Готовый перевод The Raven Boys (Raven Cycle #1) by Maggie Stiefvater / Воронята (Вороновый круг #1): 28

- Почему церковь? - спросила Блу с пассажирского кресла Камаро. Прежде она никогда не ездила на переднем сиденье; ощущение автомобиля, состоящего из нескольких тысяч частей, которые могут лететь, было более выраженным.

Гэнси, который удобно устроился за рулём, в дорогих солнцезащитных очках и топ-сайдерах*, не спешил с ответом.
- Я не знаю. Потому что она на энергетической линии, но это не... что бы не значил этот Энергетический пузырь. Я должен узнать больше о нём, прежде чем мы вернёмся.

- Просто, мы как будто идём в чей-то дом, - Блу попыталсь не смотреть на ботнки Гэнси; она думала лучше о нем, как о человеке, если притворилась, что он не носит их.

- Точно! В точности так это и кажется! - он показал на неё так, как показывал на Адама, когда тот говорил что-нибудь, что он одобрял. Затем положил руку обратно на коробку передач, чтобы остановить ее грохот.

Блу находила это захватывающей идей: деревья - разумные существа, которые могут говорить. Которые знают её.

- Поверни здесь! - скомандовала Блу, когда Гэнси почти пропустил поворот к разрушенной церкви.
С широкой улыбкой он резко крутанул руль и сбросил скорость. С небольшим протестующим шумом резины, машина стала неуправляемой. Когда это произошло, открылся бардачок, и его содержимое вываливалось на колени Блу.

- Почему у тебя эта машина? - спросила Блу.
Гэнси отключил двигатель, но она чувствовала, что её ноги всё ещё вибрируют в такт с ним.

- Потому что это классика, - ответил он чопорно. - Потому что она уникальна.

- Но это кусок дерьма. Разве они не делают уникальную классику, которая не... - Блу продемонстрировала свою точку зрения, несколько раз толкнув дверь бардачка, которая так и не закрылась. Когда она засунула содержимое обратно внутрь и хлопнула дверцей, всё снова вывалилось ей на ноги.

- О, делают, - сказал Гэнси, и она подумала, что его голос немного сорвался. Не настоящий гнев, но ирония. Он положил листья мяты в рот и вылез из машины.

Блу заметила регистрационную запись автомобиля, упаковку полосок древней говядины, а потом она рассмотрела другой объект, который упал её на колени. Это был Эпинефрин - шприц предназначенный для перезагрузки сердца в случае тяжелой аллергической реакции. В отличие от вяленой говядины, срок его действия не истёк.

- Чьё это? - спросила она.

Гэнси уже вышел из машины, он держал измеритель электромагнитной чистоты и потягивался, как если бы он был в машине в течение нескольких часов, а не тридцати минут. Она обратила внимание, что у него были внушительные мышцы рук, вероятно, это связано с наклейкой команды Аглионбая по гребле, которую она заметила на бардачке. Оборачиваясь через плечо к ней, он ответил, не уделяя большого внимания:
- Мое. Нужно повернуть защёлку вправо, когда закрываешь.

Она сделала, как он посоветовал, и, конечно же, бардачок закрылся, Эпинефрин благополучно остался внутри.

С другой стороны автомобиля, Гэнси поднял голову, чтобы посмотреть на тучи: живые существа, движущиеся башни. На самом отдалённом расстоянии, они были почти такого же цвета, как синие края гор. Дорога, по которой они шли, пестрила сине-зелёными пятнами реки, заворачивающей обратно в город. Непрямой свет солнца был специфическим: почти желтый, густой и влажный. Кроме птиц, не было никакого звука, но медленное, далекое рычание грома усиливалось.

- Я надеюсь, погода станет лучше, - отметил он.

Он подошел к разрушенной церкви. Блу было странно видеть Гэнси шагающим. Прогулки для простых людей.

Стоя рядом с ним, Блу поняла, что церковь выглядела при дневном свете так же жутко, как и всегда. Растущие среди разрушенных стен и между обломков крыши трава высотой по колено и высокие деревья стремились к солнечному свету. Не было никаких доказательств, что здесь когда-либо были скамьи или церковные службы. Было что-то холодное и бессмысленное в этом: смерть без загробной жизни.

Она вспомнила, как стояла здесь с Нив недели назад. Она задавалась вопросом: действительно ли та ищет её отца, если да, то что намерена сделать с ним, когда найдёт. Она подумала о духе Гэнси, входящем в церковь, и она заинтересовалась: если Гэнси...

