Готовый перевод David Weber Shadow of Freedom – eARC (HH14) / Дэвид Вебер Призрачная свобода (ХХ14): Chapter Twelve

Глава 12

"Никогда бы не подумала, что коммодор может быть таким дипломатичным, мэм," произнесла Элвин Таллман со своего места на посту вспомогательного контроля Тристрама, обращаясь к Наоми Каплан.

"Да, он ловко жонглирует словами, это точно." ответила Каплан. "Я всегда восхищался удачными фразами, и очень впечатлена его мастерством. Особенно этим замечанием о бета-узле Танго-3. Прямо в яблочко! Но по крайней мере никто на другой стороне не сможет заявить, что их не предупреждали, не так ли? "

- Может у них ничего и не получится, но это не означает, что они не попытаются, шкипер, - заметила Таллман.

- В этом никто и не сомневался. Лично я ставлю на коммодора. Лучше быть повешенной гексапумой, чем живым котенком. Кроме того, - Каплан холодно улыбнулась, - мы пробовали играть по их правилам на Новой Тоскане. Теперь пусть они попробуют играть по нашим.

* * *

- Он должно быть сумасшедший,мэм, - резко сказал Такер Кирнан Оксане Дубровской. - Пять легких крейсеров против четырех линейных? В лучшем случае у них там сколько? Может быть восемь пусковых на борт, тогда как у нас двадцать восемь!

- Логика Капитана Кирнана правильная, адмирал,- сказал Капитан Максимилиан Джонсон, командир КФСЛ "Победитель". - С другой стороны,- продолжил флаг-капитан, - не желая показаться паникером, должен заметить, что если их дальнобойность соответствует той, на которую указывают нелепые данные из Новой Тосканы, то они, возможно, планируют открытие огня далеко за пределами наших возможностей.

"Вы предполагаете, что группа легких крейсеров собирается открыть огонь с сорока миллионов километров, сэр?" Вопрос капитана Кельвина Диадоро, оперативного офицера Дуброской, звучал немного более недоверчиво, чем он, вероятно, должен был звучать при обращении к человеку, занимающему положение Джонсона, но вице-адмирал не мог винить его в этом.

"Я не обязательно предполагаю, что-либо подобное, Кельвин," холодно ответил Джонсон. "Я просто хотел бы отметить, что сорок миллионов километров достаточно хорошо соответствуют их диапазону, предположительно продемонстрированному в Нью-Тоскане. Но имеют ли эти предположения какую-либо связь с реальностью, я не готов сказать. Что я предполагаю, однако, так это то, что Завала явно считает, что он имеет значительное преимущество в дальнобойности и планирует использовать его. И если он прав, и у него действительно есть такие ракеты, то не имеет значения, сколько ракетных шахт есть у нас и сколько у него, так как наши птички пролетят двадцать или тридцать миллионов километров по баллистической траетории, прежде чем достигнут цели. И в этом случае противоракеты или лазеры даже легкого крейсера способны будут съесть их на обед."

– Максимилиан прав, адмирал, – слегка запинаясь произнесла капитан Меридиана Куинкуиллерос, командир кФСЛ «Успех». Глаза присутствующих обратились к её сектору коммуникационного дисплея и она пожала плечами. – Я сомневаюсь, что какие угодно противокорабельные ракеты имеющие эффективный радиус поражения соответствующий сообщениям из Новой Тосканы могут быть запущены с борта лёгкого крейсера, но у них всё-таки могут быть более дальнобойные ракеты по сравнению с любыми нашими. И, вне зависимости от того сработает ли его план так как он думает, он на самом деле собирается нас атаковать.

- Замечание принято, Меридиана, - сказала Дубровская, и перевела взгляд на Диадоро. - Предположим что он так и поступит, Келвин. И к чему же нас это приводит?

"Мы говорим о легких крейсерах", ответил Диадоро "и меня не волнует, насколько "тяжелыми" ракетами, согласно их тактической доктрины, оснащаются легкие крейсера, пусть даже и с такой большой жопой как у этих. В любом случае они никак не могу иметь более двухсот или трехсот птичек на борту. Они просто не смогут вместить их больше, особенно если у них есть какая-то модернизированная двигательная система, которая съест еще больше массы и кубатуры. Итого пусть это будет тысяча пятьсот птичек, каждая с боеголовкой, как у одного из наших Спатов". Спат - была новым поколением ракет для эсминцев и легких крейсеров SLN, со значительно облегченной, по сравнению с ракетным вооружением тяжелых и линейных крейсеров, лазерной боеголовкой. "Если бы они могли ударить по нам одновременно всеми из них - это было бы больно, не вопрос. Но нет никакого способа, чтобы каждый из них мог бы отправлять больше, чем восемь или девять-десять птичек в одном залпе, и по крайней мере некоторые из них будут платформами РЭБ. Без этого никакие молитвы не помогут им преодолеть нашу оборону. Итак предположим они составят... Ну сколько? Четверть? - от их общего возможного залпа. Это приводит нас к тому, что пять крейсеров максимально могут выпустить залп из тридцати восьми легких противокорабельных ракет по четырем Неутомимым. Мне нравятся такие шансы, адмирал."

"А если у них есть ракетные подвески?" спросил Дуброская.

"Я знаю, что манти вероятно использовали подвески на Нью-Тоскане и у Шпинделя, предполагая, что достигшие до нас сведения точны" добавил Диадоро добросовестно, хотя он был одним из офицеров эскадры, который был уверен, что слухи о Шпинделе были дико неточными. "И они действительно могут их иметь", продолжил он, "но они не могут иметь их много. Они могут буксировать их только внутри своих клиньев, иначе наши разведывательные платформы обнаружили бы их, а вы просто не можете прицепить больше, чем несколько подвесок, достаточно больших, чтобы нести такие ракеты, к корпусу легкого крейсера. Кроме того, все еще есть ограничения на систему управления огнем. Легкий крейсер имеет не так много каналов телеметрии и нет никакого способа, чтобы они могли бы контролировать залпы достаточно большие, чтобы пройти через нашу оборону. Я не говорю, что они не могли бы получить два или три попадания - пару раз им может повезти. И вполне возможно, что они могли бы иметь достаточную дальнобойность, чтобы запущенные ими птички атаковали нас прежде, чем мы могли бы ответить. Но они не смогут насытить нашу оборону так сильно, чтобы они смогли победить. Особенно с лазерными боеголовками Спата-класса. Не тогда, когда у них корабли тоннажом 900 тысяч тонн, а у нас - 3,4 миллиона тонн".

