- Наконец-то! - воскликнул Профессор, срывая с себя кружевной колпак с шалью и выкарабкиваясь из платья.

Остальные последовали его примеру, открыв свою собственную одежду из-под костюмов. Виилум полез в рюкзак и передал Профессору его длинное шапо.

- Э-э ... спасибо ... Виилум, - поблагодарил Профессор немного неловко, взяв шляпу и почистив ее руками. - Теперь, возможно, ты хотел бы занять свое место в фраксолете?

Толстолап кивнул и, держась за багаж своими могучими лапами, поднялся на борт. Остальные последовали за ним, занимая свои места на узких скамейках позади воздушного пирата.

- Евдоксия! - рассмеялся Нат минутами позже, когда "Танцующий-на-Пустоши" захрипел в действии, облака ледяного пара вздымались со сторон труб, поскольку фраксолет медленно поднялся с земли.

- Что? - не поняла Евдоксия, глядя на него широко раскрытыми зелеными глазами.

- Твои усы!

Коснувшись своей верхней губы, она хихикнула и оторвала до конца двойной вихрящийся толстолапий волос и поместила его в ладонь Ната.

- Сувенир, - сказала она и улыбнулась. - Для этой твоей памятной шкатулки.

ГЛАВА СОРОКОВАЯ

С большим облаком ледяного пара, вздымающимся из его боковых труб, фраксолет поднялся в воздух. На носу, на мягком кресле, перед кажущимся нагромождением шестеренок, шкивов и рычагов полета расположился Шквал Бритвозуб . Позади него, Нат и Евдоксия сидели на низкой скамейке, держась за руки, и каждый цеплялся борта судна своими свободными руками, чтобы успокоиться. На широком встроенном сиденье на корме сидел, сгорбившись и дрожа, Виилум, его маленькие пушистые ушки трепетали от дискомфорта. По обе стороны от великого толстолапа, подавленные и неловко выглядящие, сидели чистильщик Слип и Профессор.

Когда они поднялись над пологом леса, сладкий запах толченых листьев наполнил воздух. Через мгновение вокруг них открылось вечернее небо, ленты малинового облака на фоне розового и оранжевого румянца сумерек. Они были на высоте примерно двадцати или тридцати шагов над рябью океана листьев, когда Шквал подался вперед и с экспертными движениями начал регулировать рычаги и ручки перед собой. Фраксолет остановился и принялся парить неустойчиво в сумеречном воздухе.

Элементы управления казались такими же подлатанными, как и все остальное на "Танцующем-на-Пустоши" и все же, Нат мог видеть, что они были тщательно спроектированы и затейливо смоделированы. Три трубки - одна серебряная, вторая из меди и третья бронзовая, и каждая различной ширины - выходили через отверстие в корпусе и заканчивались в заклепках меднодревесной коробки перед сиденьем Шквала. Два крепких рычага торчало сверху, первый был подключен к рулю, а второй предназначался для подъема и опускания подвисных корпусных противовесов. Рядом с ними на круглой пластине был установлен паровой манометр, с цифрами и черной иглой на его лицевой стороне. Что касается ряда летных рычагов по обе стороны от кресла пилота, то они явно были "вылеплены" из всего, что попалось под руку - длинной трубы, черной покерной плиты, полированного ствола фраксомушкета ...

Шквал Бритвозуб скорректировали корпусные противовесы и, глядя через плечо, заметил сосредоточенность на лице Ната. Старый воздушный пират улыбнулся, жесткая кожа в уголках его темных глаз цвета красного дерева сморщилась.

- Держитесь крепче там, моя прекрасная молодая пара, - усмехнулся он, подмигивая Нату и Евдоксии. - Старый "Танцующий-на-Пустоши" собирается причудливо попарить!

Он придвинулся к полетным рычагам. Как только он отрегулировал их, два паровых шлейфа повалили со стороны труб, а из близнецов-фраксокотлов засверкали струи белого фраксопламени.

