Готовый перевод Gone Girl by Gillian Flynn / Исчезнувшая: NICK DUNNE TWO DAYS GON E

НИК ДАНН

ДВА ДНЯ ПОСЛЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ

Я проснулся на раскладном диване в люксе Эллиоттов совершенно измученный. Они настояли, чтобы я остался на ночь, - домой полиция меня еще не пускала - настояли с той же назойливостью, с какой прежде настаивали на том, чтобы самим оплатить счет за ужином: гостеприимство - страшная сила. Ты должен позволить нам сделать это для тебя. И я согласился. И всю ночь слушал два их храпа за дверью спальни: один - ровный и глубокий, здоровый храп лесоруба, другой - затрудненный и аритмичный, как будто спящему снилось, что он тонет.

Я всегда умел выключать себя, как лампочку. Буду спать, говорил я себе, молитвенно сложив руки под щекой, и готово - глубокий сон ребенка, напичканного лекарством от простуды, - в то время как жена, страдающая бессонницей, возилась в постели рядом. Прошлой ночью, однако, я был как Эми, мозг продолжал работать, тело не расслаблялось. Обычно мне было просто-напросто комфортно в собственной коже. Бывало, мы с Эми сидели на диване и смотрели телевизор, и я становился как расплавленный воск, а жена беспрерывно крутилась и вертелась рядом. Как-то я спросил ее - может, у нее синдром беспокойных ног, - по телевизору как раз показывали сюжет об этом заболевании, где актеры страдальчески морщились, тряся ступнями и растирая бедра, - и Эми ответила: у меня синдром беспокойного всего.

Я смотрел, как потолок гостиничного номера становится серым, потом розовым, потом желтым, наконец поднялся и увидел, что солнце снова палит прямо в меня, через всю реку, как и в то утро. И тут у меня в голове щелкнули имена - дзынь! Хилари Хэнди. Какое прелестное имя для девушки, обвиняемой в таких нехороших делах. Деси Коллинз, бывший преследователь Эми, живущий в часе езды отсюда. Я заявил, что займусь или обоими. Спасение утопающих - дело рук самих утопающих, и так во всем: в здравоохранении, в делах с недвижимостью, в расследовании преступлений. Зайди в Интернет и разбирайся сам, потому что у тех, кто должен этим заниматься, и так слишком много работы и слишком мало времени. Я был журналистом. Я более десяти лет зарабатывал на жизнь тем, что брал у людей интервью, заставлял их раскрыться. Задача была мне по плечу, и точно так же считали Мэрибет с Рэндом. Я был благодарен им за то,что что они по-прежнему доверяли мне, мужу под легкой тенью подозрения. Или я обманываю себя, используя словосочетание "легкая тень"?

Администрация "Дэйз Инн" предоставила нам невостребованный банкетный зал под штаб поисков Эми Данн. Помещение было, прямо скажем, неприглядное - стены в рыжих пятнах, затхлые запахи - но сразу после рассвета Мэрибет взялась за его преображение: пылесосила, вытирала пыль, развешивала информационные доски и списки телефонных номеров, повесила на стену большой портрет Эми. Плакат - спокойный, уверенный взгляд Эми, ее следящие глаза - напоминал о президентской кампании. И к тому времени, как Мэрибет закончила, все в зале прямо-таки излучало деловитость - упрямый оптимизм безнадежно проигрывающего выборы политика, верные сторонники которого отказываются сдаваться.

Около десяти утра вошла Бони с сотовым у уха. Она похлопала меня по плечу и принялась возиться с принтером. Начали прибывать группы волонтеров: Го с полудюжиной подружек нашей покойной матери. Пять дамочек за сорок, все в брючках-капри, как будто явившиеся на репетицию мюзикла: две из них - стройные, блондинистые и загорелые - соперничали за главную партию, в то время как остальные охотно согласились на кордебалет. Кучка громогласных седовласых старушек, каждая из которых старалась перекричать других, а некоторые писали эсэмэски, из тех престарелых граждан, у которых на удивление много энергии и юношеского задора - столько, что начинаешь сомневаться, - не наиграно ли это. Мужчина пришел всего одни - симпатичный парень примерно моих лет, хорошо одетый, без спутников, явно не понимавший, что его присутствие определенно нуждается в объяснении. Я наблюдал за Волком-Одиночкой, пока он обнюхивал выпечку, поглядывая на портрет Эми.

Бони разобралась с принтером, схватила маффин и подошда ко мне.

