Готовый перевод Gone Girl by Gillian Flynn / Исчезнувшая: NICK DUNNE EIGHT DAYS GONE

Мы обыскали каждый уголок отцовского дома, что заняло немного времени, учитывая, как он пуст. Шкафы, кладовки. Я приподнял каждый ковер, чтобы посмотреть, нет ли там чего. Заглянул в стиралку и в сушилку, пошарил в дымоходе. Даже залез за бачок унитаза.

- Совсем как в "Крестном отце", - сказала Го.

- Если бы как в "Крестном отце", я бы нашел то, что мы ищем, а потом всех перестрелял бы.

Таннер стоял в центре гостиной, теребя кончик своего лимонно-желтого галстука. Мы с Го были все в пыли и грязи, но белоснежная рубашка Таннера прямо-таки сияла, словно сохранила на себе гламурный свет нью-йоркских стробоскопов. Он не сводил глаз с одного из шкафчиков, кусал губу, теребил галстук, размышлял. Должно быть, Таннер не один год вырабатывал этот взгляд - взгляд, означающий: "Заткнись, клиент, я думаю!"

- Мне это не нравится, - наконец высказался он. - У нас масса неразрешенных вопросов, и мы не пойдем в полицию, пока не разрешим их все до одного. Мое первое побуждение - опередить ход событий, сообщить о вещах в сарае, пока их не обнаружили. Но мы не знаем, что Эми здесь спрятала, и не знаем, в каком умонастроении Энди... Ник, вы как думаете, в каком умонастроении сейчас Энди?

Я пожал плечами:
- Злится.

- Вот это меня очень и очень беспокоит. Ситуация, скажем прямо, щекотливая. Мы должны сообщить копам о сарае. Должны первыми поставить их в известность о том, что там находится. Но вам необходимо понимать, что будет, когда мы это сделаем. А будет вот что: они возьмутся за Го. Версий будет две. Первая: Го - ваша сообщница, она помогла вам спрятать это имущество у себя на заднем дворе и, вероятнее всего, знает о том, что вы убили Эми.

- Вы что, серьезно? - не поверил я.

- Ник, мы еще сможем считать, что нам повезло, если станут разрабатывать эту версию, - сказал Таннер. - Они ведь могут истолковать это как угодно. Как вам такой вариант: Го воспользовалась вашими личными данными, завела кучу кредиток, накупила всякого барахла. Эми узнала об этом, они повздорили, и Го убила Эми.

- Тогда надо действовать как можно скорее, - решил я. - Сообщить о сарае, о том, что Эми меня подставляет.

- По-моему, это вообще неудачная идея, а сейчас - особенно неудачная, если Энди не будет на нашей стороне - нам ведь придется раскрыть правду об Энди.

- Почему?

- Потому что, если мы пойдем в полицию с вашей историей о том, что Эми решила вас посадить...

- Почему вы так говорите - "с моей историей", как будто я все это выдумал?

- Ха. И правда. Если мы станем объяснять копам, как Эми вас подставляет, мы должны объяснить им, почему она это делает. А делает она это потому, что у вас есть хорошенькая молоденькая подружка на стороне.

- Неужели обязательно им об этом рассказывать?

- Эми решила засадить вас за решетку за убийство... отчего - от скуки?

Я закусил губу.

- Нужно показать копам, что у Эми был мотив, иначе не выйдет. Но проблема вот в чем: если мы преподнесем им Энди на блюдечке с каемочкой, а на версию с подставой они не купятся, то это будет означать, что мы дали им ваш мотив для убийства. Финансовые проблемы - есть. Беременная жена - есть. Любовница - есть. Триумвират убийцы. И тогда вам крышка. Женский пол вас голыми руками на куски порвет, - он принялся ходить по комнате взад-вперед. - Но если мы не станем ничего предпринимать, а Энди пойдет в полицию сама...

- И что же делать? - спросил я.

- Думаю, копы нас засмеют, если мы сейчас заявим, что Эми вас подставляет. Слишком неправдоподобно. Я вам верю, но это совсем неубедительно.

- Но подсказки.., - начал было я.

