Готовый перевод The EDGE Chronicles: The Immortals / Воздушные Пираты/Хроники Края: Бессмертные: Riverrise 71-75; Риверрайз 71-75

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ.

Город Ночи - так его называли. Но даже несмотря на то, что он был со всех сторон окружен вечной тьмою Ночных Лесов, созвездие ярких ламп, опутывавших вершину Риверрайза надежно удерживало чернильную темноту от проникновения внутрь.

Огромные шары, закрепленные на высоких, изящно оформленных столбах, высились вдоль каждой улицы и проулка, формируя извилистую паутину света, раскинувшуюся над оживленными улочками города. Бесчисленное количество ламп – громадных, переливающихся разными цветами стеклянных сфер, сверкающих с интенсивностью небольших солнц – венчали крыши и фронтоны каждого здания, в то время как пространство между ними было заполнено свисающими с толстых проводов светильниками. Даже сами дома становились источниками света, который струился из высоких арочных окон, каждое из которых пульсировало огнями множества ламп, горящих внутри.

Высоко надо городом, спрятанный от взгляда за темными кружащимися облаками, находился легендарный источник Риверрайза, раскинувшийся в глубине Садов Жизни. Ступени Кобольда, древняя винтовая лестница, высеченная прямо в скале, вела к этому запретному месту, а ее основание было защищено массивной крепостью, известной просто как Застава.

Внизу, на каменистых уступах и крутых склонах, очерченные мерцающим светом ламп, раскинулись кварталы третьего из великих городов Края. Это были: Вершина Кобольда, являющаяся домом для балабол и их невероятных ламповых домов; Рыночные Уступы, заполненные шумными магазинчиками и прилавками, районы вейфов Северные и Южные Утесы, каждый из которых был украшен целым лесом фонарных столбов; а также суетливые разношерстные районы Подгорья и Низинных Уступов, улочки которых были утыканы гостиницами, приютами и домами самых разнообразных существ со всего Края. Эти нижние районы граничили с Ночными Лесами на западном склоне горы, прямо под Вершиной Кобольда, недалеко от чаши древнего каменного амфитеатра.

На протяжении веков в этой огромной открытой аудитории собирались вейфы, балаболы и другие жители Риверрайза. Здесь высказывались претензии, разрешались споры и обсуждались проблемы. Но теперь это было единственное место в этом залитом искусственным светом городе, которое оставалось темным и пустым. Такова была воля всепроникающей власти Голдерейса Одноглазого и попечителей Риверрайза.

Но внимание путников, прибывавших в Риверрайз, было приковано не к высоким фонарным столбам, не к необычным ламповым домам, и даже не к огромному темному амфитеатру. Самой невероятной вещью в самом невероятном из трех великих городов был водопад Риверрайза, льющийся из темноты подобно сверкающей пряди паучьего шелка. Вытекая из устья озера, питаемого источником Риверрайза где-то высоко за темными облаками, эта светящаяся колонна воды обрушивалась на восточный склон горы, прямо в располагавшийся внизу акведук.

Из всех необычных и невероятных зданий Города Ночи, акведук был, пожалуй, самым значимым, так как именно здесь живительные воды источника собирались и распределялись среди обитателей Риверрайза. С тех самых пор как мощный поток водопада удалось усмирить и превратить в спокойное течение, город стал расти и процветать, наполняясь желающими прикоснуться к его целебным свойствам. Однако Голдерейс Одноглазый быстро смекнул какую власть таит в себе контроль над водами источника, и, вместе со своими жуткими попечителями, взял поток под единоличный контроль.

В конце концов, думал Генерал-Попечитель, источник Риверрайза был его собственностью, и он мог поступать с ним как посчитает нужным, а те, кто не согласен с этим фактом могут убираться проч. А если не уйдут добровольно… что ж существовали и другие способы избавиться от проблемных жителей: например, лично отобранные Голдерейсом вейфы наемники...

Вновь прибывшие посетители Риверрайза, небольшая группа, состоящая из двух балабол, двух четверлингов – один из которых лежал на носилках из отстойного дерева– а также гид вейф, миновали возвышающуюся Ночную Арку и вошли в город. Вейф гид согнулся в поклоне и, потребовав оплату в качестве беззвучного прощания, поспешил назад, тем путем которым они пришли. Двое балабол впереди и один четверлинг – все еще плотно сжимавший привязь носилок у себя в руке – позади, четыре утомленных путника оставили сверкающую арку за спиной и двинулись вниз по освещенной фонарями улице дальше вглубь Города Ночи.

Нат Корвад еще никогда в жизни не чувствовал себя настолько измотанным. Его ноги казались ему тяжелее железного дерева, а голова легче отстойной древесины.

Улицы были переполнены. Вокруг были водновейфы, призрачные вейфы, пятнистые и серые вейфы, черные вейфы и кровавые вейфы бесшумно проносились мимо. Светящиеся лампы украшали их толстые посохи, свисали с ремней, а иногда были закреплены и на груди. Несмотря на многолюдность, вокруг стояла почти зловещая тишина, непривычная для прибывшего не-вейфа. Несмотря на то, что вейфы, кучкующиеся вокруг круглых киосков, в дверных проемах, или же просто проходившие мимо в парах и по трое, были явно погружены в какие-то важные разговоры, Нат не мог расслышать ни одного слова.

На мгновение ему показалось, что он будто бы находится в каком-то необычном сне.

Стоило ему только об этом подумать, как уши проходивших мимо вейфов задергались и изогнулись, некоторые повернули в его сторону свои головы, на их плоских большеглазых лицах застыла гримаса удивления. Нат понял, что они могут слышать его мысли так же четко и ясно, как если бы он сейчас прокричал их с вершины одного из увешанных лампами соседних домов.

Четверо путешественников обогнули подножие большого здания, состоящего из сотен каменных колонн и сводчатых арок. Нат взглянул вверх и увидел вихрящийся поток воды, появляющийся, казалось, прямо из темноты и разбивающийся о каменные плиты длинного канала, поддерживаемого колоннами. От главного желоба отходили меньшие отростки, направляющие бесценную воду вниз в огромные каменные чаны, оснащенные блестящими медными кранами в форме ухмыляющейся головы порхающего вейфа. Рядом с каждым краном, наблюдая за длинными очередями, кутаясь в темные мерцающие одежды и сжимая длинную трубочку, стоял миниатюрный вейф попечитель.

-У великого акведука бывает не протолкнутся, особенно во время разлива, - прошептал Гомбер пока они торопливо шагали мимо.

Везде вокруг были лампы и Нат вдруг понял, что они излучают не только свет, но и тепло – мягкое комфортное тепло, которое постепенно прогнало холод, пронизывавший его кости в промозглой тьме Ночных Лесов.

После того как они миновали акведук, балаболы повернули налево. Нат обнаружил что теперь они идут по крутой дороге, тянущейся вверх по склону горы вдоль светящихся ламповых домов – высоких просторных особняков из стекла, скрепленного бледным узором из деревянных распорок и арок. Каждый из них пылал изнутри, освещенный целыми гроздьями ламп, развешанных подобно сверкающим веткам живичного винограда.

-Это… хлюп … Кобольдова Гора,- сказала Гилмора слегка запыхавшись и подняв свой светопосох. Она махнула в сторону зданий, окружавших их. -Это дома балабол аптекарей, и именно здесь создаются лучшие лекарства … хлюп … в Риверрайзе. Зелья и настойки. Хлюп хлюп. Мази, бальзамы…

-Балаболы всегда жили в Ночных Лесах? - спросил Нат, глядя на сутулых и пучеглазых троллей, проносящих мимо корзины и светопосохи.

-Нет, нет, - сказал Гомбер, кивком приветствуя проходящую мимо юную балаболу с корзиной полной трав. - Когда-то мы жили при дневном свете, но в итоге поселились здесь, как только Вейфов Путь был закончен.

-Мы балаболы всегда разбирались в искусстве врачевания, - сказала Гилмора. -
Наши аптекари и … хлюп … аптекарессы когда-то путешествовали и по Темным Лесам в вагончиках, запряженных зубоскалами, раздавая медикаменты всем нуждающимся. Однако, когда дорога к Риверрайзу была открыта, мои предки… хлюп хлюп … решили поселиться здесь – и, благодаря целебным водам источника, лекарства и препараты, которые они производили здесь … хлюп … стали в десять раз эффективнее. Ну или же… - добавила она, снизив голос и похлюпывая – … они были такими до тех пор, пока Генерал-Попечитель, Голдерейс Одноглазый, не начал ограничивать доступ к воде …

-Гилмора! - Гомбер шикнул на свою жену, его глазные стебельки беспокойно закачались, пока он пытался увидеть не было ли неподалеку вейфов, которые могли услышать крамольные мысли.

-Ну… - пробурчала она, возмущенно захлюпав .– Это же настоящая подлость, так что …

-Название … хлюп … это района имеет довольно интересную историю, - оборвал ее Гомбер, желавший поскорее переключится на гораздо менее опасную тему. -Ты должно быть слышал о … хлюп … Кобольде Мудром?