- Вы вообще обращаете внимание на то, кто вызывается в волонтеры? - спросил я. - Вдруг явится кто-нибудь...

- Кто-нибудь подозрительно заинтересованный в поисках? Разумеется, мы за этим следим, - она отломила краешек маффина, забросила в рот и продолжила, понизив голос: - Но, по правде говоря, маньяки-убийцы смотрят те же телесериалы, что и мы с вами. Они знают, что мы знаем, что они любят...

- Внедряться в расследование.

- Ага, вот именно, - кивнула она. - Так что теперь они стали поосторожнее в этом смысле. Но да, мы проверяем всех странных личностей, чтобы удостовериться в том, что они просто... ну... странные личности.

Я поднял бровь.

- К примеру, несколько лет мы с Гилпином вели дело Кайлы Холман. Слыхали про Кайлу Холман?

Я покачал головой: не слыхал.

- Ну, в общем, бывают упыри, которые присасываются к таким делам. Кстати, берегитесь вон той парочки, - Бони кивнула в сторону двух хорошеньких дамочек за сорок. - Они, похоже, из этих... будут чересчур стремиться утешить расстроенного мужа.

- Я вас умоляю...

- Да-да. Тем более такой интересный мужчина, как вы... всякое бывает.

Как раз в этот момент одна из дамочек, самая блондинистая и загорелая, встретилась со мной глазами, улыбнулась нежнейшей, скромнейшей улыбкой и тут же опустила голову, как кошка, которая ждет, чтобы ее погладили.

- Зато она будет очень стараться, эта Мисс Активная Участница Поисков, - сказала Бони. - Это плюс.

- А чем закончилось дело Кайлы Холман?

Она покачала головой: нет.

Впорхнули еще четыре женщины, передавая друг другу флакон крема от загара, намазывая им голые руки, плечи и носы. Запахло кокосом.

- Кстати, Ник, - сказала Бони, - помните, я спрашивала, есть ли у Эми подруги в городе? А Ноэль Хоторн? Вы ничего о ней не сказали. Она два раза нам звонила.

Я непонимающе уставился на нее.

- Ноэль, ваша соседка! У которой тройняшки.

- Никакие они не подруги.

- Да? Забавно. А она явно считает иначе.

- С Эми такое частенько бывает, - сказал я. - Пообщается с человеком один раз, и он к ней пристает, как банный лист. Жутковато даже.

- Ее родители тоже так сказали.

Я поразмыслил, не спросить ли у Бони напрямую про Хилари Хэнди и Деси Коллинза, и решил, что не стоит. Будет лучше, если я сам проявлю активность. Я хотел, чтобы Рэнд и Мэрибет увидели меня в образе героя боевика. Никак не мог забыть взгляд Мэрибет: "Полиция определенно считает, что преступник... где-то рядом."

- Людям кажется, что они знают ее, потому что читали книги в детстве, - сказал я.

- Это можно понять, - кивнула Бони. - Люди хотят верить, что знают других людей. Родители хотят верить, что знают своих детей. Жены хотят верить, что знают своих мужей.

Спустя еще час волонтерский центр стал похож на семейный пикник. Заскочили поздороваться несколько моих бывших пассий с детьми. Одна из маминых ближайших подруг, Вики, приехала с тремя внучками, застенчивыми девчушками в розовом.

Внуки. Мама только и говорила о внуках, как будто это несомненно должно было произойти, - покупая новый предмет мебели, она объясняла, что выбрала именно такую модель потому, что она "будет в самый раз, когда пойдут внуки". Она мечтала о внуках. Внуки были у всех ее подруг. Мы с Эми как-то пригласили маму и Го на ужин в честь того, что "Бар" на неделе принес отличную прибыль. Я объявил, что у нас есть повод для торжества, и мама вскочила с места, залилась слезами и бросилась на шею к Эми, а та тоже расплакалась, бормоча в маминых удушающих объятиях: "Он про "Бар", это он просто про "Бар". Потом мама старательно притворялась, что все равно рада не меньше. "Успеете еще детишек нарожать," - сказала она самым утешительным тоном, на какой была способна, отчего Эми снова заплакала. И это было странно, поскольку Эми приняла решение не иметь детей, о чем не раз говорила мне. Ее слезы пробудили во мне упрямую надежду на то, что она передумала. Ведь времени на самом деле было не так уж много. Эми было тридцать семь лет, когда мы переехали в Карфаген. В октябре ей должно было исполниться тридцать девять.

