Готовый перевод The EDGE Chronicles: The Immortals / Воздушные Пираты/Хроники Края: Бессмертные: Hive 51-55; Улей Главы 51-55

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

Таверна "Живичное Вино" была тенью своей былой славы. Когда-то она была самой известной таверной в великом городе Улей, местом, где торговцы, путешественники, купцы и фраксопилоты терлись плечо к плечу с самыми разнообразными обитателями районов Улья. На склоне Восточного Хребта в переполненных длинных хатках и круговых домах обосновались некоторые из самых странных и наименее встречающихся гоблинов, и теперь значительное их число можно было встретить каждый вечер в Таверне "Живичное Вино".

Были там и так называемые вормчины, белые гоблины из глубин, с длинными блестящими усиками, в три фута длиной, извивающимися с их голов; чельскеры, клыкастые гоблины из Западных Пущ; красные и черные гномы, крошечные клювастые гоблины с когтистыми ногами и нервными движениями - всех их, и еще с сотню других, можно было найти у питейных корыт и у винных фонтанов таверны.

Но не больше.

С приходом к власти Высшего Кланового Вождя Куллтафта Молотобоя и его "Кровавых Клинков", жители Улья начали избегать общественных мест. И поскольку торговля с Великой Равниной отпала, таверна была также очищена от купцов и путешественников. Вскоре был объявлен призыв, и бизнес в этой некогда шумной таверне замедлился "до струйки".

За осколочным столом, где он в старые времена когда-то набивал руку с другими игроками, Профессор осушил свой стакан. Рядом с ним за столом сидел Нат, Слип и Евдоксия, ее лицо было в слезах.

- Постарайся не беспокоиться, Евдоксия, - утешал Профессор. - Давай сосредоточимся на поиске твоего отца во-первых, а вопросы сможем задать позже.

- Но что, если он не хочет быть найденным? - спросила Евдоксия, глядя вниз на нетронутый стакан фруктовой наливки перед собой. - Что делать, если он перешел на другую сторону и стал про-Ульевцем?

- Тогда он сможет сказать тебе об этом только в лицо, - вставил Нат, - когда мы найдем его.

Таверна была низко- балочной длинной хаткой с галереями по всей длине одной стены и большими круглыми бочками вина, проходящими вдоль другой. В былые дни тавернский персонал качал мехи под каждой бочкой, посылая струи живичного вина через трубы из самих бочек к винным фонтанам, которые стояли перед ними. Из них же заполнялись и доставлялись на переполненные столы в верхних галереях кувшины с напитком. Нынче лишь один низкопузый гоблин стоял, прислонившись к бочке в углу, одна нога его нажимала на пару мехов, другой он полировал кувшин.

На верхнем этаже галереи Нат и его друзья были одни, за исключением пары остроносых древесных гоблинов в углу, чья пестрая зеленоватая окраска сливалась с деревянными панелями, что делало их практически невидимыми, не скрывая лишь их больших желтых глаз.

Внезапно двери в таверну распахнулись, и пять перепачканных членов Ополчения Улья в серых шинелях и мятых, затвердевших от грязи бриджах, ввалились гурьбой внутрь помещения. Подозвав низкопузого с кувшином к себе, они побрели вверх по лестнице и осели вниз вокруг стола. Группа из двух четверлингов, двух серых трогов и розовоглазого гоблина, каждый из которых был худым, измученным и со стертыми ногами, представляла жалкое зрелище. Они откинули свои котомки и приложили свои фраксомушкеты к стене. Низкопузый поставил кувшин и пять стаканов на столе перед ними, и вернулся к своей бочке.

- За два дня отгула, - продекларировал один из четверлингов, поднимая бокал золотистого живичного вина. - Кто знает, когда мы получим больше.

- Два дня отгула, - повторили остальные и осушили свои стаканы.

Розовоглазый гоблин откинулся на спинку стула, забросив свои грязные ноги на угол стола. - Не будет теперь долго, ребята, - сказал он, его тусклые глаза осмотрели компаньонов. - Будет нехорошее, и это факт. Иначе зачем эти плоскоголовые сержанты заставляют нас маршировать?

- Тише, Спиг, - предупредил серый трог рядом с ним, глядя вверх и сразу встретившись с взглядом Профессора. - Мы знаем, что ведем неосторожный разговор. Никогда не знаешь, кто мог бы слушать ...

Все пять солдат повернулись в своих креслах и уставились на Профессора и остальных.

- Пора идти, я думаю, - пробормотал Профессор, медленно поднимаясь на ноги и оборачиваясь в свой непромокаемый плащ.

Нат, Евдоксия и Слип сделали то же самое. Пересекая лестницу насколько можно быстрее, Нат чувствовал пять пар глаз, впившихся им в заднюю часть головы.

- Потеряла часть своего очарования, с тех пор как я был здесь в последний раз, - пробубнил Профессор, открывая дверь таверны и пропуская друзей.

С верха, из галереи, раздался громкий смех и послышались сиплый звон еще большего количества кувшинов с живичным вином. Дверь захлопнулась за ними, и голоса приглушились. Профессор собрал свой плащ вокруг себя, и пошел вниз по ступенькам таверны.

- Oй! Не так быстро! - раздался грубый голос дальше по улице.

Четверка застыла, рука Профессора стала инстинктивно подбираться к фраксопистолю под плащом.