- Я не нахожу логических ошибок в анализе Кельвина, Мэм,- вступила в разговор капитан "Непреклонного" Хэм Сюнь Джи. - Единственная проблема для меня состоит в том, что манти конечно же в состоянии просчитать шансы так же хорошо, как и мы ... и тем не меннее они пытаются это сделать.

- Я бы сказал, это потому, что они пудрят нам мозги,- сказал другой голос. Все посмотрели на изображение капитана Бордена МакГилликади, командира КФСЛ "Палладин", а он взмахом руки показал на экран. - Они просто сами лезут нам в пасть,- продолжил он. - Даже если они немедленно перейдут на максимальное торможение, все равно пройдут всю дистанцию до орбиты Корицы, прежде чем смогут затормозить до нуля, с учетом их текущей скорости. Независимо от их долбаного преимущества в дальнобойности, они наши, хотят ли они этого или нет.

"Вы предполагаете, что это блеф с их стороны?" спросил Хэм.

- Все, что я предполагаю на данный момент, что не думаю, что они смогли подвести свои "невидимые разведмодули" достаточно близко, чтобы настолько рано обнаружить нас, как они хотят нас уверить,- ответил МакГилликади. - Может характер этого Завалы завёл его так далеко в глубь, не принимая этого, прежде чем он связался с губернатором Дуэньясом. Бог видит, все мы знаем, какими высокомерными могут быть манти! Может быть, он просто направился по кратчайшему пути к планете, не заботясь о разведке внутренней системы. В конце концов, насколько вероятно было то, что кто-то разместит целый дивизион линейных крейсеров в такой отдаленной системе, как Сэлташ? К тому времени, как он понял, что облажался, было уже слишком поздно отступать и пытаться вернуться в гипер. Поэтому, возможно, он решил, что вместо бегства попытается убедить нас блефом в правдоподобности того, что, как предполагается произошло в Новой Тоскане и Шпинделе.

- А когда это не сработает? - Спросила Дубровская.

"Наверное он все равно продолжит идти вперед, мэм," сказал McGillicuddy, и пожал плечами. "У него есть временной лимит, пока он преодолеет около 30 миллионов кликов и пока он остается за пределамми нашего ракетного обстрела. Это оставляет ему достаточно времени, чтобы передумать и принять более примирительный тон, прежде чем мы могли бы уничтожть его. Если бы я был на его месте, и понял, что выхода нет, то наверно тоже бросался бы угрозами. Если вторая сторона пасует - я выиграл. Если вторая сторона не пасует, не страшно, и я все еще могу сдаться, прежде чем они разнесут меня ".

Дуброская медленно кивнула. Гипотеза McGillicuddy определенно имела смысл, и Diadoro был, конечно, прав насчет ограниченной емкости погребов и малых размеров легкого крейсера. Она была не столь уверена, как McGillicuddy в умственных способностях манти, в первую очередь учитывая тот факт, что они были настолько глупы, чтобы вступить в борьбу с Солнечной Лигой. Однако, с другой стороны, в анализе капитаном неприятной тактической ситуации было много, такого что стоило учесть.

На самом деле в этом и состоял основной план Дуэньяса", напомнила она себе. Идея была в том, чтобы поставить манти в затруднительное положение, и заставить повести себя определенным образом, а именно наглядно продемонстрировать свою воинственность, причем до того, как они поняли бы что мы здесь. Что основном-то, как сказал Борден, и случилось в конце концов.

Губернатор конечно хотел бы еще большего преимущества в огневой мощи, но четыре линейных крейсера против пяти легких было и так подавляющим преимуществом по любым стандартам. И когда она и Дуэньяс разнесут их, когда они покрошат мантикорскую эскадру легких крейсеров в мелкую пыль - пропаганда и говорящие головы быстро превратят эту информацию в сокрушительную победу. Именно в такую, о которой хотелось бы услышать соларианской общественности в качестве противоядия от разрушительных слухов приходящих из Шпинделя.

И давайте будем честными. Борден прав - Дуэньясу повезло больше, чем чертям в аду, что у меня было хотя бы четыре линейных крейсера, которые могли добраться сюда вовремя! Если бы нас здесь не было, он был бы сейчас очень счастлив, счастлив, как ублюдок, застрявший на орбите в пробитом скафандре.

Остальные крейсера эскадры 491 был либо в других звездных системах, либо в руках верфи. Но это было в порядке вещей для пограничного флота. Его крейсера были всегда нужны, и всегда было слишком много мест, в которых они должны были быть в одно и то же время. Но в данном случае, по крайней мере, Дуэньясу действительно повезло.

«По любому, предположение Бордена о том, что манти берут нас на испуг – всего лишь правдоподобная теория», – честно напомнила она сама себе. И тут же поняла, что сама не сомневается в её истинности.

«Предположим, что Кельвин ошибается или что эффективный радиус их ракет и вправду больше, чем мы можем себе вообразить, и они и вправду смогут закинуть несколько дюжин мячей в нашу корзину прежде, чем мы подойдём достаточно близко, чтобы приложить их», – прикинула она. – «Ладно, округлим для гарантии до полусотни. Против четвёрки «Неутомимых»? Черт, даже излучатели лазеров «Дротиков» едва поцарапают нашу краску!»

Нет, даже если Борден не во всем прав, у этих ублюдков нет никакой надежды уйти от меня и избежать боя. Они действительно получат королевский болт, что бы ни случилось. И я думаю, что я смогу жить с этим, будучи первым адмирал Солнечной Лиги, выпорошившим их, так, как они того заслуживают.

"Ну", сказала она мягко, "поскольку они знают, что мы здесь, я полагаю, мы могли бы поднять наши клинья и двинуться вперед, чтобы поприветствовать их должным образом".

* * *

"Они двинулись нам навстречу, мэм," сообщила Абигейль Хернс через три минуты после того, как узлы линейных крейсеров полностью прогрелись и квартет импеллерных клиньев появился на тактическом дисплее, начав движение от своей первоначальной позиции между Станцией Шон и дивизионом 301.

- Вижу, канонир,- почти рассеянно ответила Наоми Каплан, но Абигайль знала этот тон. Лицо командира "Тристрама" приняло хищное выражение воина, в то время как ее мозг, подобно компьютеру, анализировал ситуацию

"Мы просто обязаны убедиться, насколько они серьезны, я полагаю," добавила Каплан мгновение спустя, и ее улыбка напоминла оскал. Для дивизиона 301, и особенно для эсминца Тристрам, противостояние Звездной Империи Мантикора с Солнечной Лигой было делом личным.

Очень личным!

Это было верно, как для Абигайль, так и для каждого члена экипажа. И ей было интересно, не было ли это главной причиной, по которой леди Золотой Пик направила именнно эскадру капитана Завалы на эту операцию.