Тут я подумал: нужно будет устроить какой-нибудь фальшивый день рождения, если так пойдет и дальше. Нужно будет как-то отметить это, какой-нибудь церемонией, для волонтеров, для прессы - что-нибудь, чтобы возродить интерес. Придется делать вид, что я полон надежды.

- Возвращение блудного сына, - произнес гнусавый голос, я обернулся и увидел худощавого мужчину в растянутой футболке, который стоял рядом со мной, почесывая усы.
Мой старый приятель Стакс Бакли, имевший манеру звать меня блудным сыном, понятия не имея, что это означает. Думаю, для него это был эвфемизм к слову "козел".

Стакс Бакли - звучит как имя профессионального бейсболиста, и им-то и хотел стать Стакс, - вот только таланта у него не было, одно лишь горячее желание. В детстве он играл лучше всех в городе, но этого было мало. Он пережил сильнейший шок в колледже, когда его исключили из команды, и после этого покатился по наклонной. Теперь он перебивался случайными заработками, покуривал травку и страдал частыми перепадами настроения. Несколько раз он заглядывал в "Бар" в поисках какой-нибудь работы, но воротил нос от любого, даже самого ерундового задания, которое я ему предлагал, - раздраженно жевал внутренность щеки: да ладно, чувак, че у тебя еще есть, наверняка же есть че-то!

- Стакс, - сказал я вместо приветствия, выжидая, чтобы понять, в духе ли он.

- Я слыхал, копы тут лажают по-крупному, - отозвался он, засовывая ладони под мышки.

- Об этом говорить рановато.

- Да ладно, чувак, че это за херовые поиски? Собаку мэра и то усердней искали бы, - лицо у Стакса обгорело на солнце, я почувствовал исходящий от него жар, когда он придвинулся ближе, обдавая меня запахом ополаскивателя для рта и мятной жвачки. - Вот скажи, че они еще никого не повязали, а? Выбирать-то есть из кого, а они ни одного за жопу не взяли, ни единого! А как же парни из Синих Тетрадей? Я детектившу так и спросил: как же, мол, парни из Синих Тетрадей? А она молчит.

- Что это еще за Синие Тетради? Банда какая-то, что ли?

- Ну, эти парни, которых зимой выгнали с фабрики синих тетрадей. Без выходного пособия. Видал в городе бомжей - ходят, кучкуются, злые-презлые? Это вот они и есть, парни из Синих Тетрадей.

- Погоди, не понял: фабрика синих тетрадей?

- Ну, типография "Ривер Вэлли". На окраине города, знаешь? Там делали эти синие тетради, в которых раньше писали в колледжах всякое говно, эссе там разные.

- А-а. Не знал.

- Теперь-то в колледжах компьютеры и все такое, так что - фьюить! - прощайте, Синие Тетрадки!

- Боже, скоро весь город закроется, - пробормотал я.

- Эти парни из Синих Тетрадей - они бухают, колются, народ задирают. В смысле, они и раньше это делали, да всегда останавливались - в понедельник-то на работу. А теперь совсем с катушек съехали.

Стакс улыбнулся мне во весь щербатый рот. В волосах у него застряли хлопья краски - он еще со школы каждое лето зарабатывал на жизнь покраской домов. "Я специалист по отделочным работам," - заявлял он и ждал реакции на шутку. Если никто не смеялся, он обижался.

- Копы хоть в торговом центре-то были? - спросил Стакс.
Я недоуменно пожал плечами.

- Блин, чувак, ты ж вроде как репортером был! - Стакса всегда злил мой прежний род деятельности, как обман, затянувшийся надолго. - Парни из Синих Тетрадей - они там, в торговом центре, уютно устроились. Ночуют там. Наркотой торгуют. Полиция их выгонит, а они на другой день опять тут как тут. В общем, я детективше так и сказал: обыщите, блядь, торговый центр. С месяц назад там, между прочим, групповое изнасилование было. Ты прикинь, толпа злобных мужиков - бабе к ним лучше не соваться.

По дороге в район сегодняшних поисков я позвонил из машины Бони и перешел к делу сразу же, как только она ответила:
- Почему не обыскивают торговый центр?

- Его обыщут, Ник. Офицеры направляются туда прямо сейчас.

- А, ладно. А то тут один мой знакомый...

- Стакс, я в курсе. Я его знаю.

- Он мне рассказал про...