- Вы сказали, что будете ждать.

Повернувшись, Нат увидел с облегчением молотоголова из башен-ульев, спешащего по улице к ним.

- Есть ли у вас какая-либо информация? - спросил Профессор.

Молотоголов протянул искалеченную руку. Нырнув в свой плащ, Профессор отсчитал два десятка равников.

- Я опросил всех вокруг ульевых хижин, - проговорил молотоголов ему, взяв банкноты, - и мой друг - это тысячапалковый тренер по имени Деггут - слышал что-то о Гальстоне Прайде. Но вы не найдете его в ульях-хижинах ...

- Тогда где? - воскликнула Евдоксия, не в силах сдержать себя.

- Согласно Деггуту, Гальстон Прайд находится во Дворце Сиропщиков. - Усмехнулся молотоголов, показывая два ряда острых желтых зубов. - Он гость бабок-сладкоежек.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

На востоке небо окрасилось глубоким индиго и было усыпано звездами, которые сверкали, словно окаменелые глистеры в утёсе скалы; на западе солнце едва только село ниже горизонта. Когда они дошли до конца Восточного Хребта, две фигуры - одна огромная и лохматая, другая короткая, жилистая и подвижная - появились разительным силуэтом на фоне светящегося неба.

Короткий оглянулся и поднес палец ко рту на мгновение, прежде чем повернуться назад и потопать прочь вдоль берега реки. Его огромный спутник пошел следом, его тело наклонилось вперед, поскольку он двинулся вприпрыжку. За ними заскворчал нестройный хор отстойно-жаб из комков озерных водорослей на краю бурной реки.

Две фигуры возглавлял левый. Они выбрали дорожку, которая обходила вокруг скопления ветхих лачуг и полуразрушенных домишек на краю сельхозугодий, а затем двинули вверх в основную часть Низинного Тауна, в то время как луна, полная и желтая и низкая в небе, появилась над крышами.

- Ещё один жаровенный камень! - крикнул неуклюжий серый трог, вытянувшись в лафовой ванне. - Вода становится холодной!

Его спутники - небольшой хохлатый гоблин и четверлинг с землистым лицом - кивнули в знак согласия.

- Нет ничего лучше горячей травяной ванны после тяжелого дня муштры, - заявил хохлатый гоблин.

- И это не что иное, как горячая травяная ванна! - ответил серый трог с раздражением. - Где этот хранитель чанов?

Они втроем сидели в большой круглой ванне размером с бочку живичного вина, которыая была заполнена до краев серовато-голубой водой. Ванна была расположена на краю небольшой террасы с видом на нагромождение крыш домов Низинного Тауна и сельскохозяйственных угодий и виноградников за его пределами. За ними находилось сарае-подобное здание, его двойные двери широко были открыты, а изнутри светилась огромная жаровня.

Жаровня освещала белые штукатуренные стены интерьера здания, кои полнились шипованными крючками, с которых свисали различные предметы одежды; светло-серые шинели, темно-серые бриджи, вороненые меднодревовые шлемы и белые жилетки. Под ними прислонились к стене три блестящих, ново-выглядящих фраксомушкета. С низких балок крыши, что пересекались над головой, свисали густыми скоплениями пучки сухих трав, а в углу лежала куча гладких круглых камней размером с подносы для ужина.

Из тени в задней части здания прошаркала к ним пожилая кучкогномиха в большом пухлом колпаке и длинном фартуке, увешанном маленькими мешочками и связками, завернутыми в ткань. Она носила большие защитные рукавицы и сжимала пару огневых клещей, которые она использовала для того, чтобы ухватить светящиеся камни из центра жаровни. Держа один в вытянутой руке, она шагнула через террасу к ванне.

- Смотрите за своими пальцами, мальчики! -засмеялся четверлинг. - Старая Мама Ульевод имеет подарок для вас.

- Насчет времени, если вы спросите меня, капрал, - пробормотал серый трог, когда кучкогномиха достигла купающихся и сбросила жаровенный камень в ванну.

Раздался громкий свист, сопровождаемый облаком ароматного пара, и серовато-голубая вода начала кипеть. Престарелая кучкогномиха вытерла лоб о передник.

- Более выдержанный, я думаю, - прохрипела она, снимая перчатки и открепляя тряпичный сверток с фартука. Она развязала ленточку, связывающую его и высыпала содержимое пакета в бурлящую воду.

Со вздохом серый трог откинулся удовлетворенно в ванне и закрыл глаза. Его спутники сделали то же самое. Усмехнувшись про себя, кучкогномиха направилась обратно внутрь.

Несколько мгновений спустя две фигуры - одна огромная и лохматая, другая короткая, жилистая и подвижная - прокрались через террасу. В то время как большая фигура стояла на страже у дверей здания, его меньший компаньон исчез внутри, чтобы появиться несколько мгновений спустя с набором одежды, шлемов и трех фраксомушкетов. Разделив похищенное между собой, они ускользнули в ночь.

Из дымящейся травяной ванны послышался глубокий гул храпа.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ

Полированный меднодревовый шлем был на несколько размеров больше головы Ната, и его козырек постоянно соскальзывал вниз на его глаза, что затрудняло обзор впереди. Фраксомушкет на плече тоже казался каким-то тяжелым и незнакомым, сказывалась и объемистая серая шинель. Что касается темно-серых бридж, то они были мешковатыми и неуютными, и он продолжал подтягивать их.

