Готовый перевод Gone Girl by Gillian Flynn / Исчезнувшая: NICK DUNNE NINE DAYS GONE

НИК ДАНН

ДЕВЯТЬ ДНЕЙ ПОСЛЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ

С добрым утром!

Я сидел в постели в обнимку с ноутбуком и наслаждался интернетовскими откликами на мое импровизированное интервью. Левое глазное яблоко то и дело пронзала боль - легкое похмелье после дешевого скотча - но в целом я был вполне доволен. Прошлой ночью я сделал первый шаг к тому, чтобы вернуть жену. Прости, я виноват перед тобой, я теперь готов делать для тебя все, что пожелаешь, я всему миру расскажу о том, какая ты замечательная.

Ведь спасти меня могло только возвращение Эми. Детектив Таннера (ладный жилистый парень, а не поддатый сыщик из кино нуар, как я надеялся) пока не откопал ровным счетом ничего - жена обставила свое исчезновение безупречно. Я должен был убедить Эми вернуться ко мне, засыпать ее комплиментами, свидетельствами моей капитуляции.

Если отзывы в Интернете могли служить показателем, значит, я сделал верный ход, потому что отзывы были хороши.

Еще как хороши:

Ледяной Человек растаял!

Я ЗНАЛА, что он хороший парень.

In vino veritas!

Может, он все-таки не убивал ее.

Может, он все-таки не убивал ее.

Может, он все-таки не убивал ее.

А еще меня перестали звать Лэнсом.

У дверей дома по-прежнему кишели беспокойные репортеры, жаждущие получить заявление человека, который, Может, Все-таки Не Убивал Ее. Орали в задернутые шторы: "Эй, Ник, выходи, расскажи про Эми! Эй, Ник, расскажи про поиски сокровищ!" Для них это была всего лишь новая ступенька к вершине рейтингов, но это было значительно лучше, чем "Ник, вы убили жену?"

Потом вдруг начали выкрикивать имя Го - они обожали Го, ее лицо не было бесстрастным, всегда можно было сказать, что Го грустит, сердится, переживает - просто придумай подпись к снимку, и сюжет готов.

Марго, ваш брат невиновен? Марго, расскажите про... Таннер, ваш клиент невиновен? Таннер...

Прозвенел дверной звонок, и я открыл дверь, спрятавшись за нею, так как еще не привел себя в порядок; торчащие дыбом волосы и мятые трусы говорили сами за себя. Вчера, во время интервью, я был разоружающе-обескуражен, чуть-чуть пьян, ин-вино-веритастичен. Сейчас я просто был похож на непроспавшегося пьянчугу. Я закрыл дверь и настроился услышать еще два восторженных отзыва на свое представление.

- Не вздумайте больше выкидывать такие номера, - начал Таннер - Вы что, охренели, Ник? За вами нужен глаз да глаз, как за несмышленым младенцем. Как у вас только ума хватило?

- Вы видели комментарии в Интернете? Народ в восторге. Я стараюсь изменить общественное мнение, как вы велели.

- Нельзя делать такие вещи бесконтрольно, - не успокаивался он. - А вдруг оказалось бы, что она работает на Эллен Эбботт? Вдруг начала бы задавать более трудные вопросы, чем "Что ты хотел бы сказать жене, душка-лапочка?"
Последние слова он протянул притворно-девчачьим голоском. Лицо под оранжевым автозагаром налилось кровью, заиграло радиоактивными красками.

- Я доверился интуиции. Я журналист, Таннер, не забывайте, - подставу я учуял бы. Она была вполне мила.

Он сел на диван, закинув ноги на оттоманку, которая сама по себе никогда не перевернулась бы.
- Ага, так же как и ваша жена когда-то, - произнес он. - Так же, как и Энди. Щека-то болит?

Щека болела; боль пронзила место укуса в тот момент, когда он напомнил мне о нем. Я обернулся к Го за поддержкой.
- Неумно ты поступил, Ник, - сказала она, садясь напротив Таннера. - Тебе очень, очень повезло - все вышло удачно, но могло бы быть иначе.

