Готовый перевод A Game of Thrones / Игра престолов: DAENERYS

Дейенерис Таргариен выходила замуж за кхала Дрого в страхе и варварской роскоши посреди поля за стенами Пентоса. Дотракийцы верили, что все важные события в жизни человека должны проходить под открытым небом.

. Дрого созвал весь свой кхаласар, чтобы они служили ему, и они пришли, сорок тысяч дотракийских воинов и несчётное число женщин, детей и рабов. За городом они разбили огромный лагерь, возводя шатры из травяных плетёных полотен, съедая всё, что попадётся на глаза, и с каждым днём нервируя добрых людей Пентоса всё больше.

- Мои друзья-магистры удвоили охрану города, - бросил им однажды вечером Иллирио через блюда с медовой уткой и оранжевым жгучим перцем, когда они были в гостях у Дрого. Кхал присоединился к своему кхаласару, поэтому до свадьбы его дом был в распоряжении Дейенерис и её брата.

- Нам лучше поскорее выдать Дейенерис замуж, пока они не перетаскали половину сокровищ Пентоса наёмникам и бандитам, - сострил сир Джорах Мормонт. Изгнанник предложил свой меч её брату в тот вечер, когда Дени продали кхалу Дрого, и Визерис горячо принял это предложение. С тех пор Мормонт сопровождал их повсюду.

Магистр Иллирио весело рассмеялся сквозь свою раздвоенную бороду, однако Визерис даже не улыбнулся.
- Если пожелает, может взять её хоть завтра, - сказал брат. Он взглянул на Дени, и она опустила глаза. – При условии, что заплатит.

Иллирио махнул пухлой рукой, и кольца засверкали на его толстых пальцах.
- Я уже говорил вам, всё устроено. Доверьтесь мне. Кхал пообещал вам войско, и вы его получите.

"Да, но когда?"

- Когда кхалу будет угодно, - ответил Иллирио, - Сначала он получит девушку, а когда они поженятся, он должен отправиться через всю равнину и представить её совету вдов в Вайес Дотраке. Возможно, после этого. Если будут приметы в пользу войны.

Нетерпеливый Визерис тут же вскипел.
- Дотракийские приметы меня интересуют, как прокисшая моча. Узурпатор сидит на троне моего отца, сколько ещё мне ждать?

Иллирио пожал массивными плечами.
- Вы ждёте всю свою жизнь, великий король. Что по сравнению с этим несколько месяцев или лет?

Сир Джорах, который бывал далеко на Востоке, где был Вайес Дотрак, согласно кивнул.
- Я советую запастись терпением, Ваше Величество. Дотракийцы верны своему слову, но они всё делают в своё время. Кхала может молить о помощи любой самый ничтожный человек, но он никогда не должен его упрекать.

Визерис рассвирепел.
- Придержи язык, Мормонт, или я его вырву. Я не ничтожный человек, я законный наследник Семи Королевств. Драконы никого не умоляют.

Сир Джорах почтительно опустил глаза. Иллирио загадочно улыбнулся и оторвал крыло от утки. Мед и жир текли по его пальцам, капая на бороду, пока он кусал нежное мясо. "Драконов больше не существует", - подумала Дени, хоть и не посмела произнести это вслух.

Но в ту ночь ей приснился один. Визерис бил и истязал её, нагую и неуклюжую от страха. Она бежала от него, но неповоротливое тело не слушалось. Брат ударил снова, она споткнулась и упала.
- Ты разбудила дракона, - вопил Визерис и бил её ногами, - Разбудила! Разбудила!
Её бёдра были в крови. Она зажмурилась и заскулила. Будто в ответ, раздался омерзительный звук рвущейся плоти и рёв огня. Когда она взглянула снова, Визерис пропал, вокруг вспыхивали огромные столбы пламени, а в центре стоял дракон. Он медленно повернул свою огромную голову, и когда его горящие глаза нашли её, она проснулась в холодном поту, содрогаясь от пережитого ужаса. Никогда ей не было так страшно…

Если не брать в расчёт день свадьбы.

Церемония началась на рассвете и продолжалась до самой темноты, это был бесконечный день с выпивкой, пиршеством и драками. Среди шатров была возведёна огромная насыпь из земли, там сидели Дени и кхал Дрого, возвышаясь над бурлящим дотракийским морем. Она никогда не видела столько людей в одном месте, к тому же таких странных и устрашающих. Цари кочевников могли одеваться в роскошные одежды и обливаться сладкими духами, когда приезжали в Вольные Города, но, выбираясь под открытое небо, они следовали старым традициям. Все мужчины и женщины были одеты в пёстрые кожаные жилеты на голое тело, штаны, сотканные из лошадиной гривы, и подпоясаны ремнями из бронзовых медальонов. Воины смазывали свои длинные косы жиром из воронок, где топилось сало. Они набивали животы кониной, зажаренной с мёдом и перцем, напивались допьяна забродившим кобыльим молоком и чудесным вином Иллирио, перекидывались сальными остротами через костёр. Их говор казался Дени грубым и чужим.

