Готовый перевод Gone Girl by Gillian Flynn / Исчезнувшая: NICK DUNNE TEN DAYS GONE

НИК ДАНН

ДЕСЯТЬ ДНЕЙ ПОСЛЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ

Напрасно я был так самонадеян. Что бы там ни было, в этом дневнике, он наверняка меня погубит. Я уже представлял себе обложку книги: наше свадебное фото, черно-белое, на кроваво-красном фоне, с примечанием на оборотной стороне: внутри - впервые опубликованные фотографии и реальные выдержки из дневника Эми Данн - голос из могилы... А я-то думал, как необычно и даже мило - тайная слабость Эми, все эти дешевые книжки о криминале, которые я то и дело находил дома, то тут, то там. Думал, она решила хоть немного расслабиться, побаловать себя легким чтением.

Не тут-то было. Она просто готовилась.

Гилпин придвинул стул, сел на него задом наперед и положил на спинку скрещенные руки - пустил в ход имидж кино-копа. Была почти полночь; казалось, что уже гораздо позже.

- Расскажите, чем болела ваша жена в последние несколько месяцев, - попросил он.

- Болела? Эми никогда не болела. Разве что простужалась раз в год.

Бони взяла тетрадь, раскрыла на одной из закладок.
- В прошлом месяце вы сделали себе и Эми по коктейлю, сели с ней на заднем крыльце. Она тут пишет, что коктейль был до невозможности приторный, и описывает то, что приняла за аллергическую реакцию: "Сердце забилось учащенно, язык стал заплетаться, прилип к небу. Ноги были как ватные. Ник отвел меня наверх", - держа палец на строчке, чтобы не сбиться, она взглянула на меня, словно проверяя, внимательно ли я слушаю. - А вот что было на следующее утро: "Голова раскалывалась, меня мутило, а еще - странное дело - ногти посинели, я посмотрела в зеркало и увидела, что губы тоже синие. Я два дня после этого не ходила по-маленькому. Слабость была страшная."

Я с отвращением покачал головой. Я успел привязаться к Бони и был о ней лучшего мнения.

- Это почерк вашей жены? - Бони развернула тетрадь ко мне, и я увидел густо-черные чернила, курсив Эми, острый, как график температуры больного.

- Вроде да.

- Наш эксперт-почерковед тоже так считает.

Эти слова Бони произнесла с оттенком гордости, и я понял: это было первое дело, заставившее нашу парочку обратиться к сторонним специалистам, связаться с профессионалами, владеющими такими экзотическими умениями, как анализ почерка.

- А знаете, что еще мы узнали, Ник, когда показали эту запись медикам?

- Отравление, - выпалил я.
Таннер нахмурился: спокойствие.

Бони на секунду запнулась; не я должен был озвучить эту информацию.

- Да, Ник, благодарю: отравление антифризом, - сказала она. - Все как по учебнику. Ей повезло, что она осталась в живых.

- Ничего подобного, потому что никакого отравления не было, - возразил я. - Вы же сами сказали: все как по учебнику. Все это взято из Интернета.

Бони нахмурилась, но не клюнула на наживку.
- Не слишком-то красиво вы изображены в этом дневнике, Ник, - продолжила она, проводя пальцем по своей косичке. - Агрессия - вы распускали руки. Стресс - вы вели себя вспыльчиво. Сексуальные отношения, граничащие с регулярными изнасилованиями. Под конец она стала здорово вас бояться. Больно читать это. Непонятная история с пистолетом - она пишет, что хотела купить его, потому что боялась вас. Вот последняя запись: "Этот человек может убить меня." "Этот человек может убить меня" - ее собственные слова.

В горле стоял ком. Мне даже показалось, что меня вырвет. В основном от страха, но и от гнева.

Сука ебаная, сука ебаная, пизда, пизда, пизда.

- Как это кстати, что она закончила на этой ноте, - сказал я.
Таннер накрыл мою руку своей, чтобы заткнуть мне рот.

- Похоже, вы сейчас готовы еще раз ее убить, - заметила Бони.

- Вы только и делали, что врали нам, Ник, - сказал Гилпин. - Сказали, что тем утром были на пляже. Но все, с кем мы беседовали, утверждают, что вы терпеть не можете пляжей. Говорите, что не имеете никакого отношения к покупкам, сделанным с помощью кредитных карт на ваше имя. А теперь у нас есть сарай, битком набитый этими самыми вещами, и на них полным-полно ваших отпечатков. Еще мы имеем жену, которая, судя по всему, получила отравление антифризом за несколько недель до исчезновения. Вы что, за идиотов нас держите?
Он сделал паузу для большего эффекта.

- Еще что-нибудь заслуживающее внимания? - спросил Таннер.

