Готовый перевод The EDGE Chronicles: The Immortals / Воздушные Пираты/Хроники Края: Бессмертные: The Edge 96-101; Край 96-101

ГЛАВА ДЕВЯНОСТО ШЕСТАЯ

- Мама! Мама! - закричала Туманушка, прыгая на руки Вьювер. - Что происходит?

Везде вокруг площади улыбчивые лица академиков распадались перед глазами куриногов. Из красных одежд Колледжа Дождя внезапно выросла выпуклая голова с остроконечными рогами, черты лица исказились насмешливой дьявольской маской. Около него облаковед стал усмехающимся демоном с голым черепом с сверкающими красными глазами, в то время как ряды Академий Зефира, Града и Ветродуя отбросили назад свои капюшоны, чтобы показать свои разлагающиеся головы, прыщи, источающие серую слизь и болезненно выглядящие глаза, вываливающиеся из сверкающих орбит.

Куриноги запрокинули головы и закричали от ужаса, поскольку жуткие привидения окружили их с трех сторон. И пока они делали это, существа высунули свои длинные раздвоенные языки, жадно упиваясь страхом в воздухе.

В слепой панике куриноги шарахнулись через площадь, перепрыгивая над перевернутыми скамейками и разбросанными скульптурами, и побежали вниз по широкой аллее рядом с Колледжем Дождя в сторону Восточной Пристани. С хриплыми воплями восторга, чудовищные привидения ринулись за ними, словно лесные волки, охотящиеся на тильдера.

Высоко на Портальной Башне, Нат повернулся к Профессору, только чтобы понять, что смотрит в отвратительную морду существа в закрученной черной мантии, по-видимому, его тело парило в воздухе над причальными досками. Огромные завивающиеся рога проросли с обеих сторон его деформированной головы. Черты его морды были обезображены ужасными шрамами, кожа, по-видимому расплавленная огнем или небольшим количеством какого-то вредного вещества, стала сморщенной и чешуйчатой. Его рот огрызался множеством злобных клыков; его желтые глаза не мигали. Из изодранных рукавов черной одежды торчали костлявые руки, страшные когти, которые венчали их, вспыхивали в сумеречном свечении.

Нат в ужасе отпрянул. Он признал чудовищное существо из описаний в прикроватных историях и изображений в свитках, а также из сказок бесчисленного множества старых женщин. Его имя никогда не употреблялось всуе; и, если вы когда-нибудь просыпете соль, нужно затем бросить щепотку через плечо с просьбой ослепить его. Существо было оборотнем, обманщиком, искусителем, радостно заманивающим свою жертву принять собственную смерть с соблазнительными обещаниями, шепотами и ложью. Делая это, создание питалось страхами своих жертв.

Внезапно существо скривило свои губы в перекрученной улыбке триумфа, и прохрипело:

- Я - Хрумхрымс!

ГЛАВА ДЕВЯНОСТО СЕДЬМАЯ

- Город сияющих шпилей! - Хрумхрымс сплюнул, его насмешливый голос внезапно сменился громким кудахтающим смехом, и он обратил свое отвратительное лицо на Ната. От скверного дыхания существа веяло зловонием смерти. - Город ночных кошмаров, скорее уж! - прошипел он.

Он отстранился и описал рукой широкую дугу, посмеиваясь недоброжелательно.

- Вы видели Санктафракс таким, каким Я, Хрумхрымс, хотел видеть его, - он произнёс, - красивая иллюзия прошлого. Теперь вы должны увидеть город в действительности!

Как будто попав в тень, блестящие башни и шпили и изящные широкие купола под ними внезапно потеряли свой блеск. Они превратились в разрушенные и полуразрушенные руины, их камни надломились и потрескались, а известка осыпалась, поскольку тысячи турбулентных штормов, мало-помалу, атаковали некогда великолепные здания на протяжении столетий. Плитки были разбиты - от них осталось одно крошево, в то время как всё восточное крыло Школы Света и Тьмы стало не больше, чем грудами щебня, уничтоженное давно могучей молнией, что сделала упавшие камни потрескавшимися и обугленными.

Одна за другой, другие почтенные школы и великолепные академии плавучего города показали свой истинный облик, когда сверкающая иллюзия растаяла.

Наштукатуренные стены Института Льда и Снега были разрушены; крошечные трещины в когда-то украшенном зеркально-белом гипсе пошли теперь большими зубчатыми трещинами, через которые дождь, лед и палящий солнечный свет медленно, но верно разрушали фасад здания, превращая гладкую поверхность в разрушенную мозаику щебня. Высокие башни Школы Дымки разъело осадками и они наклонились. Один из двух больших сферических шаров, которые когда-то короновали их, был теперь лишь ржавеющей путаницей многожильных скрученных проводов; другой лежал сокрушенный и раздавленный на сломанных плитах внутреннего двора ниже.

И через все это вокруг обветшалых зданий пронесся теплый зловонный ветер, вздыхающий, как умирающий, и с ним запах разложения. Даже небо изменилось, ярко-синий уступил место сердитой створоженной массе желтого и серого цвета, которая запятнала руины ниже болезненным оттенком теней, наполненных охрой.

Громадная чаша в верхней части Фонтанного Дома была растерзана, слышался устойчивый кап-кап-кап воды, падающей с изгибов черной мути в застойный ров вокруг него. Великолепный Большой зал - казалось бы, настолько прочный и твердый только минуту ранее - показали себя разоренным, его стены разрушились, а сверкающий купол теперь был разделен на две части большой зигзагообразной трещиной.