Нат покачал головой

-Признаться, ты меня удивляешь, парень, - сказал Гомбер, тряхнув головой в ответ. - Кобольд Мудрый был легендарным лидером, объединившим тысячу племен Темных Лесов и, согласно легенде, обнаружившим источник Риверрайза а после разбившем вокруг него первоначальные Сады Жизни. Это случилось еще задолго до Первой Эры Воздухоплавания, во времена мира и всеобщей гармонии…

-Совсем не как сейчас, - буркнула Гилмора, – не теперь, когда Голдерейс присвоил источник себе…

Неодобрительно погудев в ответ на неосмотрительные высказывания жены, Гомбер поднял свой светопосох и указал им на особняк впереди. В отличие от остальных, этот был погружен во тьму.

-Вот мы и дома, - провозгласил Гомбер, проходя вперед, чтобы открыть круглую дверь из бледного, полированного дерева и пригласить Ната внутрь. - Добро пожаловать в наш скромный ламповый дом.

-Сейчас сейчас, я только включу лампы, - сказала Гилмора, зайдя следом за ними и прикрыв за собой дверь.

Выпустив из рук лямку носилок, Нат смотрел как балаболы суетливо забегали по дому, зажигая гроздья шаровидных фраксламп, большую центральную люстру, заполненную маслом темного вяза, и целый лес высоких восковых свечей, опоясывавших верхнюю галерею.

Поддерживаемый целым рядом изысканных колонн, ламповый дом был достаточно просторным, гексагональным зданием. Каждая из шести стен была остеклена высокими куполовидными окнами, а угловые переходы между ними были заполнены шкафами и полками. Винтовая лестница располагалась в самом центре деревянного пола.

Медленно поднимаясь по деревянной лестнице, Гилмора одну за другой зажигала закрепленные на центральной колонне лампы, в свете которых стало возможным разглядеть мудреную систему поворачивающихся лестниц, круговую верхнюю галерею и вентиляционные механизмы, закрепленные на потолке. Все в здании – включая самую простую фурнитуру – было сделано из одного и того же вида древесины, собираемого в окрестных Ночных Лесах. Прозрачнодрево, так кажется называл его Гомбер. Она была тяжелой и, как заметил Нат, в свете ламп выглядела почти прозрачной.

За его спиной, Гомбер снимал рюкзаки с носилок и переносил их на невысокий столик. Закончив, он ухватился за лямки носилок и перетащил их в дальний угол большой шестигранной комнаты, туда где находилась заставленная горшками печь, утопленная в полу. Гомбер привязал носилки к изогнутому крюку, закреплённому в стене прямо под большой мерцающей лампой и встал задумчиво уставившись на лежащую Евдоксию. Несмотря на яркий свет лампы, она не шевельнулась и продолжала спать. С вновь навалившимся на него чувством тревоги, Нат заметил, что она стала выглядеть еще более истощенной и бледной.

-Я приготовила комнату для … хлюп … юного Ната, - объявила Гилмора, медленно спускаясь вниз по лестнице. - Я разожгу печь … хлюп … и посмотрю, чем мы сможем подкрепиться. - Она повернулась к Гомберу. - Почему бы тебе не сходить и позвать лекаря. Уже поздно… - добавила она , - Но… хлюп хлюп … если ты скажешь ему , что это очень срочно, то…

-Уже иду, - сказал Гомбер, шумно хлюпая. Он пересек комнату и вышел.

Как только за пожилым балаболом закрылась дверь, Гилмора повернулась к Нату.

-Как… хлюп…. дела у нашей пациентки? - спросила она.

Нат пожал плечами. - Трудно сказать, - ответил он устало.

-Чашка старого доброго чая из щетинника, вот что нам сейчас нужно, - сказала балабола.

Нат хотел кивнуть, но вместо этого громко и протяжно зевнул. В глазах защипало.

-Ой, ты должно быть очень устал, Нат, - сказала Гилмора. – Почему бы тебе не пойти прилечь? - Она улыбнулась. - Ты уже доказал, что ты верный и преданный друг, Нат, но правда, до тех пор, пока не придет лекарь, ты уже ничем не можешь помочь.

Нат не стал спорить. Пересекая комнату, он пожелал Гилморе спокойной ночи, однако та в ответ только рассмеялась.

-У нас нет таких понятий как «день и ночь», - с усмешкой сказала она. – В старину, чтобы измерять ход времени, мы пользовались свечами, но теперь мы живем в ритме источника Риверрайза… Я разбужу тебя во время разлива!

Слишком устав, чтобы что-то отвечать, Нат поплелся вверх по винтовой лестнице. Вокруг него десятки ламп пыхтели и жужжали, а воздух наполнялся их ароматами – сладковатыми запахами горящего масла темного вяза, сменяемыми резким привкусом жареного миндаля из фраксламп. Было так светло, что Нату казалось будто бы он попал внутрь гигантского фонаря. Преодолев последние несколько ступеней, он добрался до кругового балкона, освещенного ярким светом, струившимся из сводчатых окон.

-Твоя комната по правую сторону, - крикнула снизу Гилмора. Выспись, Нат Корвад, и приятных тебе сновидений...

Комната располагалась в нише сбоку от верхней галереи, и была оборудована крючьями, чтобы развесить свою одежду. Нат стянул ботинки, бриджи и зеленую куртку из мягкой кожи, которую ему разрешил оставить Зельфиус Дакс. Аккуратно все развесив, он забрался на низкую койку из отстойного дерева, подвешенную надо полом. На мягком лоскутном одеяле лежала черная повязка для глаз, которую Нат поспешил натянуть на голову, чтобы скрыться от вездесущего света ламп. Уткнувшись лицом в подушку, он втянул носом ее аромат. Набитая пухом древесной утки и сушеными травами, запах которых стал распространяться стоило только ему коснуться подушки, она показалась ему такой мягкой… очень, очень мягкой…

Очнувшись от глубокого сна без каких-либо сновидений, Нат почувствовал себя освеженным. Приподнявшись на локте, он выглянул в одно из сводчатых окон и посмотрел на мерцающие огни Риверрайза. Высоко вверху, над свечением города продолжала висеть вечная тьма нескончаемой ночи.

Снизу послышалось напряженное хлюпание и приглушенные голоса.

-Евдоксия, - выдохнул он.

Поднявшись, Нат быстро оделся и поспешил вниз по лестнице в ярко освещенную комнату. Евдоксия лежала на отстойных носилках рядом с печью, которая теперь мягко светилась, а на ее вершине парил большой котел воды. Вокруг носилок толкались три сгорбленные фигуры – Гилмора, Гомбер и кто-то третий, которого Нат раньше не видел. Этот третий тщательно оборачивал широкий бинт вокруг головы Евдоксии.

-Ах, Нат, - сказала Гилмора, увидев его. - Ты так мирно спал. Моя совесть не позволила мне тебя разбудить, прости.

-Как она? - спросил Нат.

Гилмора взяла его за руку и успокаивающее погладила. - Лекарь Баркскейл один из самых уважаемых метафизиков города, - сказала она. - Он сделал все что мог, чтобы помочь твоей подруге…

Услышав свое имя, лекарь выпрямился и повернул голову. Это был низенький коренастый водновейф с чешуйчатой зеленоватой кожей, огромными ушами и бледными оранжевыми глазами, которые виднелись за очками в проволочной оправе, расположенными на его коротком вздернутом носе. Из-под его окровавленного фартука виднелись ладно скроенные брюки по щиколотку и черный жилет. Длинная золотая цепь, закрепленная на одной из костяных пуговиц жилета, исчезала в его верхнем кармане.

- Это … хлюп … тот самый посетитель о котором я рассказывала, Лекарь Баркскейл, - сказала Гилмора. - Нат. Хлюп. Нат Корвад.

Баркскейл кивнул, в линзах его очков блеснул свет. - Ты преодолел немалый путь для того, чтобы доставить сюда Евдоксию. - сказал он. Голос в голове Ната прозвучал мягко и успокаивающе. Лекарь вытер свои руки о фартук.

Нат кивнул.

-И ты неутомимо и старательно заботился о ней на протяжении всего пути, - заметил лекарь, усики в уголках его рта задергались ,– очищал и перевязывал ее рану, - добавил он. - Если бы не ты, Нат, Евдоксия не пережила бы Битву при Срединных болотах.- Лекарь потряс головой. - Хотя такой риск все еще имеется.

Нат сглотнул. Это было не то, что он хотел услышать.

-Я удалил пулю из железного дерева, - продолжил лекарь Баркскейл своим шепчущим голосом, – которая медленно забирала ее жизнь.

Он взял миску, располагавшуюся на небольшом уступе позади него и протянул ее Нату. Взглянув на блестящий кусок метала с затупившимся наконечником и следами крови – ее крови – Нат почувствовал, как внутри все стянуло.

-Однако урон был нанесен гораздо более значительный, - сказал лекарь, протирая снятые с носа очки об уголок жилета. - Урон, который будет не так просто излечить. - добавил он. - Я заглянул в глубины рассудка Евдоксии, - сказал он, потянув за золотую цепь и вытащив круглые часы из нагрудного кармана, на которые стал близоруко щурится. - Туда, где спрятался ее дух – ее жизненная сила – скрывающаяся от чудовищной боли, подобно лесному обитателю, ищущему укрытие во время бушующего шторма...

- С ней же все будет в порядке, правда? - прервал его Нат.

