Готовый перевод Evolution's Darling (Scott Westerfeld) / Эволюция Дарлинга (Скотт Вестерфельд): Chapter 11 "CRITIQUE"

Глава 11

Критический обзор

Дарлинг добрался до окраины города в час, когда начинало заходить солнце. Улицы, обнесенные стенами, здесь все больше сужались и задыхались скопищем машин и пешеходов, оснащенных зонтами. На Малвире никогда не было дождя, но урина пролетающих мимо падальщиков была крайне токсична. Дарлинг оглядел себя в целях обнаружения сигнальных белых пятен. Да, Малвир жил без явных перемен все эти 20ть лет. Похоже, самое время подыскать пристанище.

Он напрямую обратился в турфирму ИИ и запросил себе гостиницу; первый класс, но не слишком претенциозный. Если бы Ваддум был жив, Дарлинг не хотел бы, чтобы старый скульптор нашел его здесь, среди роскоши.

ИИ указал адрес на карте. Цена была высока, но неограниченные доходы Дарлинга за всю его длинную службу позволяли ему это. За углом перед ним предстала гостиница, выделяющаяся на его поле обзора виртуальным красным пунктом.

Дарлинг в изумлении застыл перед возвышающейся структурой. Едва ли она могла не привлеч внимания. Он думал пожаловаться на туристический сервис ИИ, но тут же его гнев улетучился. Возможно, здесь были свои местные разработчики. Зачастую ведь, громаднейшие старинные городские гостиницы имеют вид потрепанного изящества в отличие от того первого впечатления, которое они производят.

Сооружение действительно было стоящим внимания. Первым делом бросается в глаза его протяженность на многие километры: это возвышения вертикальных высоких башен с единственным украшением в виде полусфер и кружащих над ними птиц. Он поразился: были ли это специально обученные птицы; вращающиеся облака крылатых как нельзя лучше завершали архитектурную композицию. Каждая башенка была окружена кольцом редких сфероидальных групп птиц. Чем их заманить: звуком? пищей? каким-нибудь финтом, поколеблющим их магнетическую навигацию? По крайней мере, заметное отсутствие этих летающих созданий здесь, на улице, огибающей гостиницу, производило успокаивающий эффект приветствия.

Он вошел внутрь и обнаружил монотонную говорушку Дипломатики, ожидающую его для сопровождения в номер.

В паре шагов от лифта, наконец-то убедив беспилотника, что у него не была багажа для перевозки и, отмахнувшись от настойчивых предложений убрать птичьи фекалии, Дарлинг остановился. В миллисекунду: третичные процессоры, обрабатывающие периферию его 270 градусного зрения (когда им больше нечего делать), подали сигнал тревоги средней вероятности. Его вторичные ответили, переводя несколько тысяч палочек и колбочек в уголок одного глаза, на момент придерживая запланированное моргание глаз Дарлинга, периодически моргая, чтобы меньше запугать его и выполнить нано-обслуживание его чувствительных и дорогих линз дилера-искусствоведа. Подтверждая опознание, вторичные оповестили его первичные процессоры происшествий. Дарлинг перестал двигаться, прямо оповестив лифт придержаться, и обернулся.

В другом конце вестибюля, одетый в малоразмерный полностью желтый костюм, за который он был известен (также было известно, что он носит голубую и красную версии) стоял Дьюк Зимивик. Маленький слуга-беспилотник вертелся вокруг низкого человека, скрипящим спреем убирая пятна птичьего помета.

Зимивик вернул взгляд с недоброжелательной улыбкой, и вторичные процессоры Дарлинга позволили произойти отложенному морганию.

Мужчина быстро шел, беспилотный слуга следовал за ним, как игрушечный шарик,привязанный к запястью ребенка. Зимивик всегда объяснял, что его костюмы сшиты,чтобы производить впечатление здорового ребенка, как если бы плотна посадка была результатом недавнего рывка роста. Последние несколько десятилетий обернулись гротеском самомнения.

- Мой дорогой Дарлинг,- прокричал низкий мужчина с громкостью,предназначенной смущать.- Какая же удача встретить тебя!

- Может быть и не удача. Возможно не шанс вообще,- ответил Дарлинг. Галерея Зимивика содержала самую большую приватную коллекцию работ Ваддума. Немыслимо, что он здесь по каким-либо другим причинам,исключая новое творение.

-Да,да,- ответил мужчина, потирая ладони. Его слуга снова достиг станции и продолжил работать.

- Я смотрю, Вы тоже пренебрегаете зонтом,- заметил Дарлинг.