Гэнси сказал:
- У меня такое ощущение, будто я уже был здесь.

Блу даже не знала как ответить. Она уже сказала ему половину правды о кануне дня Святого Марка, и она не была уверенна, что это правильно - выдать ему остальную часть. Более того, она не была уверенна, что это правда. Стоя рядом с ним, с его очень живой ипостасью, она не могла представить, что он бы умер меньше, чем через год. Он был одет в бирюзовое поло, и казалось невозможным, что кто-то в бирюзовой рубашке может погибнуть от чего-то, кроме болезни сердца в возрасте восьмидесяти шести, возможно, на матче по поло.

Блу спросила:
- Что твой магия-метр делает сейчас?

Гэнси повернулся к ней. Его суставы были бледными, кости виднелись через кожу. На датчике вспыхнул красный свет.

Он сказал:
- Он ориентирует. Так же, как в лесу.

Блу осмотрелась. По всей вероятности, все это было частной собственностью, даже земля, на которой стояла церковь, но область за церковью не выглядела такой.
- Пойдём этим путём, так меньше вероятности, что нас застрелят на нарушение границ. Мы выделяемся из-за твоей рубашки.

- Аквамарин - замечательный цвет, и я не стану расстраиваться из-за того, что ношу его, - сказал Гэнси. Но его голос был немного тонким, он оглянулся на церковь снова. Именно тогда он выглядел моложе, чем она когда-либо видела, его суженные глаза, взъерошенные волосы, непринужденное выражение лица. Молодой и странно напуганный.

Блу думала: "Я не могу сказать ему. Я никогда не смогу сказать ему. Я просто должна предотвратить это."

Тогда Гэнси неожиданно снова стал очаровательным, щелкнул пальцами в направлении ее фиолетовой туники, и сказал:
- Веди, баклажан.

Она нашла палку и начала стучать ею по тропинке, отпугивая возможных змей, прежде чем они пошли по траве. Ветер пах дождём, земля грохотала вместо с громом, но погода стала лучше. Датчик, который светился красным, начал мигать оранжевым, когда они отошли далеко от невидимой линии.

- Спасибо, что пошла, Джейн, - сказал Гэнси.

Блу стрельнула в него неодобрительным взглядом.
- Да, не за что, Дик.

Он выглядел болезненно.
- Пожалуйста, не надо.

Это искреннее выражение отняло всю радость от того, что она назвала его настоящим именем. Она продолжила идти.

- Ты единственная, кого не беспокоит это, - продолжил он через мгновение. - Не то чтобы я привык, но я натыкался на некоторые необычные вещи и раньше, и думаю, я просто ... но Ронан, и Адам, и Ноа, все кажутся ... в замешательстве.

Блу сделала вид, что знает, что означает "замешательство".
- Я живу с этим. Я имею в виду, моя мама экстрасенс. Все её друзья экстрасенсы. Это... ну, ненормально. Но это, так, я всегда думала, как ты чувствуешь себя, если ты как они. Ну, знаешь, видишь вещи, которые не видят другие люди.

- Я потратил годы на это, - признался Гэнси. Было что-то в его голосе, что удивило Блу. Только когда он заговорил снова, она поняла, что он использовал этот тон с Адамом. - Я провел восемнадцать месяцев, пытаясь найти линию Генриетты.

- Это было так, как ты ожидал?

- Я не знаю, чего я ожидал. Я прочитал все об эффектах от энергетических линий, но я никогда не думал, что это будет так точно. Так... я никогда не ожидал таких деревьев. Я не ожидал, что это случится так быстро. Я привык получать одну подсказку в месяц, а затем бить ту мертвую лошадь, пока не придёт другая. Не это, - он сделал паузу, его улыбка стала широкой и доброжелательной. - Это всё из-за тебя. Ты привела нас к энергетической линии, наконец-то. Я должен поцеловать тебя.

Хотя он абсолютно точно шутил, Блу отшатнулась.

- Что это было?

Она спросила:
- Ты веришь в экстрасенсов?

- Ну, я же ходил к одному, не так ли?

- Это ничего не значит. Многие люди ходят к экстрасенсам просто для смеха.

- Я пошел, потому что верю. Ну, я верю в тех, кто хорош в том, что делает. Я просто думаю, что есть много ерунды, через которую надо пройти, чтобы пробраться к ним. А что?

