Готовый перевод The Raven Boys (Raven Cycle #1) by Maggie Stiefvater / Воронята (Вороновый круг #1): 12

Адам не ждал возле ряда почтовых ящиков утром.

Первый раз, когда Гэнси подвозил Адама, он проехал мимо въезда в его район. Фактически, на самом деле, он проехал мимо въезда, чтобы развернуться и возвратиться тем же путем, которым приехал сюда. Дорога эта была двумя колеями через поле - это нечто даже "дорогой"-то назвать было нельзя - и было невозможно с первого взгляда предположить, что она вела к единственному дому, намного меньше всех в округе. Как только Гэнси нашел дом, дела стали еще хуже. При виде аглионбайского свитера Гэнси, отец Адама палил из всех цилиндров. Спустя недели после Ронан все еще звал Гэнси "М.Б.Ф.", где "М" обозначало "мягкий", "Б" - богатый, и "Ф" - что-то еще.

Теперь Адам встречал Гэнси там, где заканчивался асфальт.

Но у сгруппированных почтовых ящиков никого не было. Было просто пустое место, много пустого места. Эта часть долины была бесконечно плоской по сравнению с другой частью Генриетты, и каким-то образом эта область была несколькими ступенями суше и бесцветнее остальной долины, как и обе главные дороги, и дождь обходил их стороной. Даже в восемь утра в мире не находилось ни одной тени.

Всматриваясь в пересушенную дорогу, Гэнси набрал домашний номер, но на звонок не ответили. Часы сказали, что у него было восемнадцать минут, из которых на дорогу до школы уходило пятнадцать.

Он ждал. Двигатель швыряло туда-сюда, пока автомобиль работал вхолостую. Кнопка переключения передач дребезжала. Ноги жарились от близости V-8. В салоне начинало вонять бензином.

Он позвонил на Фабрику Монмаут. Ноа ответил, будто он только проснулся.

- Ноа, - громко сказал Гэнси, чтобы его услышали поверх двигателя. Ноа позволил ему забыть свой журнал в Нино, и это отсутствие было удивительно тревожно. - Ты не помнишь, Адам не говорил, он сегодня работает после школы?

В те дни, когда Адам работал, он часто ездил на велосипеде, чтобы таким образом иметь возможность добираться до мест позднее.

Ноа отрицательно проворчал.

Шестнадцать минут до начала занятий.

- Звякни мне, если он позвонит, - попросил Гэнси.

- Я не буду здесь торчать, - ответил Ноа. - Я уже почти ушел.

Гэнси сбросил звонок и безуспещно попытался дозвониться на домашний. Мать Адама должна быть там, но она не отвечала, а у него не было времени вернуться и исследовать соседский дом.

Он не мог пропустить занятия.

Гэнси швырнул телефон на пассажирское сидение.
- Ну же, Адам.

Из всех школ-интернатов, где довелось поучиться Гэнси, а он посетил многие за свои четыре года скитальческой жизни, еще не достигнув совершеннолетия, академия Аглионбай была у его отца в фаворитах. Учеба в которой подразумевала, что большая вероятность того, что своё студенчество юноша проведет в Лиге Плюща. Или в Сенате*. Однако, это так же означало, что для Гэнси здесь было учиться труднее, чем в любой другой школе. Еще до Генриетты, он сделал своей основной деятельностью поиск Глендовера, и школа отошла на второй план. Гэнси был достаточно умен и он бы мог достаточно хорошо учиться, если бы ни на что не отвлекался, так что это не было бы проблемой, если бы он не пропускал занятия и не ставил выполнение домашней работы в конец списка дел на день. Но в Аглионбае не было учеников с низкой успеваемостью. Если бы его оценки упали ниже четверок, его бы просто вышибли и все дела. А Дик Гэнси II дал понять своему сыну, что если он не сможет осилить эту частную школу, то будет сильно урезан в удовлетворении его прихотей.

Сказал он, однако, это так деликатно и как бы между прочим, за тарелкой феттучини.

Гэнси не мог пропускать занятия. Тем более, после того, как он пропустил их накануне.

Он почувствовал, как из его легких выползает старый страх.

"Спокойно, без паники. Ты ошибся на счет Ронана прошлой ночью. Так что прекрати. Смерть не так близка, как тебе кажется".

