Готовый перевод Gone Girl by Gillian Flynn / Исчезнувшая: NICK DUNNE SIX DAYS GONE

НИК ДАНН

ШЕСТЬ ДНЕЙ ПОСЛЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ

Го впихнула меня в машину и рванула с места. Мы пролетели мимо Ноэль, которая шла с Бони и Гилпином к полицейскому автомобилю, и нарядные тройняшки семенили за ней, как хвост воздушного змея. Промчались мимо толпы: сотни лиц, живое воплощение негодования, направленного прямо на меня. Мы попросту сбежали.

- Вот засада, - пробормотала Го.

- Засада? - тупо повторил я.

- Думаешь, это была случайность, Ник? Пизда с Тройняшками уже дала показания. Ни слова про беременность.

- Или же они швыряют в меня гранаты по одной.

Бони и Гилпин уже слышали о беременности моей жены и решили построить на этом стратегию. Они явно на самом деле считали, что я ее убил.

- Ноэль теперь неделю будет на всех каналах распинаться о том, что ты убийца, а она - благородная подруга Эми в поисках справедливости. Шлюха драная. Прославиться решила.

Я прижался щекой к окну, съехав вниз по сиденью. От нас не отставали телевизионщики на нескольких фургонах.

Мы ехали молча, дыхание Го постепенно замедлялось. Я смотрел, как качается на волнах реки коряга, плывет себе на юг.

- Ник.., - наконец сказала она. - Это... э-э... ты...

- Не знаю, Го. Эми мне ничего не говорила. Если она была беременна, то почему сказала Ноэль, но не сказала мне?

- А почему она вздумала купить пистолет и не сказала тебе? - пожала плечами Го. - Все это как-то странно.

Мы ретировались в дом Го - вокруг моего собственного наверняка кишмя кишели репортеры - и, как только переступили порог, у меня зазвонил телефон, настоящий. Это были Эллиотты. Я набрал в грудь воздуха, нырнул в свою бывшую спальню, потом ответил.

- Я должен спросить тебя, Ник, - голос Рэнда, на заднем плане бормотание телевизора. - И ты должен мне сказать. Ты знал, что Эми беременна?

Я молчал, соображая, как лучше объяснить ему маловероятность беременности.

- Отвечай, черт возьми!

Истерические нотки в голосе Рэнда заставили меня понизить тон. Я ответил тихим, успокаивающим голосом, голосом, одетым в теплый кардиган.
- Мы с Эми не планировали ребенка. Она не хотела детей, Рэнд, и, может, никогда не захотела бы. У нас даже не было... у нас и близость-то была нечасто. Я бы... очень удивился, если бы она оказалась беременна.

- Ноэль сказала, что Эми ходила к врачу, чтобы подтвердить беременность. Полиция уже направила запрос. К вечеру все будет известно.

Я застал Го в гостиной, за маминым карточным столиком, с чашкой остывшего кофе. Она слегка повернулась в мою сторону, давая понять, что отдает себе отчет в моем присутствии, но лица не показала.

- Почему ты все время врешь, Ник? - спросила она. - Эллиотты тебе не враги. Почему бы тебе хотя бы не сказать им, что это ты не хотел детей? Зачем выставлять Эми стервой?

Я снова проглотил гнев. Желудок уже горел от него.
- У меня нет сил, Го. Черт побери. Нам обязательно говорить об этом сейчас?

- А что, у нас будет более подходящее время?

- Я хотел ребенка. Какое-то время мы пытались, но ничего не вышло. Даже обращались к врачам. Но потом Эми решила, что не хочет детей.

- Ты же говорил, что это ты.

- Просто хотел приукрасить.

- Супер, опять вранье, - сказала Го. - Я и не знала, что ты такой... Что-то я не пойму, Ник. Я же была тогда на ужине в честь "Бара", мама еще подумала, что вы собираетесь объявить, что у вас будет ребенок, и Эми заплакала.

- Ну, не могу я объяснить каждый поступок Эми, Го. Понятия не имею, почему, блядь, год назад она от этого заплакала. Ясно?

Го сидела молча, оранжевый свет фонаря за окном создавал вокруг ее профиля ореол рок-звезды.

- Вот тебе настоящая проверка, Ник, - пробормотала она, не глядя на меня. - Ты никогда не умел говорить правду, вечно привираешь, если думаешь, что это поможет тебе избежать конфликта. Всегда выбирал легкий путь. Говорил маме, что идешь на тренировку по бейсболу, а сам давно ушел из команды, говорил, что ходил в церковь, а сам был в кино. Это у тебя просто мания какая-то.

- Это совсем не то, что бейсбол, Го.

- Верно, не то. Но ты все равно выдумываешь, как мальчишка. Все равно из кожи вон лезешь, чтобы выглядеть безупречно. Не хочешь быть плохим парнем. И говоришь родителям Эми, что это она не хотела детей. Скрываешь от меня, что изменяешь жене. Клянешься, что кредитки на твое имя на самом деле не твои, клянешься, что был на пляже, когда сам пляжей терпеть не можешь, клянешься, что был счастлив в браке. Я уже не знаю, чему верить.

- Ты шутишь, да?

- С тех пор, как Эми исчезла, ты только и делаешь, что врешь. И я поневоле начинаю волноваться. О том, что все-таки происходит.

Несколько мгновений полной тишины.

- Го, я тебя правильно понял? Если да, значит, между нами что-то умерло нахрен.