- Ник, даже я не понимаю этих подсказок, - вступила Го. - Они все основаны на ваших с Эми интимных фишках. А то, что они заманивают тебя в... компрометирующие ситуации - это всего лишь твои слова. Ну как так: заплатки и кепка с козырьком - значит Ганнибал?

- А дом, где жил мистер Браун, - на самом деле дом вашего отца, - добавил Таннер.

Мне были понятны сомнения Таннера. Нужно было как-то показать всем, какая Эми на самом деле. Лживая, мстительная, злопамятная. Мне нужны были доказательства, свидетели того, что моя жена - не Чудо-Эми, а Монстр-Эми.

- Попробуем сегодня выйти на Энди, - сказал наконец Таннер.

- Разве ждать не опасно? - спросила Го.

Таннер кивнул:
- Еще как опасно. Нужно действовать быстро. Если появятся новые улики, если копы получат ордер на обыск дровяного сарая, если Энди пойдет в полицию...

- Не пойдет, - перебил я.

- Она вас укусила, Ник.

- Она этого не сделает. Сейчас она сердится, но... не могу представить, чтобы она так поступила со мной. Она знает, что я ни в чем не виноват.

- Ник, вы утверждаете, что провели с Энди около часа утром того дня, когда исчезла Эми, так?

- Да. Примерно с десяти минут одиннадцатого почти до двенадцати.

- Так где же вы были с половины восьмого до десяти? - спросил Таннер. - Вы сказали, что вышли из дома в семь тридцать, верно? И куда направились?

Я прикусил щеку изнутри.

- Где вы были, Ник? Я должен энать.

- Не имеет значения.

- Ник! - рявкнула Го.

- Я занимался тем, что иногда делаю по утрам. Сделал вид, что уезжаю, а сам поехал в самую безлюдную часть жилого комплекса и... там у одного из домов гараж не заперт.

- И? - спросил Таннер.

- И читал журналы.

- Что-что?

- Я читал прошлые выпуски журнала, где раньше работал.

Я все еще тосковал по своему журналу - прятал экземпляры, как порнографию, и читал тайком, потому что не хотел, чтобы меня жалели.

Я плднял голову и увидел, что и Таннер, и Го меня искренне жалеют.

Сразу после полудня я поехал домой, где меня поджидала толпа журналистов. Улица была забита фургонами телевизионщиков, репортеры стояли лагерем у меня на лужайке. Я не смог заехать на подъездную дорожку и был вынужден припарковаться перед домом. Набрал в грудь воздуха и ринулся из машины в самую гущу репортеров. Они налетели на меня, как голодные птицы, галдя и хлопая крыльями, то собираясь в стаю, то опять разделяясь. "Ник, вы знали, что Эми беременна? Ник, вы убили Эми?"

Я добрался до входа и заперся в доме. С двух сторон от двери были окна, я бросился к ним и поспешно опустил жалюзи. Щелкали камеры, сыпались вопросы: Ник, вы убили Эми? Как только жалюзи были опущены, гвалт прекратился. Словно клетку с канарейкой накрыли на ночь платком.

Я поднялся наверх и с наслаждением встал под душ. Закрыл глаза и позволил струям воды смыть с меня грязь отцовского дома. А когда вновь открыл их, то первым делом увидел в мыльнице розовый бритвенный станок Эми. Он выглядел зловеще, угрожающе. Моя жена сошла с ума. Я женат на сумасшедшей. Это мантра любого мудака: я женат на психованной суке. Но я испытывал мелочное, отвратительное чувство удовлетворения: я действительно женат на настоящей, неподдельной психованной суке. Знакомься, Ник, вот твоя жена - первейшая в мире мозгоебка. Оказывается, я не такая уж и сволочь, какой себя считал. То есть сволочь, конечно, но не особо крупного масштаба. Моя измена была естественной, неосознанной реакцией на те годы, что я был связан браком с умалишенной: ничего удивительного, что меня привлекла непритязательная, добродушная местная девчонка. Точно так же людям с нехваткой железа в организме очень хочется мяса.