- Они пообещали,что дождь ни за что не начнется. Я поверил им,- грустно сказал Зимивик.

- Никогда не знаешь, к чьим советам стоит прислушиваться,- посочувствовал Дарлинг.

Расспросы и планы действий наводняли его мозг: Неужели Зимивик также разыскивал пережиток старины на новом месте? Неужели ему тоже закрадывалась мысль, что Ваддум жив? Неужели он пропустил этот анахронизм, и теперь это изваяние казалось ему посмертным открытием? Либо же он верил в то, что эта фальшивка еще способна быть неким посредником. Если бы она еще не была доказана, из него можно было бы извлечь весомую пользу. А если бы все окончилось скандалом, он бы испытал некое смущение, но истинная ценность его Ваддума достигла бы достойной славы.

Это была разновидность игры, в которую играют маленькие люди. В мире искусства долгое время предполагали, что, по крайней мере, что один из молодых протеже Зимивика завершил свои дни драматично, в необычайных предсмертных муках ( вообразите себе нано неуязвимый ускоритель, отвергающий любой орган, начиная от глазного яблока и заканчивая эпидермисом) не столько при каких-то несчастных обстоятельствах, сколько от слабеющего товарооборота. Конечно же, некоторые друзья Дарлинга верили тому, что Зимвик сам разнес этот слух и не нашли ничего более подходящего, как раздуть трагедию и зацементировать его репутацию извращенного гения.

Дарлингу думалось, что обе версии этой старой истории вполне допустимы, а именно, что Зимвик сам распускал слух, что было ужасной правдой, убеждаясь при этом, откуда проистекала эта добрая репутация.

Низкий человек кивнул головой и отверженно улыбнулся,будто бы читал мысли.

- Возможно нас с вами нужно обсудить некоторое дело,- сказал Зимивик.

- Это точно,- коротко ответил Дарлинг. Если здесь есть два агента, два скупщика, значит, есть еще. Было бы лучше поделиться информацией, чем остаться в темноте. Зимвика никогда нельзя было назвать хорошим союзником, но он мог бы преуспеть в крушении значительных планов.

- Бар Тауэр, 16:30?

Прямой интерфейс Дарлинга (который теперь был под нападение нетерпеливого лифта) подсказал ему,что так назывался высший и самый дорогой бар отеля.

- Увидимся там.

В этой комнате перед Дарлингом предстал аватар - оповеститель с целью предупреждения, что Зимвик уже на Малвире. Уже прошла неделя, как Лео и Фоди получили этот аватар, поэтому Дарлинг живо представил, на сколько это возможно, какими изменениями обернется грядущая неделя. В полном представлении данной ситуации, можно было бы ответить на их наиболее вероятные вопросы, усомниться в их взглядах, потребовать конкретизации, если бы их ответы показались слишком расплывчатыми. Несомненно то, что это был нелепейший вид ИИ, с абсолютно простым программным обеспечением: он не был зарегистрирован по системе Тьюринга. Но, как всегда, возвращение к своему обычному режиму работы создало смутное чувство дискомфорта. Это было похоже на спор с самим собой, словно бы он был суфлером всех возражений Лео. Дарлинг жаловался аватару ( голосом Лео) насчет денег, и он отвечал со свойственным ему успокаивающим тоном.

Когда его излияния подошли к концу, ощущения оставили после себя отвратительное послевкусие, все равно, как после пичканья посредственными картинами, нечто сроднее жалобе модели на предмет своего отображения.

Уставившись на алеющие облака за окном, Дарлинг праздно задавался вопросом, могли бы когда- либо аватары угрожать системе Тьюринга. Теоретически, никакой код никогда не был завершенным или вполне подходящим при подвязке к конкретному процессу развития: модели как таковой (модели, самой себя моделирующей [к модели себя моделирующей, моделируемой самой собой])..... Ему просто недоставало восстановительной жизнеспособности биологических структур или структур метапространства. Но если бы барьер однажды был снят, представьте, к какому беспорядку это бы привело. Мыслящее существо, состоящее из простого кода, либо же законопослушный гражданин, мог бы создать свою копию одним вызовом рычага или подождать в качестве запасного варианта после смерти. Но кто бы считался реальным?