- Парней из Синих Тетрадей, знаю. Доверьтесь нам, Ник, мы этим занимаемся. Мы хотим найти Эми не меньше, чем вы.

- Ладно... э-э... спасибо.

Когда мой праведный гнев утих, я залпом выхлебал огромный стакан кофе и поехал к месту поисков. Сегодня планировалось прочесать три района: пристань Галли (также известную как Место, где Ник провел то утро, никем не замеченный); лес Миллер Крик (едва ли заслуживающий называться лесом, потому что между деревьями маячили забегаловки); и Уолки-Парк, уголок дикой природы, рай для любителей пеших походов и верховой езды. Меня приписали к отряду, прочесывающему Уолки-Парк.

Когда я приехал, местный офицер как раз инструктировал группу волонтеров человек из двенадцати - все толстоногие, в облегающих шортах, солнечных очках, кепках и с окисью цинка на носах. Первый день в летнем лагере.

Две команды телевизионщиков снимали сюжеты для местных каналов. Был уик-энд Четвертого июля; Эми собирались втиснуть между репортажами с ярмарки штата и с фестиваля барбекю. Один сопливый репортеришка крутился вокруг меня, как комар, сыпал бестолковыми вопросами, я сейчас же окаменел, неестественно застыл под потоком внимания, мое "озабоченное" лицо выглядело совершенно ненатурально. В воздухе витал запах конского навоза.

Репортеры вскоре исчезли, последовав за волонтерами по тропинкам парка. (Что за журналист застает вполне созревшего подозрительного муженька, а потом уходит? Только скверный и низкооплачиваемый, которого оставили на работе, уволив всех более-менее приличных.) Молодой коп в форме велел мне встать - вот здесь - у развилки, рядом с информационной доской, где в беспорядке висело множество древних листовок, а также объявление о пропаже человека, Эми - с фотографии пристально смотрела моя жена. Сегодня она повсюду следовала за мной по пятам.

- Что мне делать? - спросил я у офицера. - Не хочу стоять тут как дурак. Мне надо что-то делать.
Где-то в лесу скорбно заржала лошадь.

- Вы нам нужны здесь, Ник. Просто приветствуйте людей, поощряйте их, - сказал он и кивнул на ярко-оранжевый термос. - Предлагайте им воды. Всех, кто придет, направляйте ко мне.
Он повернулся и пошел к конюшням. Мне пришло в голову, что меня нарочно не допускают к возможному месту преступления. Я не совсем понимал, что это значит.

Пока я стоял без толку, делая вид, что вожусь с кулером, подъехал запоздалый джип, красный и блестящий, как лак для ногтей. Из него высыпались наружу давешние сорокалетние дамочки. Самая привлекательная, та, на которую Бони указала мне как на групи, подняла волосы кверху, чтобы одна из подружек обработала ей шею спреем от комаров. Красотка старательно отмахивалась от распыляемого средства. Она покосилась на меня. Потом отошла от подруг, рассыпала волосы по плечам и направилась ко мне с этакой потрясенной, сочувственной улыбкой на лице - с улыбкой, говорящей: "Ах, как мне жаль!" Огромные, карие, как у пони, глаза, розовая маечка и белоснежные шортики. Босоножки на высоченных каблуках, завитые локоны, золотые серьги в виде колец. Вот так, подумал я, не следует одеваться, когда идешь искать пропавшего человека.

Прошу, не приставайте ко мне, леди.

- Привет, Ник, я Шона Келли. Я так сочувствую!
Голос у нее был излишне громкий, что-то в нем было от ослиного крика. Она протянула мне руку, и я почувствовал укол тревоги, глядя, как подружки Шоны потрусили по тропинке, бросая загадочные взгляды на нас - сладкую парочку.

Я предложил все, что у меня было: благодарность, воду, собственную неловкость. Шона, похоже, уходить не собиралась, хоть я и смотрел вдаль, вглубь тропы, где исчезли ее подруги.

- Надеюсь, у тебя есть друзья, родственники, которые тебя поддерживают в такую минуту, Ник, - сказала она, прихлопывая слепня. - Мужчины совсем не думают о себе. Домашняя еда - вот что тебе сейчас нужно.

- Мы сейчас в основном на сэндвичах - что побыстрее и попроще.
Во рту у меня до сих пор стоял привкус салями, из желудка поднимались испарения. Я вспомнил, что не чистил зубы с того самого утра.

