Готовый перевод Gone Girl by Gillian Flynn / Исчезнувшая: NICK DUNNE FIVE DAYS GONE

НИК ДАНН

ПЯТЬ ДНЕЙ ПОСЛЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ

Я прислонился к двери, уставившись на сестру. Еще пахло Энди, и мне хотелось посмаковать этот момент, потому что теперь, когда она ушла, я мог наслаждаться мыслями о ней. На вкус она всегда была как ириска, а пахла лавандой. Лавандовый шампунь, лавандовый лосьон. Лаванда приносит удачу, объяснила она мне как-то раз. Удача мне бы не помешала.

- Сколько ей лет? - требовательно спросила Го.

- Значит, с этого ты хочешь начать?

- Сколько ей лет, Ник?

- Двадцать три.

- Двадцать три. Супер.

- Го, не...

- Ник, ты что, не понимаешь, в какой ты заднице? - сказала Го. - Плюс к тому ты тормоз.
"Тормоз" - детское ругательство - в ее устах ударило по мне так сильно, как будто мне снова было десять лет.

- Ситуация не идеальная, - тихим голосом признал я.

- Не идеальная! Ты... ты изменник, Ник. Да что с тобой случилось? Ты же всегда был хорошим парнем. Или это я всю дорогу была идиоткой?

- Нет, - я уставился в пол, в ту самую точку, куда смотрел, когда мама усаживала меня на диван и принималась выговаривать мне за какой-нибудь проступок.

- И что? Ты изменяешь жене, это факт, - сказала Го. - Боже мой, даже папа не изменял маме. Ты же... Господи, у тебя ведь жена пропала, Эми сейчас неизвестно где, а ты забавляешься с маленькой...

- Го, нравится мне этот альтернативный вариант развития событий, в котором ты выступаешь заступницей Эми. Тебе ведь она никогда не нравилась, даже в самом начале, а с тех пор, как все это случилось, ты...

- Да, мне жаль твою пропавшую жену, да, Ник. Я переживаю. Да, это так. Помнишь, я тебе уже говорила, что ты ведешь себя странно? Ты... с ума можно сойти, как ты себя ведешь.

Она ходила по комнате, грызя ноготь большого пальца.
- Полиция узнает об этом, и тогда... не знаю, - сказала она. - Блядь, мне страшно, Ник. Впервые в жизни я по-настоящему боюсь за тебя. Поверить не могу, что они до сих пор не узнали. Они ведь наверняка подняли твои телефонные звонки.

- Я пользовался одноразовым.

При этих словах она замерла.
- Это еще хуже, Ник. Это... как умысел.

- Умышленная измена, Го. Да, в этом я виновен.

Она сдалась, рухнула на диван, пытаясь смириться с новой реальностью. По правде говоря, мне стало легче оттого, что Го узнала.

- Давно? - спросила она.

- Чуть больше года, - я заставил себя оторвать глаза от пола и взглянуть прямо на нее.

- Больше года? И ты мне не сказал?

- Я боялся, что ты заставишь меня прекратить. Что станешь плохо думать обо мне, и тогда придется прекратить. У нас с Эми...

- Больше года, - повторила Го. - А я и не догадывалась. Восемь тысяч пьяных откровений, и ты мне не доверился. Не представляю, как ты так мог - полностью скрывать от меня что-то.

- Только это.

Го пожала плечами: как теперь тебе верить?
- Ты ее любишь? - это она произнесла полушутливым тоном, чтобы показать, насколько это маловероятно.

- Да. Кажется, да. Любил. Люблю.

- Ты же понимаешь, что, если бы встречался с ней как положено, жил бы с ней, она нашла бы в тебе недостатки? Нашла бы в тебе что-то, что ее бесило бы. Стала бы предъявлять к тебе требования, которые тебе бы не понравились. Стала бы злиться на тебя.

- Мне не десять лет, Го. Я знаю, что такое человеческие отношения.

Она опять пожала плечами: неужели?
- Нам нужен адвокат, - сказала она. - Хороший адвокат с навыками пиарщика, потому что пресса, телевидение - они так и вынюхивают. Нужно сделать так, чтобы тебя не выставили злодеем и бабником, потому что иначе конец.