Отодвинув шлем, Нат оглянулся на Евдоксию, которая топала рядом с ним.

Благодаря длинным светлым волосам шлем на ее голове отлично сидел, шла ей и шинель и бриджи, а вот фраксомушкет казался обременительным, как Нат обнаружил, как и его собственный. Несмотря на это, Нат вынужден был признать, что она походила каждой своей частью - каждым дюймом - на румяного новобранца, рекрутированного Ополчением Улья.

И это не было удивительно, так как униформа Евдоксии принадлежала ранее небольшому хохлатому гоблину, в то время как Нат носил гораздо большую серого трога.

Впереди них, совершенствуя то, что Нат назвал бы военным щегольством, маршировал Профессор в униформе капрала. На их рукавах были нашиты ромбовидные лоскутки ткани, имеющие надпись 2-й Низинного Тауна Полк крупным шрифтом, одобренным в Улье.

- Стой! - приказал Профессор голосом, достойным муштрового сержанта, и Нат стал подозревать, что тот наслаждался своей ролью.

Они достигли Пика, на самом верху Восточного Хребта, и оказались окружены террасами садов, фонтанов и просторных вилл, построенных в стиле Улья - с коническими крышами, высокими башнями и длинными балконами из резного дерева. Богатые граждане Улья проходили мимо них, не взглянув даже, используя молочно-белых зубоскалов или прогуливались в ярких одеждах и мантиях во главе длинных кортежей служащих в зеленых ливреях.

Перед ними в утреннем небе возвышался великолепный Дворец Сиропщиков. Приблизившись, Нат подивился - он был еще более впечатляющим, чем с фраксобаржи или из окна Отстойного Моста.

В отличие от черных ульев-хижин молотоголовых или вырезанных клановых залов длинноволосых, сверкающий розовыми оттенками дворец гоблинов-сиропщиков не был построен из древесины. Вместо этого, Профессор рассказал Нату и Евдоксии на длинном пути через Восточный Хребет к Пику, гоблины-сиропщики использовали в строительстве воск - дойниковоск, если быть точным.

Этот экстраординарный строительный материал, такой податливый и невероятно сильный, создавался огромными дойниками, которые паслись на сияющих грибных полянах в огромных погребных садах под дворцом. Наряду с этим воском, выделяющимся из гланд полупрозрачных голов существ, дойники производили еще сладкий, приторный мед, исключительно которым питались гоблины-сиропщики.

Как и подобало дворцу, построенному из воска, его великолепные башни, контрфорсы и высокие стены имели мягкий, почти жидкий внешний вид, с замысловатыми узорами капель и ручейков, которые, казалось бы, текли по его поверхности, собираясь на перемычках и фронтонах и обтекая дверные проемы. Создавалось впечатление, как будто Дворец Сиропщиков одновременно растет и тает в одно и то же время. Эффект был завораживающим, и Нат едва смог оторвать глаза от него, когда огромные деревянные двери в большой капающей арке у входа открылись, и оттуда выскочило трио гоблинов-сиропщиков.

Все трое имели одинаковый внешний вид; маленькие и худые, с кривыми ногами и длинными дрожащими пальцами, которые они подняли в знак приветствия. Со своими выпуклыми носами и тяжелыми глазными веками гоблины-сиропщики выглядели потешно сонными, впечатление усиливалось их дорого выглядящими одеждами; вышитые кители, тройные жилеты и приплюснутые шляпы - в этом вся троица выглядела так, как будто они спали и испачкались в меду.

- Что бы вы хотели? - первый из гоблинов спросил ровным голосом, который не передавал почти никаких эмоций.

- У нас есть приказы от Высшего Совета сопроводить Гальстона Прайда в Клановый Зал в Верхнем Тауне, - рявкнул Профессор, салютуя гоблинам-сиропщикам театрально.

Он развернул свиток из коры, что архивариусы искусно подделали, перед носами-картошками гоблинов. Не обращая внимания на это, гоблин повернулся к своему спутнику.

- Высшему Совету нужен Гальстон Прайд, - сказал он.

Гоблин-сиропщик кивнул и повернулся к гоблину рядом с собой. - Высшему Совету нужен Гальстон Прайд, - повторил он.

Третий гоблин-сиропщик повернулся к открытой двери и поднес руки ко рту, крикнув монотонным певучим голосом, - Высшему Совету нужен Гальстон Прайд.

Крик был подхвачен невидимыми гоблинами в залах и коридорах внутри дворца, переносясь от одного к другому, пока не исчез из слышимости. Нат, Евдоксия и Профессор ждали. Затем, на расстоянии, но все громче, передаваясь обратно по цепочке, пришел ответ.

- Гальстон Прайд, центральная башня, верхний балкон.

Третий гоблин-сиропщик отошел в сторону и пропустил их.

- Гальстон Прайд, центральная башня, верхний балкон, - объявил он, его тяжелые глазные веки смотрели бесстрастно.

Поскольку Нат и Евдоксия проследовали за Профессором через вход, три гоблина-сиропщика закрыли за ними дверь и вновь заняли свои позиции на трех маленьких глазках.