Высокие арки больше не тянулись над улицами, оставшись неровными штабелями щебня, где они упали столетия раньше. Окна были разбиты, их разрушающиеся глазницы зияли словно невидящие глаза. Плитки, которыми были уложены улицы, ныне растрескались и обратились в пыль, а половина кусочков цветной керамики и полудрагоценных камней, что образовывали огромные сложные мозаики - отсутствовали. Фонтаны высохли, столбы стояли под сумасшедшими углами, а мосты и пешеходные дорожки были разбиты. Ступеньки никуда не вели ...

В Верхних Палатах Рыцарской Академии подпорки из чёрного дерева показали себя гниющими пнями с расщепленных бревнами и пошедшим волдырями лаком, гнилые и пронизанные червями. С высоты сквозь разбитую крышу струился свет, выставляя на показ гниющие древесные плитки большого зала ниже.

Часы остановились, их зубцы и механизмы шкивов забились вековой пылью. Астролябии и секстанты, датчики времени и погодометры больше не блестели, как новенькие, теперь были облеплены ржавчиной.

Сложные части атрибутики, что украшали здания снаружи, постигла та же участь. Все сложные приборы - от пропеллерообразных завитков полированного металла, серебряных петлевых сетей, кованых отвесных весов и калиброванных циферблатов до флюгеров и ветряных носков - проржавели и распались, и прильнули к стенам и крышам, как пустые остовы гигантских насекомых.

Со стены Колледжа Дождя свисали вниз развернувшиеся кабеля ржавеющих проводов; под ними расположилась куча разбитого синего стекла.

Но повреждение и распад было только малой толикой изменений. Так же как и руины его побратима - Нижнего Города - поросли сорняками и мхом, переплелись лозами и травами-сорняками, так и парящий город Санктафракс был покрыт растительностью. Это не была, однако, густая зеленая растительность, что выростала из своих скал и камней. Вместо этого во время своего долгого путешествия по бесконечному небу, великая парящая скала и город на ней обросли грибковыми наростами и притянули к себе призрачных существ, словно огромное бревно-приманка.

Высокие зазубренные ершики желтых и оранжевых грибов торчали из трещин и щелей. Скопления гнойных поганок, светящиеся воздушные лишайники и большие язычковые вайи выростали из трещин в разбитой кладке; в то время как каждый карниз и разрушенный фронтон был украшен складками прозрачных блестящих нитей, которые хлопали в стонущему ветру, как рваные обмотки шелка.

Группки прозрачных туманных ракушек цеплялись за рушащиеся стены и крыши, их длинные волосо-подобные щупальца покачивались. Ветряные рыбы с усиками-хлыстиками и плоскими белыми раковинами щелкали своими изогнутыми когтями. А из каждой рейки и балки и деревянной плитки сочились желеобразные воздушные черви с длинными слизистыми телами, которые извивались и корчились в больших шевелящихся сгустках, что создавало впечатление, что это будто гниющая плоть, пронизанная голодными личинками.

Так было не только с самим потрепанным бурями городом, но и со всей могучей парящей скалой. Каменная болезнь, которая поразила Каменные Сады века до этого - в результате чего Первая Эра Воздухоплавания подошла к внезапному концу - как оказалось, обратив каждую летучую скалу в пыль и уничтожив камень Нового Санктафракса, также заразила и великий камень Старого Санктафракса, что вернулся к Краю. Его ямчатая поверхность больше не блестела в солнечном свете. Вместо этого, она стала тусклой и ухабистой, рябой от больших кратеров, которые буквально выедали её полости. Обширные площади скалы приобрели однообразный серый цвет и разрушались, в то время как толстая темная жидкость сочилась из трещин и царапин, и стекала по воздуху, словно гной из зияющей раны.

От разрушенной авеню, что вела от мозаичного квадрата, приближаясь к Восточной Пристани, воздух заполнили крики куриногов, которые бежали от преследовавших их хрумхрымсов. Огрызаясь у пяток своих жертв, кудахчущие демоны пикировали и налетали, их когти и клыки вспыхивали, поскольку они щелкали языками в своих раскрытых уродливых пастях, пожирая страхи куриногов. С каждым большим глотком заряженного ужасом воздуха демонические существа, казалось, росли и становились более угрожающими.

Кричащая малышка, с глазами на лбу от ужаса, оторвалась от толпы и в паническом бегстве рванулась в покрытый тенями проулок - только чтобы встретиться лоб в лоб с корявым и плотоядным лицом, его воспалённые глазные яблоки висели на сверкающих стеблях, маяча перед несмышлёнышем ...

На борту "Архимакса" Шквал Бритвозуб сжимал штурвал.

- Вух-вух вурргх! - толстолап Виилум застонал, его нежные ушки подергивались, когда его глаза подтвердили то, что он чувствовал. - 'Это был действительно мертвый город'.

Рядом с ним Шквал поспешно разжег фраксокотёл и потянул две из костяных рукояток полётных рычагов назад. Труба испустила густые облака пара, когда пропускающее отверстие взревело. Он толкнул третий полётный рычаг вперед, и "Архимакс" резко поднялся, а затем накренился на одну сторону, его корпус заскрипел. Через мгновение раздался звук треска и разрывания, поскольку причальные канаты сорвало c гнилой древесины и тумб на полуразрушенной Западной Пристани. Порвав сперва одну, потом другую, фраксокорабль взлетел в воздух.

Перестроив полётные рычаги и корпусные противовесы дрожащими пальцами, Шквал вознёс "Архимакс" повыше в небо. Сжимая рукой рычаг управления рулём направления, он направил его вокруг пораженной парящей скалы к звуку испуганных воплей.

А потом, среди разрушенных зданий он увидел их - куриногов, панически бегущих вниз по длинному центральному проспекту в сторону разрушенных останков великой Восточной Пристани ...

- Держись крепче, Виилум, - мрачно сказал Шквал. - Я подберу их!