- Го, не драматизируй.
На самом деле я был с ней согласен, но невыносимо было слышать эти слова из уст Го. Мне нужно было дискредитировать их.

- Ник, все и так драматичней некуда. Я кое-кому позвоню.

- Ладно, если тебе так спокойнее.

Го ткнула меня двумя твердыми пальцами в солнечное сплетение.
- Нехрен пургу гнать, Лэнс. "Ах, девушки такие впечатлительные!" Херня это все. Ты серьезно влип, друг мой. Так что вытащи голову из задницы и помоги мне все исправить.

Место под рубашкой, куда пришелся удар, горело. Го повернулась и, слава Богу, ушла в свою комнату. Я тупо сел на диван. Потом пообещал себе сейчас же встать и лег.

Мне приснилась Эми. Она ползла по полу кухни, на четвереньках, пыталась добраться до задней двери, но кровь заливала ей глаза, и двигалась она так медленно, слишком медленно. Ее красивая голова была странно деформирована, с правой стороны была вмятина. Кровь стекала по длинной пряди волос, она стонала и звала меня.

Я проснулся и понял, что пора домой. Мне нужно было увидеть это место, место преступления, встретиться с ним лицом к лицу.

На раскаленных улицах никого не было. Наш район был так же пуст и безлюден, как и в тот день, когда пропала Эми. Я вошел в дом и перевел дыхание. Странно, что такой новый дом уже полон призраков, и не романтичных, как в викторианском романе, а мерзких и отвратительных. Дом с историей, а ведь ему всего три года. Эксперты хорошо поработали, все поверхности были липкие, в пятнах и разводах. Я сел на диван, и от него кем-то пахло - реальным человеком, чужим, терпким одеколоном. Несмотря на жару, я раскрыл окна, чтобы впустить воздух. По лестнице трусцой спустился Бликер, я взял его на руки и стал гладить, слушая, как он мурлычет. Кто-то, какой-то коп, насыпал ему полную миску корма. Очень любезно, после того, как мой дом чуть ли не разобрали по дощечкам. Я аккуратно посадил кота на нижнюю ступеньку лестницы и пошел наверх, в спальню, расстегивая рубашку на ходу. Лег на кровать и уткнулся лицом в подушку, в ту же темно-синюю наволочку, в которую я таращился в день нашей годовщины, в То Утро.

Зазвонил телефон. Го. Я взял трубку.

- В полдень будет специальный выпуск "Шоу Эллен Эбботт". Про Эми. Про тебя. Я... э-э... похоже, дело плохо. Хочешь, приеду?

- Нет, я и один могу посмотреть, спасибо.

Мы повисели на линии - каждый ждал, что другой попросит прощения.

- Ладно, поговорим после, - сказал Го.

Шоу шло в прямом эфире и специализировалось на исчезновениях и убийствах женщин. Вела его перманентно разъяренная Эллен Эбботт, бывший прокурор и защитник прав потерпевших. На экране возникла Эллен, с безупречной укладкой и макияжем, свирепо глядя в камеру.
- Сегодня в нашем шоу - шокирующая история: красивая молодая женщина, прототип главной героини серии книг "Приключения Чудо-Эми". Исчезла. Дом разгромлен. Муж - Лэнс Николас Данн, безработный журналист, а теперь владелец бара, купленного на деньги жены. Хотите знать, насколько он обеспокоен? Перед вами фотографии, сделанные после пятого июля, дня пятой годовщины их свадьбы, когда его жена, Эми Эллиотт-Данн, пропала.

Появился снимок с пресс-конференции - я со сволочной ухмылкой. Еще один - я машу и улыбаюсь, как победительница конкурса красоты, выходя из машины (махал я в ответ на приветствие Мэрибет, а улыбался потому, что я всегда улыбаюсь, когда машу).

Потом снимок с мобильного телефона - я и Шона Келли, специалистка по запеканке с курицей. Щека к щеке, улыбки в тридцать два зуба. Затем на экране возникла сама Шона, загорелая, подтянутая и угрюмая, и Эллен представила ее Америке. Я весь покрылся холодным потом.