-Только время покажет, - произнес лекарь, бросив взгляд на лежащего пациента, прежде чем повернутся обратно к Нату. - Ее жизненная энергия очень слаба, но здесь в Риверрайзе есть целебные силы, способные облегчить боль и вернуть нам Евдоксию.

-Я сделаю все что прикажите, - выпалил Нат. - Просто скажите, что…

- Все в порядке, Нат, - успокоила его Гилмора. Она вытянула маленький кусочек берестяного свитка из ее фартука и повернула его к свету. - Лекарь Баркскейл уже предложил курс лечения.- Она нахмурилась и вгляделась в записи. Живичный бальзам, - прочитала она. - Настойка ночного масла. Горькое лесное алоэ – от лихорадки. И конечно, - добавила она, подняв глаза, – флакон воды из акведука Риверрайза.

- Боюсь, что некоторые из этих вещей выйдут в копеечку, - сказал лекарь, его темно зеленые усики нервно задергались, – но сейчас почти все медикаменты имеют в составе воду из источника, что значительно увеличивает их стоимость…

-Я заплачу любую цену, - сказал Нат уверенно. Он достал кошелек из кармана своих темно зеленых военных штанов и вытянул из него сложенную пачку банкнот, все что у него было.

-А ну положи их обратно, Нат Корвад! - возмущенно сказала Гилмора. - После всего того, что ты сделал для нас с Гомбером на Вейфовом Пути, мы не позволим тебе заплатить ни одного завалявшегося медяка.

- Но… А как же насчет оплаты услуг Лекаря Баркскейла? - запротестовал Нат. - Вы же не станете…

- Услуги лекаря уже оплачены, - отрезал Гомбер, а стоящий рядом водный вейф кивком подтвердил верность утверждения и заботливо похлопал по карману своего жилета.

- Кроме того, - добавила Гилмора, – Лекарь Баркскейл, как и все достойные метафизики в Риверрайзе, берет со своих клиентов не больше, чем те могут себе позволить – совсем не как эти Попечители… Так что будь добр, убери деньги обратно в свой кошелек, и давай вдвоем отправимся в город поискать необходимые для Евдоксии лекарства.

Она взяла плотную шаль со спинки кресла, обернула ею свои плечи, взяла с пола корзинку, покрытую мягкой кожей и захватила с полки стеклянный флакон, после чего уверенным шагом проследовала к двери. Нат задержался на секунду, чтобы еще разок взглянуть на спящую подругу. Ее лицо немного порозовело, а дыхание стало глубоким и мерным. Он отвернулся и быстрым движением пожал руку лекарю, на мгновение удивившись какой теплой и сухой она оказалась.

-Спасибо вам, - произнес он.

Лекарь улыбнулся, его бледные оранжевые глаза засверкали. -Я сделал все что в моих силах, - ответил тот. Протянув руку, он ослабил узелки и стянул с себя пропитанный кровью фартук. - Остальное, - сказал он, посмотрев на Ната – … уже за тобой, приятель.

Нат кивнул, стараясь скрыть свою тревогу, после чего развернулся на каблуках, быстрым шагом пересек комнату и проследовал за Гилморой на оживленную улицу. Он было уже хотел закрыть дверь, когда услышал, как Гомбер позвал его с другой стороны комнаты.

- И следи за тем, о чем думаешь, Нат Корвад, - сказал он и хлюпнул. - Как говорим мы, жители Риверрайза, "мысли звучат громче слов".

Вместе с Гилморой, шагающей рядом и болтающей во все стороны своей корзинкой, Нат преодолевал улицу за улицей, пробираясь через запутанные освещенные проходы Кобольдовой Горы. Улицы вокруг были забиты вейфами лекарями, балаболами аптекарями и другими прохожими:носильщиками троллями несунами , купцами крохгоблинами ,торговцами серыми трогами , каждый из которых спешил по своим делам.

- Первым делом, нам следует отправится к акведуку, - сказала Гилмора. - До того … хлюп … как туда набежит слишком много желающих.

Они повернули направо к подножью горы, после, миновав короткий проулок, снова направо и начали взбираться вверх по широким, но мелким ступеням. С одной стороны, возвышались изящные ламповые дома с крытыми балконами – и чем выше они поднимались, тем ближе и назойливее становился свет закрепленных на крышах и фронтонах ламп, чересчур яркий, чтобы смотреть на него По другую сторону лестницы возвышались арочные колонны огромного водоносного желоба. Взгляд Ната упал на ржавую мемориальную доску, закрепленную на одной из них:

«Возведено Благодарными Инженерами Великой Пустоши и Улья в благодарность Лекарям Риверрайза в 247 году Третьей Эры.»

Под желобом, на просторной террасе, выстроились длинные очереди желающих получить заветную воду. Схватив Ната за руку, балабола как будто бы наугад выбрала очередь и заняла место в самом конце.

- Когда-то река Риверрайза свободно текла по склону горы, - прошептала Гилмора с грустью в голосе. - Сейчас же… - она тряхнула головой. - Вода распределяется Попечителями и… - балабола заговорила еще тише - … лично Голдерейсом Одноглазым. Да хранят его Небеса! - добавила она громко.

Нат встал на цыпочки и попытался взглянуть поверх голов вейфов, трогов, гоблинов и троллей, что терпеливо ожидали своей очереди. - И это здесь называется короткой очередью? - спросил он.

-По нынешним меркам, да, - произнесла Гилмора со вздохом. - Иногда очередь растягивается вплоть до самого основания лестницы и дальше, почти что до амфитеатра…

Медленно – мучительно медленно – они шаг за шагом продвигались в очереди, в то время как другие вставали у них за спинами. Гилмора взяла Ната за руку и несильно сжала. Она взглянула в его лицо, ее глаза подрагивали на концах стебельков.

- Твоя подруга очень сильная, Нат, - заботливо произнесла она. -Она так долго боролась за свою жизнь. Она так просто не сдастся.

Нат кивнул, искренне надеясь, что она была права. Очередь сдвинулась еще на несколько шагов…

Высокие круглые лампы, стойки которых были богато украшены рифлеными узорами и вьющимися завитками, выстроились вдоль стен акведука, как свидетельство его великого прошлого. Теперь же они освещали лишь ничтожные струйки воды, стекающей из желобов в чаны и служили напоминанием о том, как все изменилось.

Внезапно, застывший воздух разорвали возмущенные крики. Нат вытянул шею и увидел двух балабол ссорившихся друг с другом.

-Он не слишком большой… хлюп… - жаловалась одна из них. - Мой котелок… хлюп… довольно маленького размера.

- Маленького? - воскликнула другая. - Да он… хлюп … раза в два больше моего, а он свою очередь отмерен идеально по нормам, которые нам… хлюп… положены…

- Тихо! - прошипел грозный голос в голове Ната – и всех остальных – и он увидел, как вейф попечитель шагает по направлению к ссорившимся балаболам, его длинные переливающиеся одежды тянулись вслед за ним по каменным плитам. В одной руке он держал дудочку, в другой сжимал светопосох.

-Ой-ой, - пробормотала Гилмора. - Хлюп… Следи за своими мыслями!

Попечитель ткнул своим светящимся посохом в перепуганные лица двух балабол. Он взглянул сначала на одну, потом на другую. Обе испуганно сжимались под его взглядом.

-Как вы посмели повышать свой голос! - прогремел он.

-Это все она! - пронзительно воскликнула одна из них. - Ее котелок… он слишком большой...

-Я? Да она просто завидует, что я лучше нее знаю разрешенные емкости…

- ТИХО! - крик был настолько громким, что у Ната закружилась голова. - В конец очереди! Быстро! - прошипел вейф попечитель. - Вы, обе! - он взглянул в их растерянные лица. - И чтоб ни звука!

Парочка развернулась и Нат смог разглядеть их понурые лица, когда они проходили мимо них с Гилморой в самый конец очереди.

Наконец, полчаса спустя, Гилмора и Нат достигли начала теперь уже совсем безмолвной очереди. Балабола знала необходимую процедуру и Нат отступил в сторону, дав ей возможность вытянуть пачку вейфмарок из под складок ее шали. Она отсчитала десять штук и поместила их в протянутую ладонь Попечителя, сидевшего на низком стуле рядом с каменным чаном. Рука вейфа не опускалась. Гилмора отсчитала еще несколько банкнот, добавив сверху еще три, четыре, пять вейфмарок, и так до тех пор, пока Попечитель не остался доволен. После этого, нагнувшись, она достала стеклянный флакон из своей корзины и поднесла его горлышко к губам ухмыляющегося крана в виде головы вейфа, выпиравшего из нижней части чана. Попечитель потянул за медный ус.

Тонкая струйка воды полилась в флакон, становясь все звонче по мере его наполнения. Нат смотрел, затаив дыхание, на то как драгоценная жидкость заполняла сосуд. Как только он наполнился до краев, попечитель поднял ус-рычажок и подача воды прекратилась. Гилмора заткнула пробкой флакон и выпрямилась.

- Пойдем, Нат, - прошептала она, счастливо улыбаясь, затем убрала маленький сосуд обратно в корзину и натянула кожаную накидку. - Да будут благословлены попечители … хлюп … за их невероятную щедрость.