- Вы слишком остро реагируете. Неужели нельзя просто порадоваться хорошим новостям? Хотя бы тридцать секунд хороших новостей за последние девять дней? Нет, правда?

Таннер демонстративно взглянул на часы.
- Ладно, радуйтесь.

Когда я открыл рот, он поднял кверху указательный палец, издал предупреждающий звук, какой издают взрослые, если дети их перебивают. Палец медленно опустился вниз и приземлился на циферблат часов.

- Ну вот, тридцать секунд прошли. Порадовались?
Он подождал, не заговорю ли я, - демонстративное молчание учителя, задавшего расшалившемуся ученику вопрос: "Ты все сказал"?
- Теперь давайте все обсудим. Сейчас главное - правильно выбрать время.

- Согласен.

- Ух ты, спасибо, - он поднял бровь. - Я намерен в самое ближайшее время сообщить в полицию о содержимом сарая. Раз уж быдло...

Нельзя говорить "быдло", подумал я. Публика или общественность. Этому научила меня Эми.

-...снова в вас души не чает. Или нет, не снова. Наконец. Репортеры нашли адрес Го, и, по моему мнению, небезопасно и дальше хранить в секрете этот сарай вместе с его содержимым. А Эллиотты..?

- На поддержку Эллиоттов рассчитывать больше нельзя, - признался я. - Ни в коем случае.
Еще пауза. Таннер решил не читать мне нравоучений и даже не спросил, в чем дело.

- Пора переходить в наступление, - сказал я, чувствуя себя неприкасаемым, рассерженным, готовым ко всему.

- Ник, один благоприятный поворот событий - это еще не повод возомнить себя неуязвимым, - возразила Го.
Вложила мне в руку что-то сильнодействующее, извлеченное из сумочки.
- Это от похмелья. Тебе сегодня надо быть в форме.
- Все будет отлично, - заверил я ее.
Проглотил таблетки, повернулся к Таннеру.
- Что будем делать? Давайте составим план.

- Значит, так, - сказал Таннер. Это очень нетрадиционно, но таков уж я есть. Завтра у нас интервью с Шэрон Шайбер.

- Ого! Это... точно?
Шэрон Шайбер - лучшего я и пожелать не мог бы: женщина-телеведущая (в доказательство того, что я способен строить уважительные отношения с теми, у кого есть вагина), работающая на популярнейшем (среди телезрителей в возрасте 30-55 лет) телеканале (более широкого охвата, чем кабельное). Она славилась тем, что очень нечасто пускалась в плавание по мутным водам криминальной журналистики, но если уж делала это, то отстаивала правое дело до последнего. Два года назад она приняла под свое шелковистое крыло молодую мать, арестованную за убийство собственного ребенка - она так усердно укачивала младенца, что тот скончался. Шэрон Шайбер в ходе ряда выпусков программы вполне юридически грамотно - и весьма эмоционально - защищала обвиняемую. К настоящему времени эта женщина вернулась домой в Небраску, повторно вышла замуж и ожидает ребенка.

- Это точно. Она связалась со мной после того, как видео распространилось, что твой вирус.

- Значит, от видео все-таки была польза, - не удержался я.

- Оно добавило в дело интриги. До видео было ясно, что вы виновны. Теперь появился крохотный шанс, что это не так. Не знаю, каким образом вам удалось наконец выглядеть искренним...

- Просто вчера он руководствовался целью - вернуть Эми, - сказала Го. - Это был наступательный маневр. А до этого были просто снисходительные, незаслуженные, неискренние эмоции.

Я благодарно улыбнулся ей.