* * *

Крейсера вице-адмирала Дубровской двигались навстречу мантикорским эсминцам со ускорением 3,89 километров в секунду за секунду, что составляло восемьдесят процентов от их максимального теоретического ускорения. Никаких особых причин спешить у них не было. Даже при таком низком ускорении, они бы приблизились к манти на четыре миллиона километров, прежде, чем истек установленный Завалой лимит времени в двадцать семь минут. Конечно, за это же время манти приблизятся на сорок два миллиона километров к Корице и дистанция между двумя силами в этот момент составит "всего лишь" 36 700 000 километров, а скорость сближения между ними добавит соларианским противокорабельным ракетам "Дротик" эффективной мощности при запуске до двенадцати миллионов километров.

Дубровская более охотно, чем Кельвин Диадоро готова была признать, что ракеты манти могут иметь больший диапазон, чем у нее, но ничто размером с легкий крейсер не могло уместить их внутри корпуса много, подумала она, глядя на перемещение иконок своих судов по дисплею. Впрочем, исходя из постоянных ускорений с обеих сторон, потребуется лишь дополнительных пятнадцать с половиной минут, чтобы манти оказались в ее диапазоне поражения. Два из ее кораблей "Успех" и "Паладин" - были класса "Неутомимый", со старым пусковыми установками типа КП-11-б, с циклом запуска в сорок пять секунд. Но "Непреклонный" и "Победитель" были вооружены новыми пусковыми - типа КП-13, с циклом только тридцать пять секунд. Манти, вероятно, могли стрелять немного быстрее. Соларианские эсминцы и легкие крейсера точно могли, учитывая меньший размер и вес ракет, которыми они были вооружены. Однако любая ракета с диапазоном поражения достаточным, чтобы угрожать ее кораблям должна быть по крайней мере такого размера, как ее собственные птички. Это должно было замедлить их темп стрельбы, так что можно предположить, что он составляет тридцать секунд на запуск с одного борта. Это означало, что они будут иметь время примерно на тридцать один бортовой залп, прежде чем она достигнет дистанции эффективного поражения. Считая от восьми до десяти пусковых на борт, это было бы максимум триста десять ракет с каждого из кораблей противника, в комбинированных залпах не более чем по пятдесят каждый. И, как указал Диадоро, по крайней мере некоторые из этих ракет будут сконфигурированы, как средства проникновения и электронной борьбы. На ее четырех линейных крейсерах установлены по восемь пусковых противоракет и шестнадцать оборонительных лазеров, что дает эскадре тридцать две противоракеты и шестьдесят четыре лазерных кластера против вероятной угрозы не более чем в сорок птичек в залпе.

Она холодно улыбнулась, предвкушая развитие событий. Нет на свете ракет, запускаемых из чего-то размером с легкий крейсер и способных пройти сквозь ее оборону в количестве, достаточном чтобы остановить ее, прежде чем она приведет свои пусковые в действие. А на ее кораблях установлено по двадцать девять пусковых. И достигнув дистанции, она будет стрелять залпами по сто шестнадцать ракет каждый ... и очень быстро ее тяжелые птички разнесут манти на дрейфующие обломки.

* * *

"Не похоже, что они очень впечатлены, сэр," спокойно произнес Джордж Ауэрбах и Иаков Завала кивнул.

"Мой опыт подсказывает мне, что лучший способ произвести впечатление на Солли - выстрелить ему прямо между глаз", сказал он своему начальнику штаба, не отрывая взгляда от экрана. "Но вы не должны стрелять ему в другое место. Вы можете причинить ему боль".

Ауэрбах слегка поморщился услышав слова командира, но он не мог отрицать, что в предложении Завалы был смысл. Тем не менее, он был начальником штаба эскадры, что налагало на него определенные обязанности.

"Мы достигнем точки Альфа через десять минут, сэр. Вы уверены, что хотите пойти с кувалды? "

"Делаешь свою работу? Понимаю, Джордж," сказал Завала, отворачиваясь от тактического дисплея и коротко улыбаясь Ауэрбаху.

"Как вы сказали, сэр - это моя работа"

"Знаю, Джордж. Знаю"

Завала подошел и положил руку на плечо Ауэрбаха. Слегка сжал ее. Он признавался себе, что в вопросе начальника штаба был смысл. Никто из команды дивизиона 301 не был особенно счастлив плану ведения огня Зефир, альтернативе плана Кувалда. Но он должен был признать, что тот был более элегантен и может быть - может! - уменьшил бы серьезность инцидента, который должен был вот-вот произойти здесь, в Saltash.

Проблема в том, что он был также более рискованным ... и приносящим гораздо меньшее личное удовлетворение.

"Интересно, насколько я был честен с собой по этому поводу?" думал Завала . "Это будет рискованно, но насколько фактор личного удовлетворения повлиял на мои взгляды?"

Он заставил себе отступить и рассмотреть альтернативы еще раз.

План "Зефир" был скорее способом продемонстрировать последствия неразумности, чем серьезное нападение и представлял собой сконцентрированный залп ракет Марк 16, запущенных далеко вне дальности действительного огня Солли, который должен пройти их оборону, но не атаковать их суда. Именно так, как герцогиня Харрингтон использовала систему Апполон против Второго флота Хевенитов в первой битве при Мантикоре, и также как позже поступил капитан Иванов при Зункере. Теоретически, разумный командующий Солариан должен был бы понять, что большинство его судов будут уничтожены за те пятнадцать или шестнадцать минут, которые ему потребуются, чтобы выйти на дистанцию атаки эскадры Завалы. В таком случае, гипотетически разумный командующий Солариан должен был бы прийти к выводу, что у него, в конце концов, нет альтернативы, иначе как отменить боевую готовность.

Однако в этих рассуждениях была незначительная уязвимость: они предполагали наличие разумного командующего Солариан. А с того момента как на сцене появился Джозеф Бинг, доказательств их существования было маловато. Хуже того, если бы командующий с другой стороны отказался принять во внимание такой намек, Завала безвозвратно потратил бы впустую один из своих залпов, а ограниченное пространство для боеприпасов было Ахиллесовой пятой его Роландов. Имея только двенадцать выстрелов для каждой пусковой установки, он не мог позволить себе тратить их впустую. И, что еще хуже, даже Солли, который не был полностью неблагоразумен, мог бы решить, что его линейные крейсера могут пережить всё, что выпустит Дивизион 301 в течение следующих пятнадцати минут, и все еще быть в состоянии вступить в бой с эсминцами. Завала не думал, что Дубровская пойдет на это, но его анализ единственного столкновения между силами, оснащенными ракетами Марк 16, и линейными крейсерами соларианской постройки допускал, что они могли бы попробовать. Конечно, эсминцы Айварса Терехова были оснащены в Битве при Монике ракетами Марк 16 первого поколения, тогда как птички Дивизиона 301 имели лазерные боеголовки последнего образца. Вероятно, что эта деталь значительно изменила уравнение, но у Завалы не было способа узнать это заранее.