Он толкнул три полетных рычага назад одним плавным движением, и "Архимакс" полетел вниз по небу в крутом пике.

Евдокcия застыла, ее зеленые глаза расширились от ужаса. Она достигла вершины лестницы Портальной Башни, когда её полированные ступени и перила из чёрного дерева, казалось бы, растаял перед глазами девушки. Теперь она осознала, что стоит на пошатывающейся деревянной ступеньке, тонкой и червивой, что была прикреплена к гнилым древесным стенам накренившейся Портальной Башни.

Внизу, у подножия лестницы, Слип, Сейрус и ее отец смотрели на нее беспомощно снизу-вверх, не осмеливаясь подниматься, поскольку боялись обрушения гнилой лестницы.

Евдоксия посмотрела вверх. Через разрушающийся дверной проем, в конце искривленной и раздробленной портальной платформы находились две фигуры.

- Нат!

При звуке ее голоса голова Ната крутанулась, его глаза наполнились ужасом, и когда он сделал это, из-под его ног послышался мягкий звук разрушения, и кусок гнилой древесины полетел к земле ниже – и Нат с ним.

Мгновенно, вторая фигура рванулась вперед и схватила его за запястье. Затем, с беспомощно повисшим в воздухе Натом, фигура медленно повернулась лицом к Евдоксии и вперилась в неё злобным взглядом. Под завивающимися рогами и горящими желтыми глазами, его рот открылся и оттуда высунулся чёрный язык, шлёпая по воздуху.

- Страх,- тот тихо выдохнул. - Такой вкусный страх.

Внизу, предупрежденный криком Евдокси, Профессор обнажил фраксопистоль, отбрасывая прочь мягкий белый завиток со щупальцами, который извивался над его левым сапогом. Рядом с ним, крошащиеся стены Рыцарской Академии были украшены извивающимися воздушными червями и туманными ракушками. Он посмотрел на Ната и Хрумхрымса в верхней части башни и прицелился.

- Всё кончено! - крикнул Профессор. - Древняя Лаборатория разрушена. Ты не можешь больше создавать свои копии в этой клоаке ...

Язык хрумхрымса щелкнул, и он повернул свои желтые глаза от Ната с Евдоксией вниз к Профессору. Злая улыбка играла на его губах, поскольку он наклонился вперед и зашептал в уши Ната.

- Захватывающе, - было сообщено низким и скрежещущим голосом. Он лакал жадно воздух. - Вкус их страха за тебя еще более сладок, чем их страх за себя …

Хрумхрымс поднял свой когтистый кулак, пока лицо Ната не оказалось на одном уровне с его собственным. Его желтые глаза мерцали, когда засекли ужас на лице парня, а затем сузились, когда заметили небольшой лафовый портрет, что висел с веревкой на шее.

- Но что это? - прошипел он.

- Прыгай! - крикнул Шквал Бритвозуб, его руки танцевали над полетными рычагами, борясь против турбулентного ветра. Он подвёл "Архимакс" вниз так близко, как позволяла Восточная Пристань.

Куриноги достигли гниющих досок пристани и ринулись в паническом бегстве к их краю. Ведущему куриногу не нужно было повторять дважды. Сгибая ноги и отталкиваясь своими трехпалыми стопами, он бросился со сломанных досок и взмыл через зияющую пропасть в великолепном прыжке, приземлившись с громким стуком мгновение спустя на середину передней палубы фраксокорабля.

Мгновение спустя за ним последовало ещё около полудюжины, которые приземлились на лакированных досках в различных точках вдоль правого борта палубы. Вскоре воздух стал темным от перепрыгивающих тел куриногов, кои - стар и млад - большой панической волной сигали с гнилой платформы к парящему фраксокораблю.

Приземлившись, куриноги продолжали цепляться за свою жизнь изо всех сил. Карабкаясь поверх кают и штурвала, они цеплялись за клювоподобный нос и корму судна, их ноги свешивались по сторонам.

У штурвала Шквал толкнул центральный полётный рычаг вперед, насколько мог, в результате чего пропускающая труба взревела и большой фраксокотел над головой запульсировал и забился.

- Вух-вух, - проворчал толстолап со страхом в глазах.

- Я знаю, друг, - пробормотал Шквал. - Но мы их единственная надежда!

Сжав челюсти и ухватившись за дрожащие полётные рычаги, Шквал отвёл "Архимакс" от скалы. Фраксокорабль неустойчиво накренился в небе, пропускающая труба скрипела в знак протеста, в то время как пульсирующий и гудящий фраксокотёл начал зловеще покашливать под большой нагрузкой.

- Давай, моя красавица, ты можешь сделать это, - Шквал призывал трясущийся "Архимакс". - Мы от тебя зависим.

Внезапно куриноги испустили испуганный крик. Шквал оглянулся, чтобы увидеть, как хрумхрымсы снялись с Восточной Пристани могучей визжащей толпой и теперь кружили вокруг "Архимакса", их мертвенные плотоядные лица источали восторг. Теребя пальцами, они они обшаривали каждый дюйм борющегося судна.

- Давайте! - шипели они, вытаскивая языки из своих гротескных ртов. - Вам незачем жить!

* * *

Наверху Портальной Башни глаза хрумхрымса сузились.

- Неужели? - сказал он мягко, нажав изогнутым когтем на портрет, что висел на шее Ната. - Квинтиниус Верджиникс ...

- Я ... он ... он один из ... моих предков, - заикался Нат, его голос затих от ужаса, когда захват существа на его запястье усилился.

Хрумхрымс запрокинул голову и хихикнул хриплым смешком.