- Какой путь? - спросил Профессор, но сиропщики, отвернувшись, проигнорировали его.

- Ничего, - пробормотал он. - Вы, двое, следуйте за мной.

Они зашагали вверх по длинному узкому коридору, который поднимался с легким уклоном. Во дворце было тепло и душно, а восковые стены сверкали мерцающим светом, отбрасываемым факелами, что свисали с изогнутого потолка выше. Нат провел рукой по стене и нашел ее мягкой и гладкой на ощупь. Он поднес свои пальцы к носу, и ощутил сильный болезненно-сладкий запах, что придало ему новых сил и освежило голову.

- Давай, Нат! - пробормотал Профессор. - Это не обзорная экскурсия!

После двадцати шагов или около того, коридор внезапно вышел в огромный сводчатый зал. Возвышаясь высоко над ними, и погружаясь глубоко в глубь дворца, зал был огромен, пересекающийся сверху и снизу капельными прожилками пешеходных дорожек воска. Коридор разделялся на три пешеходных дорожки, что ползли вверх вокруг круговых стен трех огромных башен.

- Этой дорогой, - направил Профессор, беря центральную развилку вдоль изогнутого воздушного балкона, ведущую в сторону центральной части башни дворца.

Нат последовал за Евдоксией и Профессором, поддерживая рукой норовящий съехать шлем, едва смея смотреть вниз по краям этого тротуара, в то время как тот спирально закручивался выше и выше вокруг сторон башни. Вокруг них балконы и пешеходные дорожки из сияющего воска соединялись и разъединялись между собой, приводя к комнатам, уступам и нишам, кои были вылеплены и сделаны из толстых слоёв воска. Нат отодвинул козырек своего шлема и посмотрел вокруг себя.

Сиропщики были повсюду. В помещениях, на дорожках, направляясь вверх и вниз по скользкой лестнице; все одинаковые, и все занятые переноской, пересобиранием, сортировкой и измельчением огромных связок овощей и фруктов. В то время как Нат, Евдоксия и Профессор шли все выше и выше, цепочки гоблинов мчались мимо них, неся корзины с мякотью, что они опрокидывали с балюстрад балконов в глубину дворца.

- Они кормят сады, которые питают дойников - что кормят их, - объяснил Профессор, когда они достигли середины восходящей спиралевидной дорожки башни.

В следующий момент большой наполненный до краев котел, капающий розовым медом, пронесся мимо них. Он был подвешен на цепи к подъемному крану, который выступал из балкона впереди. Нат придвинулся к краю дорожки, насколько был смел и посмотрел вниз. В поле зрения далеко ниже виделись, светящиеся в подвалах дворца, заросли грибов, расположенные словно лоскутное одеяло. Вглядевшись снова, он увидел, что приблизительно тридцать гоблинов-сиропщиков бережно отцепили котел и отнесли его от балкона в помещение вовне.

Когда Нат и Евдоксия проходили мимо, они заглянули внутрь, скорее всего, огромной кухни. Гигантские кипящие чаны громоздились на высоких печах, в окружении скручивающихся труб, покрытых датчиками и рычагами. Воздух был невероятно сладким, теплым и влажным, и почти забил юноше рот. Армия сиропщиков в запятнанных фартуках лила подогреваемый мед из чана в воронку, встроенную в пол. Из камеры чуть ниже уже можно было услышать песнопения ожидающих гоблинов - оживленные, возбужденные и пронзительные.

- Мёд! Мёд! Мёд!

Внезапно, выйдя из тени, заковыляла в поле зрения огромная бабка-сладкоежка гоблинов.

Нат никогда не видел ничего подобного ей. Одетая в ниспадающее платье размером с парус небесного корабля, инкрустированное болотным жемчугом и с искусно закрепленным и завязанным тюрбаном из лучшего шелка древесного паука на большой голове, огромная бабка-сладкоежка, казалось, втекла через кухню камеры, словно растопленный дойниковоск. Когда она двигалась, ее восемь подбородков болтались, а маленькие глаза блестели в мясистых складках её лица, как болотные драгоценные камни в грязи Топи.

- Терпение, мои дорогие, - пропела бабка-сладкоежка пронзительным певучим голосом. - Ваш мед приближается.

Перед тем как надавить на большой латунный рычаг, она дала массивной колеблющейся рукой команду сиропщикам опрокинуть больше чанов в воронку, ее лицо уже блестело от пота, и отошла. Раздался громкий свистящий звук и, в камере ниже песнопения уступили место визгам от волнения, а затем послышались довольные звуки прихлебывания.

Отрывая взгляд от этого действа, Нат взвалил фраксомушкет и поспешил за Евдоксией и Профессором, едва избежав ливня дубояблочной стружки, летящей вниз по воздуху.

- Как долго еще? - он задыхался, догоняя их.

Он был разгорячен и томим жаждой, а сладкий болезненный запах дворца заставлял его голову кружиться.

- Просто туда наверх, - ответил Профессор, кивая в сторону верхней части конической башни, где аллея достигала небольшого балкона, с дверным восковым проемом на его противоположной стороне.

Когда они достигли верхнего балкона центральной башни, Евдоксия вырвалась вперед, но Профессор успел одернуть её за руку.