- Мы можем доказать, что вы были в Ганнибале, где спустя несколько дней была найдена сумка вашей жены, - сказала Бони. - У нас есть соседка, которая слышала, как вы ругались вечером перед исчезновением Эми. Беременность, которой вы не хотели. Бар, купленный на деньги вашей жены, который перешел бы к ней в случае развода. Ну и, конечно, главное: тайный роман, который длился больше года.

- Сейчас мы еще можем помочь вам, Ник, - сказал Гилпин. - После ареста это будет уже не в наших силах.

- Где нашли дневник? В доме отца Ника? - спросил Таннер.

- Да, - подтвердила Бони.

Таннер кивнул мне: это и есть то, что мы найти не смогли.
- Осмелюсь предположить, что тут не обошлось без подсказки от некоего анонима.

На это никто из копов не произнес ни слова.

- Могу я поинтересоваться, где именно в доме его нашли? - спросил я.

- В отопительном котле. Вы, видно, решили, что сожгли его. Он и в самом деле загорелся, но огонь был слишком слабый и быстро потух. Так что обгорели только наружные края, - сказал Гилпин. - Нам крупно повезло.

Отопительный котел - еще одна фишка Эми! Она всегда демонстративно изумлялась тому, как слабо я разбираюсь в вещах, в которых мужчины обычно доки. Во время поисков в доме отца я даже подошел было к старому отопительному котлу, но, увидев множество труб, проводов и кранов, в испуге отступил.

- Везение тут ни при чем. Так было задумано, - сказал я.

Бони приподняла левый угол рта в насмешливой улыбке. Откинулась на спинку стула, выжидающе глядя на нас, спокойная, как звезда рекламы холодного чая. Я решительно кивнул Таннеру: начнем.

- Эми Эллиотт-Данн жива и хочет, чтобы Ника обвинили в ее убийстве, - сказал он.
Я сложил руки и выпрямился на стуле, стараясь придать себе уверенный вид. Бони не сводила с меня глаз. Жаль, у меня нет трубки, очков, которые я мог бы снять для усиления эффекта, стопки энциклопедий у локтя. Мне стало смешно. Не смей улыбаться.

Бони нахмурилась.
- Что вы сказали?

- Эми жива-здорова и подставляет Ника, - повторил мой адвокат.

Копы переглянулись через стол: этот парень в своем уме?

- Зачем ей это? - спросил Гилпин, устало потирая глаза.

- Она его ненавидит. Ничего удивительного. Муж из него дерьмовый.

Бони опустила глаза в пол, вздохнула.
- Тут я с вами соглашусь.

Гилпин в это же время произнес:
- Да ладно!

- Она сумасшедшая, Ник? - спросила Бони, наклоняясь ко мне. - То, о чем вы говорите, - это сумасшествие. Слышите? На то, чтобы все это подстроить, ушло бы месяцев шесть, может, даже год. Это означало бы, что она ненавидела вас, желала вам зла - серьезно, искренне, всей душой желала зла - целый год. Представляете, как трудно столько времени так сильно ненавидеть и скрывать это?

Она была на это способна. Эми была способна на такое.

- Почему бы просто не развестись с вами нахрен? - фыркнула Бони.

- Это не удовлетворило бы ее... жажду возмездия, - ответил я.
Таннер снова выразительно взглянул на меня.

- Иисусе, Ник, вам еще не надоело? - вступил Гилпин. - Вот же, прямо здесь ваша жена своей рукой написала: "Мне кажется, он может убить меня."

Видимо, когда-то кто-то сказал им, что нужно как можно чаще обращаться к подозреваемому по имени, чтобы он расслабился, почувствовал себя личностью. Тот же принцип, что и в прямых продажах.

- Вы не бывали в последнее время в отцовском доме, Ник? - спросила Бони. - К примеру, девятого июля?

Блядь. Вот зачем Эми сменила код сигнализации. Я поборол очередную волну отвращения к себе: жена обвела меня вокруг пальца дважды. Не только заставила поверить, что еще любит меня, но и вынудила собственноручно загнать себя в угол. Ах, злодейка! Я чуть не расхохотался. Господи Боже, я ненавидел ее, но и не восхищаться ею не мог.

Заговорил Таннер:
- Эми при помощи подсказок заманивала моего клиента в различные места, где оставила улики, - в Ганнибал, в дом его отца, - чтобы он сам создал новые доказательства против себя. Мы с моим клиентом принесли эти подсказки с собой. В знак уважения к вам.

Он достал подсказки и любовные записки, разложил их веером перед копами, словно собрался показывать карточные фокусы. Пока они читали, я потел и мечтал о том, что вот сейчас они поднимут головы и скажут мне, что теперь все прояснилось и я вне подозрений.