Подавленный Гэнси попытался еще раз звякнуть Адаму на домашний. Ничего. Он должен идти. Должно быть Адам уже рассекал на велике, ему ведь нужно работать, у него должно быть по горло поручений и ему некогда и он забыл сказать ему. Изрытая колеями дорога района была всё еще пуста.

"Ну же, Адам".

Вытерев ладони о свои брюки, он положил руки на руль и направился в школу.

У Гэнси не было возможности увидится с Адамом, если тот всё-таки пришел в Аглионбай, до третьего урока, когда у них обоих был урок латыни. Это был единственный урок, который Ронан, как ни странно, никогда не пропускал. Он не получал никакого удовольствия изучения латыни, но настырно, как будто от этого зависела его жизнь. Прямо позади него сидел Адам, выдающийся ученик Аглионбая, как и во всех остальных предметах, что он выбрал. Как и Ронан, Адам упорно занимался, потому что его будущая жизнь действительно зависела только от него.

В свою очередь, Гэнси предпочитал французский. Хелен он рассказывал, что язык ему нужен лишь для того, чтобы читать меню, но на самом деле, просто французский ему легче давался, да и их мама на нем немного говорила. Первоначально он смирился с выбором латыни из-за того, что ему нужно было переводить исторические тексты для поиска Глендовера, по познания Ронана в языке давно обскакали его собственные.

Занятие по латыни проводились в доме Борден**, небольшой каркасный дом на другой стороне университетского городка Аглионбая от Валлийского зала, главного здания академии. Когда Гэнси торопливо зашагал через лужайку, появился Ронан, стукнув Гэнси в руку. Его глаза выглядели так, будто он не спал несколько дней.

Ронан спросил сдавленным голосом:
- Где Пэрриш?

- Он сегодня не поехал со мной, - сказал Гэнси, настроение его портилось.
У Ронана с Адомом был совместный второй урок.
- Ты его еще не видел?

- Он не был на занятиях.

Позади Гэнси, кто-то ударил его по лапатке и сказал:
- Старина Гэнси! - и посмеивались поспешили дальше.
Гэнси без энтузиазма поднял три пальца, сигнал команды по гребле.

- Я уже устал названивать ему домой, - сказал он.

На что Ронан ответил:
- Ну так, Бедняжке, нужен сотовый.

Несколькими месяцами ранее, Гэнси предложил Адаму купить ему сотовый, и, таким образом, был запущен самое затяжное воинственное молчание, неделя тишины, которая была нарушена только тогда, когда Ронан сделал нечто еще более оскорбительное, чем любой из этой четверки мог сотворить.

- Линч!

Гэнси посмотрел в направлении откуда послышался голос; Ронан и бровью не повел. Обладатель голоса был уже на полпути через лужайку, но сложно было определить кто это по англионбаевской школьной форме.

- Линч! - снова крикнул голос. - Я тебя на хрен урою!

Ронан все еще не поднимал глаз. Он поправил ремень на плече и продолжил движение по лужайке.

- О чем это он? - потребовал Гэнси.

- Некоторые люди не умеют проигрывать, - ответил Ронан.

- Это был Кавински? Не говори, что ты снова участвовал в гонках.

- Тогда не спрашивай.

Гэнси рассматривал вопрос о том, чтобы установить для Ронана комендантский час. Или ему бросить греблю, чтобы проводить больше времени с ним по пятницам - он знал, что именно тогда Ронан находит проблемы с БМВ. Возможно, он бы смог убедить Ронана...

Ронан снова поправил ремень от сумки на плече, и на этот раз Гэнси внимательнее рассмотрел ее. Сумка была явно больше обычного, и он обращался с ней бережнее, как будто она могла расплескаться.

Гэнси спросил:
- Почему ты таскаешься с этой сумкой? О Боже, у тебя там птица, не так ли.

- Её нужно кормить каждые два часа.

- Откуда знаешь?

- Господи, интернет, Гэнси.
Ронан потянул на себя дверь дома Борден, как только они переступили порог, в глаза ударил темно-синий цвет ковра, которым было покрыто все в пределах видимости.