Я вытирался, когда услышал звонок в дверь. Выглянув из ванной, услышал зазвучавшие с новой силой голоса репортеров: "Вы верите зятю, Мэрибет? Вы рады, что станете дедом, Рэнд? Вы считаете, что Ник убил вашу дочь, Мэрибет?"
Они стояли на крыльце бок о бок, мрачные, скованные. Вокруг суетилось около дюжины папарацци, но шуму они производили столько, словно их было по меньшей мере вдвое больше. "Вы верите зятю, Мэрибет? Вы рады, что станете дедом, Рэнд?" Эллиотты вошли, коротко поздоровались, опустив глаза, и я захлопнул дверь перед камерами. Рэнд положил руку мне на плечо и тут же убрал ее под пристальным взглядом Мэрибет.

- Простите, я был в душе, - волосы у меня были еще мокрые, плечи футболки тоже намокли.

У Мэрибет голова была давно немыта, одежда несвежая. Она смотрела на меня так, словно у меня не все дома.

- Таннер Болт? Что, серьезно? - спросила она.

- Что?

- Что слышал, Ник. Он защищает только виновных, - она придвинулась ближе, взяла меня за подбородок. - Что это у тебя на щеке?

- Крапивница. От стресса, - я отвернулся. - Вы неправы насчет Таннера, Мэрибет. Вы ошибаетесь. Он лучший в этом деле. И он мне сейчас необходим. Полиция... подозревает только меня.

- Да, так и есть, - сказала она. - Похоже на укус.

- Это крапивница.

Мэрибет испустила раздраженный вздох, шагнула в гостиную.
- Здесь это и случилось? - спросила она.
Ее лицо превратилось в кучу кожных складок - мешки под глазами, обвислые щеки, опущенные книзу уголки рта.

- Так мы считаем. На кухне тоже была какая-то... борьба.

- Потому что там кровь, - Мэрибет прикоснулась к оттоманке, пощупала ее, приподняла на несколько дюймов и отпустила. - Жаль, что ты навел здесь порядок. Теперь тут как будто ничего и не было.

- Мэрибет, ему ведь здесь жить, - сказал Рэнд.

- Но я не понимаю, как... я хочу сказать, вдруг полиция тут что-то упустила? Что если... не знаю. Мне кажется, что полиция опустила руки. Вдруг копы просто махнули на дом рукой?

- Я уверен, они внимательно все осмотрели, - сказал Рэнд и взял ее за руку. - Давай лучше попросим у Ника разрешения взглянуть на вещи Эми, чтобы ты могла выбрать что-то особенное, ладно? - Он взглянул на меня. - Ты не против, Ник? Для нас было бы утешением иметь что-нибудь из ее вещей.
Он снова повернулся к жене.

- Тот голубой свитер, что ей связала Нана.

- Мне не нужен этот чертов голубой свитер, Рэнд!

Она оттолкнула его руку, стала ходить по комнате, брать в руки то одно, то другое. Толкнула оттоманку носком ноги.
- Это та самая оттоманка, Ник? Та, про которую сказали, что она была перевернута, но не должна была?

- Да, та самая.

Она остановилась, снова пнула оттоманку - та не шелохнулась.

- Мэрибет, Ник, наверное, очень устал, - Рэнд взглянул на меня с многозначительной улыбкой, - как

и все мы. Давай сделаем то, зачем пришли, и...

- Я за этим и пришла, Рэнд. Не за каким-то там дурацким свитером, чтобы сидеть с ним в обнимку, как будто мне три года. Мне нужна моя дочь. Мне не нужны ее вещи. Ее вещи для меня ничего не значат. Я хочу, чтобы Ник объяснил нам, что за хрень тут творится, потому что все это начинает очень плохо пахнуть. Я никогда, никогда... я в жизни не чувствовала себя такой дурой, - она заплакала, смахивая слезы, явно в ярости оттого, что плачет. - Мы доверили тебе дочь. Мы тебе доверяли, Ник. Скажи нам правду! - Она сунула мне под нос трясущийся указательный палец. - Это правда? Ты не хотел ребенка? Ты разлюбил Эми? Сделал ей что-то плохое?