- Ах ты бедняжка. Сэндвичи - это не пойдет, - она затрясла головой, на золотых сережках заиграли солнечные блики. - Тебе нужно поддерживать силы. И тебе повезло, потому что я готовлю отличную запеканку с курицей. А знаешь что? Я завтра ее сварганю и привезу в волонтерский центр. Просто разогреешь в микроволновке, когда захочется горяченького.

- О, не стоит беспокоиться. Мы в порядке, правда.

- А будете еще больше в порядке после сытного обеда, - сказала она, похлопывая меня по руке.

Пауза. Она попробовала зайти с другой стороны.

- Я очень надеюсь, что наша... проблема с бездомными окажется тут ни при чем, - сказала она. - Честное слово, я столько жалоб написала! В прошлом месяце один залез ко мне в сад. У меня датчик движения сработал, я выглянула - а он сидит в земле и лопает помидоры. Кусает их, как яблоки, лицо и рубашка все в соке, в семечках. Я его прогнала, но он успел сожрать штук двадцать, не меньше. Деваться им было некуда, этим парням из Синих Тетрадей, вот что. Они же ничего больше не умеют.

Я почувствовал неожиданную симпатию к войскам Синих Тетрадей, представил себе, как вхожу в их злобный лагерь, размахивая белым флагом: я ваш брат, я тоже работал в печатной индустрии. Компьютеры отобрали и мою работу тоже.

- Только не говори, что ты слишком молодой и не помнишь, что такое синие тетради, Ник, - болтала между тем Шона. Она ткнула меня под ребра, и я дернулся сильнее, чем следовало бы.

- Я старый и успел забыть, что такое синие тетради, пока мне не напомнили.

Она захохотала:
- Тебе сколько лет-то - тридцать один? Тридцать два?

- Вообще-то тридцать четыре.

- Мелюзга.

Тут прибыла троица энергичных старушек, затопала к нам - одна с сотовым в руке, на всех плотные холщовые юбки, кеды и безрукавки для гольфа, являющие миру дряблые руки. Они уважительно закивали мне, потом, заметив Шону, обменялись неодобрительными взглядами. Мы были похожи на семейную пару, встречающую гостей на барбекю у себя во дворе. Мы выглядели неуместно.

Прошу тебя, уйди, Шона, подумал я.

- Ну так вот, эти бездомные - они могут быть очень агрессивными, в общем, опасными для женщин, - сказала Шона. - Я сказала детективу Бони, да только я ей, по-моему, не очень нравлюсь.

- С чего бы это?
Я заранее знал, что она скажет - мантру всех привлекательных женщин.

- Женщины вообще меня недолюбливают, - она пожала плечами. - Такие дела. А у Эми было... у Эми в городе много подруг?

Кое-кто - подружки мамы, подружки Го - приглашали Эми в книжные клубы, на амвеевские вечеринки и девичники в "Чили". Эми, как и следовала ожидать, почти никуда не ходила, а если ходила, то оставалась крайне недовольна: "Мы заказали миллион всяких жареных штучек и пили коктейли из мороженого."

Шона смотрела на меня, хотела знать об Эми, хотела сблизиться с моей женой, которой это совсем не понравилось бы.

- Мне кажется, у нее была такая же проблема, - коротко сказал я.

Она улыбнулась.

Уйди, Шона.

- Трудно переезжать в новый город, - сказала она. - И заводить новых друзей тоже - чем старше, тем труднее. Она твоя ровесница?

- Ей тридцать восемь.

Это ей, похоже, тоже доставило удовольствие.

Уйди нахер.

- Умница, любишь женщин постарше.

Она со смехом вытащила из гигантской лимонной сумки сотовый.
- Иди сюда, - сказала она, обняв меня одной рукой. - Скажи: запеканка с курицей!

Мне захотелось врезать ей, сейчас же, за легкомыслие, за чисто бабское желание польстить себе, заполучив внимание мужа пропавшей. Я проглотил свой гнев, попытался отыграть назад, попытался быть вежливым и милым, поэтому механически улыбнулся, а она прижалась лицом к моей щеке и сделала снимок на телефон, и фальшивый щелчок камеры разбудил меня.

Она повернула телефон экраном к нам, и я увидел два обгоревших на солнце лица, улыбающихся, как на бейсбольном матче. Глядя на свою вкрадчивую улыбку, на свои полуприкрытые глаза, я подумал: ну и мерзкий тип.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/32382/115386

Переводчики: Waterlily