Вейф отпустил их взмахом своей тонкой бледной ручки, почти не обратив внимания на слова Гилморы. Кажется, удовлетворенная такой реакцией, балабола зашагала к выходу с террасы и на развилке выбрала правый путь.

Узкая и пустынная, эта улица, высеченная из цельного камня, вела их через массивный горный выступ, такой отвесный, что на нем нельзя было ничего строить. Внизу под ними раскинулись сверкающие крыши Кобольдовой
Горы, в то время как высоко вверху Нат заметил огромный световой маяк, сияющий на вершине высокой круглой крепости без окон и примыкающей к ней башне.

-Это Застава, - сказала Гилмора, увидев куда смотрит Нат. - Это… хлюп … наше с Гомбером место работы.

Ее глазные стебельки болтались в разные стороны всю дорогу, так как она постоянно пыталась разглядеть не следует ли кто за ними.

- Голдерейс Одноглазый, наш … хлюп … обожаемый господин, живет там наверху, - заявила она надрывным голосом. - С вершины Заставы он управляет нашим великим городом так же мудро как сам великий Кобольд, запрещая … хлюп хлюп … кому-либо проходить в Сады Жизни, под страхом пыток и жуткой смерти.- Убедившись, что рядом нет ни одного вейфа, Гилмора шепотом добавила, - Он держит самые сильнодействующие воды – прямиком из озера источника – только для … хлюп … себя.

- Но разве вода из акведука недостаточно хороша? - нахмурившись спросил Нат.

- То, что доктор прописал, - сказала Гилмора, взяв за руку Ната и одобрительно улыбнувшись.

На дальней стороне утеса узкая дорога разделялась на несколько гораздо более широких проходов, некоторые из них вели налево, туда где находились ламповые дома и лачуги лепящиеся к крутым склонам горы, некоторые вели обратно к Горе Кобольда – в то время как некоторые продолжались в сторону шумного квартала, расположенного на обрывистых террасах. Каждая их этих террас была забита зданиями с остроконечными сводчатыми окнами и широкими плоскими крышами на которых располагались огромные шаровидные лампы.

Гилмора взяла Ната под руку и повела его вверх по узкой лестнице от одной террасы к другой, а потом к следующей. На пятой террасе она остановилась и огляделась. Ее глазные стебли пытливо осматривали все вокруг, прежде чем остановиться на лице Ната.

-Это оно, - сказала Гилмора. - Некоторые рынки … хлюп … продают только особые товары, привезенные в Риверрайз купцами и торговцами из Дремучих Лесов, - пояснила она. «Этот, Терасса Вейфовских Магазинов, отведена для тех вейфов … хлюп … кому есть что предложить.

Нат посмотрел вверх и застыл с открытым от удивления ртом.

По периметру оживленной рыночной площади стояли ряды высоких ларьков, каждый из которых был закреплен на clearwood деревянных ходулях. Наверх, к отдельным деревянным полкам-этажам, вели узкие лестницы из полупрозрачного дерева. Сверкающие навесы развевались на легком ветру, а их полки были забиты различными товарами.

Воздух вокруг был пропитан разными ароматами – от едких смоляных запахов сосны до непередаваемого благоухания лунных цветов, полевой льнянки и мшистого пиретрума, щетинника и мыльнянки, интенсивный перечный запах огненной крапивы – все это смешивалось в воздухе в невероятные комбинации…

Но Нат удивился не невероятным видам и вихрящимся запахам. Нет, его поразил шум! Сотни различных голосов вейфов разом раздались у него в голове.

-Лучшие целебные бальзамы!

-Успокаивающие сиропы от кашля! Осталось всего несколько штук!

-Тонизирующие и сердечные травяные настойки! Тонизирующие, сердечные и травяные настойки!

-Доступные мази от лихорадки!

Нат закрыл руками уши, однако голоса в голове от этого только усилились.

-Сюда, - сказала Гилмора, едва перекрикивая какофонию голосов. Она указала на высокий ларек в дальнем углу. - Там мы найдем то … хлюп … что нам нужно.

Они пересекли рыночную площадь, прокладывая свой путь через толпы гоблинов и троггов, которые также с трудом слышали друг друга из-за голосов вейфов в голове. Когда они достигли ларька, Нат посмотрел вверх и увидел, что перед ними в очереди стоят еще несколько крохгоблинов, a кучкогном и дородная матрона глыбтрог . Пытаясь избавиться от шума, Нат стал насвистывать про себя мелодию.

-Гилмора. - Раздался в головах голос призрачного вейфа- владельца ларька, когда наконец подошла их очередь. -Давненько я тебя здесь не видел! Вижу ты привела с собой друга.

-Я была на светлой стороне, Гаррафьюс, - ответила Гилмора. - Навещала … хлюп … родственников в Дремучих Лесах. Это Нат. Он гость нашего города и его подруга тяжело больна, - произнесла она, дважды хлюпнув, в то время как доставала из фартука свиток с инструкциями от лекаря.

Торговец уставился на список лекарств, моргнул и улыбнулся.

-Лекарь Баркскейл, - сказал он, повернувшись к Нату. - Твоя подруга в хороших руках, любитель дневного света.

Быстро и ловко, его длинные тонкие пальцы заскользили по полкам, собирая необходимые медикаменты.

-Настойка ночного масла, живичный бальзам, горькое лесное алоэ… - его шипящий голос эхом отдавался в голове Ната. - Воду из источника вы, разумеется, уже добыли?

Нат кивнул, а Гилмора протянула пачку вейфмарок в протянутую руку призрачного вейфа.

-Да благословенны будут Голдерейс Одноглазый и его Попечители! - голос призрачного вейфа в голове Ната сопровождался еще одной тихой, но отчетливой мыслью. - "Пусть он подавится тем чайном, что хранит его!"

Нат и Гилмора стали спускаться по лестнице, а их место заняли парочка розовоглазых гоблинов родителей, отец прижимал к себе малыша, одна кожа да кости.

-Это наш Таллис, - услышал он голос матери. -Он ничего не есть…

Нат повернулся к Гилморе. - Что такое чайн? - спросил он пока они спешно пробирались в сторону Горы Кобольда.

-Чайн это искрящийся осадок, который можно найти на берегу озера Риверрайза, - сказала Гилмора, крепко сжимая свою корзинку. - Именно благодаря нему, вода, собранная в озере, обладает столь мощными свойствами.

- А эта вода из озера,- продолжил Нат, его глаза заблестели, … она может излечить Евдоксию?

Гилмора остановилась и взяла Ната за плечи. Ее глаза сосредоточенно вглядывались в него.

-Вода из озера Риверрайза может спасти жизнь Евдоксии, - прошептала она. - Но взамен тебе придется расплатится своею!

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

Нат спешил по переполненным улицам у подножия Кобольдовой Горы. Они были устрашающе тихие и ярко освещены, как и все другие части этого странного города, но, поскольку это был район, отданный приезжим, или "любителям дневного света", там были несколько шепчущихся вэйфов, которые вторгались в его мысли.

Все настолько отличалось, понял Нат, от постоянного шепота, который наполнял его голову высоко на Рыночных Уступах, или во времена очередей на акведуке.

Хотя мало кто в большом городе когда-либо говорил громче, чем шепот, голоса вэйфов, которые заполнили Нату голову в других районах Риверайза, оказались еще более утомительными, чем стук Меднодревных фабрик Великой Равнины, или крики рыночных торговцев из Улья.

- Ты привыкнешь, дорогой мой, - заверила Ната Гилмора.

Но он не думал, что у него получится. Хотя, в последние разливы, он много практиковался, стоя в очереди за Риверрайзовой водой и торгуясь за лекарства на Рыночных Уступах.

Была еще одна вещь, с которой боролся Нат - в Риверрайз не было дня или ночи. Тут непрерывная тьма была на расстоянии миллиона ламп. Вместо этого, там были разливы когда водопад лился в акведук с большим напором, и отлив, когда он замедлялся, превращался в маленький ручеек. Веснойпопечители Риверрайза открывают и закрывают ворота шлюза, высоко над городом. В отлив в Риверрайзе, как правило, спят, а разливы– улицы наполняются непривычно тихой толпой людей и постоянной болтовней шептунов вэйфов. Нат пережил неделю этой бесконечной ярко освещенной ночи, состояние Евдокии осталось неизменным, как и свечение лампы.

- Не лучше, - сказал Гилмора, отправив Ната еще раз на улицу, чтобы набрать воды и лекарств, но, - слава Небу и Земле, не хуже.

Нат двигался из стороны в сторону и пробирался сквозь толпу по освещенным улицам. Они пришли со всех четырех уголков Краевых Земель. Там были странные кучкогномы из Северных Пределов с кудрявыми фиолетовым волосами, заплетенными и уложенными высоко на головах; коровые сиропщики с болот у Реки Края, c корявыми и шероховатыми лицами, похожими на раскисшую древесину; любопытные длиннолицые древесные тролли с далекого Запада, с огромными паукообразными пальцы и причудливо завязанными платками; и еще тысячи...