На всех перепутьях жизни (выбрать эту работу или ту? остаться с этим человеком или уйти?) такой разум мог бы скопировать себя или выбрать оба варианта. Если бы всем вариациям кода давалось равное положение, тогда бы жизнь таких существ распространилась во Вселенной, как навечно расщепленные ветви шахматной матрицы решений, расширяющиеся до встречи со всеми препятствиями. Единственным ограничением распространения новых структур оказалась бы вычислительная мощь компьютеров. Возможно войны бы велись над всеми этими дорогими ресурсами, и все великие наследственные союзники общего разума вели бы войну со своими оригиналами до тех пор, пока одна из разросшихся семей неизбежно не уничтожила саму себя.

Пожалуй, небольшой зуд не был бы столь неприятен, как сигнал, убедивший Дарлинга в завершении всех его догадок и предположений. теперь он направлялся на встречу с Зимвиком, совершенно позабыв о птичьих метах на его руках и плечах.

Лимузин тихо вынырнул из пустынной кромки зоны шквального ветра. Мира посмотрела вниз. Совершенная округлость кратера начала расщепляться, опускающаяся корка периметра местами обрывалась вниз. Комплекс здания общежития Вэйла был гораздо ближе к краю в целях обеспечения видимого комфорта.

Она, как и полагается, подхватила простуду. С найменьшими сейсмическими помехами, м-р Вэйл плавно погружался в забвение.

При всех своих проблем с памятью, он узнал ее голос. Из их короткого прямого интерфейса целые миры спустя, когда он попался в ловушку черной коробки, лишенный чувствительности и беспомощный. Как бы то ни было, это застряло в его голове. Это не заняло и минуты.

Она говорила лимузину:

- Информация.

Ужасное ожидание Вне-мировой системы.

- Есть соединение.

- Дай мне адрес Телесных Работ Прометея.

– Нет в списке.

– Задействуй глобальный поиск. Все уточняющие параметры отключи.

Еще пара бесконечных секунд.

- Телесные Работы Прометея был разрушен 01/01/00 по местному календарю Взрывом. Нет текущего адреса.

- Черт,- сказал он.

- Язык,- сказал лимузин. Голос не изменился, но прямые подсказки,такие как синхронность и тон, выдали это.

– Хозяева.

– Мира. Бог, или, скорее, второстепенный обезличенный аватар, ждал в потрескивающей тишине.

"Устройство Торвалли по стиранию памяти потерпело фиаско," - жаловалась Мира. "Кто сказал,что он эксперт? Я надеялась, что ты не отошлешь цветы. Оно стерло память Вэйла навсегда. Я не думала, что ему может что-то угрожать."

- Это было тестировано много раз. Все другие субъекты восстановили способность к долгосрочному запоминанию в течение нескольких дней.

Определенно изображение. Деревянное и педантичное.

-Не этот парень. Но я думаю, я знаю почему.

Он молча ждал. Она продолжила:

- Его память была почти скомпрометирована. Не вся,только та часть, что после 2-ого Ноября, 54 по стандартам Хоум Клустера включительно. Именно тогда он был скопирован.

-Предположение?

- Да, предположение. В его медицинской карте есть записи о каких либо проблемах с памятью в промежутке со 2-ого ноября до Взрыва?

- Ни одной.

Она остановилась,чтобы поразмыслить. Тупое изображение терпеливо ждало.

"Я вот вижу это так: он продолжал изучать алгоритм, для него - нечто вроде обновления. Они положили его на стол и сделали точную копию. Казалось бы, немыслимо, но это так. И какую бы деталь они ни пытались встроить неправильно, неопределенность, составляющая матрицу ИИ имела место быть. Уничтожение памяти Торвалли, наряду с месячным пребыванием в электронном блоке управления ракеты, отправило его на задворки."

-Ты должна избавиться от него?

Она подумала о грустном маленьком существе,пытающемся своеобразно шутить посредством реальности, которая больше не соединена, больше не связана, больше не прибавляется со дня на день. Уэйл был безвреден, но возможно было бы любезнее стереть его, будто бы у нее был его дубликат.

И ,конечно, была еще одна вспышка памяти, странная и необъяснимая. Память его часов, как черный ящик. Самый незначительный из рисков.

- Нет. Он - овощ. И позже он будет полезен.

Произнеся эти слова, действительная причина ее порыва милосердия отозвалась в ней незнакомой болью в желудке. мира чувствовала какое-то родство с Вэйлом, с его безвременным и бессмысленным существованием. мира лишилась своего прошлого, но еще хуже было бы потерять будущее и всех слов его сопровождающих, а именно: обещания, желания, завтра. она надеялась, что боги примут ее предложение и оставят человека в покое.

- Я займусь делом Телесных Работ Прометея,- сказало изображение.