ЭЛЛЕН: Итак - Лэнс Николас Данн. Не могли бы вы описать нам его поведение, Шона? Вы познакомились с ним во время поисков его жены, и Лэнс Николас Данн держался... как?

ШОНА: Он был очень спокоен, очень дружелюбен.

ЭЛЛЕН: Секундочку, секундочку. Он был дружелюбен и спокоен? У него жена пропала, Шона. Кто мог бы при этом сохранять дружелюбие и спокойствие?

На экране опять возникло гротескное фото. Отчего-то мы теперь казались еще довольнее.

ШОНА: Он даже немного флиртовал со мной...

Надо было быть с ней повежливее, Ник. Надо было попробовать чертову запеканку.

ЭЛЛЕН: Флиртовал? Его жена Бог знает где, а Лэнс Данн... прошу прощения, Шона, но это фото просто... омерзительно, не могу подобрать другого слова. Невиновные так не выглядят...

Оставшуюся часть программы Эллен Эбботт, профессиональная разжигательница ненависти, в основном распиналась по поводу отсутствия у меня алиби. "Почему Лэнс Николас Данн не имеет алиби до самого полудня? Где он провел то утро?" - тянула она голосом техасского шерифа. Ее гости соглашались, что это весьма подозрительно.

Я позвонил Го, и она сказала:
- Что ж, ты продержался почти неделю, прежде чем они набросились на тебя.
Какое-то время мы бранились. Черт бы побрал Шону, суку гребаную.

- Сделай сегодня что-то важное, полезное, - посоветовала Го. - На тебя теперь все смотрят.

- Я при всем желании не усидел бы на месте.

Я мчался в Сент-Луис в состоянии, граничащем с яростью, снова и снова прокручивал в голове телепрограмму, отвечал на все вопросы Эллен, затыкал ей рот. Сегодня, Эллен Эбботт, пизда ты драная, я разыскал одного из преследователей Эми. Разыскал, чтобы выбить из него правду. Деси Коллинз. Я, героический муж. Будь у меня возвышенная музыкальная тема, я сыграл бы ее. Я, славный парень из рабочей семьи, бросаю вызов разбалованному богатому бездельнику. Пресса вцепилась бы в эту тему зубами: одержимые маньяки-преследователи публике интереснее, чем заурядные женоубийцы. Эллиотты, по крайней мере, были бы мне благодарны. Я набрал номер Мэрибет, но включилась голосовая почта.

Въезжая в район, где жил Деси, я был вынужден переменить свое представление о нем: он был не просто состоятелен, а исключительно, тошнотворно богат. Его особняк в Ладью стоил, вероятно, не меньше пяти миллионов. Белый кирпич, черные лакированные ставни, газовые фонари и плющ. Я оделся как для деловой встречи - приличный костюм с галстуком - но, нажимая на кнопку дверного звонка, понял, что костюм за четыреста долларов в этом районе еще неуместнее, чем джинсы. В глубине дома раздался стук выходных туфель, постепенно приближавшийся к двери, дверь открылась с чмоканьем, как дверца холодильника. Меня обдало холодным воздухом.

Деси выглядел так, как всегда хотел выглядеть я: очень красивый, очень достойный мужчина. Что-то то ли во взгляде, то ли в линии подбородка. У него были глубоко посаженные карие глаза, глаза плюшевого медведя, и ямочки на щеках. Увидев нас вместе, вы решили бы, что положительный персонаж - он.
- О, - произнес Деси, изучая мое лицо. - Ник. Ник Данн. Боже мой, я так сочувствую. Входи, входи.

Он проводил меня в строгую гостиную, выдержанную в мужественном ключе. Много неудобной мебели темной кожи. Деси указал мне на кресло с особо жесткой спинкой; я попытался устроиться поудобнее, как мне было предложено, но обнаружил, что единственная поза, которую допускало кресло, - это поза наказанного школьника: слушай внимательно и следи за осанкой.

Деси не спросил, зачем я к нему явился. И не объяснил, каким образом узнал меня.
- Могу я предложить что-нибудь выпить? - спросил он, сложив ладони: дело прежде всего.
- Нет, не нужно.