Так или иначе, учитывая их скорость сближения, Солли собирались проскочить мимо его судов прежде, чем они могли замедлиться, и любой из линейных крейсеров, который пережил бы столкновение, мог, в конце концов, нырнуть в гипер. Завала сомневался, что кто-то из них уцелеет, и даже если они действительно достигнут дистанции пуска своих ракет до того, как их выведут из строя, противоракетная защита эсминцев класса Роланд была значительно совершеннее, чем у линейных крейсеров класса Неутомимый, учитывая превосходство мантикорских противоракет, ложных целей и РЭП.

Но его эсминцы были не лучше бронированы, чем какой-либо другой эсминец или легкий крейсер. И если Завала был неправ относительно возможностей его обороны перехватить приближающиеся ракеты, и если Солли будут более удачливы, то не потребовалось бы очень много попаданий, чтобы испортить Роландам весь день.

Кроме того, подумал он мрачно, мы ничего не должны этим ублюдкам, и будь я проклят, если я собираюсь подвергать моих людей опасности, пытаясь уберечь этих заносчивых придурков от самоубийства.

Он признавал, что возможно не был слеплен из того теста, из которого получаются хорошие дипломаты. С другой стороны, графиня Золотого Пика знала это, когда поручала ему это задание.

"Я думал об этом, Джордж", - сказал он. "Я действительно думал. Но нет, мы не будем использовать план "Зефир".

- Да, Сэр.- Коммандер Ауэрбах посмотрел в дисплей секунду или две, затем пожал плечами.

“На самом деле, сэр, меня это устраивает,” - сказал он.

* * *

- Вызов от Манти, Мэм, - сказал коммандер Гервасио Урбановиц. Вице-адмирал Дубровская посмотрела на него, и специалист по связи пожал плечами. - Это капитан Завала, Мэм, и я думаю, что сигнал передается тем устройством, которое он использовал раньше при разговоре с губернатором. Как бы то ни было, это стандартный коммуникационный лазер, установленный на какой-то платформе, находящейся прямо перед нами.

Дуброская посмотрела на капитана Кирнэна.

- Интересный выбор времени, Мэм, - сказал Кирнан. - Возможно, в словах МакГилликадди что-то есть.

“Я предполагаю, что это мы сейчас и узнаем”, - сказала Дуброская и кивнула Урбановичу. “Выведи его на главный дисплей, Хервасио”.

- Есть, Мэм.

Тот же самый офицер, чье изображение губернатор Дуеньяс переслал Дуброской, появился на основном коммуникационном дисплее. Какое-то мгновение он не смотрел на экран, но тут его глаза прищурились, поскольку он увидел ее изображение. Ему потребовалось меньше двух секунд на реакцию, хотя они все ещё были на расстоянии более чем двух световых минут. По крайней мере, она была предупреждена об их достижениях в сверхсветовой связи и не выдала ни взглядом, ни выражением лица своё неудовольствие этим фактом.

“Я Вице-адмирал Оксана Дуброская, флот Соларианской Лиги”, - сказала она холодно. “Чем я могу быть полезна для Вас, капитана Завала?”.

“Вы можете приказать покинуть корабль в течение следующих двух минут или около того, адмирал Дуброская”, - ответил он, и ледяная сороконожка пробежала вдоль её позвоночника от его решительного взгляда и спокойного тона. Если это был человек, который только что обнаружил, что его блеф раскрыли, то он был чертовски хорошим игроком в покер.

“И что заставляет Вас думать, что мне может быть интересно поступить таким образом, капитан?”, - спросила она. “Я полагаю, что губернатор Дуеньяс абсолютно точно обозначил позицию Солнечной Лиги. Однако, если Вы хотите сдать свои суда прежде, чем я превращу их в дрейфующие обломки, не стесняйтесь”.

– Вы знаете, – холодно произнёс Завала, – меня постоянно удивляет высокомерие соллариан. Адмирал, меньше чем через сорок пять минут с момента как я выполнил альфа-переход мои разведплатформы уже обнаружили Ваши линейные крейсеры. То есть именно столько времени им потребовалось, чтобы добраться до них. И я не только точно знаю, где вы находитесь сейчас, но и знал о вашем местонахождении более чем за полчаса до того, как я выполнил оборот, и у меня всё ещё остаются две сотни «G» ускорения в запасе. Подумайте об этом. Если бы я хоть сколь-нибудь опасался ваших сил, то без проблем ушёл бы обратно за гиперграницу и отправился домой даже не выходя на связь с губернатором Дуеньясом.

«Похоже мурашки пригласили потоптаться у меня по хребту всю свою родню», – поёжилась Дубровская.

– Это – смелое заявление, капитан, – словно со стороны она услышала свой голос. – Простите меня, если я укажу, что единственное доказательство замечательного уровня ускорения ваших кораблей и удивительных способностей и сверхъестественной скрытности упомянутых вами автономных разведплатформ только ваше слово. Лично я считаю, что в это также сложно поверить как в существовании Зубной Феи.

– А причиной Вашего скептицизма, надо полагать, стал тот факт, что Вы уверены, что вам удалось отследить выпущенные мной разведплатформы? Вы и в правду уверены, что смогли отследить их все?

– Скорее всего, не все, – признала Дуброская. Фактически, им удалось обнаружить не более дюжины из них, и все они оказались вне эффективного радиусом поражения оружия её линейных крейсеров. Она успела израсходовать почти три десятка ракет прежде, чем она признала, что эти платформы являются практически неуловимыми целями – они мгновенно ныряли в стэлс-режим и меняли своё местоположение в пространстве прежде, чем её ракеты успевали подобраться к ним. Она была уверена, что манти развернули большее число модулей: ведь сенсоры её кораблей регистрировали хаотичные гравитационные импульсы, которые могли свидетельствовать о наличии дополнительных платформ, в прочем как и иметь некоторое отношение к очевидной способности манти передать широкополосные данные на более быстрых чем свет скоростях. Но в любом случае их не могло быть значительно больше, чем обнаружили её люди.

– Конечно, ваши стелс-системы лучше, чем мы ожидали, но я полагаю, что мы обнаружили местонахождение – приблизительное, в самом худшем случае – большинства ваших платформ, – продолжила она тоном несколько более уверенным, чем она на самом деле себя чувствовала.