С толчком "Танцующий-на-Пустоши" прыгнул вперед с поразительной скоростью, заставляя Ната вцепиться в борт судна. Рядом с собой, он почувствовал как хватка Евдоксии на его руке усилилась. Ветер врезался в его лицо, перед ним Шквал вжался в своё кресло. По обе стороны гудели фраксокотлы и шипели трубы, в то время как низкий свист пропускающих трубок неуклонно возрастал.

Оглянувшись через суженные глаза, Нат мог наблюдать, что воздух был полон фраксокораблями всех форм и размеров. Паровые дорожки от их труб пересекали вечернее небо. Нагруженные торговые суда с низкопосаженными фраксокотлами, фраксобуксиры, тянущие очереди барж из отстойного дерева, небольшие фраксолеты в конвое стреловидными клиньями, и могучие небесные таверны, что направлялись в отдаленные населенные пункты, все были заняты, занимаясь своими делами в вечернем небе.

Пронзительный свист пропускающих клапанов в настоящее время изменился на шипящий рык, и вместе с ним балки "Танцующего-на-Пустоши" скрипнули и сильно завибрировали, пластины металла как будто сместились. Всё начало дребезжать, поскольку фраксокотел стал посылать толчки через всё шаткое судно.

Позади Ната Виилум сидел низко склонившись, его голова пригнулась к груди, его могучие лапы обняли Профессора и Слипа по обе стороны от него. Ниже, зазубренные верхушки деревьев полога леса приближались быстро одним большим пятном.

Шквал повернулся в своем кресле, и Нат увидел взгляд беспокойства на его обветренном лице, когда тот принялся смотреть через плечо на горизонт далеко позади них. Глаза воздушного пирата сузились. Через минуту он вытащил телескоп из складок своего вышитого сюртука и посмотрел через него. Нат повернулся и попытался посмотреть, что он глядит, но все, что он мог разглядеть невооруженным глазом, было тусклое свечение далекого фраксосудна, его ночные фонари уже сверкали.

- Что такое? - спросила Евдоксия, убирая волосы назад, когда повернула голову, и ветер принялся хлестать её по лицу.

- Проблема, - сказал Шквал Бритвозуб сквозь зубы.

- Проблема? - уточнил Нат.

Шквал вручил ему телескоп. Нат приложил его к своему глазу и отрегулировал фокус. Там показался корабль с гладким клювоподобным носом, в котором угадывалось патрульное судно фраксомаринов, с низкопосаженным фраксокотлом и длинной тонкой трубой, из которой вздымалась впечатляющая паровая дорожка. На глазах у Ната корабль принялся поворачиваться в небе до тех пор, пока тяжелый клюв не стал направлен непосредственно на них, и начал преследовать "Танцующего-на-Пустоши", словно грифозуб, охотящийся на лесную мышь.

Нат передал телескоп обратно воздушному пирату. - Они направляются к нам, - сообщил он ему.

- Да, парень, - печально подтвердил Шквал. - Засекли по нашей паровой дорожке, скорее всего - тонкой и гладкой, как паучья паутина, не такая, как остальные из этих пыхтелок вокруг нас. - Он указал на торговые суда и древесинные баржи на расстоянии взмаха его руки. - Это то, что фраксопатруль обучается делать. - Обнаруживая эту вещь, - он усмехнулся, подмигнув Нату и Евдоксии, прежде чем перейти обратно к управлению. - Словили еще одного!

Шквал подался вперед и облегчил медную трубку еще, насколько мог. Сразу же раздался двойной рёв пропускающих труб фраксокотлов и струй фраксоогня, удвоенного по длине и толщине. Когда они сделали так, "Танцующий-на-Пустоши", казалось, заскрипел в знак протеста, ветер выл через заклепки и раздробленные трещины в разбитом корпусе.