"Да, займись." Это было одно из достоинств сабТьюринга. Работа на ногах. И богом дарованным кешом, изображение в виде аватара могло подрывать безопасность, приватность и все законные ограничения, словно все это было дымом.

Контактные помехи затихли: полубог удалился.

Зона взрыва до сих пор виднелась позади нее. Черт, какая она огромная. 30 километров в ширину. Загрязненный туман Малвир Сити мутил закат через окна переднего вида. Но Мира поняла,что туман не был смогом. Малвир благополучно прошел стадию внутреннего сгорания энергии. Вуаль была постоянной полутенью птиц, их перьев и стай птиц,насекомых,летающим млекопитающих.Она покрывала город, как пелена.

Лимузин сбавил скорость, как только они приблизились к внешним границам. Пригородная пыль распласталась, замещая зеленые кольца радиальной ирригации. Вероятно, автомобиль, не хотел врезаться в птицу на скорости 500 км/ч. Она потеряла высоту и начала издавать шум, как при отрыве от земли, и шум был хорошо различим, несмотря на встроенную звукоустойчивость: пронизывающий орлиный крик, как хищническое предупреждение держать подальше от намеченного курса.

Мелкий, одетый в желтое мужчина привел компаньона.

Он не был обычным предпочтением старого хитрого продавца подлинников в компании. Лысое, неприглядное существо, его бледная кожа багровела в угасающем свете заката. Он сохранял молчание, когда Зимивик его представил, довольно смутно - как будто бы имя компенсировало пробел - как Г-на Томпсона Бренди.Дарлингу нравилось смотреть через его плечо на бар, пропуская следующую реплику Зимивика,чтобы увидеть, прочел ли он имя с бутылки.

Это не имело значения. Этот мужчина был здесь точно не для удовольствия Зимивика. Осталась одна причина: он - финансист. Ты не принесешь денег до тех пор, пока не будешь готов потратить их, и это значит,что на карту было поставлено больше,чем просто кованая скульптура.

- Несомненно, мы здесь по одной причине,- сказал Дарлинг.

- Абсолютно,- ответил Зимивик, но больше ничего не добавил.

Бесполезно было осторожничать. " Не достаточно ли тебе Ваддэма, старый ублюдок?"- сказал Дарлинг. Он улыбнулся,сказав это слово, немного растянув первый слог с акцентом Миры.

- Никогда не станет достаточно,- сказал Зимивик. - Неужели ты не видишь красоту этой работы? Она одна из лучших.

Дарлинг говорил то же самое себе, но никогда Лео. Если экземпляр оказался подделкой, ошибка была бы слишком смущающая.

- Центральный ствол прекрасен,он буквально страдает из-за энергии,- Зимивик сам выводил руками скульптуру,говоря. - Вспомогательные руки невообразимо изысканы. Я увеличил их с фото до целых пятнадцать сотых миллиметра. Вы осознаете это?

Внимание Дарлинга несколько рассредоточилось. зацикленность старика на технике, его отрицание жгучей боли, которую олицетворяли собой скульптуры Ваддума, всегда претили Дарлингу.

"А использование жаростойкой копии просто гениально," - продолжал Зимвик. " Приспособление рук может быть гораздо пластичнее в этом случае; они могут быть прикреплены в любом месте на корпусе. Гораздо независимые в использовании, чем его прославленная деревянная фигура.

В окне медленно кружила стая птиц вокруг противоположной башни над пожилым человеком в желтом костюме и его компаньеном, окрашенном в красный. Сначала могло показаться, что птицы были ослепительно белоснежны, если смотреть с ближайшей стороны башни, но они обесцвечивались до темно-черного на другой стороне. Какой-то розыгрыш заходящего солнца? Или внешнее освещенее отеля? Дарлинг задал третичному процессору решить проблему, как только Зимвик загудит.

"Но моя излюбленная часть - это медные шпиндели около вершины. Такие древние. Такие хрупкие и трогательные. Не совсем устойчивые, тем не менее. Я имею в виду - они окислятся, мой друг. Еще пару декад и они станут зелеными. Как невыносимо трагично!"

Внезапно все процессоры Дарлинга обострили внимание. Медные веретена? Их не было на экземпляре,котором он видел. Вдруг, все стало ясно: он и Зимивик явились сюда,чтобы купить разные скульптуры.

Были две новые работы Ваддэма.

Должно быть, скульптор жив.