– В таком случае взгляните на свой тактический дисплей, адмирал, – в голосе Завылы послышался ледяной холод, и Дубровская услышала резкий выдох Диадоро. Она перевела взгляд на главный тактический голодисплей как раз в тот момент, когда БИЦ обновил его содержимое и… весь ордер её кораблей оказался заключён в сферу вспыхнувших иконок – не менее тридцати дополнительных разведплатформ, скинувших полог стелс-режима – следующих шаг в шаг с её линейными крейсерами на ничтожной дистанции в полторы световые секунды. Точки новых целей, словно дразня её, висели на схеме в течении по меньшей мере десяти секунд. Потом, прежде чем поражённые зрелищем офицеры контроля за огнём смогли взять их на уверенное автосопровождение, они также легко, словно шутя, вновь исчезли с тактической схемы. Она не сомневалась, что в данный момент все они деловито перебирались на абсолютно другие позиции, с которых также можно будет, прикрываясь своим защитным плащом-невидимкой, держать её под наблюдением.

– Адмирал Дубровская, прямо сейчас я могу прочитать названия на бортах Ваших кораблей, – под мерцание исчезающих с тактической схемы иконок произнёс Завала, – и я всё ещё не показал вам всех моих платформ. Ещё раз повторю: я узнал о присутствии Ваших линейных крейсеров прежде, чем связался с Дуэньяс, и у меня есть данные в реальном времени по каждому шагу, который Вы делаете. Вы можете покинуть суда сейчас и спасти много жизней или то, что останется от Ваших людей, может быть сумеет покинуть то, что останется от Ваших судов, когда я разделаюсь с ними. И, адмирал, если Вы хоть на миг вообразили себе, что я постесняюсь нажать на курок, то подумайте о том, что мои эсминцы – это остатки эскадры, расстрелянной Иосифом Бингом в Новой Тоскане. Я даю Вам шанс спасти жизни своих людей, что чертовски больше того, что Бинг предоставил коммодору Чаттерджи и навечно оставшимся там нашим сослуживцам. Но, тем не менее, время идёт, адмирал, и у Вас осталось всего семьдесят пять секунд, чтобы сказать мне, какой вариант Вы предпочитаете.

Они смотрели друг другу в глаза и, несмотря все свои старания, Дубровская не смогла убедить себя, что он блефует. Он, скорее всего, ошибается – да что там, он точно ошибается – но он не блефовал. Если она не примет его условия, то он откроет огонь, как только окажется на дистанции эффективного радиуса действия своих ракет.

Но она не могла принять его условия. Она просто не могла сдать четыре линейных крейсера всего лишь пятёрке лёгких. Она не могла... и не только потому, что из-за приказов Дуэньяса. Возможно истории о Новой Тоскане и даже дикие слухи пришедшие со Шпинделя были конце концов правдой. Но если это так, то становилось ещё более важным, чтобы ФСЛ подвёл жирную черту под цепью унижений и вернул свою честь.

«И, ей-Богу, будь я проклята, если позволю этому высокомерному придурку-капитанишке диктовать мне условия», – категорично подумала она. – «Нет. Не на сей раз, капитан Завала!»

– Капитан Диадоро, – она, не сводя глаз с лица Завалы, повысила голос достаточно громко, чтобы быть уверенной в том, что мантикорец слышит её.

– Да, мэм?

– Удерживайте этот курс и ускорение. Готовность к атаке, – отчеканила вице-адмирал Оксана Дубровская и отключила ком.

* * *

– Ну что-ж, ты выбрала, – сказал Джейкоб Завала, отворачиваясь от опустевшего экрана кома.

– Мне кажется, сэр, в каком-то смысле её можно понять, – заметил Ауэрбах. Завала вопросительно поднял бровь, и начальник штаба криво улыбнулся. – Всё, что она может иметь на данный момент по Шпинделю – это слухи. Нужно поискать кого-то с гораздо большим воображением, нежели мы видели когда-либо у солли, чтобы на основе лишь слухов по-настоящему поверить в то, что пять «жестянок» способны что-то противопоставить четырём линейным крейсерам. Собственно говоря, большинство наших офицеров, окажись они на месте солли, тоже отказались бы в это поверить. Я имею в виду, на первый взгляд – это смешно.

– Да, действительно, для этого требуется наличие, по крайней мере, хоть капельки воображения, – согласился Завала. – С другой стороны, Дубровская безусловно знает о Новой Тоскане, и она обязана была задаться вопросом: каким образом мы взяли там вверх. И, чертовски уверен, она обязана была спросить себя, почему я продолжил сближаться с ней, если у меня возникли сомнения в свой способности справиться с её силами.

– Не могу спорить с этим, сэр. Однако, сэр, бьюсь об заклад, солли потребуется некоторое время, чтобы ответить на эти вопросы.

– Ну, этому конкретному стаду солли лучше бы найти ответы побыстрее, – мрачно подвёл итог Завала.

* * *

– Мэм, точка «Альфа» через пятнадцать секунд, – голос внимательно изучающей тактическую схему Абигейл Хеарнс был спокоен, но в её памяти были ещё свежи воспоминания о другой группе солларианских линейных крейсеров и резне, которую те устроили в Новой Тоскане товарищам «Тристрама» по эскадре. Дистанция сократилась до тридцати восьми миллионов километров, а скорость – почти 23 819 километров в секунду.

"Мне отмщение и аз воздам", – прозвучал тихий голос в глубине её сознания, – "когда поколеблется нога их; ибо близок день погибели их, скоро наступит уготованное для них кара." (Втор.32:35).

Абигейл Хеарнс всегда предпочитала любовь и мягкость Нового Завета, но этот миг принадлежал Ветхому. И её глаза были полны решимости, а руки твёрдо лежали на тактическом пульте.

– Готовность к открытию огня, – ответом прозвучали слова Наоми Каплан.