Блу со злостью ударила по земле своей палкой для отпгивания змей.
- Потому что моя мама твердит мне с самого рождения, что если я поцелую свою истинную любовь, он умрет.

Гэнси засмеялся.

- Не смейся, ты... - Она собиралась сказать "говнюк", но это слово показалось ей слишком сильным, и она потеряла самообладание.

- Ну, просто это очень предупреждающе звучащая вещь, не так ли? Не ходи на свидание или ослепнешь. Поцелуй свою истинную любовь, и он покусает тебя.

- Это не только она! - запротестовала Блу. - Каждый экстрасенс или медиум, которого я когда-либо встречала, говорит одно и то же. Она бы не стала играть чем-то таким. Это не отговорка.

- Извини, - сказал Гэнси, понимая, что она действительно раздражена. - Я снова придурок. Тебе известно, как предположительно умрет этот невезучий?

Блу пожала плечами.

- Ааа, к дьяволу детали, полагаю. И что, ты в предупредительных целях никого не целуешь? - Он наблюдал, как она кивнула. - Кажется хреновым, Джейн. Не буду врать.

Она снова пожала плечами.
- Я не говорю обычно об этом людям. Не знаю, почему рассказала тебе. Не говори Адаму.

Брови Гэнси полезли на лоб.
- Вот оно как?

Ее лицо немедленно обдало жаром.
- Нет. Я имею в виду... Нет. Нет. Просто, потому что нет... Потому что я не знаю... Я хотела бы избежать риска.

Блу мечтала, чтобы все началось заново: они вышли из машины, и она, вместо этого, завела бы беседу о погоде или о том, какие занятия он посещает. Казалось, ее лицо никогда не перестанет гореть.

Голос Гэнси, когда он ответил, был немного грубоват.
- Ну, если ты убьешь Адама, я весьма расстроюсь.

- Я сделаю все, чтобы такого не было.

На какое-то мгновение тишина была неправильной и неудобной, а затем он произнес своим более обычным голосом:
- Спасибо, что рассказала мне. Я имею в виду, доверила мне что-то такое.

Блу ответила с облегчением:
- Ну, ты же рассказал мне о своих чувствах к Ронану и Адаму и о том, что приводит в замешательство. Только я все еще хочу знать... Почему ты ищешь? Глендовера?

Он с сожалением улыбнулся, и на мгновение Блу испугалась, что он включит легкомысленного, глянцевого Гэнси, но, в итоге, он сказал:
- Это сложная история, чтобы ее сформулировать.

- Ты в школе, которая готовит к Лиге Плюща**. Попытайся.

- Ладно. Откуда бы начать Может... Ты видела ручку для противоаллергических инъекций. Это от жала пчел. У меня аллергия. Ужасная.

Блу встревоженно замерла. Шершни роились на земле, и это была лучшая территория для них: тихие области вокруг деревьев.
- Гэнси! Мы за городом. Где живут пчелы!

Он отмахнулся, будто стремился уйти от этой темы.
- Продолжай тыкать своей палкой, и все будет нормально.

- Моя палка! Всю неделю мы бродили по лесам! Это кажется ужасно...

- Легкомысленным? - предположил Гэнси. - Правда в том, что на самом деле нет даже смысла иметь при себе этот инъектор. Последний раз мне сказали, то это бы сработало, если бы меня ужалили единожды, и даже тогда неизвестно. Мне было четыре, когда я впервые попал в больницу от жала, и после этого реакции становились только хуже. Вот так. Или так, или жизнь в пузыре.

Блу думала о карте Смерти, и как ее мать фактически не объяснила ее для Гэнси. "Возможно, думала она, - эта карта не была предсказанием трагедии для Гэнси, а скорее была о его жизни - о том, как он прогуливается бок о бок со смертью каждый день".

Палкой Блу колотила по земле перед ними.
- Ладно, продолжай.

Гэнси поджал губы, а затем расслабил их.
- Ну, семь лет назад я был на званом ужине с родителями. Не могу припомнить, по какому поводу. Думаю, один из друзей моего отца баллотировался от партии.

- В... Конгресс?

Земля под ногами или воздух вокруг вибрировали от грозы.