Некоторые прошли курс лечения и вернулись домой, уехав далеко-далеко, в то время как другие остались и поселились в этом странном городе, а по каким причинам, Нат мог только догадываться. Они собрались у Предгорья и Низинных Уступов, которые были ближе всего к Ночным лесам, и поэтому были менее популярны среди вэйфов и болаболав, которые составляли большинство населения Риверрайза. Их ламповые дома и деревянные лачуги были убогими по сравнению со зданиями на Кобольдовой Горе и на Вершинных Уступах, но, по крайней мере, здесь можно было укрыться от навязчивых вэйфов-шептунов.

Нат добрался до окраины Низинного Уступа, и уже собирался подняться по крутой тропинке, которая вела к Кобольдовой Горе, но вдруг остановился. Он увидел на другой стороне асфальтированной улицы ступени, которые вели вниз к большой чаше амфитеатра. Она была освещена тысячами мерцающих, покачивающихся светопосохов.

Нат всегда проходил мимо амфитеатра на обратном пути к Кобольдовой Горе после окончания разлива, но древнее место сбора – где, перед ужесточением силового захват Голдэрэйса Одноглазого и его пугающих попечителей, вэйфы и любители дневного света из Риверрайза встретились на форуме для обсуждения – всегда было пусто и темно. Теперь это был как бы большая аудитория на открытом воздухе, которая была захвачена роем светлячков. Заинтригованный, Нат поднял светопосох, который он нес – второй лучший Гомбера- и спустились по ступенькам.

Восемь каменных ступеней громадного амфитеатра были заполнены вэйфами со всего города, их огромные легкие уши дрожали, усики, похожие на хлыст, трепетали, а большие глаза метались с одного лица на другое. Стояла полная тишина, были слышны только шелест мантий и взволнованный стук светопосохов. Нат нашел место рядом с несколькими балаболами и сутулыми существами с крохотными глазками, их лица и руки и яркими покрывали черные и белые пятна.

В отличие от Рыночных Уступов, где вэйфы врывались в мысли прохожих, чтобы продать свои зелья, ситуация в амфитеатре была совершенно другой. Вэйфы, казалось, намерены читать только мысли друг друга, говоря напрямую, но тайно, один другому, то, что они называют "шепот вэйфов". Любители солнечного света были исключены из этого, и были вынужден полагаться на дружелюбных вэйфов, чтобы держать себя в курсе того, как проходит совещание. Время от времени, в тишине, пульсации света будут мерцать в толпе, как только вэйфы встряхнут светопосохами в знак согласия или несогласия - Нат не мог сказать точно.

- Что они говорят?, - прошептал Нат существу с пятнистым лицом рядом с ним, и заметил золотой ошейник на его шее и цепь . Другой конец цепи держала маленькая призрачная вейф с такими большими глазами, каких Нат никогда прежде не видел.

- Он не может говорить. Он безымянный, - легкий музыкальный шепот звучал в голове Ната. - Хотя я называю его Гелв.

Нат оглянулся на пятнистое существо. Глаза вэйфа сузились.

- Любитель солнечного света, я так понимаю, ищущий лекарство – и не слишком удачно, - сказала она, читая глубины мыслей Ната стремительно и продуктивно. Нат непроизвольно вздрогнул, он чувствовал мысли вэйфа внутри его головы. - Ты прошел через многое и далеко путешествовал ... - она задумчиво кивнула, ее уши дрожали, она всматривалась в его лицо. -
Но ты благородный, и у тебя доброе сердце ... и ты фонарщик!

Нат слабо улыбнулся.

- Мы обсуждаем создание новых светильников для Вершинных Уступов.- Она зажмурилась.- Мы обсуждаем попечителей и их власть в городе, добавила призрачный вэйф, безмятежно обнажая свои внутренние мысли Нату.

Нат повернулся к ней, удивляясь, почему этот незнакомый вэйф так много рассказала ему.

- Потому что, Нат Корвад, я поняла, что я могу тебе доверять, – и, что более важно, так это то, что вам нужно знать ...

Нат нахмурился, озадаченный, но призрачный вэйф продолжила.

- У нас есть, за что быть благодарными, - сказала она, - чего только стоит щедрый свет установленных больших ламп. Голдэрэйс Одноглазый уменьшает разлив еще на два часа, и многих возмущают его грубые действия!

Ниже, в центре амфитеатра, рослый вайф с мерцающим черным чешуйками и длинными усиками вьющимся со лба до нижней челюсти вышел и поднял свой светопосох выше. Нату передавалась дрожь от волнения сидящих вэйфов .

- Я не буду пользоваться внутримыслием, - прошептал черный вэйф, произнесенные слова шокировали ясностью. - Я должен высказаться, так что вэйфы и любители солнечного света, так же могут услышать, – и да, даже Голдэрэйс Одноглазый его шпионы!

Светопосохи, по всей площади амфитеатра, то подпрыгивали, то подали вниз, как светлячки в шторм.

- Сокращение разлива означает одно и только одно. Из-за отсутствия целебной воды будет больше смертей! В Риверрайзе весна должна приносить пользу всем – не только попечителям, которые лечат священной водой, как будто это товар, который нужно покупать и продавать. Он должен быть свободным для всех по мере необходимости.

Светопосохи сигнализировали о согласии.

- Если мы будем стоят вместе, - сказал черный вэйф, - нам нечего бояться, но ...

Вдруг черный вэйф пошатнулся, неестественно закатил большие глаза, рукой схватился за колючку, напоминающую дротик, которая воткнулась в его горло. С мягким вздохом, он упал и его светопосох разбился о мощеный пол амфитеатра и погас.

- Вейф убийца! - голос призрачного эльфа звучал в голове у Ната, пронзительный и охваченный паникой, больше не скрывающий внутренние мысли.

Все смотрели вокруг и слушали, пытаясь найти среди вэйфов и любителей дневного света того, кто несет ответственность за отнятую жизнь черного вэйфа. Но безуспешно. Через мгновение, как огромная световая тысяченожка, прыгающая дорожка из светопосохов начала быстро перетекать из ярусов амфитеатра на улицы - вэйфы бежали в ужасе.

Шокированный Нат пошел с толпой – хотя не раньше, чем поглядел через плечо, чтобы увидеть маленького фигуру в черном капюшоне, которая выскочила в центр амфитеатра и присела рядом с телом черного вэйфа. В руке замаскированная фигура сжимала длинную прозрачнодревовую трубку для пуска ядовитых стрел - оружие, что убило вэйфа.

Чуть выше, четыре вэйфа, одетые в светящиеся белые шелковые одеяния попечителей стояли у входа в амфитеатр, пока испуганная толпа валила из амфитеатра. Их уши трепетали, они исследовали мысли тех, кто проходи мимо.

- Наслаждайтесь новыми лампами на Вершинных Уступах, - глумились они молча, - с поздравлениями от Генерального Попечителя, Голдэрэйса Одноглазого!

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ

К тому времени как он закончил подъем к Горе Кобольда и добрался до ламповому дому балабол , Нат уже горько жалел о своем импульсивном решении посетить амфитеатр. Отлив продолжался уже более двух часов, Нат вспотел и устал, но хуже всего было то, что драгоценная вода из источника, в которой Евдоксия так отчаянно нуждалась, уже давно должна была быть доставлена ей.

Стоило ему только переступить порог залитого светом помещения, как Нат тут же понял, что случилось нечто очень плохое.

Лекарь Баркскейл стоял над кроватью Евдоксии, рядом с арочным окном. Его раздвижной медицинский чемоданчик был открыт, а содержимое разложено перед ним. По обоим сторонам от него стояли Гилмора и Гомбер, их глазные стебельки отчаянно раскачивались из стороны с сторону, а сами они нервно заламывали руки.

-Что произошло? - выпалил Нат, понимая, что его голос звучит высоко и надрывно в тихом атриуме лампового дома. - Я принес воду, и свежее ночное масло и лесное алоэ…

-Евдоксии стало хуже, дорогой, - воскликнула Гилмора, бросившись навстречу Нату и обняв его. - Лекарь Баркскейл сделал все что мог…

- Совсем все? - произнес Нат, чувствуя, как дрожит его голос.

Баркскейл отвернулся от кровати Евдоксии, его темные глаза заскользили по лицу Ната.

-Я заглянул в глубины ее рассудка, - мягкий голос Баркскейла зазвучал в голове Ната.

В отличие от других вейфов, голос лекаря всегда казался Нату более мерным и успокаивающим. Сейчас же, когда он слушал его спокойную речь, он ощущал, как внутри него зреет страх.

-Она начала ускользать от той жуткой боли, что мучает ее, - продолжил он, – И сейчас двигается в сторону света… Боюсь, что она покидает нас, Нат.

-Неужели мы ничего не можем сделать? - пробормотал Нат, его глаза застилали слезы. - Я… Я принес воду из акведука, - добавил он в отчаянии.

Евдоския неподвижно лежала на носилках из отстойного дерева. Несмотря на то, что ее кожа была бледной и прозрачной как прозрачнодрево, на ее лице застыло выражение спокойствия. Нат склонился над ней.

-Ты действительно покидаешь меня, Евдоксия? - прошептал он, взяв ее за руку и легонько сжав.

Рядом с ним, Гомбер прочистил горло. - Спасибо вам, Баркскейл. За все что вы сделали для нас. - пробормотал он. - Гилмора вас проводит.