Визерис сидел чуть ниже её, красуясь в новой тунике из чёрного руна с красным драконом на груди. Иллирио и сир Джорах сидели подле него. Их места были почётными, лишь слегка пониже, чем у кровных всадников кхала, но Дени видела, что в лиловых глазах её брата плещется ярость. Ему не понравилось, что его посадили ниже сестры, и он разозлился, когда рабы предложили все блюда сначала кхалу и его невесте, а ему досталось лишь то, от чего они отказались. Но он ничего не мог поделать, кроме как лелеять чувство обиды. Он так и делал, мрачнея с каждым часом от оскорблений, нанесённых его персоне.

Дени никогда не ощущала себя такой одинокой, как тогда, в самой середине огромной орды. Брат велел ей улыбаться, и она улыбалась, пока мышцы лица не свело, а на глаза не выступили непрошеные слёзы. Она изо всех сил сдерживала их, понимая, что если расплачется, Визерис придёт в ярость. Кроме того, она страшилась реакции кхала Дрого. Ей подносили еду: отварные куски мяса, толстые копчёные колбаски, дотракийские кровяные пироги, фрукты, смеси из засахаренных трав и нежнейшие пирожные Пентоса, - но она всё отсылала прочь. Живот крутило, она знала, что ни кусочка не сможет усвоить.

Поговорить было не с кем. Кхал громогласно отдавал приказы, обменивался колкостями с кровными всадниками, смеялся над их ответами и едва глядел на сидящую рядом Дени. Общего языка у них не было. Дотракийский был ей непонятен, а кхал знал всего несколько слов на искажённом валирийском, языке Вольных Городов. Общим языком Семи Королевств не владел никто. Она была бы рада перемолвиться словечком даже с Иллирио и братом, но они были слишком далеко, чтобы слышать её.

И она сидела в своих свадебных шелках, медленно пила медовое вино, боясь притронуться к еде, и приговаривая про себя: «Во мне кровь дракона. Я Дейенерис Бурерождённая, принцесса Драконьего камня, я от плоти и крови Эйегона Завоевателя.»

Солнце проделало только четверть своего пути, когда она впервые увидела человеческую смерть. Женщины танцевали для кхала под гром барабанов. Дрого смотрел на них с ничего не выражающим лицом, однако его глаза следили за их движениями. Время от времени он швырял им бронзовый медальон, чтобы они за него дрались.

Воины тоже смотрели. Наконец один из них вступил в круг, схватил одну из танцовщиц, повалил на землю и взял прямо там, словно жеребец, взобравшийся на кобылу. Иллирио говорил ей, что это может случиться: «Отношения в орде как у животных в стае. В кхаласаре нет понятия «приватность», и они понимают стыд и грех не так, как мы»

Дени испуганно отвела взгляд от пары, как только поняла, что происходит, но тут вышел второй воин, за ним третий, и скоро она не знала, куда спрятать глаза. А потом двое мужчин схватились из-за одной женщины. Дени услышала крик, увидела удар. Во мгновение ока в руках у воинов очутились аракхи, наполовину мечи, наполовину косы с длинными острыми лезвиями. Танец смерти начался: воины кружили, рубили, наскакивая друг на друга, вертя клинками у самой головы, выкрикивая оскорбления при каждом столкновении. Никто не делал попытки вмешаться.

Всё закончилось так же внезапно, как началось. Аракхи сходились вместе быстрее, чем могла уследить Дени. Один из воинов оступился, меч второго описал ровную дугу, и сталь вошла в плоть противника чуть выше талии, рассекая его пополам от позвоночника до пупка. Внутренности воина рассыпались по пыльной земле. Когда побеждённый умер, победитель схватил ближайшую женщину, даже не ту, из-за которой вышел сыр-бор, и взял её прямо там. Рабы оттащили тело, и танец возобновился.

И об этом магистр Иллирио предупреждал Дени: "Дотракийская свадьба хотя бы без трёх смертей считается пустой затеей" Стало быть, её замужество будет особо счастливым - до заката погибла ещё дюжина мужчин.