- Вот как? Становится всё лучше и лучше! - он воскликнул. Сделал паузу и, по-прежнему сжимая запястье Ната одной рукой, потянулся с другой стороны и провёл слегка длинным изогнутым когтем по своему изуродованному лицу. - Да, давно в этом летающем городе, Квинтиниус Верджиникс сделал это со мной, - он зарычал. - Когда я бежал, я проклял его и его потомков на все времена. - Лукавая улыбка появилась на его морде, когда он сфокусировался на Нате с диким взглядом. - Теперь я вернулся - и кто пришёл в мои руки - один из его потомков! Это действительно мило ...

Верхушка когтя хрумхрымса воткнулась в плоть руки Ната, когда он опять высунул свой язык в воздух.

- Пожалуйста, пожалуйста, - Евдоксия рыдала беспомощно.

- Отпусти его! - Профессор крикнул снизу, с улицы.

- Отпустить его? - промурлыкал хрумхрымс, впериваясь в лицо Ната. - Как скажете …

И, разжав когтистую руку, улыбающийся хрумхрымс скинул юношу с Портальной Башни.

ГЛАВА ДЕВЯНОСТО ВОСЬМАЯ

Во время падения живот Ната сжало судорогами, его руки и ноги закрутило в воздушном пространстве, перед его глазами в мерцающем пятне одно за другим высвечивались лица.

Его отец, улыбающийся ему, его глаза полнились любовью и заботой. Простые черты его лучшего друга, глыботрога Рудда. Фристон Долговяз, глядящий на него, его доброе лицо светилось при ламповом свете. Тогтафт и Клуг, архивариусы Отстойного Моста и Гомбер с Гилморой, балаболы, которые приветствовали его в своём ламповом доме. Плут и Прутик, в Садах Жизни, а также молодой рыцарь-академик из Первой Эры, Квинтиниус Верджиникс ...

Вдруг сразу воздух наполнился звуками больших хлопающих крыльев и Нат почувствовал, как его плечи оказываются в крепкой хватке. В следующий момент он уже не падал, но поднимался в воздух, паря высоко над разбитыми башнями и ветхими зданиями.

Юноша посмотрел вниз, чтобы увидеть как кошмарные руины уменьшаются у него под ногами. Далеко внизу, у осыпавшейся наружной стены Рыцарской Академии, стоял Профессор, он глядел на него, его глаза за проволочной оправой выражали удивление.

Зависнув около Восточной Пристани, "Архимакс" – отяжеленный сотнями испуганных куриногов, которые цеплялись за каждую палубу, каждый уступ, каждую ограду и крышу, даже за сам могущественный фраксокотел – держался в воздухе изо всех сил. След вздымающегося пара не так уж и сильно выделялся на фоне черной пропасти ниже, поскольку сверкающая пропускающая труба ревела урывками. Везде вокруг демонические хрумхрымсы пикировали и совершали выпады на сжимающихся от страха куриногов, жадно наслаждаясь их ужасом.

На верхушке качающейся Портальной Башни находилась Евдоксия, ее лицо было белым от шока, когда она изо всех сил пыталась сохранить равновесие. Под ней в руинах башни, Гальстон Прайд, Cейрус Полеястреб и чистильщик Слип стояли как вкопанные, беспомощно смотря на неё снизу вверх.

И там Нат увидел хрумхрымса - его отвратительное лицо исказилось гримасой ненависти - зависшего над портальной платформой.

Нат поднял застеленные слезами глаза кверху и увидел, что он был в когтях могучей птицы-помогаря. Её фиолетово-черное оперение поблескивао в неземном золотом свете.

- Ты ... - выдохнул он.

Описывая в воздухе широкий круг, птица-помогарь скользила вниз по воздуху к верхушке Обсерватории Лофтуса. Сидевшая там малая группка, которую Нат ошибочно принял за белых воронов, ринулась прочь, оказалась обломковыми призраками, которые неистово завизжали, взлетев в потемневшее небо. Птица-помогарь воспарила над разбитой крышей этой самой высокой башней Санктафракса и, разжав свои когти, осторожно поставила Ната на участок неразрушенной плитки около вершины, где проросло скопление ржавых ветряных воронок и дождемеров.

Пока юноша прижимался к крыше, птица-помогарь опустила большой изогнутый клюв и сорвала лафовый портрет с его шеи. Не успел Нат остановить её, как могучая птица взмахнула мощными крыльями и взмыла высоко в вихрящееся небо, унося медальон с собой.

Вопя от ярости, хрумхрымс отскочил от Портальной Башни.

- Оставьте их, - прокричал он другим хрумхрымсам, что продолжали измываться над остолбеневшими куриногами на борту "Архимакса". - Я хочу порождение рыцаря-академика! - он указал искривленным когтем на крышу Обсерватории Лофтуса.

В ответ демонические существа внезапно оторвались от фраксокорабля и, хлопающей массой сверкающих рогов, сияющих клыков и черных рваных одежд взлетели вверх, к Нату.

С кудахтающим смехом закружились вокруг и спикировали в сторону, где стояла застывшая на месте Евдоксия.

- Восхитительно! - вскрикнуло одно существо, прочертив по её щеке кровавую линию острым как бритва когтем, пока мчалось мимо.

С испуганным криком девушка свалилась назад, удержавшись – в последний момент – схватившись за длинные гнутые перила, чтобы не упасть вниз головой с башни. Под ней лестница разрушилась в изъеденные червем осколки и пыль. Она повисла на сомнительно скрипящих выступающих перил из черного дерева, прибитых к деревянной стене полуразрушенной Портальной Башни, в тридцати шагах от стоящих ниже Слипа, Сейруса и её отца.

Не обращая внимания на её положение, хрумхрымс взвился высоко в воздух еще раз, когда с улицы далеко внизу раздался треск фраксопистоля и прошла вспышка. Разгневанный визг лесной осы прорезал зловонный воздух, когда свинцовая пуля прошла через тело хрумхрымса и исчезла в медленно темнеющем небе позади.