Он сел напротив меня. На нем была одежда безупречных синих и бежевых тонов; даже шнурки на обуви, казалось, были отутюжены. Держался он, однако, вполне непринужденно и не выглядел высокомерным хлыщом, как я надеялся. Деси производил впечатление истинного джентльмена: мужчины, который может процитировать великого поэта, заказать редкий скотч, купить даме старинное украшение. Он вообще казался таким мужчиной, который от природы знает, чего хотят женщины - сидя напротив него, я чувствовал, как костюм на мне обвисает, а манеры становятся неуклюжими.

- Что насчет Эми? Есть прогресс? - спросил Деси.

Он кого-то напоминал мне - возможно, какого-нибудь актера.

- Пока ничего.

- Ее забрали... прямо из дома. Это верно?

- Из нашего дома, да.

Тут я узнал его. Это был тот самый парень, что заявился один в первый день поисков, тот, что все время посматривал на снимок Эми.

- Ты был в волонтерском центре, да? В первый день.

- Да, был, - рассудительно произнес Деси. - Я как раз собирался упомянуть об этом. Жаль, в тот день у меня не было возможности встретиться с тобой, выразить соболезнование.

- Путь неблизкий.

- То же самое я мог бы сказать тебе, - он улыбнулся. - Послушай, я прекрасно отношусь к Эми. Узнав о происшествии, я решил хоть что-то предпринять. Просто... ужасно так говорить, Ник, но, когда я услышал об этом в новостях, то подумал: "Естественно".

- "Естественно"?

- Естественно, что кто-то... захотел ее, - сказал он. Голос у него был глубокий, уютный. - Знаешь, она ведь всегда была такой. Заставляла желать себя. Всегда. Есть старое клише: мужчины хотят ее, а женщины хотят быть ею. С Эми так оно и было.

Деси положил крупные ладони на брюки. Не на штаны, а на брюки. Я не мог понять - то ли он издевается, то ли нет. И решил пока не давить на него. Это главное правило любого потенциально конфликтного интервью: не иди в наступление, пока не потребуется, сначала проверь - может, объект сам затянет петлю у себя на шее.

- У вас с Эми были очень серьезные отношения, да? - спросил я.

- Дело было не только в ее внешности, - сказал Деси, облокотившись на колено и глядя вдаль. - Я, разумеется, много думал об этом. Первая любовь. Я определенно над этим размышлял. Такая уж у меня созерцательная натура. Вечно философствую, - он самоуничижительно усмехнулся. - Видишь ли, когда Эми ты нравишься, когда интересен ей, ее внимание бывает таким теплым, успокаивающим, обволакивающим. Как горячая ванна.

Я поднял брови.

- Услышь меня, - сказал он. - Ты доволен собой. Полностью доволен, может быть, впервые. А потом она замечает твои недостатки, понимает, что ты просто обычный человек, еще один на ее жизненном пути, - что ты - Супер-Энди, а в реальной жизни Супер-Энди никогда не завоевал бы Чудо-Эми. И ее интерес угасает, и ты больше не доволен собой, тебе снова холодно, как прежде, как будто ты стоишь голый на полу в ванной, и все, чего ты хочешь, - снова оказаться в теплой воде.

Это чувство было мне знакомо - сам я был на полу в ванной уже почти три года - и на меня нахлынула волна отвращения оттого, что я делил его с этим посторонним мужчиной.

- Ты наверняка понимаешь, что я имею в виду, - сказал Деси, подмигивая мне.

Странный человек, подумал я. Как можно сравнивать чужую жену с теплой ванной, в которую хочется погрузиться? Пропавшую чужую жену?

За спиной у Деси был длинный полированный столик, а на нем - несколько фотографий в серебряных рамках. В центре красовался увеличенный снимок - Деси и Эми в школе, в белой теннисной форме, до абсурда стильные, излучающие благополучие - как кадр из фильма Хичкока. Я представил себе Деси, Деси-подростка, как он прокрадывается в интернатскую спальню Эми, сбрасывает одежду на пол, ложится на холодные простыни, глотает гладкие таблетки. Ждет, когда его найдут. Это тоже было наказание, проявление гнева, но совсем иного рода, чем то, что случилось в моем доме. Я понимал, почему полиция не слишком заинтересована в Деси. Он проследил за моим взглядом.