- Соблюдать осторожность, - твердо предупредил он, выравнивая фраксомушкет на плече девушки и поправляя шлем на голове Ната. - Пока мы не знаем, что находится на другой стороне этой двери, мы солдаты Ополчения Улья. Это ясно?

Евдокcия и Нат кивнули. Профессор повернулся и постучал бодро по двери.

- Входите, - ответил низкий голос изнутри.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ

Профессор повернул ручку слегка лакированной дубовой двери и вошел. Позади него Нат и Евдоксия выглянули из-за низких козырьков своих меднодревовых шлемов, их фраксомушкеты расположились на плечах.

Нат ожидал увидеть какую-то келью или клетку с зарешеченными окнами и прикованными цепями к стенам. Вместо этого они обнаружили себя стоящими в просторной элегантной комнате. Круглые стены были украшены вьющимися завитками растений Дремучих Лесов с обильной листвой и тяжелыми бутонами цветов, их глубокие цвета вторили сложной драпировке из лесного шелка на высоком окне и тяжелых одеялах и подушках на больших плавающих кроватях из отстойного дерева. В середине комнаты за круглым столом, которому сопутствовали три одетых подороже гоблина-сиропщика, сидела фигура. Она склонилась вперед, опустив голову, над пачкой свитков из коры.

Фигура подняла голову, и рядом с собой Нат услышал, как Евдоксия испустила вдох. Это был высокий и элегантный четверлинг с растрепанными седыми волосами и бакенбардами, с усталым, озабоченным лицом. Он был одет в пальто самого высокого качества, подбитое мехом губошлепа, и имел вырезанную трость с головкой свиноморда, прислоненную к столу рядом с ним. Ошибки быть не могло - это был отец Евдоксии. Она имела его черты и осанку, но вот ее глаза были темно-зелеными, а у Гальстона Прайда - поразительно синими.

Когда он устало посмотрел на трех гвардейцев из Ополчения Улья, стоящих перед ним, он подавил кашель, стали видны струйки от его дыхания, несмотря на тепло комнаты. Нат видел все это слишком часто до этого, внизу, в шахтах. Голубые глаза, облачка дыхания, кашель ... Глаза и лёгкие Гальстона Прайда, он знал, были поражены фраксопылью, вероятно, с тех дней, когда он был шахтером в Восточных Пущах. Он явно работал на самого управителя, и должно быть, просто выцарапал свой путь, чтобы стать богатым владельцем шахты. Но какой ценой?

- Я ждал вас, - сказал Гальстон Прайд суховато. - Или, по крайней мере, кого-то, как вы. После того, как Фелфтис Брак пожелал и получил мою шахту себе, я знал, что мои дни были сочтены. Моя собственная глупая ошибка заключалась в том, что я попал в его ловушку ... - Он тихо кашлянул, облачка дыхания поднимались тонкими завитками. - Теперь, я полагаю, вы пришли за мной, чтобы забочковать.

Он сбил свитки со стола отчаянным взмахом руки и Нат увидел в первый раз, что у Гальстона Прайда были кандалы на запястьях, одна цепь соединялась с другой. Нат посмотрел на Евдоксию. Она дрожала, он увидел, и костяшки ее пальцев побелели, поскольку она схватилась за фраксомушкет на своем плече.

- Но всё это не имеет значения до тех пор, пока скользкая озерная улитка чтит свое слово и гарантирует, что моей дочери не будет никакого вреда.

Гальстон Прайд поднялся на ноги, пошатываясь, одна его скованная рука тяжело опиралась на трость для поддержки. С его стороны сиропщики уставились на Ната, Евдоксию и Профессора тяжелым равнодушным взглядом.

- У вас есть приказы? -спросил первый гоблин.

Профессор отдал честь и вручил ему свиток, который нес. - Для того, чтобы привести Гальстона Прайда в Клановый Зал в Верхнем Тауне, - отчеканил он сухо.

- У него есть приказы, - пояснил сиропщик своим компаньонам.

- У него есть приказы, - повторил они, в свою очередь, смотря документ, прежде чем передать его обратно к первому гоблину.

- Мы должны доложить бабкам-сладкоежкам, - сообщил он, направляясь к двери.

- Доложить бабкам-сладкоежкам, - его спутники повторили за ним.

Открыв дверь, гоблин высунулся и крикнул: - Доложите бабкам-сладкоежкам, что ... уннкх! ...

Профессор взмахнул стволом своего фраксомушкета и приложил его к задней части головы гоблина. Последовав примеру, Евдоксия и Нат побросали фраксомушкеты и кинулись на двух испуганных гоблинов перед собой, схватив их за шиворот и зажимая ладонью рот. Профессор подошел к окну, снес одну из драпировок и кинул её на пол. Нат и Евдоксия бросили гоблинов, пинающихся и борющихся, на вышитый шелк, из которого Профессор скатал рулон.

Снаружи, крик "Доложите бабкам-сладкоежкам, что ... уннкх! ..." эхом разнесся по коридорам и проходам колонии.

- Я ... Я не понимаю, - прохрипел Гальстон Прайд, когда Профессор взял его за руку.

- Мы объясним позже, - ответил Профессор, - но на данный момент мы должны вытащить вас отсюда.