- Дурак! - усмехнулся хрумхрымс, исподлобья глянув вниз на фигуру Профессора, держащего фраксопистоль в руке. - Вам не уничтожить меня своим ничтожным оружием. Я родился от глистера, из Открытого Неба!

Он захихикал хрипло, указав своей когтистой рукой на одну из тринадцати высоких, тонких башен, окружавших Рыцарскую Академию.

- В отличие от вас я бессмертен!

С низким скрипящим вздохом, башня – однажды ставшая домом для одного из рыцарей-преследователей бури – закачалась, затем накренилась вперед, падая с грохотом каменной кладки и во вздымающемся облаке пыли на улицу, где стоял Профессор. Вопя от триумфа, хрумхрымс взлетел к Обсерватории Лофтуса, его черный язык жадно щёлкал в воздухе.

- Держитесь, мисс Евдоксия! - голос Слипа раздался из тени в нижней части Портальной Башни. - Слип пришёл, чтобы выручить Вас. Видел обрушения галерей в шахте и похуже. Только не отпускайте ...

Высоко над Обсерваторией Лофтуса, птица-помогарь исчезла в леденящих облаках цвета охры, которые теперь темнели и начинали циркулировать как огромный водоворот. Нат вскарабкался на вершину башни и прижался к ржавеющим инструментам, сгруппированных там. Вокруг него, кошмарные демоны налетали и ныряли, их гротескные, наполовину гнилые лица надвигались на него сквозь сгущающийся мрак, языками упиваясь его страхом. С каждым пикированием они скидывали черепицу своими когтями, обрушивая осколки в руины ниже, и увеличивая ужас Ната, поскольку площадь неповрежденной крыши неуклонно уменьшалась.

- Давай, порождение Квинтиниуса Верджиникса! - хрумхрымс дразнил Ната, пока парил над ним, его желтые глаза светились. - Твои друзья мертвы! Почему бы не последовать за ними?

Внезапно, далеко над городом, внутри закрученного черного вихрящегося облака,сверкнула ослепительная вспышка молнии и, с громовым треском и грохотом, луч ослепительного света прорезал воздух подобно могучей пике. Он мчался вниз по направлению к большой круговой мозаике в центре Санктафракса, и ударился о землю со звуком разбившегося кристалла.

И там он и остался - круговой бассейн белого света в самом центре расколотой и разбитой мозаики, как прожектор, сияющий вниз от облаков. Схватив ржавый обрубок выступающей ветряной воронки, скользя ногами по ряду оставшихся черепиц, Нат заметил, что на гогочущее стадо хрумхрымсов вокруг него это произвело странный эффект.

Поскольку бассейн света шипел и искрился в мозаичном квадрате ниже, отвратительные существа, обернулись к нему, их глаза расширились, а языки жадно защелкали, когда они попробовали воздух. Над ним хрумхрымс дрожал и трепетал, его желтые глаза сфокусировались на квадрате, а язык высунулся изо рта.

Что это был за новый интригующий вкус, тот задавался вопросом, поскольку запах вызвал у него слюнотечение, настолько более сильное, чем даже аппетитный страх перед неизбежной смертью, какой он всегда любил?

Хрумхрымс стрельнул своим языком ещё раз.

Восхитительная, странная эмоция, думал он, сузив глаза. Не печаль, сожаление, утрата или страдание, но интенсивное смешение всех этих чувств, не "маринованных" в течение неисчислимых веков до этих самых пор. Она была неотразима ...

Хрумхрымс пронесся мимо Ната, даже не взглянув больше на него, и помчался вниз по воздуху к опьяняющему свету, а следом за ним - его кудахчущая когорта. Как Нат смотрел с высоты на крыше Обсерватории Лофтуса, хрумхрымсы в черных мантиях собрались вокруг мозаичного квадрата в кипящую массу, их рты зияли в экстазе жадности.

Внезапно свет погас, словно в шахтной лампе закончилось масло темного вяза, и там, в центре древней мозаики с черепичными молниями, расползающимися как замысловатые колёсные спицы, стояли три фигуры.

Нат ахнул, чуть не отпустив воронку, поскольку его сердце ёкнуло.

- Бессмертные, - пробормотал он.

Глядя на окружавшие их отвратительные армии извивающихся хрумхрымсов, там стояли Квинт, Прутик и Плут - отец, сын и внук. Они не были сутулыми и старыми, а выглядели молодо, их лица сияли.

Прутик был высокий и горделивый, его темные волосы были заплетены в знакомые пучки лесных троллей, ежеобразья жилетка ощетинилась на его спине. Плечо к плечу с ним находился молодой Плут Кородер, со своим шахматным воротничком и в тунике Вольных Уланов, украшенной значком красного толстолапа. А рядом с ними, шагнув вперед, стояла фигура с лафовой миниатюры Ната, в плохо подогнанных доспехах рыцаря-академика и великоватых рукавицах.

Это был сам Квинтиниус Верджиникс.

- Я не понимаю, - сказал себе Нат. - Они были там, в Садах Жизни ...

Паря перед Квинтом, не в силах оторваться, хрумхрымс издал странный булькающий всхлип, его желтые глаза замерли при виде своего древнего врага. Удерживая взгляд существа, молодой рыцарь-академик сделал выпад своей рукой в лате и погрузил её глубоко в складки черной мантии хрумхрымса.

Существо глядело на руку, положенную на его грудь. Его желтые глаза закатились в глазницах, а рогатая голова отпрянула в конвульсиях.

Вокруг него остальные хрумхрымсы также отпрянули, их отвратительные морды, казалось бы, стали таять серыми безликими подтёками. Твари смотрели широко открытыми испуганными глазами.