- О, ну, тут меня упрекнуть не в чем, - улыбнулся он. - Разве ты выбросил бы такое совершенное фото?

- Девушки, которой не знаю уже двадцать лет? - не сдержался я и тут же понял, что вопрос прозвучал скорее агрессивно, чем умно.

- Я знаю Эми, - парировал Деси и перевел дух. - Вернее, знал. Отлично знал. Значит, зацепок нет? Я должен спросить... ее отец... он приехал?

- Конечно.

- Вряд ли он... Он точно был в Нью-Йорке, когда это произошло?

- Он был в Нью-Йорке. А что?

Деси пожал плечами: просто любопытно. С полминуты мы сидели молча, играли в гляделки. Ни один из нас не моргнул.

- Вообще-то я приехал, Деси, чтобы узнать, не расскажешь ли ты мне чего.

Я снова попытался представить себе, как Деси похищает Эми. Интересно, у него есть где-нибудь поблизости загородный дом? Обычно у таких типов они бывают. Можно ли поверить в то, что этот изящный, утонченный человек держит Эми где-то в подвальном помещении, что Эми ходит там взад-вперед по ковру, спит на пыльном диване какого-нибудь яркого, как было модно в шестидесятые, цвета - лимонного или кораллового? Жаль, Бони и Гилпина здесь нет, и они не слышат собственнического тона Деси: "Я знаю Эми".

- Я? - рассмеялся Деси, рассмеялся богато - другого слова не подберешь. - Я ничего не могу тебе рассказать. Как ты верно подметил, я ее не знаю.

- Но ты же сказал, что знаешь.

- Безусловно, не так, как ты.

- Ты преследовал ее в школе.

- Преследовал? Ник, она была моей девушкой.

- А потом она тебя бросила, - сказал я. - А ты все не отставал.

- О, я, вероятно, в самом деле сох по ней. Обычное дело.

- По-твоему, попытка самоубийства в ее комнате - обычное дело?

Он вскинул голову, сощурился. Открыл рот, чтобы что-то сказать, потом уставился на собственные руки.
- Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, Ник, - сказал он наконец.

- Я говорю о том, что ты преследовал мою жену. В школе. И сейчас тоже.

- Так вот в чем дело? - снова рассмеялся он. - Боже правый, а я-то думал, ты собираешь деньги на выкуп или еще что-то. Я, кстати, не против заплатить. Как я уже говорил, я всегда желал Эми только самого лучшего. Люблю ли я ее? Нет. Я уже не знаю ее по-настоящему. Мы время от времени обмениваемся письмами. Интересно, что ты приехал сюда. Стал задавать вопросы. Потому что должен сказать тебе, Ник, на телевидении, черт, да даже здесь, сейчас ты не похож на убитого горем мужа. Вид у тебя скорее... самодовольный. Полиция, кстати, меня уже допросила, - видимо, благодаря тебе. Или родителям Эми. Странно, что ты об этом не знал - казалось бы, они должны держать мужа в курсе всего, если он вне подозрений.

Живот скрутило.
- Я приехал потому, что хотел видеть твое лицо, когда ты говоришь об Эми, - сказал я. - И, должен сказать, его выражение меня беспокоит. Ты явно... мечтаешь о ней.

- Ну, кто-то же должен это делать, - сказал Деси, опять рассудительно.

- Золотце! - раздался голос из глубины дома, и еще одна пара дорогих туфель зацокала по направлению к гостиной. - Как называлась та книга...

Женщина была смутным образом Эми, Эми в затуманенном зеркале - такой же цвет волос, очень похожие черты лица, но на четверть века старше, кожа, плоть - все чуть изношено, как тонкая ткань. Она все еще была красива - женщина, стареющая элегантно. Сложена как искусная поделка оригами: острые углы локтей, выпирающие ключицы. Она была одета в бирюзовое платье-футляр и обладала такой же притягательной силой, как и Эми: когда она находилась в помещении, вы поневоле поворачивались к ней. Женщина довольно-таки хищно улыбнулась мне.