Мне хотелось ее ударить. Мэрибет и Рэнд воспитали Эми. Она была продуктом их деятельности. Они ее создали. На языке так и вертелись слова "Ваша дочь - чудовище," но я не мог сказать этого - не мог, пока мы не сообщили обо всем в полицию, - и потому стоял, тупо соображая, что сказать. Но выглядело это так, будто я защищаюсь.
- Мэрибет, я никогда не сделал бы...

- Я не сделал бы, я не смог бы - только это от тебя и слышно, черт возьми. Мне на тебя уже смотреть противно. Просто противно. С тобой что-то не так. В тебе чего-то не хватает, раз ты так себя ведешь. Даже если выяснится, что ты совершенно ни при чем, я никогда не прощу тебе того, как беспечно ты ко всему этому отнесся. Можно подумать, что ты чертов зонтик потерял! После всего, от чего Эми отказалась ради тебя, после всего, что она для тебя сделала, - вот что она получает взамен. Это... ты... я тебе не верю, Ник. Вот что я пришла сказать тебе. Я не верю в тебя. Больше не верю.

Мэрибет зарыдала, отвернулась и выбежала за дверь. Обрадованные операторы бросились снимать ее. Она села в машину, и двое репортеров прижались к окну, принялись стучать по нему, пытаясь заставить ее что-нибудь сказать. До гостиной доносились их голоса, снова и снова повторяющие ее имя: "Мэрибет... Мэрибет..."

Рэнд остался стоять, держа руки в карманах, пытаясь решить, какую роль играть. Голос Таннера - "мы должны сохранить поддержку Эллиоттов" - греческим хором звучал у меня в голове.

Рэнд открыл рот, чтобы что-то сказать, и я его опередил.
- Рэнд, что мне делать?

- Просто скажи, Ник.

- Что сказать?

- Я не хочу задавать этот вопрос, а ты - отвечать на него. Это понятно. Но мне нужно услышать, как ты скажешь это. Что ты не убивал нашу дочь.

Он одновременно и засмеялся, и прослезился.
- Господи Иисусе, просто голова кругом,

произнес Рэнд. Лицо у него покраснело, налилось кровью, как от ожога. - Не пойму, как это получается. Не пойму, и все!
Он по-прежнему улыбался. Слеза скатилась ему на подбородок и упала на ворот рубашки.
- Просто скажи, Ник.

- Рэнд, я не убивал Эми, я ее и пальцем не трогал.
Он не сводил с меня глаз.
- Вы верите, что я не причинил ей ни малейшего вреда физически?

Рэнд снова засмеялся.
- Знаешь, что я сейчас хотел сказать? Хотел сказать, что уже не знаю, чему верить. А потом подумал, что это чьи-то чужие слова. Это реплика из фильма, а не мои собственные слова, и я на секунду задумался: я что, играю роль? И могу ли я перестать играть эту роль? Потом понял, что не могу. Но на какую-то секунду показалось: скажу что-то другое, что-то свое, и все изменится. Ничего не изменится, так ведь?

Быстро, по-собачьи мотнув головой, Рэнд повернулся и пошел в машину, к жене. Я же вместо грусти испытывал тревогу. Эллиотты еще не отъехали от дома, а я уже думал: нужно идти в полицию, как можно скорее. Пока Эллиотты не обнародовали свою утрату веры. Я должен был доказать, что моя жена - не та, за кого себя выдает. Не Чудо-Эми - Монстр-Эми. Вспомнился Томми О'Хара - парень, который три раза звонил на горячую линию, которого Эми в свое время обвинила в изнасиловании. Таннер раздобыл кое-какие сведения о нем. Это оказался не ирландский мачо, каким я его представлял, судя по имени, не пожарник, не коп. Он жил в Бруклине и писал материалы для юмористического сайта, вполне приличного. С фото, выложенного на сайте, на меня смотрел тощий паренек с копной непослушных темных волос и с кривоватой ухмылкой. На нем были очки в темной оправе и футболка с изображением группы под названием "Бингос".

Он ответил после первого же гудка.
- Да?

- Это Ник Данн. Вы звонили по поводу моей жены. Мне нужно с вами поговорить.

Последовала пауза. Я ждал, что он бросит трубку, как Хилари Хэнди.