Нат посмотрел вниз через борт судна. Они продолжали снижаться, а размытость полога леса становилась все ближе. Прямо перед ними воздушный пират сгорбился сильнее, чем когда-либо в своем кресле, его руки летали над полетными рычагами. "Танцующий-на-Пустоши" вильнул и содрогнулся, поскольку самая высокая из верхушек деревьев, казалось, бросилась им навстречу, исчезнув через несколько моментов спустя, её ветви просвистели мимо ушей Ната, заставив его вздрогнуть. Рядом с ним, Евдоксия дрожала, ее рука еще крепче сжимала его ладонь. Глубокий тревожный рык Виилума с кормы соперничал со свистящим ревом пропускающих труб, в то время как обычно спокойный голос Профессора теперь дошел до возбужденного тона.

- Они отстают! ... Мы потеряли их!

Погружаясь всё глубже в ветви железных сосен, Нат оглянулся. Конечно же, патрульный корабль стал теперь светящимся пятном в оранжевом небе, становясь все меньше с каждой секундой.

- Еще несколько шагов, и мы будем свободными ...

Как будто в ответ на слова Профессора, раздался внезапный визжащий звук трения металла об металл, поскольку распорки правого фраксокотла оторвались от корпуса "Танцующего-на-Пустоши", отправив и котел и трубу в лес ниже. Несколько моментов спустя прозвучал приглушенный удар, и облако серой пыли распространилось в небе позади них.

Шквал ёрзал на своем месте, пока боролся с управлением, пытаясь восстановить контроль над кораблем, поскольку тот трепыхался и кренился опасно на одну сторону. В любой момент, теперь Нат видел, когда цеплялся за Евдоксию одной рукой, а другой - борта судна, фраксолет рисковал врезаться в одну из верхушек деревьев впереди.

С ворчанием от усилий Шквал облегчил левый фраксокотел вниз, пока рев пропускающего клапана не упал до низкого гула и осколки льда не начали скатываться в лес ниже. В то же время, перестроив корпусные противовесы, старому воздушному пирату удалось выпрямить "Танцующего-на-Пустоши", поскольку его скорость замедлилась. Позади них, огни патрульного судна стали ярче еще раз, поскольку оно настойчиво помчалось за пораженным фраксолетом.

- Мы должны действовать быстро, - сказал Шквал, поднявшись внезапно со своего места и повернувшись к Нату и его компаньонам. - На корме есть веревки с крюками-кошками. Раздайте их. Каждый из вас будет нужен. Когда я дам команду, кидайте крюк вниз, к деревьям, и когда вы почувствуете, что те зацепились на ветке, качнитесь к деревьям. Вы сможете спуститься на лесную подстилку ...

Нат побелел. - Но Виилум, - сказал он, - он не может лазать по деревьям.

Позади него, Профессор уже вытягивал крюки-кошки и мотки веревок из-под скамейки на корме фраксолета. Он отделил клубки веревок трясущимися руками и передал их Нату, Евдоксии и Слипу, сохраняя один для себя.

- Не может лазать по деревьям, ты говоришь? - повторил Шквал. - Ну, кто бы мог подумать?

- Толстолапы не умеют лазать по деревьям, -повторил Нат.

- Вух-вух, - подтвердил Виилум, глядя вверх, слегка касаясь своего плеча и головы, а затем описывая круг в воздухе поднятой лапой. - Луна поднимается в верхушках деревьев, толстолап ходит под ней.

- Я буду использовать крюк-кошку, - сказал Шквал. - Наш друг может попытать счастья вот с этим.

Он сдернул лямки паракрыльев со своих плеч и передал их Нату. Тут же Нат и Евдоксия закрепили паракрылья на дрожащем толстолапе, опоясывая упряжью всю его большую грудь.

- Вух-вух, вургх, - прошептал Нат в подергивающееся ухо своего друга, его левая рука дрожала. - Прыгни, затем потяни за шнур, чтобы воспарить, как лист на ветру.

- Вух, - пробормотал толстолап беспокойно, с длинным взмахом руки. - Вух. - Пути пиратов неба действительно странные. - Он посмотрел вниз. И, пока он смотрел на приближающееся пятно зеленого под кораблем, его тело дрожало от страха.

- У нас нет времени! - крикнул Шквал.

- Давай, Виилум, - призвал Нат. - Я увижусь с тобой в лесу.

- Ваах! - закричал Виилум, и не оглядываясь, схватил шнур дрожащей лапой и ступил за борт.