- Добрый день, я Жаклин Коллинз.

- Мама, это муж Эми, Ник, - сказал Деси.

- Эми! - женщина снова улыбнулась. Голос у нее был как из глубины колодца, звучный и странно резонирующий. - Нас весьма заинтересовала эта история. Да, очень заинтересовала.
Она холодно взглянула на сына.
- У нас все не идет из головы великолепная Эми Эллиотт, правда?

- Теперь она Эми Данн, - сказал я.

- Ну разумеется, - согласилась Жаклин. - Мне так жаль, Ник, что вы проходите через это.
С минуту она пристально смотрела на меня.
- Прошу прощения, я должна... я не могла себе представить Эми с таким... типичным американцем.

Было очевидно, что она не обращается ни ко мне, ни к Деси.
- Боже правый, у него даже ямочка на подбородке!
- Я приехал узнать, нет ли у вашего сына каких-нибудь сведений, - сказал я. - Я знаю, что он писал Эми все эти годы.

- Ах да, письма! - раздраженно улыбнулась Жаклин. - Интересное времяпрепровождение, вы не находите?

- Эми показывала их тебе? - спросил Деси. - Я удивлен.

- Нет, - отозвался я, поворачиваясь к нему. - Она всегда выбрасывала их не открывая.

- Все? Всегда? Ты в этом уверен? - спросил Деси, по-прежнему улыбаясь.

- Как-то раз я достал письмо из мусорного ведра, - я снова повернулся к Жаклин. - Чтобы понять, что происходит.

- Умница, - промурлыкала Жаклин. - Я от своего мужа ничего другого не ожидала бы.

- Мы с Эми всегда писали друг другу письма, - сказал Деси. Голос у него имел такое же свойство, как у матери, - казалось, все, что он говорит, очень важно. - Только настоящие письма. Электронные я нахожу совсем... дешевыми. И их никто не сохраняет. Никто не хранит электронное письмо, потому что оно по сути безлико. Я думаю о потомках. Все великие любовные письма - письма Симоны де Бовуар к Сартру, Сэмюэля Клеменса к его жене Оливии - не знаю, я всегда задумываюсь над тем, что было бы утрачено...

- А мои письма ты все сохранил? - спросила Жаклин.
Она стояла у камина, глядя на нас сверху вниз, положив длинную сухощавую руку на каминную полку.

- Конечно.

Она повернулась ко мне, изящно пожала плечами.
- Любопытно, знаете ли.

Я содрогнулся и хотел уже протянуть руки к камину, когда вспомнил, что на дворе июль.
- Странно, что ты так настойчиво продолжал писать ей все эти годы, - сказал я. - Она ведь не отвечала.

Глаза у Деси вспыхнули.
- О, - вот и все, что он произнес, как будто неожиданно увидел фейерверк.

- Мне кажется странным, Ник, что вы приехали сюда и спрашиваете Деси о его отношениях - или об отсутствии таковых - с вашей женой, - сказала Жаклин Коллинз. - Или вы с Эми не близки? Я могу вам гарантировать: Деси не виделся с Эми не один десяток лет. Не один десяток

- Я просто хотел удостовериться, Жаклин. Увидеть собственными глазами.

Жаклин направилась к двери, повернулась и одним-единственным кивком головы дала мне понять, что пора уходить.

- Как это смело с вашей стороны, Ник. Вы очень самостоятельны. Наверное, все сами делаете? - она рассмеялась и открыла передо мной дверь.
Я смотрел на ее шею и думал: странно, что на ней нет нитки жемчуга. Такие женщины обычно носят крупный жемчуг, который стучит и брякает. Я чувствовал ее запах - женский, вагинальный, странно распутный.

- Интересно было познакомиться с вами, Ник, - сказала она. - Будем надеяться, что Эми вернется домой невредимая. А до той поры, если вам снова захочется связаться с Деси...

Жаклин вложила мне в руку плотную кремовую визитку.
- Звоните нашему адвокату.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/32382/116412

Переводчики: Waterlily