- Перезвони через десять минут.

Я так и сделал. На заднем плане были слышны звуки бара, отлично мне знакомые - ровный гул голосов, побрякивание ледышек, неожиданные шумные всплески - кто-то окликает бармена или зовет друзей. Накатил приступ тоски по моему собственному заведению.

- Ну вот, теперь в самый раз, - сказал он. - Пришлось зайти в бар. Такой разговор надо вести не на трезвую голову.
Его голос зазвучал громче, глуше. Я представил себе, как он склоняется над стаканом скотча, словно оберегая его, прикрывает ладонью трубку.

- В общем, - начал я, - я получил твои сообщения.

- Ясно. Она так и не нашлась, да? Эми?

- Да.

- Я могу тебя спросить, что там случилось? - спросил он. - С Эми?

Нахуй все, мне надо выпить. Я пошел на кухню - немногим хуже бара - и налил себе. Стоило бы ограничить себя в выпивке, но это был такой кайф - обжигающий скотч, темная комната, слепящее солнце за окнами.

- А я могу тебя спросить, зачем ты звонил?

- Я смотрел новости, - сказал он. - Похоже, тебе пиздец.

- Это точно. Я хотел поговорить с тобой, потому что мне показалось... интересным, что ты пытался со мной связаться. После всего, что было. Я про обвинение в изнасиловании.

- А, так ты об этом знаешь?

- Знаю, что было обвинение, но это не значит, что было изнасилование. Я хотел послушать, что ты об этом скажешь.

- Ага, - я услышал, как он отхлебнул скотча, забрякали ледышки в стакане. - Я тут вечером увидел сюжет в новостях. Про тебя. Про Эми. Я сидел себе в кровати, ел тайскую еду, никого не трогал. И тут - вынос мозга. Она, спустя столько лет.
Он окликнул бармена, заказал еще скотча.
- Ну, адвокат мой сказал, чтобы я не вздумал звонить, но... что тут скажешь? Совесть заебала. Захотелось тебя выручить. Эх, жаль, в барах курить запретили. К такому разговору нужен не только скотч, но и сигарета.

- Рассказывай, - сказал я. - Про обвинение. Про изнасилование.

- Я же сказал, мужик, я новости увидел. Журналисты тебя с говном смешали. Не надо бы мне лезть, конечно - не хватало еще, чтобы она опять в моей жизни объявилась. Пусть даже мимоходом. Но, блин... хотел бы я, чтобы мне в свое время кто-то оказал такую услугу.

- Так окажи ее мне, - сказал я.

- Во-первых, она отказалась от обвинения - ты об этом знаешь, да?

- Знаю. Ты был виновен?

- Иди ты нахуй. Нет, конечно. А ты виновен?

- Нет.

- Ну вот.

Томми заказал еще скотча.
- Позволь спросить: брак был удачный? Эми была счастлива?

Я молчал.

- Можешь не отвечать. Предположу, что нет. Эми была несчастлива. Уж не знаю, по какой причине. И спрашивать не стану. Могу предполагать, но спрашивать не стану. Но ты наверняка знаешь вот что: Эми любит играть в Бога, когда она несчастлива. В Ветхозаветного Бога.

- В каком смысле?

- Раздает кары налево и направо, - сказал Томми. - Суровые кары.
Засмеялся:
- Видел бы ты меня! Я мало похож на альфа-самца-насильника. Скорее на мелкого недоноска. Я и есть мелкий недоносок. Моя коронная песня в караоке - Sister Christian. Я плачу, когда сморю "Крестного отца-2". Каждый раз.
Он отхлебнул и закашлялся. Похоже, пришло время растопить лед.

- Фредо? - спросил я.

- Да, мужик, Фредо. Бедняга Фредо.

- "Я знаю, это был ты, Фредо!"

Обычно мужчины используют в качестве лингва франка спорт. Для нас, любителей кино, это был эквивалент обсуждения какого-нибудь классного гола в знаменитом матче. Мы оба знали эту реплику, и тот факт, что мы оба ее знали, стоил целого дня разговоров ни о чем.

Он снова отхлебнул.
- Это был абсурд, блядь.