- Значит, по вашим словам, Эми так сильно вас ненавидела, что много месяцев готовилась инсценировать свою смерть, чтобы в убийстве обвинили вас? - спросила Бони негромким размеренным тоном огорченного родителя.

Я тупо смотрел на нее.

- Что-то непохоже, чтобы она на вас сердилась, Ник, - сказала она. - Она тут вовсю просит у вас прощения, предлагает начать все заново, дает понять, что любит вас: ты теплый, ты мое солнце, ты блистателен, у тебя замечательное чувство юмора.

- Хуйня это все.

- Повторюсь, Ник, ведете вы себя невероятно странно для невиновного, - сказала Бони. - Мы тут читаем эти ласковые слова, возможно, последние слова вашей жены, обращенные к вам, а вы так злитесь.

И тот первый вечер я помню: Эми пропала, вы приезжаете сюда, мы оставляем вас в этой самой комнате на сорок пять минут, и вы тут киснете со скуки. Мы за вами наблюдали на экране - вы чуть не заснули.

- Это ни о чем не говорит, - начал Таннер.

- Я пытался сохранять спокойствие.

- Вид у вас был на редкость спокойный, - заметила Бони. - Все это время вы вели себя... неадекватно.

Бесстрастно, легкомысленно.

- Просто я такой по натуре, неужели не ясно? Я сдержанный человек. Даже слишком. Эми прекрасно знает об этом... Она вечно была этим недовольна. Тем, что я слишком холоден, замкнут, что не умею проявлять сложные эмоции - печаль, чувство вины. Она понимала, что я стану вести себя чертовски подозрительно. Мать вашу, да поговорите вы уже с Хилари Хэнди! С Томми О'Хара поговорите! Я им звонил! Они вам расскажут, что она за человек!

- Мы с ними говорили, - ответил Гилпин.

- И что?

- Хилари Хэнди после окончания школы дважды пыталась покончить с собой. А Томми О'Хара прошел два курса лечения от алкоголизма.

- Вероятно, из-за Эми.

- Или из-за того, что это два глубоко неуравновешенных, измученных чувством вины человека, - сказала Бони. - Давайте вернемся к поискам сокровищ.

Гилпин нарочито-монотонно зачитал вслух подсказку номер два.

Меня ты привел сюда, чтоб рассказать,
Как в детстве тебе приходилось играть
Мальчишку в заплатах, с вихрами торчком
И в кепке с большим-пребольшим козырьком.
Забудем про всех, пускай шляются мрачные,
Давай поцелуемся... как новобрачные!

- Говорите, она написала это, чтобы заставить вас поехать в Ганнибал? - спросила Бони.

Я кивнул.

- Здесь нигде не говорится про Ганнибал, - заметила она. - Даже намека нет.

- Кепка с козырьком - это наша с Эми интимная шутка про...

- Ах, интимная шутка, - протянул Гилпин.

- А следующая подсказка, про дом мистера Брауна? - спросила Бони.

- Это чтобы я поехал в дом отца, - объяснил я.

Лицо Бони опять посуровело.
- И при чем тут какой-то мистер Браун?
Она повернулась к Таннеру, закатила глаза: и это все, что у вас есть?

- Сдается мне, вы просто выдумали все эти "интимные шутки", - сказала Бони. - Очень удобно: мы узнаем, что вы были в Ганнибале, и - надо же - оказывается, с помощью этой подсказки Эми заманила вас в Ганнибал.

- А вот финальный подарок, - сказал Таннер, водружая на стол коробку, - это уже более прозрачный намек. Марионетки Панч и Джуди. Как вам наверняка известно, Панч в спектакле убивает Джуди и ребенка. Подарок нашел мой клиент. И мы готовы предоставить его вам.

Бони придвинула к себе коробку, натянула латексные перчатки и вынула кукол.
- Тяжелые, - заметила она. - И прочные.
Изучила кружевное платье женщины, шутовской наряд мужчины. Взяла в руки Панча, осмотрела толстую деревянную рукоятку с выемками для пальцев.

Внезапно она замерла, нахмурилась, держа в руках куклу мужского пола. Потом перевернула вниз головой Джуди, так что юбка на ней задралась.

- У этой нет рукоятки, - она повернулась ко мне. - Здесь была рукоятка?

- Откуда мне знать?

- Ручка, вроде толстой палки, очень массивная и тяжелая, с выемками, чтобы можно было ухватиться поудобнее? - резко спросила она. - Настоящая дубина, черт побери?

Бони не сводила с меня пристального взгляда, и я знал, что у нее на уме: "Лжец. Социопат. Убийца."

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/32382/126549

Переводчики: Waterlily