Глаза Ната наполнились слезами. - Не уходи, Евдоксия, - умолял он. - Не сдавайся так рано, прошу…

Он почувствовал, как на его плечо опустилась рука. - Возможно есть еще один способ, - прошептал тихо Гомбер. - Но… нет, это слишком опасно.

Нат взглянул на него. Глазные стебелько балабола вжались в его голову, он ощутимо дрожал.

- Все что угодно, Гомбер, - произнес Нат, выпрямившись.

-Ты можешь попытаться добыть воду прямиком из источника Риверрайза – прямо с берегов озера в Садах Жизни…

-Из озера? – спросил Нат. - Но как я туда попаду? Застава блокирует путь наверх, а попечители Голдерейса днем и ночью стерегут проход. Все в Риверрайзе знают, что попытка проникнуть в Сады Жизни — это настоящее самоубийство.

-Никому еще не удавалось это сделать, это я знаю совершенно точно, - сказала Гилмора, вернувшись с крыльца и взволновано вытирая руки о фартук. - Но у нас нет иного выхода, - произнесла она. - И кроме того, ты забываешь об одном нашем преимуществе…

-Каком? - спросил Нат, вытирая глаза.

Двое балабол обменялись хитрыми взглядами, их глазные стебельки задрожали.

-Мы работаем на Голдерейса, - прошептали они одновременно.

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ

Чем ближе они подходили к Заставе, тем более внушительной она казалась. Ее огромные круглые лампы светились как ослепительные маяки, возвышаясь над остальными лампами Риверрайза, в то время как прямо над ними раскинулась чернильная темнота вечной ночи. Нат мельком взглянул на Заставу из-под капюшона своей черной накидки и перехватил свой светопосох другой рукою.

«Свет» - подумал он. «Ламповый свет, мерцает…»

Рядом с ним, Гилмора и Гомбер хрипели и тяжело вздыхали.

-Ох уж этот жуткий подъем, - произнесла Гилмора, с трудом неся нагруженную корзинку. - И он … хлюп … все никак не станет короче. Бедные мои старые ноги, хлюп хлюп … каждый раз им все тяжелее. Правда, Гомбер? - добавила она развернув глаза и уставившись на мужа.

-Так и есть, Гилмора, - тяжело пропыхтел балабол по другую сторону от Ната. Заострённый конец его светопосоха то и дело волочился по гравию, в то время как он с трудом продвигался вперед. - Да и мы с тобой… хлюп … моложе не становимся.

- В отличие от кое-кого, - бодро ответила Гилмора. - Сорок пять … хлюп … лет мы прислуживаем Генералу-Попечителю, и пока мы дряхлеем на своей работе, Голдерейс Одноглазый выглядит … хлюп … с годами только лучше – да хранит его Небо и Земля!

Она подобрала свои юбки, чтобы разглядеть куда ступает, в тот момент, когда вся троица добралась до особо каменистого участка пути. Их светопосохи были наклонены вперед, чтобы освещать дорогу. Мерцающие сферы света порождали странные изогнутые тени отбрасываемые зубчатыми камнями, из-за чего подъем стал еще сложнее. Как назло, дорога впереди наклонялась чуть набок и становилась еще обрывистее.

-Да хранят его Небо и Земля, воистину! - громко согласился Гомбер. - Прислуживать Генералу-Попечителю это способ придать нашим никчемным жизням смысл. Так ведь, дорогая моя Гилмора?

-Ты говоришь истинную правду, милый Гомбер, - ответила Гилмора, пытаясь перевести сбившееся дыхание. - Совершенную правду!

Застава грозно возвышалась перед ними. Она состояла из двух зданий: громадной крепости с резными стенами и высокими крошечными окнами впереди, и примыкающей к ней сзади приземистой башни. Огромная шаровая лампа была установлена на вершине крепости, она окутывала воздух ослепительным светом и выделяла ее над кромешной тьмой вечной ночи.

«Смотри на свет.»

Так наставлял его Лекарь Баркскейл своим спокойным и вкрадчивым голосом.

-Думай о лампе, - говорил он. - Заполни свои мысли светом, только светом … Нет ничего кроме света …

Евдоксия билась в жуткой лихорадке, и лекарь стоял рядом с ее кроватью далеко внизу на Горе Кобольда.

-Конечно, четверлинг вроде тебя никогда не смог бы научиться внутримыслию, - сказал Баркскейл несколькими часами ранее, его голос звучал мягко и понимающе. - Не в полной мере. Настоящее внутримыслие это навык доступный лишь вейфам… Но не отчаивайся, Нат Корвад. - продолжил он, его большие веерообразные уши задрожали, когда он уловил чувство безнадежности, которое охватило юного фонарщика. - Есть один способ, который сработает почти так же хорошо…

Двое балабол за его спиной закивали.

- Это то, что мы делаем … хлюп … все время, - сказала Гилмора, – Когда работаем у старика … хлюп … Голдерейса.

- Это называется «одномыслие», - сказал Баркскейл. - Ты должен думать об одной вещи, и выбросить из головы все остальные мысли.

-Одна мысль, - произнес Нат. - Что-то вроде этого?

Он закрыл глаза и сконцентрировался.

- О нет, нет, нет. Так ничего не выйдет, - сказал водовейф, тряся головой.

-Но… это была всего одна мысль, - ответил Нат разочарованно, в то время как образ улыбающегося отца исчезал из головы. - Все как вы сказали.

- Да, Нат, этого бы хватило, если бы ты сейчас шагал через амфитеатр. Но ты будешь не в амфитеатре и не на Горе Кобольда или у акведука – ты будешь у Заставы, а там такие мысли выдадут тебя в мгновение ока.

-Я… Я не понимаю, - смущенно произнёс Нат.

-Все не так очевидно, - добродушно сказала Гилмора. - Может получиться не с первого раза.- Она замолчала на мгновение. - Тебе нужно научиться сливаться с окружением, Нат. Хлюп хлюп. Стать невидимым.

- Представь, что твои мысли — это твой голос, - добавил Гомбер. -Представь, что ты в лесу на охоте и хочешь оставаться незаметным, но в то же время начинаешь кричать :«Мой отец!», «Мой отец!». Видишь? Для того, чтобы скрыть себя тебе необходимо замаскировать свои звуки – шаги, дыхание и все такое – и заменить их звуками, даже не знаю, пения птиц…

-Или дождя, - предположила Гилмора.

-Или ветра … хлюп … несущегося сквозь листья.

-Теперь ты понимаешь? - прозвучал в голове Ната голос Баркскейла. -Мысли должны быть не о человеке. Или месте. Только не у Заставы. Нет, мысли должны быть… да, верно, - произнес он чувствуя, как Нат представляет блестящую поверхность чистого озера. -Да, так намного лучше.

Нат продолжил удерживать мысль о воде, бьющейся о илистый берег и искрящейся в лучах закатного солнца. Она была прохладной. Она была журчащей. И она обладала силой, способной вернуть его подругу, Евдоксию, и еще…

-Нет, Нат, - вежливо зазвучал голос лекаря Баркскейла и Нат понял, что его мысли занесло не в ту сторону. - Идея была правильной, - произнес водовейф, его зеленые чешуйки посверкивали в свете ламп, – Но… Он остановился, и спустя мгновение его голос снова зазвучал в голове Ната. -Ты ламповщик, - заключил он.

-Да, фонарщик. Был им раньше. - ответил Нат. - В фраксшахтах Восточных Пущ, в фраксокательной Меднодрева…

-Значит так тому и быть, - сказал Баркскейл. - Этой мысли тебе и следует придерживаться. Не воды, но света. Яркого света. Всеобъемлющего света. Сможешь с этим справиться, Нат?

И не успел водовейф закончить, как Нат уже представил яркий ламповый свет у себя в голове.

-Думай о лампе, - мягко произнес Баркскейл. -.Заполни свои мысли светом, только светом … Нет ничего кроме света …

Впереди, яркий свет огромной лампы на вершине Заставы застилал глаза Нау и даже когда он моргал, он все еще мог видеть его перед собой. Свет заполнил его мысли, теплый и похожий на мед, он проник в каждую трещинку и закуток его рассудка, не оставляя места никаким другим мыслям.

«Только свет … Ничего кроме света…»

-Вот мы и на месте, дорогой Гомбер, - произнесла Гилмора, ее глаза нервно раскачивались из стороны в сторону. - Снова у подножья Заставы, что охраняет путь к Садам Жизни. Никто, кроме нашего щедрого мастера не сможет проникнуть внутрь, ибо Застава крепка и высока!

-Так и есть, дорогая Гилмора, - прохрипел ее муж в ответ. - Да славятся Небо и Земля!

Он указал на камень рядом с утесом, потом на крошечное окошко, расположенное прямо над ним, высоко рядом с вершиной Заставы. Нат кивнул, прогоняя из головы чувство легкой тревоги и заменяя его ламповым светом. Череда ступеней вела от тропы наверх к широкой арочной двери крепости. Высоко над ней, четыре маленьких окна украшали большой изогнутый фронтон.