Нат и Евдоксия забрали свои фраксомушкеты и двинулись за Профессором и Гальстоном Прайдом, которые перешагнули через тело бессознательного гоблина-сиропщика у двери и пробирались обратно вниз по дорожке. Нат мог сказать по выражению ее глаз, что Евдоксия отчаянно хотела отделаться от своего шлема и обнять отца, но они оба знали, что придется подождать, пока они не достигнут безопасной Академии Отстойного Моста. Прямо сейчас они были слишком заняты, играя роль конвоиров, идущих оживленно за сгорбленной и закованной фигурой Гальстона Прайда, с мушкетами на плечах, в то время как перед ними Профессор расталкивал в стороны таращущихся гоблинов.

Они проделали свой путь быстро вниз по горячей влажной дорожке, мимо изобилующих комнат занятых гоблинов с обеих сторон, в то время как крик "Доложите бабкам-сладкоежкам, что ... уннкх! ..." умер далеко-далеко внизу - чтобы вернуться в виде ответа.

- Доложить бабкам-сладкоежкам что?

Всё нарастая, крик пришел, а затем обогнал их и отозвался от центральной башни в сторону верхнего балкона.

- Доложить бабкам-сладкоежкам что? ... Доложить бабкам-сладкоежкам что?

Они только что достигли дна башни и были в огромном зале в центре Дворца Сиропщиков, когда пришел срочный окрик с высоты. Гоблин-сиропщик, которого оглушил Профессор, пришел в себя.

- Гальстон Прайд убегает! Гальстон Прайд убегает!

- Схватить их!

Пронзительный визг разрезал крики сиропщиков, и Нат повернулся, чтобы увидеть двух огромных бабок-сладкоежек, вразвалочку идущих к ним с противоположной стороны зала. За ними двигалась фаланга бешено выглядящих гоблинов, с их луковичных носов и вышитых пиджаков стекал мёд.

На тысячапалковом поле Нат сталкивались с такой ситуацией сто раз. Только сейчас тысячапалковый трек был пешеходной дорожкой переливающегося дойниковоска, а вместо надвигающегося клина игроков Нового Озера перед юношей находилась фаланга гоблинов-сиропщиков с двумя из самых больших блокаторов, которых он когда-либо видел. Держа в своих руках фраксомушкет, как будто это была его верная тысячапалка, он отправился полным ходом в сторону приближающихся гоблинов. Позади него, Профессор и Гальстон Прайд торопились по коридору в сторону входа в Дворец Сиропщиков. Евдоксия повернулась.

- Нат! Что ты делаешь? - закричала она в тревоге.

Нат нырнул низко и заскользил по восковой поверхности, размахивая своим фрасомушкетом быстрыми движениями прямо у земли перед собой. Это было движение под названием «Резчик Ячменя», и он редко когда-либо использовал его на практике прежде - и то с ограниченным успехом.

На этот раз всё было по-другому. Он заскользил между огромными ногами бабок-сладкоежек, подрезая по очереди их пятки и "пропахивая" фалангу гоблинов далее. Как коса, прорубающая равнинный ячмень, фраксомушкет валил гоблинов наземь. Позади него две толстухи потеряли равновесие и, с булькающими криками ужаса, свалились с дорожки к подвальным садам далеко ниже, сопровождаемые десятками вопящих сиропщиков.

Через несколько мгновений раздался звук двух шлепков словно во что-то липкое. Вверх от садов пришел воющий крик - 'Мёд испорчен! Мёд испорчен! - за которым последовали возмущенные призывы толстух о помощи.

Во всеобщей шумихе Дворца Сиропщиков Нат вскочил на ноги и прибежал туда, где стояла с открытым ртом Евдоксия.

- Что это было? - спросила она, ее глаза расширились от удивления.

- Просто немного того, чему я научился на тысячапалковых тренировках, - Нат улыбнулся. - Давай, нам лучше убраться отсюда прежде, чем бабки-сладкоежки выберутся - и догнать Профессора и твоего отца.

Они повернулись и поспешили вниз по коридору к дверям Дворца Сиропщиков. Три гоблина-привратника смотрели друг на друга, сбитые с толку.

- Что нам делать?

- Я не знаю, что нам делать? - повторили они в замешательстве, когда Нат и Евдоксия оттолкнули их в сторону и поспешно выбежали из душного здания в пасмурный мрак снаружи.

Тяжелая дверь с лязгом закрылась за ними. Евдоксия вздохнула с облегчением. Нат, его меднодревовый шлем опять сполз на глаза, сделал паузу и вобрал полными легкими свежего холодного воздуха.

- И где, думаешь, эти двое пропадают ? - раздался низкий ворчащий голос.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

Поскольку темнота сгустилась, движение стало более трудным. На лесной подстилке тонкий слой упавших листьев и хвойных иголок замаскировал сучки древесных корней и зубчатых камней, лежавших в грязи. Евдоксия споткнулась, но сумела не упасть. Она поглядела вокруг на других новобранцев, идущих в колонне, и задалась вопросом, была ли она единственной, кто испытывал затруднения.

Всего сотня новобранцев вместе с ней и Натом маршировала по три в ряду. Возглавлял построение хохлатый гоблин с каменным лицом. Каждый из них был одет в ту же самую униформу: темно-серые бриджи, белый жилет, полированный меднодревовый шлем и светло-серую шинель со значком, нашитым на рукав, на котором читалось: 2-й Низинного Тауна Полк.