* * *

«Роланд» был первым эсминцем в своём классе, специально созданном для размещения у себя на борту двухдвигательных ракет «Марк 16». Это стало причиной его большей тяжеловесности по сравнению даже с лёгкими крейсерами многих флотов. А также объясняло некоторые особенности его дизайна. В следствии этого он нёс на борту «всего лишь» двенадцать ракетных пусковых, и все они являлись погонным вооружением, установленным в молотообразных окончаниях его корпуса. Следствием этого стал наличие несколько большего количества каналов управления огнём по сравнению с любым другим эсминцем в исследованном космосе. Это было сделано, чтобы в полной мере воспользоваться преимуществами, предоставляемыми технологией «отложенного старта» и позволяло погонному вооружению поражать цели в секторах, традиционных для бортовых пусковых установок. И эта избыточность огневого контроля была предназначена, чтобы иметь возможность «суммировать» залпы со ступенчатой активацией двигателей, тем же самым способом, как это проделывали намного большие и более мощные тяжёлые крейсеры класса «Саганами-С». «Роланд» не мог наводить одновременно столь-же много ракет как «Саганами-С»: он был более чем в половину меньше этого тяжёлого крейсера и были пределы того, что можно было запихать в его корпус. Но даже сдвоенный залп давал двадцать четыре ракеты, что было вдвое лучше, чем оценка капитаном Кельвином Диадоро самого худшего случая… и каждая из этих ракет была столь же смертельна как будь она выпущена непосредственно с самого «Саганами-С».

* * *

– Пуск ракет! – Внезапно раздался возглас одного из операторов тактической секции Диадоро. – Множественные пуски ракет с дистанции три-шесть-точка-семь миллионе километров! БИЦ подтверждает сто двадцать - повторяю, одни-два-ноль – приближающихся ракет. Ускорение сорок шесть тысяч «G»! Время подлёта при неизменном ускорении пять-точка-девять минут!

Оксана Дубровская неверяще уставилась на сообщённые БИЦ невероятные цифры значения ускорения. Это было на шестнадцать сотен «G» меньше, чем у «Дротика», но последний, разгоняясь с таким ускорении, имел максимальный ресурс работы всего лишь три минуты, развивая на последнем участке полёта скорость в 84 000 километров в секунду при эффективной дистанции активного участка всего лишь в 7 575 930 километров. «Если манти способны поддерживать это ускорение в течение шести минут, то они действительно могут достать мои корабли с этой невероятной дистанции!»

Это было её первой мыслью, но мгновенье спустя, осознав число обнаруженных ракет, она бледнела. Сто двадцать?! Это было смешно! Ни один лёгкий крейсер не мог запустить так много ракет в единственном бортовом залпе! У него просто не хватило бы длины корпуса, чтобы установить эти чёртовы пусковые!

– Проверьте данные! – Услышала она требование Диадоро.

– БИЦ подтверждает, сэр, – голос техника был хриплым, но уверенным. – Точность распознавания близка к единице.

– Боже мой, – раздался чей-то тихий возглас.

– Противоракетная оборона по схеме «Браво»! – Раздался приказ Диадоро.

– Есть, сэр! Противоракетная оборона, схема «Браво».

Корабли эскадра линейных крейсеров 491 поменяли курс, разворачиваясь бортами к накатывающейся волне ракет, чтобы с максимальной эффективностью использовать свои средства ПРО.

* * *

Расчёты Оксаны Дубровской и Кельвина Диадоро опирались на шесть предположений, но каждое из них оказалось ошибочным. Пусть они правильно разобрались в том, что ракеты использованные Королевским Флотом Мантикоры в Новой Тоскане были запущены с подвесок, но ошиблись, посчитав, что только у запущенных с подвесок ракет может быть увеличенная дистанция поражения. И усугубляя это исходное заблуждение, они предположили, что их собственные ракеты, средства защиты и системы РЭБ сопоставимы по эффективности соответствующим образцам Мантикоры. Точно так же, как они предположили, что пусковые установки Мантикоры не более эффективны, чем их собственные, оценив рабочий цикл мантикорских пусковых в тридцать секунд, и что «Роланды» не способны дать бортовой залп более чем в десять ракет на корабль. И, последнее, они предположили, что их собственные лазерные головки являются намного более мощными, чем что-либо, что «лёгкий крейсер» мог бы запустить.

По настоящему, учитывая неизбежную медлительность межзвёздной звязи, это не было исключительно их ошибкой. В распоряжении эскадры крейсеров 491 не было никаких официальных сообщений о Сражении на Шпинделе. Также не было и информации об отдельных стычках солларианских сил с мантикорскими военными технологиями в процессе проводимой Звездной Империей операции «Лакоон». Но, возможно, наличие такой информации ничего бы и не изменило. Почти неизбежной реакцией флота Солнечной Лиги на внезапное открытие, что он в чём-то технологически уступает какому-то противнику, было состояние полного отрицания этой идеи, и после очень многих столетий не подвергаемого сомнению превосходства, осознание реального положения вещей – насколько действительно устарела их техника – требовало значительного времени даже для самого психологически гибкого из его офицеров. Так что без этой информации, без отчётов о столкновениях из таких мест как Нолан и Занкер, ошибки были практически неизбежны.

Что не делал их ни капли менее смертельными.

Пусть их оценки рабочего цикла пусковых была на целых шесть секунд лучше показанной «гостями», но это только потому, что эсминцы Завалы запускали сдвоенные бортовые залпы. Время рабочего цикла их пусковых установок составляло всего лишь восемнадцать секунд, но упорядочивание двойного бортового залпа требовало уже тридцать шесть секунд между каждой отправляемой волной ракет. К сожалению для ЭК 491 последнее также означало, что каждый из этих залпов был более чем вдвое мощнее, чем оценка Кельвином Диадоро самого худшего случая.

«Марк-16-е» неслись сквозь пространство, накатываясь на линейные крейсера вице-адмирала Дубровской, ускоряясь более чем на четыреста пятьдесят километров в секунду каждую секунду, уже имея в качестве базовой скорость выпустивших их кораблей. На такой дистанции, с настолько большим подлётным временем, к конечному участку своего пути им предстояло набрать скорость более чем 180 500 километров в секунду – чуть более шестидесяти процентов скорости света – и именно с ней они подошли к рубежу эффективного огня солларианских противоракет, а программное обеспечение класса «Неутомимый» никогда не предназначалось для борьбы с маневрирующими целями атакующими на таких невообразимых скоростях.

И это было только частью проблем Эскадры Линейных Крейсеров 491.

* * *

– Мэм, противник активировал системы «Ореол», – объявила внимательно всматривающаяся в контрольные экраны на своём рабочем месте Абигейл Хеарнс. – БИЦ отмечает идентичность оборудования использованному против нас на Шпинделе. Похоже отличия только в тонких настройках программных алгоритмов.

– Хорошо, – отреагировала на доклад Наоми Каплан, также внимательно следя как на её собственном тактическом дисплее к противнику вслед за первой, тридцатью шестью секундами спустя и тридцатью тысячами километров позади, устремляется вторая волна обозначающих ракеты иконок, затем третья. Затем четвертая. В течение одной минуты и сорока восьми секунд ЭЭ 301 запустила четыреста восемьдесят «Марк-16».