Нат спрятался за зубчатым камнем, его тело было скрыто в тенях, но в голове продолжал гореть свет. С вершины лестницы раздались звуки, и он услышал, как Гомбер поднял свой светопосох и несколько раз ударил им о тяжелую дверь. Звуки эхом прокатились по пустому коридору по другую сторону двери. Он услышал, как открываются засовы и скрипят не смазанные петли. Массивная дверь открылась, и до него донеслись бормотание и хлюпанье балабол.

-А, это вы, - раздался голос, и Нат выглянул из-за камня, чтобы разглядеть говорившего. Это был вейф попечитель в традиционных белых одеждах и с трубочкой в руке. - Наконец-то. Мастер вас заждался.

Снова раздалось низкое бормотание, но теперь интонации были скорее извиняющимися, а через несколько мгновений раздался щелчок захлопнувшейся двери. Нат опустился на пятки и стал ждать. В воздухе стояла тишина, за исключением мягкого шепота ветра, обдувавшего округлые стены Заставы. Нат изо всех сил старался не думать о том, что ждет его впереди. Сомнениям и предрассудкам нет места в его голове. Не сегодня. Только свет. Теплый, золотистый свет, что маскировал его присутствие в этом странном, зловещем пространстве, на полпути к отвесной вершине.

-Тсс!

Тихое шипение прорвалось сквозь мысли о свете. Нат распознал его, затем вытолкнул из своей головы и снова заполнил все пространство светом. Он поднялся из своего укрытия и посмотрел вверх.

Высоко вверху он увидел, что решетчатые ставни на крошечном окошке, ближнем к склону горы, были распахнуты. Из окна торчала голова Гилморы. Нат сделал несколько шагов вперед и к его ногам упала веревка – один ее конец был закреплен наверху, а другой болтался у его ступней. Он ухватился за нее и начал подъем.

«Свет» - думал он про себя. «Заполни свои мысли светом. Только светом. Ничего кроме света…»

Метр за метром, крепко хватая веревку руками и ногами, Нат поднимался вверх по шероховатой стене. Это был долгий и выматывающий подъем. Один раз он оглянулся вокруг, чтобы посмотреть, как высоко уже забрался и его тут же охватил ужас, от понимания того как далеко внизу находится земля.

«Свет» - повторял он про себя, продолжая подниматься. «Только свет…»

Вдруг Нат услышал хлопанье крыльев. Он застыл, его ноги и руки впились в веревку, а сердце застучало в груди. Но больше звуков не было.

Ничего кроме света…

-Просто решила открыть окошко, - радостно говорила сама с собой Гилмора.- Чтобы прохладный свежий ночной воздух проветрил душную кладовую.

Несколькими этажами ниже, в своих покоях, Генерал-Попечитель сидел за обеденным столом. Его светопосох был прислонен рядом со стулом. Голдерейс поднял глаза от тарелки и подозрительно уставился на Гомбера. Однако, старый балабол вел себя как обычно. Он переваливался по комнате занимаясь обычной рутиной: чистил лампы, протирал полки и убирал беспорядок, скопившийся за тот месяц, что старый вейф провел здесь в одиночку. И все же…

-Я так рад, что вы с Гилморой вернулись, - произнес он. - Тот крохгоблин, которого вы оставили заменять вас оказался совсем никчемным. Совсем не соответствовал моим требованиям. - его глаза сузились. «Что же вы прячете от меня? Что таится под вашей маской благожелательности?»

-Хорошо быть снова дома, - ответил Гомбер, вытаскивая пробку из открытой бутылки живичного вина и наполняя бокал Голдерейса сладким рубиновым напитком. - Я надеюсь живичное вино вам по нраву, сир. Гилмора везла его из самих Темных Лесов, специально для вас.

-Живичное вино просто великолепно, - произнес Голдерейс, его усики задрожали, пока он пытался выдавить из себя подобие улыбки. Он сделал еще глоток. -А где же сама Гилмора? Я хотел бы лично ее отблагодарить.

-Она отправилась за свежими свечами в кладовую, - сказал Гомбер.

-Очень предусмотрительно, - произнес Голдерейс разглядывая Гомбера. Он вновь уловил слабый оттенок нерешительности в его мыслях. Гилморы не было уже целую вечность. Куда она подевалась?

Он прислушался к звукам Заставы – щелканье каменных жуков, пустая болтовня охранников у входа…

Ах да, вот же она. Мысли старой балаболы были так же глупы, как узнаваемы. Она была в кладовой и все ее мысли были о свечах, что она держала в руке, о том, как она собирается поставить их в серебряные подсвечники и наполнить его комнату светом… Только светом… Ничего кроме света…

Наверху в кладовой, Гилмора вздрогнула от ощущения того, что Генерал-Попечитель читает ее мысли. Она положила свечи в плетеную корзинку, свисающую с ее плеча.

-Скоро комнатка мастера засверкает ярким приятным светом, - бормотала она про себя, помогая Нату перелезть через подоконник, сматывая веревку и закрывая ставни.

Нат оказался в пыльной плохо освещенной комнате, вдоль стен которой выстроились огромные чаны, похожие на те, что стояли у акведука, но гораздо, гораздо больше. Они были старыми и покрытыми кружевной паутиной ночного паука и судя по всему относились к тем временам, когда воды Риверрайза свободно стекали из озера в глубинах Садов Жизни вниз, к городу.

«Только свет … Ничего кроме света…»

Гилмора поманила его за собой.

Они пересекли комнату, оставляя следы на густом слое пыли, и вышли через низкую дверь из железного дерева. Гилмора развернулась и плотно закрыла за ними дверь. Выбрав один из больших железных ключей, свисающих с ее пояса, она заперла замок, после чего снова поманила Ната пальцем.

Свет ярко горел в голове Ната, пока он следовал за старой балаболой вниз по освещенному лампами коридору.

Они прошли по кафельному полу и дальше, вниз по ступеням. Когда они вошли во второй, гораздо более узкий коридор, Нат успел увидеть через одну из щелей в стене, что они пересекают мост соединяющий изогнутую крепость с приземистой башней. В дальнем конце коридора начиналась ярко освещенная лестница, которая зигзагами уходила вниз. Они стали спускаться, однако через два пролета Гилмора подняла руку в предупредительном жесте, и они скользнули в тень.

-Кто там? - Мысли хранителя-стража, стоящего пролетом ниже, раздались в головах Ната и Гилморы.

Это всего лишь балабола… ходила за свечами, - раздался голос второго стража.

«Свет, только свет… Ничего кроме света…»

Страж усмехнулся. -Для нашего мастера…

Они забросили свои трубки на плечи и продолжили патрулировать. Гилмора подождала пока шуршащие шаги затихли вдали, после чего развернулась к Нату и кивнула.

Они продолжили спускаться по лестнице, проходя мимо дверей, ведущих в комнаты охраны – некоторые были открыты, некоторые закрыты. У основания башни Гилмора снова загремела ключами. Нат огляделся. Зал, в котором они оказались, был с низкими потолками, неровным каменным полом и грубыми стенами, усеянными крюками и стойками на которых располагались робы вейфов и их трубки. Над ними, на полках, были разложены смертоносные дротики…

«Лампа», произнес про себя Нат. «Только свет… Ничего кроме света, заполняющего каждый уголок моего рассудка.»

-Должна доставить эти свечи мастеру, да благословят его Небо и Земля! - сказала Гилмора, поворачивая ключ в замке и приоткрывая дверь.

Нат шагнул через нее и поднял свой светопосох. Свет заструился наружу, освещая тропу перед ним – тропу, которая приведет его прямо к Садам Жизни. Он провел пальцами по стеклянному флакону, лежащему в кармане куртки. К драгоценным водам озера, способным вернуть Евдоксию…

«Только свет! Ничего кроме света!»

Нат зашагал по тропе, стараясь вытолкнуть из головы все эмоции, которые грозили прорваться наружу из глубин его рассудка, и заменить их мыслями о свете. Миновав приземистую башню Заставы, он ускорил шаг. Его сердце забилось чаще, подъем становился все более отвесным.

-Вот она! - резкий голос Голдерейса раздался в голове Гилморы как только она переступила порог его покоев.

-Вот и я, - радостно сказала она, и начала возиться со свечами, вытаскивая их из своей сумки, вытирая о фартук и помещая их в расплавленные остатки прогоревших свечей. Комната Генерала-Попечителя постепенно наполнилась мерцающим золотистым светом. -Так гораздо лучше, не так ли? – сказала она повернувшись. -Яркая и уютная…

-Прямо как ты, моя дорогая Гилмора, - ответил Голдерейс, его голос звучал мягко и вкрадчиво. «Что же ты пытаешься скрыть от меня, ты глупое существо?»

Нат прошел не больше ста шагов, как вдруг снова услышал звук хлопающих крыльев. Он оглянулся и увидел крошечного порхающего вейфа. Его изогнутые черные крылья выделялись на фоне далеких огней раскинувшегося внизу города.

-Что это? Что это? - раздался яростный писк в голове Ната. - Свет? Свет! … Нет! … Нарушитель!

Красные глаза зыркнули на Ната, в то время пока существо пролетало мимо него. Потом, с высоким режущим визгом, оно развернулось в воздухе и устремилось назад, его клыки обнажились в гримасе ненависти. Не раздумывая, Нат поднял свой светопосох и махнул им над головой.