На спинах каждый из них нес ранец, изготовленный из парусины и тильдеровой кожи, сооруженный на рамке из плавучего отстойного дерева. Несмотря на обьемистость содержимого: боеприпасов, спального мешка и продовольствия, благодаря отстойной древесине ранец бы практически невесомым. Он, однако, не делал условия под ногами легче.

- Как долго ещё? - простонала Евдоксия, спотыкаясь снова и сжимая руку Ната для поддержки.

Нат пожал плечами, наклоняя свой великоватый шлем вперед.

- Только тогда, когда уже не сможем разглядеть своих рук перед лицами, - послышался грубый голос из строя прямо перед ними, и к ним повернулся серый трог, его крошечные глаза заплыли от усталости.

- Тишина в рядах! - рявкнул ротный сержант, размахивая ужасной на вид розгой из лесной ивы над головой и свирепо оглядываясь назад вдоль линии.

Зверский плоскоголовый сержант командовал второй из трех пехотной ротой, которую составлял Второй Низинного Тауна Полк численностью в триста душ, и, как и другие два ротных сержанта, он не сводил глаз с рядов новобранцев - и время от времени устраивал дикую порку.

С тех пор как Нат и Евдоксия выскочили из Дворца Сиропщиков и услышали хрипящий голос - "И где, думаешь, эти двое пропадают" - их не покидала одна-единственная мысль - о побеге.

Голос принадлежал ротному сержанту, который был одет в светло-серую шинель Ополчения Улья, с розгой из лесной ивы в руке. У него не было никакого интереса насчет того, кем они были как люди, своими глазами он видел только униформу, которую они носили; униформу, которая была такой же как у него и имела нашивку Второго Низинного Тауна Полка.

- Назад! - сержант рявкнул, размахивая розгой, и Нат с Евдоксией потопали обратно через Восточный Хребет в колонне других удрученных новобранцев в сером к баракам Низинного Тауна.

- Но мой отец и Профессор ... - Евдоксия отчаянно шептала Нату, когда они вошли в стесненный и тусклый двор бараков .

- Тишина в строю! - гавкнул сержант.

Это был первый из многих приказов, которые они услышали в последующие дни.

- Как только появится шанс, мы выкинем эту​​форму и ускользнем, - Нат прошептал.

- Тишина, я сказал!

Во внутреннем дворе каждому из них вручили невероятно тяжелые ранцы, которые они с трудом натянули на плечи, и потом были поражены, обнаружив, как легки на самом деле те были. Не то чтобы было много времени для удивления. Под рявкающие команды трех плоскоголовых сержантов рекруты были собраны снаружи и построены в ротные колонны. Длинноволосый гоблин-офицер в стильной серой шинели, украшенной золотыми галунами и медальными лентами прошелся взад-вперед вдоль строя, бегло осматривая новобранцев Второго Низинного Тауна Полка. Удовлетворенный, он сел на пугливого на вид черного зубоскала и повел полк из города в лес.

Это было шестью часами ранее. За исключением одного привала, когда они пополняли свои фляжки из потока, и еще одного, когда четверлинг-капрал ловил визжащую лесную свинью, они не останавливались. Теперь они были на довольно приличном расстоянии от Улья, и начинало темнеть.

Когда они уходили дальше в лес, и начался гогот и визг ночных существ, деревья становились старше и крупнее, хотя попадались и меньшие по размеру. Плотный навес выше их закрывал даже солнечный свет самого яркого дня, погружая лес в темноту, которая морила голодом меньшие, более слабые молодые деревья и кусты, и пресекала их рост на корню. Ногам двигаться стало легче и, поскольку деревья поредели, вокруг них можно стало заметить другие колонны, двигающиеся собственной дорогой сквозь Дремучие Леса.

Справа от них в исчезающем вечернем свете Нат увидел полк, как и их собственный - около трехсот душ, тащившийся параллельно с ними. Их серая униформа отлично их маскировала, но он иногда замечал отблеск от фраксомушкета или сияние шипов на шлеме. И все время, пока легкий ветерок дул сквозь ветви, он мог слышать звук их шагов по ковру опавших сосновых иголок и листьев. Это звучало как поток, мчащийся по лесу рядом с ними.

- Посмотри туда, - прошептала Евдоксия, подталкивая Ната тихо в сторону.

С левой стороны от них, через деревья, виделась длинная вереница лафетов орудий из отстойной древесины – лакированные деревянные салазки, которые колебались над землей – каждый тащился зубоскалом. Воздух был наполнен их мягким ржанием и случайными визгами. Некоторые из них были запряжены в оси крытых орудийных лафетов; некоторые шли в четверках, и даже восьмерках, когда вес их бремени требовал этого. Большие лафеты поддерживали крупные пушки, с выпирающими фраксокотлами и стволами размером с деревья, в то время как меньшие крытые лафеты несли снаряды, которыми пушки будут стрелять: фраксоснаряды различных форм и размеров.

Вся колонна, Нат понял, представляла удивительную демонстрацию мощности и огромных расходов ресурсов. Массивные фраксопушки и снаряды, коими они стреляли, требовали больше фраксокристаллов, чем весь флот фраксокораблей, в то время как вырубленная отстойная древесина, использующаяся для их транспортировки, должна была истощить чуть ли не половину леса. Теперь было ясно, на что клановые вожди Улья израсходовали богатства своего города.