Учитывая разницу в эффективном радиусе действия ракет противника и собственных, эсминцы Завалы могли запустить двадцать шесть сдвоенных бортовых залпов (предполагая конечно, что у них хватило бы для этого ракет) прежде, чем солли достигнут дистанции, с которой смогут отвечать на огонь. Но Завала решил ограничиться четырьмя, по одному на каждый из крейсеров Дубровской – этого должно было быть достаточно для указания на ошибочность её поведения. И, если бы этого не хватило, то оставалось ещё достаточно времени на дополнительные залпы, чтобы убедить выживших солли быть благоразумными.

«Предполагая конечно, что какие-то выжившие солли вообще будут», – с мрачным, мстительным удовлетворением подумала Каплан.

* * *

Офицеры систем противоракетной обороны с ужасом взирали на эти невероятные накатывающиеся на них залпы. Глубоко внутри, каждые из них надеялся – молился – что вот-вот мантикорские ракеты пойдут по баллистике. Надеялся на то, что ракеты были запущены с такой дальней дистанции потому, что манти запаниковали, или потому что те все ещё продолжают свой блеф. Но глубоко внутри они знали, что всё с точностью наоборот.

Единственное хорошим моментом в пуске с дальней дистанции было то, что это давало им много времени для точного отслеживания местоположения каждой противокорабельные ракеты. Импеллерный клин противокорабельной ракеты было трудно не заметить и невозможно замаскировать, и это было хорошо, потому что абсолютная заключительная скорость ракет манти и так потребует о них вывернуться наизнанку, чтобы остановить их. Время контакта позволяло сделать не больше чем единственный встречный пуск противоракет на каждую волну, и всё, что пропустят противоракеты через свою защитную сеть, всего через восемь секунд обрушится на свои цели. Это означало, что их противоракеты нуждались в максимально точном целеуказании и оптимальном распределении целей, какие только можно было обеспечить в данной ситуации, потому что следующему рубежу обороны – кластерам лазеров ПРО – предоставлялась время только на один-единственный выстрел прежде, чем противокорабельные ракеты пронесутся сквозь эскадру, а… на каждом линейном крейсере было всего лишь по шестнадцать таких кластеров.

– По крайней мере, мэм, у них будет заметно меньший «дельта V» по сравнению с «Дротиком», – тихо, чтобы Дубровская только-только могла его расслышать, пробормотал Такер Кирнэн. – Это должно немного помочь.

– Хоть что-то положительное, – резко, не отводя взгляд от тактического дисплея, отозвалась Дубровская.

* * *

– Выход на рубеж активации платформ РЭБ через три, две, одну… сейчас, – объявила Абигейл.

* * *

Спустя триста сорок пять секунд после запуска, преодолев тридцать пять миллионов километров из дистанции до цели, рассеянные среди ракет первой волны выпущенной ЭЭ 301 платформы радиоэлектронной борьбы внезапно пробудились к жизни. Алгоритмы их срабатывания были тщательно выверены: «Зуделки», на короткое время ослепляя системы слежения солли, буквально прожгли дыры в мгновенье назад сплошной радарной сети, доли секунды спустя заработали «Драконьи Зубы», внезапно породив целую россыпь ложных целей.

Это случилось в самый худший момент: когда они пересекли периметр зоны эффективного поражения противоракет вице-адмирала Дубровской, спустя половину биения сердца после запуска противоракет с линейных крейсеров.

Системы контроля за огнём потеряли цели, оставляя противоракеты на откуп их автономным головкам самонаведения, но и бортовые ГСН также были ослеплены. И когда «Зуделки» исчезли, вместо ста двадцати подходящих ракет, оказалось более пятисот. Жалким тридцати двум противоракетам из выпущенных ЭК 491 удалось повторно обнаружить и сбить целую одну противокорабельную ракету и… кластерам ПРО осталось всего лишь семь секунд на то, чтобы обнаружить сотню настоящих лазерных головок погребённых в мешанине ложных целей, прежде чем те достигнут дистанции подрыва в тридцать тысяч километров.

Лазеры потерпели неудачу. Управляющие ими компьютеры и люди всё ещё отчаянно боролись, пытаясь найти им цели, когда цунами термоядерных взрывов послал ураган рентгеновских пучков в КФСЛ «Непреклонный».

* * *

Ракетный огонь с увеличением дистанции до цели всегда становился всё менее и менее точным и задержки на скорость света в коммуникационном канале управления огнём начали не лучшим образом сказываться на качестве информации, скармливаемой бортовым компьютерам ракет. Этот ползучий артрит возлагал всё большую нагрузку на гораздо более ограниченные сенсоры ракет и их менее мощные бортовые компьютеры и с увеличением дистанции вопрос, когда именно свернуть каналы телеметрии и предоставить ракету её собственной автономной системе наведения, становился во многом скорее искусством нежели наукой. Это стало причиной, по которой Королевский Флот Мантикоры создал систему «Аполлон» и способность управлять ракетами – и платформами РЭБ – в режиме реального времени даже на дистанциях исчисляемых буквально световыми минутами объясняла смертоносную точность мантикорских многодвигательных ракет.

Скорее всего в обычных обстоятельствах существенному проценту выпущенных ЭЭ 301 ракет предстояло бы потерять свои цели из-за отвлечения головок самонаведения на генерируемые имитаторами ложные отметки, а так же из-за ослепления сенсоров ГСН мешаниной активных и пассивных помех. Но обстоятельства не были обычны. Во-первых, фактически сидящие на загривке у солларианских линейных крейсеров платформы «Призрачного Всадника» были оснащены системой сверхсветовой коммуникации, что автоматически вдвое сократило задержки в канале телеметрии ракет. Во-вторых, Завала знал какой эффект окажут «Зуделки» и «Драконьи Зубы» на противоракетную оборону Дубровской – да просто сделают её неэффективной, поэтому его ракеты не были вынуждены прибегать к сложным противозенитным манёврам на «последней минуте» полёта, а также, буквально извиваясь, продираться сквозь огонь лазерных кластеров в ближней зоне ПРО. Это обеспечило мантикорским ракетам возможность выхода на оптимальные позиции для атаки без срывов целей с автосопровождения ГСН в самые критические моменты и заблаговременно развернуть свои системы генерации когерентных пучков, в идеальных условиях наведя и стабилизировав их перед активацией боевых частей.