Квинт отдернул руку, чтобы показать светящегося красного глистера, не больше драгоценного болотного камня. Медленно, он сжал его кулаком в рукавице, и Хрумхрымс сморщился - рога, когти, черные одежды и все остальное - и распался в кучу сухой серой пыли на побитой мозаике.

С воплем ужаса другие хрумхрымсы бросились в воздух - но Прутик и Плут прыгнули вперед, вытянув пальцы рук.

Нат смотрел с открытым ртом с верхней части разрушенной башни, как от их пальцев выскочили усики молний и нанизали черных хлопающих существ в полете. Древние создатели мозаики создали её будто как пророчество - чистая белая молния вылетела во всех направлениях от трех Бессмертных, стоящих в её центре.

Везде вокруг лица хрумхрымсов исказились на секунду спазмами шока, яростью и болью, а потом существа, словно перезрелые соплодия, взорвались. Они распались на спиральные ливни красных глистеров и серой пыли, которые сдул коченеющий ветер. Один за другим, визжащие существа распадались и рвались на части, пронзённые молниями, что вышли из-под пальцев бессмертных, и были уничтожены.

Далеко над ним раздался звук могучих крыльев птицы-помогарь, и Нат почувствовал прикосновение когтей к своим плечам ещё раз. Большая птица снизилась к мозаичному квадрату, когда последний хрумхрымс взорвался с отчаянным предсмертным криком. Она поставила Ната на землю, перед Бессмертными.

- Вы реальны! - выдохнул он, его сердце колотилось, когда он смотрел в их сияющие лица.

Квинт опустил руку и шагнул к нему.

- Мы были когда-то реальны, - сказал он тихо. - Так же как реален ты, Нат Корвад. - Он уловил взгляд юноши. - Однажды, недалеко от этого самого места, я позировал для своего портрета в одной из школ виадука во время страшной зимы пожирателя облаков ...

Он протянул руку и положил миниатюрный портрет обратно в руку Ната.

- А я когда-то путешествовал на борту небесного пиратского корабля в Открытое Небо ... - произнёс Прутик.

- В то время как я, - сказал Плут, касаясь знака толстолапа на своей тунике, - когда-то боролся с гоблинскими армиями в Битве при Синеячменных Полях ...

- Это было так давно, - добавил Квинт. - Но никому из нас не довелось почить естественной смертью. Я растворился в белом шторме, в то время как Плут и Прутик были живы в Риверрайзе. И поэтому наши истории не имели конца - пока я не вернулся в буре, чтобы объединиться с ними. То, что ты видишь перед собой, Нат, это память о том, кем мы привыкли быть. Но за этими отголосками молодости прячутся страдания, печали и сожаления нашей долгой, долгой жизни.

- Это то, что хрумхрымсы нашли столь непреодолимым.

Квинт улыбнулся, и Нат признал выражение на лице рыцаря-академика на своём миниатюрном портрете.

- Теперь настало время для нас исчезнуть в прошлом, - пояснил он, глядя на темные облака, закручивающиеся над головой. - Истории нашей жизни, наконец, подходят к концу. Навсегда.

Тяжелые капли дождя начали падать на мозаику, в то время как Квинт, Прутик и Плут начали исчезать на глазах у Ната.

- В то время как история твоей жизни, Нат Корвад, - голос Квинта звучал, пока завеса дождя окутывала Бессмертных из поля видимости, - только начинается.

Высоко над головой Ната, от вихря закрученного темного облака, вниз посыпался проливной дождь. Молнии мелькали от облака к спиральному облаку, освещая воздух между ними и ниже, и дождь также засверкал. Внутри каждой капли дождя крошечные фрагменты частиц, которые унесло от берега озера Риверрайза, блестели как болотные драгоценные камни в ослепительно белом свете.

Дождь барабанил вниз каскадом через разбитые крыши и над разрушающимися лестницами башен и дворцов; он заполнял площади, бросая брызги в бассейны, которые сам же и создавал. Он формировал потоки и речушки, что текли по улицам и переулкам, следуя в канализацию и просачивались в соты самой могучей парящей скалы Санктафракса.

Заполняя туннели, и проникая все глубже через могучую скалу, потоки воды достигли самого сердца скалы в центре каменных катакомб. Вода отыскала трещины и щели в мертвом камне, и стекла в лабораторию глубоко в его середине. И, из груды разбитого стекла, что лежала на полу, раздался крошечный хныкающий стон, поскольку маленькое бесформенное тело последнего хрумхрымса зашипело и умерло.

Устойчиво, но медленно продвигающийся, "Архимакс" дрейфовал мимо скалы, из которой в настоящее время каскадом из всех щелей лилась вода. У штурвала Шквал Бритвозуб вытянул шею, глядя поверх голов множества куриногов, на поверхность самой плавучей скалы.

Она менялась, он понял.

Разрушающиеся пятна тусклой серости начинали твердеть и сверкать ярко в темноте; полости и трещины потеряли свой сырой и раненый внешний вид, и казались почти зажившими. А из глубины дошёл мягкий пульсирующий красный жар, поскольку сердце могучей парящей скалы снова начало биться в ней.

У подножия Портальной Башни появился Слип, неся в своих руках Евдоксию, и принялся пробираться через завалы, а затем и Гальстон Прайд и Сейрус Полеястреб. Вокруг них воздух полнился облаками воздушных червей и туманными ракушками, ослабляющих свою цепкую хватку и спасаясь с руин от очистительного дождя. Когда группа вышла сквозь зияющую дыру в восточной стене Рыцарской Академии и проделала свой путь к мозаичному квадрату, они увидели сжимающую фраксопистоль руку, торчащую из груды щебня и пыли.

- Профессор! - крикнула Евдоксия, выпрыгивая из рук Слипа и ковыляя.