- Рассказывай.

- Ты случайно не записываешь? Нас никто не слышит? Мне оно нафиг не надо.

- Только мы. Я на твоей стороне.

- В общем, знакомлюсь я с Эми на одной вечеринке - лет этак семь назад - и она такая клевая, черт возьми. Веселая, необычная и... клевая. Мы с ней сразу сошлись характерами, а я не так-то легко схожусь с девушками, по крайней мере с такими красивыми, как Эми. И вот я думаю... ну, поначалу я просто думаю, что тут что-то не так. Типа, в чем подвох-то? Но мы начинаем встречаться, встречаемся несколько месяцев, два, три месяца, и до меня доходит, в чем подвох. Она не та, кем я ее считал. Может цитировать смешное, но на самом деле не любит смешного. И вообще предпочитает не смеяться. Да еще и предпочитает, чтобы и я тоже не смеялся и не шутил, а это неудобно, потому что шутить - моя работа, но для нее это просто пустая трата времени. Я даже не могу понять, с какой стати она вообще начала со мной встречаться, потому что яснее ясного, что я ей нисколько не нравлюсь. Понимаешь?

Я кивнул, сделал глоток скотча.
- Да. Понимаю.

- Ну, и я начинаю придумывать поводы проводить с ней поменьше времени. Не расстаюсь с ней окончательно, потому что я идиот, а она красотка. Все надеюсь, что она переменится. Но, знаешь ли, начинаю довольно-таки регулярно ее кидать: задерживаюсь на работе, завтра сдавать материал, у меня друг приехал, у меня мартышка заболела - отмазки, в общем. А еще начинаю встречаться с другой девушкой - так, чисто платонически, ничего особенного. По крайней мере, мне так кажется. Но Эми узнает об этом. Как - до сих пор не знаю, разве что она шпионила за моей квартирой. Но... черт...

- Выпей.

Мы оба сделали по глотку.

- Как-то вечером Эми приходит ко мне - я к тому времени встречался с той другой девчонкой где-то с месяц - и вот приходит Эми, совсем такая, как прежде. Приносит DVD-диск - запись одного комика, который мне нравится, подпольный концерт в Дураме, и еще у нее с собой пакет гамбургеров, и мы смотрим DVD, и она закидывает на меня ногу, а потом прижимается ко мне, а потом... извини. Она твоя жена. Я просто хочу сказать вот что: она знала, как со мной обращаться. И в итоге мы...

- Вы занялись сексом.

- Да, по обоюдному согласию. Она уходит, все путем. Прощальный поцелуй у порога и все такое.

- А потом?

- Не проходит и часа, как ко мне являются двое копов. Эми заявила об изнасиловании, ее осмотрели, и у нее "на теле повреждения, характерные для изнасилования." Еще у нее ссадины на запястьях, и при обыске квартиры у меня в изголовье кровати обнаруживают два галстука - обычных галстука - засунутых под матрас, и эти галстуки - цитирую - "полностью соответствуют ссадинам на запястьях потерпевшей".

- Ты ее связывал?

- Нет, секс был даже не... совсем не такой, понимаешь? Я был просто в шоке. Должно быть, она привязала их, когда я пошел отлить. В общем, я был по уши в дерьме. Хреновые были дела. А потом она вдруг ни с того ни с сего отказалась от обвинения. Недели через две я получил записку, анонимную, напечатанную на принтере, и в ней говорилось: "Может, в другой раз будешь умнее."

- И больше вы с ней не общались?

- Никоим образом.

- И ты не попытался привлечь ее к ответственности?

- Ну уж нет. Нет, блядь. Просто радовался, что она от меня отстала. А на прошлой неделе я лопаю свою тайскую еду, сижу в кровати, смотрю новости. И тут Эми. И ты. Идеальная жена, годовщина свадьбы, тела нет - просто пиздец. Меня пот прошиб, честное слово. Я подумал: "Вот она, Эми. Уже до убийства дошла." Срань Господня! Серьезно, чувак, что бы там она для тебя ни приготовила, ты в глубокой заднице. И тебе стоит здорово бояться.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/32382/125319

Переводчики: Waterlily