- Помнишь, ты играл с мамой в эту игру, когда мы были маленькие : ты все равно любила бы меня? "Ты все равно любила бы меня, если бы я отлупил Го? Ты все равно любила бы меня, если бы я ограбил банк? Ты все равно любила бы меня, если бы я убил человека?"

Я ничего не говорил. Дыхание было слишком частое.

- Я все равно любила бы тебя, - сказала Го.

- Го, ты правда хочешь, чтобы я это сказал?

Она молчала.

- Я не убивал Эми.

Она молчала.

- Ты мне веришь? - спросил я.

- Я тебя люблю.

Она положила руку мне на плечо, а потом ушла к себе, закрыла дверь. Я ждал, что в комнате зажжется свет, но там было темно.

Две секунды спустя у меня зазвонил телефон. На этот раз - одноразовый, от которого я давно должен был избавиться и не мог, потому что всегда, всегда, всегда обязан был брать трубку, когда звонила Энди. "Один раз в день, Ник. Мы должны общаться один раз в день."

Я вдруг осознал, что скрежещу зубами.

Я перевел дух.

Далеко на окраине города находились развалины старинного форта - еще один парк, куда никто не ходил. Все, что от него осталось, - двухэтажная деревянная сторожевая башня, окруженная ржавыми качелями. Мы с Энди как-то раз встретились там и щупали друг друга в тени сторожевой башни.

Я сделал три больших круга по городу на маминой старой машине, чтобы убедиться, что за мной не следят. Ехать туда было сумасшествием - еще не было и десяти вечера - но я больше не имел права отказывать ей в рандеву. "Я должна увидеть тебя, Ник, сегодня же, сейчас же, или, ей-богу, я чокнусь." Подъезжая к форту, я был поражен его уединенностью и тем, что это значило: Энди по-прежнему была не против встречаться со мной в отдаленных неосвещенных местах, со мной, убийцей беременной жены. Шагая к башне по густой, колкой траве, я увидел в крохотном окошке ее силуэт.

Она тебя погубит, Ник. Остаток пути я почти пробежал.

Через час я сидел, съежившись, в своем доме, вокруг которого кишели папарацци. Рэнд сказал, что уже до полуночи станет известно, была ли моя жена беременна. Когда зазвонил телефон, я сейчас же схватил трубку, но это оказался всего лишь чертов "Комфорт Хилл". Отец снова пропал. В полицию уже сообщили. Как всегда, говорилось это так, словно виноват был я. "Если это повторится, мы будем вынуждены отказать вашему отцу в пребывании у нас." На меня нахлынула волна холодной дурноты: отец переезжает ко мне - двое жалких озлобленных ублюдков - чем не сюжет для худшей в мире комедии? А в конце будет убийство и самоубийство. Па-ба-ба-бам! И хохот за кадром.

Я повесил трубку, посмотрел в окно на реку - спокойствие, Ник - и тут увидел у лодочного причала сгорбленную фигуру. Сначала я подумал, что это отбившийся от стаи репортер, но потом узнал эти стиснутые кулаки, напряженные плечи. "Комфорт Хилл" был примерно в тридцати минутах ходьбы по Ривер-Роуд. Каким-то образом он сумел вспомнить наш дом, хотя не помнил меня.

Я вышел в темноту и увидел его отчетливо; он ковырял носком ноги землю на берегу, пристально глядя на реку. Выглядел поприличнее, чем в прошлый раз, хотя от него остро несло потом.

- Папа, что ты тут делаешь? Тебя все ищут.

Он взглянул на меня своими темно-карими глазами, острыми глазами, без той молочной пленки, которая бывает иногда у пожилых людей. Было бы не так странно, будь они мутными.

- Она меня позвала, - буркнул он. - Она меня позвала. Это мой дом. Могу приходить, когда захочу.

- И ты пришел пешком в такую даль?

- Я могу приходить, когда хочу. Может, ты меня ненавидишь, но она меня любит.

Я чуть не расхохотался. Даже у отца были вымышленные отношения с Эми.

Несколько фотографов, ошивавшихся у меня на лужайке, принялись снимать нас. Пришлось отвести отца в дом. Я мог себе представить статью, которую они сварганят в придачу к этой эксклюзивной фотосъемке: "Что за отцом был Билл Данн, что за сына он воспитал?" Господи Боже, если отец опять ударится в разглагольствования о суках... Я набрал номер "Комфорт Хилл", и после некоторых препирательств мне сообщили, что за ним отправляют санитара. Я демонстративно-нежно проводил его к седану, бормоча ему на ухо что-то утешительное, пока фотографы щелкали камерами.

Отец. Я улыбался, глядя ему вслед. Старался казаться очень любящим сыном. Репортеры стали спрашивать, убил ли я жену. Я отступал к дому. когда подъехала полицейская машина.

Ко мне приехала Бони, смело встретилась лицом к лицу с папарацци, чтобы сказать мне. Она сделала это нежно, мягким, осторожным голосом.

Эми была беременна.

Моя жена исчезла с моим ребенком внутри. Бони наблюдала за мной, ждала моей реакции - наверняка чтобы внести в отчет - и я сказал себе: "Веди себя как положено, смотри не испорти все, веди себя так, как положено мужчине, который узнает такую новость." Спрятал лицо в ладонях, запричитал: "О Господи, Господи," и, делая это, я видел жену, лежащую на полу в кухне, прикрывающую руками живот, с вмятиной на голове.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/32382/116828

Переводчики: Waterlily