- Осторожно, мисс Евдоксия, - предостерег Слип. - Старайтесь не ставить слишком много веса на эту лодыжку.

Он присоединился к ней, когда она начала раскапывать щебень, Сейрус и Гальстон помогали рядом с ними. Через некоторое время голова профессора уже торчала из-под завалов, его очки, покрытые толстым слоем пыли и его продолговатая шляпа смотрелись более потрепанными чем когда-либо.

- Разве я попал в отвратительное существо? - спросил он с ошеломленной улыбкой, пока дождь продолжал падать, снял шляпу и потёр голову с грустью. - Это странно, - он рассмеялся. - Моя голова чувствует, как будто на неё упала башня!

В этот момент с низа черепичной улицы раздался звук топота ног и послышался радостный крик сквозь дождь.

- Мисс Евдоксия! - Крикнула куриног Туманушка, бросаясь в ее объятия. - Твои друзья, воздушный пират и толстолап, спасли нас, а все злые хрумхрымсы мертвы! - трещала она, но вдруг осеклась, её взгляд стал беспокойным. - Но, мисс Евдоксия, что случилось с вашим лицом?

Евдоксия поднесла руку к своей щеке, где выделялась нехорошая рана от когтя хрумхрымса, красная и кровоточащая.

- Это просто царапина, - сказала она неуверенно.

Дождевая вода капала на её бледное лицо, пропитывая ее волосы и стекая по коже. Маленькая куриног ахнула. Наблюдая за раной на щеке Евдоксии, она видела как та стала тонкой красной линией, а затем исчезла полностью, пока сверкающий дождь бежал по ней и капал с её подбородка.

- Всё хорошо, - Туманушка улыбнулась.

- Я тоже, - сообщил Профессор, вставая на ноги, опираясь на Сейруса и Слипа, в то время как паровой клаксон "Архимакса" зазвучал с Восточной Пристани и всё больше куриногов стало появляться на пропитанной дождём улице. Он оглянулся. - Так, а куда подевался Нат Корвад?

ГЛАВА СОТАЯ

- На заре времён, - сказала Птица-Помогарь, буравя Ната темно-фиолетовым глазом, - существовали три древних прародителя - Неба, Земли и Воды. Я, Птица-Помогарь - Небо. Могучая скала Санктафракса - Земля. И Великий Голубой Моллюск - Вода. Мы три самых старых живых существа в Землях Края, и были одними из первых семян жизни из Открытого Неба, которые были доставлены в Риверрайз Матерью Штормов.

- Сперва появилась скала Санктафракса. Крошечный глистер с Риверрайза путешествовал вниз по Реке Края и посеял из себя то, что должно было стать Каменными Садами. Со вторым появлением Матери Штормов пришел Великий Голубой Моллюск, вместе с семенами жизни, которые должны были прорости в могучих Дремучих Лесах. Они были засеяны в озеро, известное как Зеркало Неба.

Существо торжественно кивнуло.

- Я сошла с источника Риверрайза, когда мать Штормов пришла в третий раз. В моей форме глистера я нашла убежище в колыбельной роще. Именно там я сплела первый из многих моих коконов, и возникла как существо Неба.

Великая Птица-Помогарь сдвинулась на каменной балюстраде, её блестящие черные перья сверкали в зарождающемся вечернем свете. Она подняла голову.

- Мать Штормов, с её бесконечным продвижением по Открытому Небу, посетила источник Риверрайза бесчисленное количество раз с тех пор, и каждый раз она приносила блестящих глистеров, что засеивали священные воды новой жизнью. Из Риверрайза жизнь уже прошествовала в Земли Края и превратилась в мириады различных форм, населяющих этот мир ...

Лёгкий ветер трепал длинные черные и белые перья хвоста Птицы-Помогарь.

- Вся жизнь пришла отсюда таким путём, -пояснила она, поворачивая свой большой изогнутый клюв в сторону Ната. - Вся жизнь, то есть, за исключением ...

- Хрумхрымса, - выдохнул Нат.

- Хрумхрымса, - подтвердила Помогарь. - Он был создан в древней лаборатории, вдали от священных вод источника Риверрайза. И с его созданием пришел недуг, известный как Каменная Болезнь. Когда Хрумхрымс проник в мир, он распространил эту заразу на Каменные Сады, где медленно, незаметно в течение многих лет, Каменная Болезнь отравила плавучие камни. Затем наступил роковой день, когда Мать Штормов вернулась и великая плавучая скала была отцеплена от своей Якорной Цепи. Новая скала родилась, но просуществовала недолго, поскольку признаки заболевания стали безошибочными.

Могучая птица покачала головой.

- Это были темные времена для Края, - она вспомнила. - Я, кто прожил тысячу жизней - вылупления, взлёта, а затем возвращения в форму глистера, чтобы сплести кокон еще раз - никогда не знала ничего подобного. Я не желала ничего больше, чем вернуться к колыбельной роще и начать свое обновление. Но я не могла, потому что была поймана ...

- Поймана? - отозвался Нат.

- Прутик стал свидетелем моего вылупления, и я поклялась, что буду всегда присматривать за ним, - ответила птица-помогарь. - Я несла его, смертельно раненного, к истоку Риверрайза, где воды оживили его - только для того, чтобы вэйф Голдэрэйс заключил его там в тюрьму. Пив только воду жизни, Прутик стал Бессмертным. И в то время пока он жил, я была обязана присматривать за ним, не в силах вмешаться, если его жизнь не была бы под угрозой, пока после долгих, долгих веков ожидания в Риверрайз не прибыл шторм. Прутика, Плута и Квинта коснулась буря. Теперь они были объединены, и их рассказы могли прийти к концу. Мне осталось сделать лишь одно: последовать за Прутиком и Бессмертными вернуться сюда, к могущественной скале Санктафракса и стать свидетелем её исцеления ...