Фраксолет наклонился дико, словно тяжелое существо, пикирующее в потемневшем небе. Нат смотрел как Виилум потянул за висящую веревку. С мягким щелчком и громким свистом большущие паракрылья из лафа и кожи тильдера раскрылись, порыв встречного ветра надул и согнул их, а толстолап заскользил прочь по воздуху.

- Земля и Небо с тобой, - пробормотал Нат, протянув руку и намотав конец веревочного крюка вокруг своей правой руки.

- Теперь наша очередь! - проревел Шквал.

Переглядываясь, Нат, Евдоксия, Слип и Профессор встали, перекинув рюкзаки и спальные мешки через спины и плечи. Захватив веревки с одной стороны, они сбросили крюки вниз, с борта фраксолета. Шквал скорректировал полетные рычаги, замедляя "Танцующий-на-Пустоши" еще больше, затем перетащил задвижку вниз, чтобы удерживать рычаги на месте. Он поднялся на ноги.

Первым за ветку зацепился крюк Слипа. С криком удивления он рванулся с борта фраксолета и устремился вниз по направлению к пологу леса ниже. Евдоксия стала следующей, исчезая с последовавшим за ней Профессором. Когда Шквал занял свое место рядом с ним, Нат посмотрел вниз, задаваясь вопросом, когда же его собственный крюк сможет поймать ветку.

- Да защитит тебя Небо, парень, - услышал он слова Шквала и собирался уже ответить, когда, с сильным рывком - настолько сильным, что казалось, будто его рука вырвется из сустава - его выдернуло с подбитого корабля.

На мгновение Нат почувствовал, что умеет летать. Его голова закружилась, а желудок будто перевернулся . Затаив дыхание, он летел через воздух, зеленый покров несся навстречу ему. Через мгновение он погрузился в густую листву и в конечном итоге всё закончилось тем, что он нашел себя свисающим с веревки, трехзубцовый крюк-кошка зацепился крючками на ветке пихты железного дерева над головой. Далеко внизу темнела лесная подстилка.

- Нат, сюда!

Он оглянулся. Профессор был подвешен на верхних ветвях лафового дерева на некотором расстоянии справа от него. Рядом, Евдоксия взбиралась по своей веревке, перебирая руками, к колыбельной ветви над головой, где на выступающей ветке слева от неё уже стоял Слип, протягивая руку, чтобы помочь ей. Через несколько секунд юноша услышал тихий хрустящий звук со свистом воздуха, это туго натянулась верёвка Шквала, и капитан появился рядом с ним, свисающий на своём собственном крюке.

Над головой "Танцующий-на-Пустоши" тяжело двигался, необремененный пассажирами, зигзагами на сквозь Дремучие Леса. Позади, в поле зрения показался клювастый нос корабля Великой Равнины, замыкая действо.

- Прощай, девочка, - пробормотал Шквал Бритвозуб печально, поскольку "Танцующий-на-Пустоши" направился к надвигающемосю силуэту огромного медного дерева.

Был удар, прошла ослепительная вспышка, а затем, через некоторое время спустя, со звуком КРАК! фраксосудно взорвалось. Ослепительные вспышки расплавленного металла разлетелись по небу широкими траекториями, прежде чем сгореть или пропасть из поля зрения. Пролетающая стайка снежников разлетелась по всем сторонам, кудахтая с тревогой. Через мгновение, все, что осталось от "Танцующего-на-Пустоши" - был робкий запашок поджаренного миндаля - и через мгновение его тоже не стало.

Высоко в потемневшем небе патрульный корабль развернулся и направился обратно в направлении Великой Равнины, изливая позади себя паровую дорожку.

- Вот что, в таком случае. - Шквал Бритвозуб покачал головой. - Моя карьера закончена. Какая польза от воздушного пирата без корабля? Я имею в виду, кто хотел бы взять меня на службу сейчас?

Нат протянул руку старому воздушному пирату. - Я хотел бы, - произнес он.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/31728/197155

Переводчики: jjjrrr