Бежали часы, внутри Дени нарастал ужас, и она едва себя сдерживала, чтобы не закричать. Её пугали дотракийцы, чьи обычаи казались ей непривычными и чудовищными, как будто они были зверьми в человеческом обличии, а не настоящие люди. Она боялась брата, того, что он с ней сделает, если она его подведёт. Но более всего она боялась, что должно произойти сегодня ночью, когда брат отдаст её этому громадному великану, что сидит рядом, пьёт, а на его невозмутимом жестоком лице словно надета бронзовая маска.

«Я от крови дракона», - сказала она себе в который раз.

Когда солнце начало садиться, кхал Дрого хлопнул в ладоши, и тогда барабаны, шум, гам и веселье мгновенно замолкли. Дрого встал и потянул Дени, чтобы она встала рядом с ним. Наступило время свадебных подношений.

А потом, она знала, после того, как солнце исчезнет с небосвода, наступит время первой поездки верхом и закрепления их союза. Дени старалась отогнать эти мысли, но они не покидали её. Она схватила себя за плечи, пытаясь унять дрожь.

Брат подарил ей три служанки. Дени знала, что этот подарок ничего ему не стоил. Наверняка расходы взял на себя Иллирио. У Ирри и Чхику была медная кожа дотракиек, чёрные волосы и миндалевидные глаза. Дореа была светловолосой, голубоглазой девушкой, родом из Лиса.
- Это не просто служанки, - сказал Визерис, когда их привели одну за другой, - Мы с Иллирио отбирали их специально для тебя. Ирри будет учить тебя верховой езде, Чхику - дотракийскому языку, а Дореа обучит женскому искусству любви. – Он улыбнулся. – Она очень хороша, мы оба можем это подтвердить.

Сир Джорах Мормонт извинился за своё подношение.
- Мой подарок очень мал, но это всё, что нищий изгнанник может себе позволить, - сказал он и положил перед ней стопку старинных книг. Она заметила, что это были книги по истории, книги с балладами Семи Королевств на общем языке. Она поблагодарила его от всего сердца.

Магистр Иллирио пробормотал что-то, и тут же четыре крепких раба притащили огромный кедровый сундук, оббитый бронзой. Когда она открыла его, то обнаружила подушечки из чудесного бархата и дамаска, какие делают в Вольных Городах, а на них...Уютно устроившись на мягком ложе, покоились три огромных яйца. Дени открыла рот, затаив дыхание. Это было самое прекрасное, что она когда-либо видела. Яйца различались между собой и были так искусно украшены богатым рисунком, что ей показалось, будто они инкрустированы драгоценными камнями. Чтобы поднять одно, ей пришлось взять его обеими руками.
Она взяла его осторожно, ожидая, что это будет поделка из какого-нибудь хорошего фарфора или даже стекла, но яйцо оказалось намного тяжелее, как если бы оно было из сплошного камня.

Поверхность скорлупы была покрыта крохотными чешуйками, и когда она поворачивала яйцо в руках, они сверкали, как отполированный металл в лучах закатного солнца.
Одно яйцо было тёмно-зелёным, с бронзовыми крапинками, которые вспыхивали и гасли, когда Дени его поворачивала. Другое было светло-кремовым с золотым. Последнее – чёрным, как море в полночь, но всё же на нём тоже были красные прожилки и завитки.
- Что это? – спросила она замирающим голосом, дивясь на подарок.

- Яйца дракона, из Края Теней за Асшаем, - ответил магистр Иллирио, - Вечность обратила их в камень, и всё же они так красиво и ярко сверкают.

- Я всегда буду хранить их, - Дени слышала сказки о таких яйцах, но никогда их не видела, и даже не мечтала увидеть. Это был поистине великолепный подарок, и Дени знала, что Иллирио мог позволить себе такую щедрость. Он получил целое состояние лошадьми и рабами за продажу Дени кхалу Дрого, это была его доля.

Кровные всадники Дрого поднесли ей три изумительных традиционных оружия. Хагго подарил отличный кожаный кнут с серебряной ручкой, Кахалло преподнёс красивый аракх чеканного золота, а Куото – лук с изогнутыми вперёд плечами из драконьей кости. Стоймя он был выше самой Дени. Магистр Иллирио и сир Джорах научили её традиционному отказу от этих даров.
- Этот дар достоин самого лучшего воина, о, кровь моей крови, а я всего лишь женщина. Пусть мой господин и муж несёт их вместо меня.
Так кхал Дрого тоже получил свои «свадебные подарки».