- Что ж, продолжайте руководствоваться этой целью, - сказал Таннер. - Не стану ебать вам мозг, Ник: то, что мы собираемся предпринять, далеко не традиционно. Другой адвокат заставил бы вас молчать. Но я давно собирался испытать этот прием. Юридическое сообщество подвергается массированной атаке со стороны средств массовой информации. Интернет, Facebook, YouTube - нет больше такого понятия, как непредвзятое жюри присяжных. Дело будет решено на восемьдесят, на девяносто процентов еще до того, как вы войдете в зал суда. Так почему бы не использовать это, не взять развитие сюжета под контроль? Но это риск. Я хочу, чтобы каждое слово, каждый жест, каждая толика информации были продуманы заранее. В то же время вы должны быть естественны, должны нравится, иначе затея обернется против нас.

- Ну, это совсем несложно, - усмехнулся я. - На сто процентов спланировано, но совершенно естественно.

- Вы должны быть крайне осторожны в выборе слов, и мы предупредим Шэрон, что на определенные вопросы вы отвечать не станете. Она все равно будет задавать их, но мы научим вас говорить: "В связи с тем, что полиция в настоящее время проводит некоторые следственные действия, я, к моему большому сожалению, не могу сейчас ответить на этот вопрос, как бы мне ни хотелось это сделать," - и говорить убедительно.

- Как попугай.

- Вот именно, как попугай, которому неохота садиться в тюрьму. Если сможем убедить Шэрон Шайбер взяться защищать вас, Ник, - мы на коне. Все это совершенно нетрадиционно, но таков уж я, - снова повторил Таннер.
Реплика явно была у него излюбленной, это был его слоган. Он помолчал, нахмурился, как обычно, делая вид, что погружен в размышления. Очевидно, собирался добавить нечто, что мне не понравится.

- Что? - спросил я.

- Придется рассказать Шэрон Шайбер об Энди - потому что ваша связь с ней все равно так или иначе выплывет наружу.

- Но ведь я только-только начал наконец нравиться публике. Хотите, чтобы я все испортил?

- Честно слово, Ник, я сколько таких дел провел? Тайное всегда становится явным, не одним путем, так другим. А так у нас все будет под контролем. Вы расскажете ей об Энди и покажете, как сильно раскаиваетесь. Раскаиваетесь так, словно от этого зависит ваша жизнь. Вы загуляли, вы мужчина, слабый, глупый мужчина. Но вы любите жену и просите у нее прощения. Дадите интервью, оно выйдет в эфир на следующий день. До тех пор его содержание будет закрытым, чтобы в анонсах не упоминали про Энди. Они смогут использовать лишь слово "сенсация".

- Вы что, уже рассказали им про Энди?

- Боже правый, нет, - ответил он. - Я сказал им: "У нас есть для вас сенсационная новость." Так что дадите интервью, и у нас будут сутки. Перед самым выходом программы сообщим Бони и Гилпину про Энди и про то, что мы обнаружили в сарае. Подумать только, мы сами разобрались, что к чему, - Эми жива и хочет подставить Ника! Сошла с ума от ревности и решила засадить Ника в тюрьму! Подумать только!

- Тогда почему бы не сказать Шэрон Шайбер? Что Эми меня подставляет?

- Причина номер один: вы признаетесь в связи с Энди, молите о прощении, народ счастлив вас простить, он будет вам сочувствовать - американцев хлебом не корми, дай полюбоваться на кающегося грешника. Но нельзя обнародовать информацию, очерняющую вашу жену. Никому не понравится, если гулящий муж станет обвинять жену в чем-либо. Пусть это сделает кто-то другой, днем позже: "Источник, близкий к полиции, сообщает, что жена Ника - та самая, которую он любит всем сердцем - решила отправить его за решетку по сфальсифицированному обвинению!" Классное будет шоу.

- А вторая причина?

- Слишком сложно объяснить, как именно Эми вас подставляет. Одной фразой не выразишь. Для телевидения это не годится.

- С души воротит, - сказал я.

- Ник, это.., - начала Го.