Но, что может быть было ещё более важным, Королевский Флот Мантикоры захватил неповреждённым в Сражении у Шпинделя более половины флота Сандры Крэндалл. Что позволило досконально исследовать новейшие системы РЭБ ФСЛ. Были проанализированы их технические параметры, определены их возможности и слабые места. Мантикорские офицеры-тактики Абигейл Хеарнс и Элис Габровская выжали всё возможное из каждой буковки технических и тактических руководств ФСЛ как скупцы каждую крупинку золота из попавшего в их руки Философского камня. Более того, во время двухнедельного путешествия из Монтаны до Сэлташа они даже имели возможность вплотную поработать с захваченными у Шпинделя имитаторами, охватывающими все грани ФСЛ – военную доктрину, систему управления и аппаратные средства.

С тем же успехом у ЭК 491 вообще могло не быть системы РЭП (радиоэлектронного противодействия). Более того, её отсутствие принесло бы больше пользы, потому что системы РЭБ крейсеров солли не одурачили ни одну атакующую ракету. Вместо этого постановщики активных и пассивных помех, которые, как предполагалось, должны были защищать корабли, фактически превратились маяки наведения, помогая своим убийцам обнаружить их жертвы. В результате эффективность огня его подразделения изумила даже самого Джейкоба Завалу.
* * *

* * *

Шок от вида раздираемого на части сотней пучков когерентного излучения корабля капитана Бордена МакГилликадди до мертвенной синевы выбелил лицо Оксаны Дубровской.

Одно только количество запущенных манти ракет обращало все её предварительные подсчёты в детский лепет. А сплав их немыслимой скорости и невероятной мощи и эффективности систем радиоэлектронной войны бортовых систем «Марка-16» делал ситуацию ещё хуже. У Дубровской не было никакой возможности узнать, что совместными согласованными усилиями всей своей эскадры ей удалось сбить единственную из атакующих противокорабельных ракет, но она поняла, что её ПРО остановила немногих, а оставшиеся полностью проигнорировали ложные цели сгенерированные развёрнутыми эскадрой платформами «Ореола». Залп полностью сжёг «Непреклонный» и адмирал почувствовала как её живот сжимается в испуганном недоверии, когда на боковой врезке тактического экрана появилась оценка БИЦем мощности лазерных головок ракет.

Оригинальная боеголовка «Марк-16», имея мощность в пятнадцать мегатонн, была более разрушительной, чем на любой ракете эсминца или лёгкого крейсера когда-либо до этого стоящего на вооружении, хотя броня линейного крейсера – как Абигейл Хеарнс убедилась на борту КЕВ «Гексапума» в Системе Моника – приближалась к пределу её возможностей. Но «Тристрам» и его систершипы были вооружены ультрасовременной версией «G» c боеголовкой на сорок мегатонн и улучшенными гравитационными генераторами. Что увеличило эффективность боевой части более чем в пять раз, а это означала, что мощность пучков когерентного излучения превосходила таковую у новейшей, ещё далеко не везде поступившей на вооружение в подразделения ФСЛ, ракеты тяжёлых классов кораблей «Требушет».

Броня «Непреклонного» изначально не была рассчитана на противостояние такому Холокосту, а ведь каждая из девяноста девяти «Марк-16» достигших рубежа атаки несла шесть фокусирующих когерентные пучки стержней. Пятьсот девяносто четыре рентгеновских лазера, каждый чуть-ли не более разрушительный чем что-либо, что могло нести в своих пусковых солларианское «судно стены», нанесли слаженный удар по кораблю МакГилликадди. Пусть треть из них впустую израсходовала свою ярость на непроницаемые крышу и дно импеллерного клина «Непрекронного», но две оставшихся трети не промахнулись. Словно кулаком, с высокомерной непринуждённостью пробив боковые стены линейного крейсера, разметав броню, рентгеновские пучки передали свою энергию вздрогнувшему корпусу судна. Боковые стены и противорадиационное экраны ослабили лазерные лучи… немного. Тем не менее ничто похоже не могло остановить их и восемьсот пятьдесят тысяч тонн линейного крейсера исчезли в сверкнувшей как сердце звезды вспышке.

Вся атака, от подрыва первого термоядерного заряда накачки лазеров до активации последнего, заняла менее полутора секунд. Это было одно ужасное, ослепляющее извержение ярости, карающая длань Бога. И в этой вспышке не было времени для старта спасательных капсул. Ни единой возможности для маленьких космических судёнышек покинуть терпящий бедствие корабль. БИЦ КФСЛ «Победитель» не смог даже различить каждый отдельный лазерный удар прервавший существование его спутника и унёсший вместе с ним жизни всех членов экипажа крейсера «Непреклонный».

* * *

– «Танго-1», цель уничтожена, – услышала словно со стороны собственный голос Абигейл Хеарнс когда информация, пришедшая по сверхсветовым каналам платформ «Призрачного Всадника», отобразилась на её дисплеях. – Наведение на «Танго-2». Активация РЭБ второй волны через… двадцать одну секунду.

* * *

– Вызывай Завалу! – Рявкнула Оксана Дубровская. – Скажите ему, что мы сдаёмся!

* * *

– Сэр! – Внезапно раздался голос лейтенанта Уилсона. – Они сдаются!

Джейкоб Завала, вздрогнув, перевёл взгляд на Ауэрбаха.

– Переведи картинку на мой дисплей! – Скомандовал он. Мгновенье спустя лицо вице-адмирала Дубровской появилось перед ним. Ничего не напоминало уверенного в себе и осознающего свою силу солларианского старшего офицера. Был лишь опустошённый взгляд расширенных глаз.

– Капитан…, – начала было она по более быстрому чем свет каналу буя «Гермес», но Завала взмахом руки прервал её.

– Вы в двух световых минутах от меня, а эта линия связи не может взаимодействовать с моими каналами телеметрии, так что я не могу отозвать своих птичек, – быстро заговорил он. – Мой очередной залп подойдёт к вам менее чем через десять секунд. Это уже неизбежно, и есть два чуть позади и ни один из них я уже не могу остановить прежде чем они доберутся до вас. Немедленно эвакуируйтесь!

Дубровская, всего лишь миг ещё смотрела на него, затем повернулась к собственным дисплеям.

– Покинуть корабль! – Крикнула она. – Всем экипажам, покинуть корабли – немедленно!

* * *

КФСЛ «Паладин» был «Танго-4», последней целью ЭЭ 301. Три четверти его экипажа успели занять места в эвакуационных капсулах прежде чем он прекратил своё существование, их примеру последовала почти половина КФСЛ «Успех», но… только сто одиннадцать из двух тысяч членов команды «Победителя» сумели спастись.

Вице-адмирала Оксаны Дубровской и её штаба среди них не было.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/33774/118395

Переводчики: SergUM, hh, trvik, Shtymp

assk1ker, aliii