За вереницей артиллерии виделось еще больше вспышек черного, небесно-голубого и серого, где другие полки шли в их направлении через Дремучие Леса в тишине, независимо от того, что они думали насчет этого. И там находилось, вероятно, еще больше Ульевцев, Нату пришло в голову, которых он мог когда-либо видеть.

Неудивительно, подумал он, что улицы Улья были настолько пусты.

- Рота - стой!

Вздох облегчения от команды ротного сержанта прокатился эхом по всей линии. Он стоял на небольшой поляне впереди, освещаемый фраксолампой, в то время как меркли последние проблески долгого дня.

- Новобранцам спать там! - он указал за ними на величественный лаф с густой темной листвой и широкими раскидистыми ветвями. - Капралы - на сторожевой пост ниже! Теперь разогрейте жаровни и, работая, давайте поджарим ту свинью!

Нат с Евдоксией стащили ранцы с плеч и усадили их на лесную почву. Они посмотрели друг на друга, потом на окружающие деревья, вопрос читался в их глазах.

Должны ли они попытать удачи и прокрасться тихо в призрачный лес?

Словно бы в ответ ротный сержант замаячил перед ними.

- Сначала я увидел вас слоняющимися возле Дворца Сиропщиков, - прорычал он. - Теперь я ловлю вас на взгляде в сторону леса. - Его голос стал низким и угрожающим. - Я видел румяных новобранцев, как вы, но до этого, ищущих любую возможность вернуться к своим матерям. Ну, имейте в виду ... - Сержант просунул ивовую розгу под подбородок Евдоксии и поднял так её голову. Прядь золотистых волос выскользнула из-под её меднодревового шлема. - Я буду наблюдать за вами!

Он повернулся и пошёл туда, где разогревалась и светилась жаровня. Евдоксия пнула свой ранец во фрустрации. Несмотря на плавучую рамку из отстойного дерева, кожа тильдера и холстяной узел стал тяжелым и ощутимым. Нат опустился на колени, расстегнул ремни на своем собственном ранце и открыл его.

Он был забит гладкими с острыми наконечниками свинцовыми пулями, каждая из которых формировала ленту, образуя двадцать кластеров. Они были помещены в мешочки и прикреплены к крючкам на их жилетах, готовые отцепиться и погрузиться в блестящие новые фраксомушкеты, что нес каждый призывник. Когда мушкет мог быть нацелен, спусковой механизм в его фраксокотле сжимался, и осколок грозофракса внутри создавал взрыв, который выпускал бы очередь свинцовых пуль со смертельной точностью. Единожды, дважды, через тысячу тысяч раз осколок фраксокристалла в мушкете выполнял полностью свою работу и нуждался в пополнении. И ранец содержал вполне достаточное количество пуль, чтобы заставить его напряженно трудиться.

- Ты знаешь, что это значит? - спросил Нат.

Евдоксия кивнула. - Война, - только и сказала она.

- Война, - повторил Нат. - Мы идем на войну. - Он тяжело сглотнул. - Против ...

- Вольных древесных кузнецов со Срединных Деков и их друзей, Великоравнинцев, - проговорил маленький древесный гоблин, поставив свой ранец рядом с Евдоксией. - Он поднял голову. - Имя - Твилл, - сказал он весело. - Я был создателем бочек для торговли до призыва.

Он высунул небольшую руку с длинными пальцами и пожал руки Ната и Евдоксии.

- Я Нат, а это ... Докс ... Мы подмастерья, - представился Нат осторожно.

- Из Академии Отстойного Моста, - добавила Евдоксия.

- Ах, учёные типы! - усмехнулся древесный гоблин. - Что ж, добро пожаловать во Второй Низинного Тауна - жалкую кучу неудачников в Ополчении Улья. Не считая Первого Низинного Тауна, то есть! - Он рассмеялся над своей шуткой, прежде чем взять свой мушкет и ранец снова. - Ну, - сказал он, - захватите лист. Давайте в очередь на ужин, а то пройдет!

Он дал им каждому по широкому листу корового щавеля, что он сорвал с соседнего куста, и Нат с Евдоксией последовали за Твиллом к жаровне, где лесная свинья жарилась и поворачивалась на вертеле.

- Держи, короче, - объявил краснолицый кучкогном, когда они, наконец, добрались до головы очереди, оторвав большой кусок каплющего мяса и сбросив его на протянутый лист Евдоксии.

Он вытер руки о жирный жилет, повернулся к курящейся туше и погрузил зубчатое лезвие сквозь жесткую блестящую кожу лесной свиньи. Менее половины роты уже получило свою порцию, но большая часть борова уже исчезла.

- Спасибо, - поблагодарил Нат, поскольку и на его собственный лист был сброшен кусок, и его вместе с Евдоксией оттолкнули в сторону, поскольку за ними проталкивались локтями новобранцы.

- Теперь, давайте найдем удобную ветку, прежде чем все они будут заняты, - сообщил Твилл, складывая свой ужин в лист и аккуратно помещая его в карман своего жилета.

Следуя позывам своих урчащих животов, Нат и Евдоксия остановились за небольшим древесным гоблином и начали залезать на величественное лафовое дерево – под когда-либо зорким взглядом ротного сержанта ниже.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/31728/197158

Переводчики: jjjrrr