- Знаю, знаю, это необходимо. Но можете себе представить, каково это - ваш главный секрет, и вы должны объявить о нем во всеуслышание? Я знаю, что так надо. И, думаю, от этого будет толк, - сказал я. - Это единственный способ заставить Эми вернуться. Она хочет публично смешать меня с грязью...

- Справедливо покарать, - перебил Таннер. - Смешать с грязью - звучит так, словно вы себя жалеете.

- ...и услышать, как я публично прошу прощения, - продолжил я. - Но это будет пиздец.

- Прежде чем мы двинемся дальше, хочу сказать вам честно, - продолжил Таннер. - Рассказать полиции обо всем - о том, что Эми подставила Ника, - это риск. Копы, как правило, выбирают одного подозреваемого и не желают отклоняться от своей версии. Рассматривать другие варианты они не расположены. Поэтому есть опасность, что мы к ним явимся, а они поднимут нас на смех, а потом арестуют вас - и тогда окажется, что мы заранее раскрыли им свою линию защиты. И они смогут в точности спланировать, как разнести ее в пух и прах в суде.

- Так, минутку, это же очень и очень плохо, Таннер, - сказала Го. - Так плохо, что врагу не пожелаешь.

- Дайте договорить, - сказал Таннер. - Во-первых, думаю. вы правы, Ник. Думаю, Бони не убеждена, что вы убийца. Думаю, она согласится рассмотреть альтернативную версию. У нее репутация справедливого копа. Копа с мощной интуицией. Я говорил с ней. Впечатление положительное. Думаю, улики указывают ей на вас, но она нутром чует - что-то здесь не так. Кроме того, если дойдет до суда, я все равно не стал бы строить защиту, основываясь на версии о подставе.

- В каком смысле?

- Как я и сказал, это слишком сложно. До присяжных не дойдет. Поверьте, что плохо для телевидения, то не годится и для присяжных. Лучше выстроить защиту в духе Оу Джея. Простая линия: копы некомпетентны, настроены против вас, доказательства притянуты за уши, бла-бла-бла.

- Бла-бла-бла - это вселяет в меня чувство уверенности, - сказал я.

Таннер сверкнул улыбкой.
- Присяжные от меня всегда в восторге, Ник. Я один из них.

- Вы их противоположность, Таннер.

- Скажем так: им нравится думать, что они такие же, как я.

С недавних пор все наши действия происходили на виду горстки папарацци с камерами, так что Го, Таннер и я вышли из дома под прицелом вспышек и градом вопросов ("Не опускайте глаза, - посоветовал Таннер, - не улыбайтесь, но и не конфузьтесь. Спешить тоже не надо, идите спокойно, пусть фотографируют, и не забудьте закрыть дверь, прежде чем начнете осыпать их бранью. За закрытой дверью можете костерить их на чем свет стоит.") Мы направлялись в Сент-Луис, где будет проходить интервью, чтобы меня подготовила жена Таннера Бетси, бывшая телеведущая, переквалифицировавшаяся в юриста. Это она была вторым Болтом в "Болт и Болт".

Жутковатый получился кортеж - мы с Таннером, за нами Го, а за ней с полдюжины телевизионных фургонов, но к тому времени, как на горизонте замаячила Арка, я уже не думал о папарацци.

А когда мы добрались до пентхауса в отеле, где остановился Таннер, я уже был настроен вполне воинственно. Я снова пожалел, что у меня нет собственной музыкальной темы, которая могла бы сопровождать кадры, где я готовлюсь к большой битве.

Интересно, каков моральный эквивалент боксерской груши?

Дверь открыла очень красивая черная женщина шести футов ростом.

- Привет, Ник. Я Бетси Болт.

В моем представлении Бетси Болт была миниатюрной блоднинкой, белокожей красоткой с Юга.

- Ничего, все удивляются, когда видят меня в первый раз, - засмеялась она при виде ошарашенного выражения у меня на лице и пожала мне руку. - Таннер и Бетси - звучит так, словно нам место на обложке "Официального руководства золотой молодежи", да?

- "Официального пособия", - поправил Таннер и чмокнул ее в щеку.