- Если тебя в ним поймают... - Но Гэнси не смог придумать подходящую угрозу. Каким было наказание за контрабанду живой птица на занятия? Он не был уверен, что вообще бывал прецедент. Вместо этого он закончил: - Если он умрет в твоей сумке, я запрещаю тебе выбрасывать его в кабинете.

- Её, - поправил Ронан. - Это - она.

- Я бы купился на это, если бы у него были половые признаки. И лучше ему не иметь птичьего гриппа или чего-нибудь подобного.
Но мысли его были вовсе не о вороне Ронана. Он думал о Адаме, которого не было на занятиях.

Ронан и Гэнси заняли свои обычные места в кабинете с темным ковром. Напротив Велк записывал глаголы на доске.

Когда Ронан и Гэнси вошли, Велк остановился на середине слова: internec... Хотя вроде бы не было причины думать, что Велка заботила их беседа, Гэнси посетила странная мысль, что кусочек мела в руке Велка замер из-за них, что учитель латыни остановился, чтобы подслушать. На Гэнси реально сказывались подозрения Адама.

Ронан поймал взгляд Велка и удерживал его самым что ни на есть недружелюбным путем. Несмотря на свой интерес к латыни, Ронан еще в начале года объявил учителя латыни социально опасным ничтожеством, а далее объяснил, что тот ему просто не нравится. Поскольку Ронан презирал всех, трудно было на нем основывать мнение о чьем-то характере, но Гэнси пришлось согласиться, было в Велке что-то, приводящее в замешательство. Несколько раз Гэнси пробовал завести с ним беседу о Римской истории, отлично зная эффект, который могла произвести воодушевленная научная беседа на оценку. Но Велк был слишком молод, чтобы быть наставником, и слишком стар, чтобы быть коллегой, и Гэнси не смог найти точки соприкосновения.

Ронан продолжал таращиться на Велка. В этом он был хорош. Было что-то такое в его пристальном взгляде, что оказывало какое-то воздействие на другого человека.

Преподаватель латыни неловко перевел взгляд подальше от них. Задумавшись о любопытстве Велка, Ронан спросил:
- Что ты собираешься делать по поводу Пэрриша?

- Думаю, отправлюсь к нему после занятий. Как думаешь?

- Наверное, он заболел.

Они обменялись взглядами. "Мы должны извиниться перед ним", - подумал Гэнси.

Ронан снова присмотрелся к сумке. В темноте Гэнси только мельком уловил клюв ворона. Обычно, Гэнси бы еще разок погрелся бы мыслью о вероятности нахождения Ронаном ворона, но сейчас, в связи с пропажей Адама, это все не казалось магией. Скорее годы, проведенные в соединении вместе совпадений, и из всего этого он сплетал странную ткань: слишком тяжелая, чтобы носить с собой, и слишком легкая, чтобы сделать что-нибудь хорошее.

- Мистер Гэнси, мистер Линч?

Велку удалось внезапно появиться возле их столов. Оба парня смотрели на него. Гэнси вежливо, Ронан враждебно.

- Похоже, у вас сегодня чрезвычайно большая сумка, мистер Линч, - заметил Велк.

- Знаете, что говорят о людях с большими сумками? - ответил Ронан, - Ostendes tuum et ostendam meus***.

Гэнси понятия не имел, что только что сказал Ронан, но по ухмылке второго он понял, это не было чем-то очень вежливым.

Выражение лица Велка подтвердило подозрения Гэнси, но учитель только постучал пальцами по столу Ронана и удалился.

- Быть дерьмом на уроках латыни не является путем к достижению высшего балла, - сказал Гэнси.

Улыбка Ронана была золотой.
- Это было в прошлом году.

Перед собравшимися в комнате Велк начал занятие.

Адам так и не показался.

Прим. переводчика:
*Сенат - (учёный) совет (в университетах) the senate of London University — учёный совет Лондонского университета
** Borden ['bôrdn] - Борден ['bôrdn] Борден Лиззи Эндрю (1860 - 1927), США обвинили убийцей. Обвиняемая в убийстве своего отца и мачехи в Фолл-Ривер, штат Массачусетс, в 1892 году, она была оправдана в суде, что стал национальной сенсацией
***Ostendes tuum et ostendam meus - Покажи мне свое и я покажу свое

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/33445/117035

Переводчики: revera, vikaz