Остальные подарки были преподнесены другими дотракийцами: обувь, драгоценности, украшения, серебряные кольца для волос, пояса из медальонов, расписные жилеты, мягкие меха и шёлка песочного цвета, сосуды с духами, иглы и гребни, крохотные бутылочки из пурпурного стекла, и, наконец, мантия из шкурок тысячи мышей.
- Щедрый дар, кхалиси, - сказал магистр Иллирио напоследок, когда закончил объяснять ей, что есть что, - К удаче.
Груды подарков росли вокруг неё. Вещей было больше, чем она могла себе представить и намного больше, чем ей пригодилось бы.

Самым последним из всех со своим даром выступил вперёд кхал Дрого. Сначала выжидающе замолчали люди в центре стана, когда кхал отошёл от Дени, и наконец тишина охватила весь кхаласар. Когда кхал вернулся, плотная толпа дотракийских дарителей расступилась, и он вывел перед Дени кобылицу.

Она была совсем юной, живой, великолепной, и Дени, которая достаточно разбиралась в лошадях, поняла, какое это необыкновенное животное. В кобылице было что-то такое, от чего захватывало дух. Она была серой, как зимнее море, а грива была точно серебристый дым.

Она нерешительно потянулась к ней и погладила шею, запустив пальцы в серебро гривы. Кхал Дрого что-то сказал по-дотракийски, и магистр Иллирио перевёл:
- Серебро к серебру твоих волос, говорит кхал.

- Она прекрасна, - прошептала Дени.

- Это гордость кхаласара, - сказал Иллирио, - Обычай велит, чтобы кхалиси ездила на скакуне, подобающем её положению рядом с кхалом.

Кхал вышел вперёд, взял её за талию и легко поднял её вверх, как будто она была маленьким ребёнком, а затем усадил в маленькое дотракийское седло. Оно было намного меньше тех, к которым она привыкла. Она уселась в нём, на секунду почувствовав неуверенность. Об этом её никто не предупреждал.
- Что я должна делать? – спросила она Иллирио.

Ответил сир Джорах Мормонт:
- Берите поводья и трогайтесь. Далеко уезжать не нужно.

Изрядно нервничая, Дени подобрала поводья и вставила ноги в короткие стремена. Она сносно держалась в седле, но больше путешествовала кораблями, повозками и паланкинами, чем лошадьми. Молясь про себя, чтобы не свалиться и не опозориться, она с опаской слегка тронула кобылицу коленями.

И впервые за долгие годы забыла страх. А может быть, и впервые в жизни.

Серебристо-серая бестия двинулась мягким и плавным аллюром, толпа перед ней расступалась, все глаза были устремлены на неё. Дени обнаружила, что движется быстрее, чем рассчитывала, но странным образом её это больше возбуждало, чем пугало. Лошадь пошла рысью, и она улыбнулась. Дотракийцы поспешно расчищали путь. Стоило едва заметно сжать ноги и слегка тронуть поводья, как кобылица немедленно отреагировала. Она пошла галопом, и теперь дотракийцы отпрыгивали в стороны со смехом, улюлюканьем и криками одобрения.
Когда Дени повернула назад, впереди замаячил костёр, прямо на её пути. С обеих сторон их поджимала толпа, и пространства для остановки не хватало. Со смелостью, которой Дейенерис никогда не обладала, она послала лошадь вперёд.

Серебристая лошадь перелетела костёр будто на крыльях.

Когда она подъехала к к магистру Иллирио, то сказала:
- Скажи кхалу Дрого, что он подарил мне ветер.
Толстый пентосиец поглаживал свою жёлтую бороду, пока повторял её слова на дотракийском, и Дени увидела, как впервые за всё время её муж улыбнулся.

В это время последние лучи солнца исчезали за стенами Пентоса. Дени потеряла счёт времени. Кхал Дрого отдал приказ кровным привести его коня, поджарого красного жеребца. Пока кхал седлал своего коня, к Дени незаметно подошёл Визерис и, впившись пальцами в её ногу, сказал:
- Уважь его, дорогая сестра, или, клянусь, ты разбудишь такого дракона, какого раньше не будила никогда.

Страх от слов брата снова охватил её. Она в который раз почувствовала себя ребёнком. Ей всего тринадцать, и она совсем одна, и она не была готова к тому, что сейчас с ней происходит.

Они уехали вместе верхом под восходящими звёздами, покидая кхаласар и шатры из травы. Кхал Дрого не сказал ни слова, но его жеребец понёсся быстрой рысью сквозь сгущающиеся сумерки. Маленькие колокольчики тихо позвякивали в его длинной косе.
- Я от крови дракона, - громко шептала она, следуя за ним и стараясь призвать всё своё мужество, - Я от крови дракона, от крови дракона.
Ведь драконам неведом страх.