- Да. Я не помню. Знаешь, как иногда не припомнишь всего, верно? Ронан говорит, что воспоминания, как сны. Ты никогда не вспомнишь, как стоял напротив учебной комнаты без одежды. Короче говоря, вечеринка была унылая - мне было девять или десять. Эти маленькие черные платья и красные галстуки, и все виды еды, какую ты только захочешь, пока там были креветки. Некоторые из нас, детей, стали играть в прятки. Помню, я думал, что слишком взрослый, чтобы играть в прятки, но больше нечем было заняться.

Они с Блу вошли в узкую рощу деревьев, достаточно редких, чтобы между ними выросла трава вместо ежевики. Этот Гэнси, этот рассказывающий Гэнси был полностью другим человеком по сравнению со всеми версиями, с которыми она уже сталкивалась. Она не могла не слушать.

- Было жарко, как в аду. Была весна, но, казалось, она решила, что она лето. Вирджинская весна. Ты знаешь, как это. В любом случае, тяжело. На заднем дворе не было никакой тени, но на границе располагался великолепный лес. Темный, зеленый и голубой. Как нырнуть в озеро. Я зашел туда, это была фантастика. Всего пять минут, и я уже не мог видеть дома.

Блу прекратила стучать по земле.
- Ты заблудился?

Гэнси слегка покачал головой.

- Я наступи в гнездо. - Он сузил глаза так, как делают люди, когда очень стараются казаться непринужденными, но было очевидно, что в этой истории нет ничего непринужденного. - Шершни, как ты и сказала. Они роятся на земле. Мне не нужно тебе это говорить. Но тогда я не знал. Первое, что я почувствовал, это маленькие иголочки в носке. Я думал, что наступил на колючку - их там было множество, таких зеленых, в форме кнута - но тут я ощутил кое-что другое. Такие маленькие ранки, знаешь?

Блу стало дурно.

Он продолжил:
- Но потом я почувствовал одного на руке, и к тому времени, как отскочил подальше, я увидел их. На обеих руках.

Каким-то образом ему удалось взять ее с собой, поместить в этот момент открытия. Сердце Блу слабело, пойманное в ловушку ядом.

- И что ты сделал? - спросила она.

- Я знал, что был мертв. Я знал, что был мертв еще до того, как почувствовал, что все в моем теле начинает идти неправильно. Потому что я попадал в больницу только из-за одного жала, а здесь их было около сотни. Они были в волосах. В ушах, Блу.

Она поинтересовалась:
- Ты был напуган?

Ему не надо было отвечать. Она увидела это в пустоте его глаз.

- Что произошло?

- Я умер, - сказал он. - Я чувствовал, как остановилось мое сердце. Шершням было все равно. Они продолжали меня жалить, несмотря на то, что я был уже мертв.

Гэнси остановился. Он произнес:
- Это трудная часть.

- Трудные - мои любимые, - ответила Блу. Деревья затихли вокруг них, единственным звуком был раскат грома. После паузы она добавила немного пристыженно: - Прости. Я не хотела быть... Но вся моя жизнь - это "трудная часть". Никто не верит в то, что делает моя семья. Я не собираюсь смеяться.

Он медленно выдохнул.
- Я услышал голос. Шепот. Я не забуду, что он сказал. Он сказал: "Ты будешь жить из-за Глендовера. Кто-то другой умирает на энергетической линии, когда не должен, так что ты будешь жить, когда не должен".

Блу была очень тиха. Воздух давил на них.

- Я рассказал Хелен. Она ответила, что это была галлюцинация. - Гэнси убрал лозу со своего лица. Здесь поросль становилась все гуще, деревья ближе. Им, вероятно, нужно было повернуть назад. Его голос звучал по-особому. Официально и неоспоримо. - Это была не галлюцинация.

Это был Гэнси, который написал журнал. Настоящий Гэнси, волшебный, завладевший ею.

Она спросила:
- И этого достаточно, чтобы заставить тебя провести всю жизнь в поисках Глендовера?

Гэнси ответил:
- Однажды Артур узнал, что грааль существует, как бы он мог не искать его?

За ними снова прорычал гром, голодное рычание невидимого зверя.

Блу сказала:
- Это не совсем ответ.

Он не взглянул на нее. Он ответил голосом, внушающим страх:
- Мне нужно, Блу.

Все огоньки на измерителе электромагнитного излучения погасли.

В равных частях облегченная, что они на безопасной земле, и разочарованная, что ей больше не выведать настоящего Гэнси, Блу дотронулась до прибора.
- Мы сошли с энергетической линии?