- Так теперь ты свободна? - поинтересовался Нат.

Птица-Помогарь оторвала свой фиолетовый взгляд от горизонта и сфокусировала его на Нате.

- Истории Прутика, Плута и Квинта закончены, - сказала она просто. - Они вернулись в Открытое Небо в качестве глистеров, так же как и начали свой путь. Также как и древние прародители.

Могучая птица расправила свои массивные крылья и вылетела прочь в сумеречное небо.

- Я с удовольствием покину эту эру фраксополётов и больших городов, Нат Корвад, - крикнула она из необъятности Открытого Неба за пределами выступающем губы утёса Края. - Прощай!

ГЛАВА СТО ПЕРВАЯ

- Но почему, Нат? - спросила Евдоксия, ее глаза наполнились слезами. - Скажи мне, почему?

Туман раннего утра рассеялся, и яркое солнце в настоящее время залило своими лучами Каменные Сады, их скалистая мостовая была усыпана мелкими многообещающими камешками. На выступающем утесе Края, который выделялся на фоне голубого неба, словно ростральная фигура на носу могучего каменного корабля, Краевая Река ниспадала в пропасть ниже.

Поодаль, стоя рядом с большим металлическим клином, вбитым в край скалы, стоял Профессор. Он был одет в тяжелую куртку и бриджи спускальщика, с фраксолампами, прикрепленными к боковой стороне его кожаного шлема. За плечами у него расположился рюкзак спускальщика, который ощетинился кошками, скальными кирками и припасами, а также двумя слегка дымящимися фракс-сферами, установленными в верхней части.

- Это трудно объяснить, - начал Нат, взяв ее за руку.

- Попробуй, Нат, - отозвалась Евдоксия, ее зеленые глаза были вызывающими, несмотря на слезы. - Объясни мне так, чтобы я смогла понять ...

Нат посмотрел на прекрасную дочь владельца шахты, стоящую перед ним. Как он мог объяснить? Он задавался вопросом.

Другие, казалось, были уверены в своем будущем. Толстолап Виилум и старый воздушный пират Шквал, всегда неразлучные, видели свою работу на фраксокорабле "Архимакс", в Великой Равнине, вместе с Гальстоном Прайдом и Сейрусом Полеястребом планируя целую операцию по открытию неба для всех. Ещё был чистильщик Слип - милый Слип, который делил с ним все трудности с тех темных дней шахтной деятельности. Серый гоблин решил, что его будущее лежит с мисс Евдоксией и куриногами в построении новой жизни здесь, в Санктафраксе.

Сейрус и Шквал уже бросили цепь в середине руин Старого Нижнего Города, и Гальстон обещал, что "Архимакс" принесет больше поселенцев, как только фраксокорабельные работы будут в рабочем состоянии.

Все они, казалось, точно знали, что должны делать. Даже Профессор, бывший картежник с небесной таверны и странствующий путешественник, обнаружил свое истинное призвание - который только что покинул Ната.

Слова Квинтиниуса Верджиникса, говорившего с ним на мозаичном квадрате до сих пор вертелись в его памяти.

"История твоей жизни, Нат Корвад, только начинается."

Это был не конец, Нат теперь знал. Его будущее не лежало в Великой Равнине, или в любом другом городе или поселении Дремучих Лесов, а в совершенно другом направлении, он решил.

- Почему, Нат? - вопрошала Евдоксия. - Почему нужно спускаться по утёсу Края в неизвестность, когда ты мог бы остаться здесь со мной?

Как он мог объяснить? Нат думал.

- Потому что там, Евдоксия, - сказал он просто. - Потому что там.

Евдоксия бросилась в его объятия и обнял его крепко. - Делай то, что тебе нужно сделать, Нат Корвад, - прошептала она. - Но возвращайся ко мне. Обещай, что ты вернешься ко мне ...

Нат провел пальцами по ее золотистым волосам, вдыхая их свежий аромат равнинной травы и древесной лаванды. Затем, осторожно отстраняясь и отступая назад, он поставил рюкзак спускальщика к своим ногам, сунул руку внутрь. Он осторожно вынул шкатулку воспоминаний - с его пергаментом рождения и серебряной ложкой, именными погонами своего отца, осколком Профессора и небесными кристаллами Шквала Бритвозуба; усами из меха толстолапа и лафовой пулей, которая чуть не лишила жизни его друга, и флаконом воды Риверрайза. Он передал шкатулку Евдоксии, а затем, нырнув в свою тунику, он вытянул миниатюрный портрет и потянул за шнур вокруг шеи. Шагнув вперед, он поместил портрет Квинта на шею Евдоксии.

- Я обещаю, - ответил он.

Натянув рюкзак на плечи, Нат повернулся и медленно подошел к месту, где стоял ждущий его Профессор. Они прикрепили свои страховочные тросы к большому железному шипу, что брат Профессора, Иффликс Хентадиль, забил в скалу два года назад, и спустились через Край.

Высоко в безоблачном голубом небе яркое утреннее солнце светило на Край - на Дремучие Леса и Сумеречный Лес, и обширную зеленую Топь; на Нижний Город и Санктафракс, и на Каменные Сады, где златокудрая девушка стояла на вершине скалы, глядя вниз, ее длинная тень растянулась по каменной мостовой позади.

А далеко внизу, на лике утёса, оно блистало на двух одиноких фигурах, медленно и кропотливо нисходящих по сверкающей поверхности. Они направлялись к вершине большого рифленого снижения, их тени уже начинали сливаться с темнотой.

Постепенно, пока девушка наблюдала, два спускальщика исчезли в темноте внизу.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/31728/197167

Переводчики: jjjrrr