Скоро она даже не могла сказать, сколько прошло времени и как далеко они уехали. Уже окончательно стемнело, когда они остановились на поляне у маленького ручейка. Дрого спрыгнул с коня и помог спуститься ей. В его руках она чувствовала себя хрупким стеклом, а руки и ноги враз ослабели. Она стояла беспомощная, дрожащая в своих свадебных шелках, пока он привязывал лошадей. Когда она повернулся к ней, она начала плакать.

Кхал бесстрастно смотрел на её слёзы.
- Нет, - сказал он. Он поднял руку и грубо вытер слёзы большим пальцем.

- Ты говоришь на общем? - удивилась Дени.

- Нет, - снова сказал он.

Она подумала, пусть он знает только это слово, но это всё равно больше, чем она предполагала. Ей даже стало немного легче. Кхал осторожно коснулся её волос, и серебристые светлые пряди заскользили между пальцев. Он что-то тихо пробормотал на дотракийском его. Дени не поняла ни слова, однако в голосе была теплота, нежность, которую она не ожидала услышать от этого человека.

Он взял её за подбородок, заставил поднять голову и взглянуть прямо ему в глаза. Кхал возвышался над ней, как над всеми вокруг. Он взял её под подмышки, легко поднял и усадил на круглый камень рядом с ручьём. Затем уселся перед ней, скрестив ноги, и теперь их лица были на одном уровне.
- Нет, - сказал он.

- Это единственное слово, которое ты знаешь?- спросил она.

Дрого не ответил. Его длинная тяжёлая коса змеилась по земле за ним. Он перекинул её через правое плечо и начал снимать колокольчики с волос, один за другим. Спустя мгновение, Дени наклонилась вперёд, чтобы помочь. Когда они закончили, Дрого жестом показал, что нужно сделать, и она поняла. Медленно и осторожно она начала расплетать его косу.

Это заняло довольно много времени. Всё это время он смирно сидел, наблюдая за ней. Когда она расправилась с косой, он потряс головой, и волосы рассыпались и стали похожи на тёмную, масляно поблёскивающую реку. Она никогда не видела таких длинных, чёрных и густых волос.

Настала его очередь, и он начал её разоблачать.

Его пальцы были проворными и неожиданно деликатными. Он осторожно снимал шелка, пока Дени сидела молча и неподвижно, глядя ему в глаза. Когда он оголил её маленькую грудь, она уже ничем не могла себе помочь. Она отвела глаза и закрыла грудь ладонями.
- Нет, - сказал он и отвёл её руки в стороны мягко, но твёрдо. Затем он снова поднял её лицо и заставил взглянуть на него.
- Нет, - повторил он.

- Нет, - эхом отозвалась она.

Он поднял её и подтянул поближе, чтобы снять остальную одежду. Ночной воздух обжигал прохладой её кожу. Дени вздрогнула, и кожа покрылась мурашками с ног до головы. Она страшилась того, что должно случиться потом, но ничего не происходило. Кхал Дрого сидел со скрещёнными ногами, смотрел, жадно разглядывал её тело.

Немного погодя, он начал касаться её. Сперва легонько, потом сильнее. Она чувствовала в его руках свирепую силу, но он ни разу не причинил ей боль. Он взял её руку в свою, потрогал её пальцы. Мягко провёл рукой по телу, по её ноге. Погладил её лицо, изгиб ушей, пальцем легко коснулся её губ. Запустил обе руки в её волосы и поворошил их пальцами. Он повернул её, помассировал плечи, скользнул вниз, перебирая позвонки.

Казалось истекли целые часы, когда его пальцы, наконец, добрались до её груди. Он поглаживал нежную кожу, пока её не начало покалывать. Он обвёл соски большими пальцами, затем зажал их между большими и указательными и начал пощипывать. Сперва легко, потом сильнее, пока они не застыли и не заныли от боли.

Тогда он остановился, привлёк её к себе, усадив на свои колени. Дени вспыхнула, задыхаясь, а её сердце было готово выпрыгнуть из груди. Он взял её лицо двумя руками и заглянул в глаза.
- Нет? – сказал он, по интонации она поняла, что он задаёт вопрос.

Она взяла его руку и опустила вниз к влаге между бёдер.
- Да, - прошептала она и направила его пальцы внутрь себя.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/33136/116260

Переводчики: Galatea23, LexieFN