Они отступили на несколько метров, но прибор не заработал.

- Батарейка кончилась? - предположила она.

- Я не знаю, как проверить. - Гэнси выключил его и включил снова.

Блу протянула руку к измерителю. В момент, когда она взяла его, огоньки вспыхнули красным. Чисто красным, не мигая. Она поворачивалась из стороны в сторону. Оранжевый слева. Красный справа.

Они встретились взглядами.

- Забери его, - сказала она.

Но как только Гэнси дотронулся до прибора, огоньки снова погасли. Когда гром прогремел на этот раз, чарующий и закипающий, она почувствовала, как что-то внутри начинает дрожать, и дрожь не прекратилась после того, как звук затих.

- Я продолжаю думать, что тут должно быть логическое объяснение, - произнес Гэнси. - Но его не было всю неделю.

Блу размышляла, что, возможно, и было логическое объяснение, и она считала, оно следующее: Блу делает вещи громче. Только она понятия не имела, что она усиливала в настоящий момент.

Воздух задрожал снова, потому что гремел гром. Не было и следа от солнца. Все, что осталось, это тяжелый зеленый воздух вокруг.

Он спросил:
- Куда он нас ведет?

Позволив красному цвету их вести, Блу нерешительно ступала через деревья. Они прошли всего несколько метров, когда прибор снова умер. Никакое количество выключений и передачи из рук в руки не заставило его замерцать снова.

Они стояли с прибором между ними, головы наклонены близко, молча глядя на темный экран.

Блу поинтересовалась:
- Что теперь?

Гэнси уставился вниз между их ногами, прямо под прибором.
- Шагни назад. Там...

- О Господи, - произнесла Блу, резко отстраняясь от Гэнси. А затем снова: - О Боже...

Но она не смогла закончить предложение, потому что только что сошла с чего-то сильно похожего на человеческую кость. Гэнси первым присел, чтобы убрать листву с предмета. Конечно, под первой костью руки была вторая. Грязные часы охватывали запястье. Все выглядело фальшиво, скелет в лесу.

Это не могло произойти.

О нет, - вдохнула Блу. - Не прикасайся к нему. Отпечатки пальцев.

Но труп был давно без отпечатков пальцев. Кости были чистыми, как экспонат музея, плоть давно сгнила, остались только нитки от того, что бы человек не носил. Тщательно убирая листья, Гэнси раскрыл весь скелет. Он лежал помятый, одна нога подогнута, руки раскинуты по обе стороны от черепа - стоп-кадр трагедии. Время пощадило странные элементы и забрало другие: часы были, а рука нет. Рубашка исчезла, но галстук остался, спадая складками по холмам и долинам разрушенных ребер. Обувь была грязная, но на нее ничего не воздействовало. Носки тоже остались целыми в кожаной обуви, сидя мешками выше лодыжки.

Скула на черепе была разбита. Блу задалась вопросом, от этого ли умер этот человек.

- Гэнси, - позвала Блу плоским голосом. - Это был ребенок. Паренек из Аглионбая.

Она указала на его грудную клетку. Смявшись между двумя голыми ребрами, там торчал лоскут синтетической ткани с вышитой на нем Аглионбайской эмблемой, нетронутый погодой.

Они уставились друг на друга поверх тела. Молния осветила их лица. Блу была осведомлена о черепе под кожей Гэнси, его скулы находились так близко к поверхности, высокие и прямые, как на карте Смерти.

- Мы должны сообщить об этом, - сказала она.

- Подожди, - ответил он. Ему потребовалось мгновение, чтобы найти бумажник ниже тазовой кости. Хорошая кожа, забрызганная и обесцвеченная, но все-таки неплохо сохранившаяся. Гэнси открыл его, глядя на разноцветные края кредитных карт, выровненных на одну сторону. Он определил край водительских прав и вытянул их.

Блу услышала, как дыхание Гэнси сперло от неприкрытого шока.

Лицо на водительских правах принадлежало Ноа.

Прим. переводчика:
*Топ-сайдеры — это модель мужской или женской обуви, созданная компанией Sperry Top-Sider в 1935 году.
**Лига Плюща - ассоциация восьми частных американских университетов, расположенных в семи штатах на северо-востоке США. Это название происходит от побегов плюща, обвивающих старые здания в этих университетах. Считается, что члены лиги отличаются высоким качеством образования.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/33445/117052

Переводчики: revera, theMeadow