- Видали? Знает! - рассмеялась она.

Бетси проводила нас вглубь внушительного люкса - гостиная, освещенная лучами солнца, падающими через огромные окна, по обе стороны - спальни. Таннер уверял, что не может остановиться в Карфагене, в "Дэйз Инн", из уважения к родителям Эми, но мы с Го дружно заподозрили, что он не мог остановиться в Карфагене оттого, что ближайший пятизвездочный отель находился в Сент-Луисе.

Мы приступили к приготовлениям: беседовали о семье, учебе, карьере Бетси (все в ней было звездным, первоклассным, великолепным), всем были розданы прохладительные напитки (газировка и Clamato, - последний, как стало казаться нам с Го, был у Таннера наигранным жестом, причудой, игравшей, по его мнению, роль изюминки в его характере, так же, как очки с простыми стеклами, которые я носил в колледже). Потом мы с Го утонули в кожаном диване, Бетси села напротив, расположив сдвинутые вместе ноги под углом, как знак дроби. Красиво/профессионально. Таннер ходил взад-вперед у нас за спинами, слушал.

- Окей. Значит, так, Ник, - сказала Бетси, - буду с вами откровенна, ладно?

- Ладно.

- С телевидением у вас не ладится. Если не считать того раза в баре, с блоггершей из whodunnit.com, вчера ночью, вы просто ужасны.

- Я неспроста стал работать в печатных изданиях, - сказал я. - Вижу камеру, и лицо каменеет.

- Вот именно, - сказала Бетси. - Вы чопорный, как гробовщик. Но я знаю, как это исправить.

- Выпивкой? - спросил я. - С блоггершей это сработало.

- Здесь не сработает, - сказала Бетси и начала устанавливать видеокамеру. - Сначала пробный раунд. Я буду Шэрон. Буду задавать вопросы, которые, вероятно, задаст она, а вы отвечайте в своей обычной манере. Так мы поймем, насколько вы далеки от того, что нам нужно, - она снова рассмеялась. - Подождите-ка.
На ней было синее платье-футляр, а теперь она выудила из громадной кожаной сумки нитку жемчуга. Униформа Шэрон Шайбер.
- Таннер?

Муж застегнул на ней ожерелье, она поправила его и улыбнулась.
- Стремлюсь быть как можно ближе к оригиналу. Не считая моего южного акцента. И цвета кожи.

- Передо мной вылитая Шэрон Шайбер, - сказал я.

Она включила камеру, села передо мной, выдохнула, опустила взгляд и снова подняла.
- Ник, в вашем деле много неясностей, - произнесла Бетси сочным, поставленным голосом Шэрон. - Не могли бы вы для начала рассказать зрителям о том дне, когда пропала ваша жена?

- Здесь, Ник, говорите только о вашем с Эми праздничном завтраке, - вмешался Таннер. - О нем все равно уже известно. Не упоминайте временных рамок, не говорите о том, что было до и после завтрака. Рассказывайте только об этом чудесном завтраке. Окей, поехали.

- Ну да, - я откашлялся. Камера мигала красным; Бетси смотрела на меня любознательно-журналистским взглядом. - Э-э... как вам известно, в тот день у нас была пятая годовщина свадьбы, Эми встала пораньше и готовила блинчики...

Рука Бетси взметнулась, и меня вдруг что-то ударило по щеке.

- Какого черта? - в недоумении произнес я.
На коленях у меня лежала ярко-красная мармеладка. Я взял ее.

- Каждый раз, когда вы станете напрягаться, каждый раз, как ваше красивое лицо превратится в маску гробовщика, я буду кидать в вас мармеладкой, - объяснила Бетси, как будто все это было чем-то само собой разумеющимся.

- Думаете, от этого я перестану напрягаться?

- Это помогает, - сказал Таннер. - Она и меня так же натаскивала. Только в меня, по-моему, кидалась камнями.