Лампа-наконечник ударилась о существо. Стеклянная сфера лопнула и взорвалась языками пламени, поджигая крылья порхающего вейфа. Словно падающая звезда, маленькое существо устремилось вниз в созвездие огней города, вереща в предсмертной агонии.

-Аааааййй!

Голдерейс выронил кубок с вином и тот со звоном разбился об пол. Гомбер рывком развернулся, его лицо побелело от ужаса. Гилмора уронила конус, которым она поджигала свечи. Оба одновременно закрыли уши руками, несмотря на то, что уже ничего не могли сделать, чтобы остановить поток мыслей их хозяина.

-Он мертв, - прошипел Генерал-Попечитель. - Мой малыш порхающий вейф мертв – погиб от рук нарушителя. Кто-то преодолел оборонительные укрепления Заставы и сейчас взбирается по Ступеням Кобольда. Кто-то кому помогли…

Он рывком повернулся и уставился на двух дрожащих балабол.

-Нет, нет, - возопили Гомбер и Гилмора одновременно.

Оба престарелых балаболы ощутили, как Генерал-Хранитель яростно копается и рыщет внутри их голов, вытаскивая мысли и вкапываясь своими бритвенно острыми когтями глубоко в самые потаенные уголки их рассудка. Гилмора рухнула на колени.

-Нет, хозяин… - умоляла она. - Не надо…

Гомбер опустился на пол рядом, его руки сжимались вокруг головы, пока он сам извивался на полу.

-Нарушитель! ... Ламповщик… Вы провели его в Заставу…

-Да, - едва слышно прошептала Гилмора. Боль в ее голове стала совсем невыносимой, но вейф и не думал останавливаться.

-Источник Риверрайза! Он пришел за водой…

-Да, - простонал Гомбер.

-ПРЕДАТЕЛИ!! - голос Голдерейса взорвался в головах балобол.

Схватив свой светопосох, Голдерейс перешагнул тела двух, потерявших сознание, балабол и устремился к двери. Он миновал крепость и башню.

-Стража! Всем оставаться на местах. Никаких проблем, - объявил он попечителям встревоженным суматохой. Я не должен показаться слабым! Обманутым своими же безмозглыми слугами! Никто не должен узнать! Я перережу их глотки и оторву им глаза… Но сначала… Ламповщик…

Достигнув основания башни, он огляделся. Взяв два дротика с полки и положив их в верхний карман, он схватил трубку со стойки внизу. Убедившись, что никого нет рядом, он открыл дверь и проследовал из здания наружу, к тропе.

-Я отправлюсь в Сады Жизни, - подумал он так, чтобы услышала стража. Нельзя допустить, чтобы хоть кто-то узнал о проникновении. Если удалось одному, то последуют многие…

Он остановился и наклонил голову набок. Его уши подрагивали, пока он прислушивался к звукам из темноты.

-Лампа… - прошептал он. - Так вот ты где! Улыбка расползалась по его лицу. Он плотнее сжал резную трубку. Не в первый раз, подумал Голдерейс Одноглазый, тихо поднимаясь по Ступеням Кобольда, в Сады Жизни нагрянет сама смерть…

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ПЯТЬ

Нат трясся от страха. За его спиной, в темноте, вейф пытался проникнуть в глубины его рассудка.

-Да, маленький ламповщик, я знаю, что ты там, - раздался в голове злобный шипящий голос Голдерейса. - Ты действительно думал, что сможешь проскользнуть в Сады Жизни без моего ведома? Правда? Маленький глупец!

Сглотнув, Нат продолжил карабкаться вверх по обрывистой каменистой тропе, тщетно пытаясь заглушить издевательский голос Голдерейса у себя в голове. Его светопосох был сломан, и больше не мог освещать ему путь. Время от времени он соскальзывал и спотыкался о незаметные камни под его ногами, едва не вывихивая лодыжки и почти срываясь вниз. Его дыхание гулким хрипом отдавалось в ушах, сердце едва не выпрыгивало из груди, а в голове стоял туман, в пелене которого эхом раздавалось всего одно слово.

Быстрее! Быстрее!

Он уже слышал Генерала-Попечителя у себя за спиной. И это были уже не мысли в голове. Нет, теперь он слышал его шаги и клацанье двух посохов в его руках – одного тяжелого и одного легкого.

Быстрее! Быстрее! Быстрее…

-Твоим друзьям отрежут глаза и вскроют глотки. Они умрут медленно, в агонии. - шептал Генерал-Попечитель в голове у Ната. - Но далеко не так ужасно, как умрешь ты, ламповщик…

Нейт обернулся. Голос звучал уже гораздо ближе.

-О, уже близко, ламповщик, - шипел Голдерейс - Совсем, совсем близко…

Жуткие слова придали ему новых сил и Нат продолжил карабкаться вверх. И хотя его глаза едва могли различить очертания объектов, он понимал, что огромные черные глаза вейфа были способны насквозь пронзать темную пелену окружающей ночи.

-Именно так, ламповщик, - глумился Голдерейс. - Совсем скоро мой взгляд настигнет тебя. Сначала я парализую тебя, а потом буду медленно сдирать кожу… Конечность за конечностью…

Несмотря на боли в груди, Нат продолжал подъем и воздух вокруг него стал постепенно меняться. Темнота сгущалась и сворачивалась, и он обнаружил, что теперь окружен пеленой теплого влажного тумана.

«Облака» - подумал он. «Я достиг облаков…»

-Это уже не поможет, - презрительно отозвался Голдерейс. - Ты будешь беспомощно смотреть как я вырву твое бьющееся сердце и покажу тебе его прежде чем ты умрешь.

Нат ощутил, как его ноги ступили на плиты высеченной в скале лестницы. Вслепую, он устремился вверх по ней, хватаясь одной рукой за скалу, вздымающуюся рядом.

-Не останавливайся, - подбадривал он себя. - Осталось совсем чуть-чуть…

По мере того как сгущался туман, темнота вокруг стала рассеиваться. Сначала из чёрного он стал серым, и постепенно превратился в плотное белое одеяло. На бегу, он вдруг осознал, что уже может различить и широкие, высеченные в скале, ступени под его ногами и высокий каменистый пик высоко вверху. Туман стал рассеиваться. Впереди, за белесыми клубами, он увидел небо – голубое и безоблачное, с теплым солнцем, освещавшим его вздернутое лицо. Мгновение спустя перед ним возникла гигантская каменная арка.

-Так близко, но так далеко, ламповщик, - раздался шепчущий голос в его голове. Нат рывком развернулся и увидел тощую древнюю фигуру Генерала-Попечителя, стоящего перед ним. Его глаз пылал. - Разве я не говорил, что у тебя не получится? Разве я не обещал, что заставлю тебя заплатить за твою дерзость? - Голдерейс хрипло рассмеялся. - Настало время выполнить и остальные мои обещания.

Он поднес ко рту трубку и выстрелил парализующим дротиком.

В этот момент, огромная черная птица спорхнула с каменной аркой и опустилась за плечами Ната. Ее могучие крылья подняли яростный вихрь. На мгновение, дротик, выпущенный из трубки, завис в воздухе, в миллиметрах от испуганного лица Ната, после развернулся и полетел обратно. Коротко блеснув, дротик зарылся в глубины шеи Генерала-Хранителя.

Напротив Ната Голдерейс Одноглазый уронил свои трубку и светопосох и отчаянно схватился за горло. Кожа на лице, ногах, руках, пальцах и шеи вейфа становилась темной и жесткой, плотно сжимаясь вокруг костей. Его щеки впали, усы иссохли, а уши поникли и обвалились как рваные обрывки ткани. Здоровый глаз, черный и блестящий, что только мгновения назад казалось был готов просверлить череп Ната, внезапно стал тусклым и мутным, как и его сосед. И все это время Генерал-Попечитель, казалось, вжимался в себя. Его тело сгибалось и скрипело. Все те омолаживающие свойства живительной воды, принимаемой в течении столетий, испарились за секунду от воздействия парализующего яда дротика.

«По… мо… ги… мне» - задрожал в голове Ната древний голос. «Я…»

Голос слабо всхлипнул и замолчал. Перед глазами Ната, древний вейф осыпался на землю кучей желтых костей и истлевшей кожи, которая тут же превратилась в мелкую пыль и разлетелась по ветру. Вскоре, на том месте, где стоял Голдерейс, не осталось ничего кроме светопосоха, трубки и блестящих темных одеяний бывшего Генерала-Попечителя, лежавших небольшой мятой кучкой.

-Во имя Неба и Земли… - пробормотал Нат.

Огромная черная птица на мгновение зависла над ним, от взмахов ее крыльев туман вокруг завертелся. Нат знал, что это было за существо. Большой кривой клюв и изогнутый гребень, черный с белыми полосками хвост и черное оперение, настолько темное, что оно переливалось фиолетовым на солнце. Нат слышал о подобных гигантах, но сам никогда до этого не видел птицу-помогарь. Он продолжал любоваться ее величественной красотой, как вдруг птица-помогарь взмыла вверх, ее широкие крылья поймали воздушные потоки.

-Подожди, - закричал Нат ей вслед. - Вернись…

-Итак, - раздался голос у него за спиной, -ты наконец-то пришел.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/31728/197162

Переводчики: jjjrrr, superpaltus, effink, vonavy14