Они обменялись выразительными супружескими улыбками. Я уже понял: это была одна из тех пар, которые все время словно выступают в своем собственном утреннем ток-шоу.

- Давайте заново, только поподробнее про блинчики, - сказала Бетси. - Это ваше любимое блюдо? Или ее? И что вы делали утром, пока жена пекла вам блинчики?

- Я спал.

- Что вы купили ей в подарок?

- Ничего, не успел.

- Ох, Господи, - она выразительно закатила глаза, повернувшись к мужу. - В таком случае уж распишите блинчики покрасочнее, ладно? И расскажите, что собирались купить ей в подарок в тот день. Вы же наверняка не собирались возвращаться домой без подарка.
Мы начали заново, я рассказал о наших традиционных блинчиках, которые на самом деле таковыми не были, и о том, как тщательно и продуманно Эми всегда выбирала подарки (тут еще одна мармеладка стукнула меня справа от носа, и я сейчас же расслабил мышцы челюсти), и о том, что я, тупица ("Обязательно изображайте из себя балбеса-мужа", - посоветовала Бетси), все никак не мог придумать, чем бы этаким ее порадовать.

- Нельзя сказать, что она любила дорогие или шикарные подарки, - начал я и сейчас же получил по лбу бумажным шариком от Таннера.

- Что такое?

- Прошедшее время. Прекратите нахуй говорить о жене в прошедшем времени.

- Насколько я понимаю, у вас с женой были определенные разногласия, - продолжила Бетси.

- Последние несколько лет были нелегкими. Мы оба остались без работы.

- Да, отлично! - воскликнул Таннер. - Оба остались без работы.

- Мы переехали сюда, чтобы ухаживать за моим отцом, который страдает болезнью Альцгеймера, и за моей покойной матерью, у которой был рак, к тому же я не покладая рук работал на новом месте.

- Отлично, Ник, отлично, - повторил Таннер.

- Не забудьте сказать о том, как близки вы были с мамой, - сказала Бетси, хотя я ни словом не упомянул ей о маме. - Этого ведь никто не станет отрицать, так? Ни у кого не окажется нехорошей истории о маме и сыночке?

- Нет, мы с мамой на самом деле были близки.

- Прекрасно, - сказала Бетси. - Тогда побольше говорите о ней. И о том, что владеете баром вместе с сестрой, - всегда упоминайте сестру, когда говорите о баре. Если вы владеете баром один - вы игрок; если вы владеете им на пару с любимой сестренкой - вы...

- Ирландец.

- Давайте дальше.

- В общем, все накопилось.., - начал я.

- Нет, - отрезал Таннер. - Накопилось - значит, будет взрыв.

- В общем, мы слегка сбились с пути, но я считал, что пятая годовщина станет толчком к тому, чтобы оживить наши отношения...

- Освежить наши отношения, - поправил Таннер. - Оживить - значит, они уже умерли.

- Освежить наши отношения...

- И как же в эту оптимистическую картину вписывается ебля с двадцатитрехлетней красоткой? - спросила Бетси.

Таннер запустил в ее сторону мармеладкой.
- Не выходи из образа, Бетс.

- Извините, парни, но я женщина, и для меня от этой истории несет дерьмом за целую милю. Освежить отношения - я вас умоляю. Вы же вовсю крутили любовь с этой девчонкой, когда Эми пропала. Зрительницы вас возненавидят, Ник, если только вы не продемонстрируете, как сильно раскаиваетесь. Действуйте, не тушуйтесь. Давите на жалость: мы остались без работы, мои родители были при смерти. И я оступился. Поступил очень подло. Я забыл, кто я есть, и, к несчастью, не осознавал этого, пока не потерял Эми. Вы должны признать, что вы скотина и кругом виноваты.

- Что обычно и требуется от мужчин, - подытожил я.

Бетси раздраженно взметнула взгляд к потолку.
- А вот с таким отношением, Ник, советую вам быть поосторожнее.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/32382/126542

Переводчики: Waterlily