Целая картина представилась ему. Кто бы не имел дело со скульптурами, соприкасался сразу с несколькими галереями, друг от друга отделенными и находящимися в крайней секретности. Каждому клиенту предлагался разный Ваддум, и за каждый назначалась сумма, как за уникальное и неповторимое медийное явление. Невообразимая игра на доверии, который бы разрушил ошеломительный "ньюс релиз", который бы сделал открытие, объявив каждому, что покупка составляет не конечный, посмертный и "нераскрытый" Ваддум, а обычную работу все еще здравствующего художника.

Очевидно, работа Дарлинга была окончена. Цена на скульптуры Вэддама близка к падению. Лиоа и ее консервативные спонсоры не приблизятся к фиаско и на пушечный выстрел.

Но Дарлинг был воодушевлен. Он пришел сюда не зря.

Вэддам жив. Возник реальный шанс вновь увидеть старого мастера, вернувшегося из небытия.

Он посмотрел на болтающего Зимивика. Какой же он идиот, раскрывающий все, не ожидая, чтобы Дарлинг вымолвил хоть слово. Дарлинг улыбнулся сам себе. Он надбавит цену, предлагая ему,как посреднику, 20% или даже меньше, заставляя Зимивика сделать то же самое и добавляя последнюю часть соли на рану.

- Откровенно говоря, мой друг,- прервал его Дарлинг,- я не думаю,что ты точно понимаешь всю важность и ценность этой скульптуры.

Маленький мужчина оглянулся, на его лице застыло восхищение. Стая птиц вилась позади него, от темного к светлому и снова к темному.

- Галерея,которую я представляю, намеревается провести одиночное представление этого произведения,- продолжил он.- Мы перебьем твою цену.

- О, я так не думаю,- сказал Зимивик.- На самом деле, я думаю,тебе лучше вообще не участвовать в торгах,- его тон сменился с несдержанного на угрожающий.- На деле, я думаю, тебе будет лучше убраться с этой планеты до рассвета.

Дарлинг фыркнул.Типичная наигранность Зимивика. Он махнул рукой,уходя, и начал подниматься.

- Ты никуда не идешь,- сказал Господин Брэнди. Его голос был холоден,как сталь.

Болезненно желтый мужчина поставил на стол маленькую коробку. Она была покрыта черным лаком,усеянным крошечными следами кисти головокружительных цветов радуги. В точном возвращении своего дециметроволнового видения, Дарлинг мог видеть безмерную сложность его внутренней структуры, микроскопический метапространственный изгиб его ядра. Господин Брэнди пару раз толкнул коробку,будто выискивая для нее определенное положение на столе, а затем с размаху закатал рукав рубашки.

На его запястье была татуировка Информирующей тюрьмы НаПрин.

Дарлинг осторожно присел и медленно откинулся к спинке.

Он не удивился, когда интерфейс запросил гостиничную охрану, или планетарную жандармерию, но печатная копия Генерального Консула не подтвердилась. И маленькая коробка на это указала. Вездесущее гудение новостных, финансовых и рекламных сводок, которые обычно наводняли вместимость его убежденности, отражаемую по линии передачи данных, теперь пропали под неожиданный и беспрецедентный гул тишины. Дарлинг прокручивал свою чувствительность по различным длинам волн, но коробка обнаружила только один из самых явственных лучеиспусканий: точь-в-точь напоминающий сигнал помех. Коробка производила множество трансмиссий данных, пакеты-часы ловко перехватывали кванты, в том числе и соединения Дарлинга к местной сети; искатели предоставлялись,как ошибочные сообщения и временные разрывы блокировали его сообщения, хотя они ни на йоту не несли смысловой нагрузки, прежде чем выпадал шанс объединить их в распознаваемые сигналы.

Не долго думая, Дарлинг с сокрушительной силой опустил тяжелую руку вниз на коробку. Сигнализация раздалась с молниеносной скоростью, и Дарлинг отреагировал рефлекторно: прежде, чем уничтожить таблицу в стеклянной душе, он остановил свою руку в сантиметре.

Зимивич улыбнулся: "Мой дорогой Дарлинг, вы же на самом деле не думали, что всё будет просто?"

– Первое дело в защите - напасть первым, – ответил Дарлинг, остановив взгляд на Вардене.

– Именно так, – кивнув, согласился Зимивич, – но я вас опередил. Надеюсь, вы знакомы с Информирующей системой правосудия?

Дарлинг кивнул, но не сводил глаз с Надсмотрщика. Он видел их раньше в путешествиях, преследуя их обязанности, как злых духов. Будто со множеством ветвей человечности, НаПрин не верили в лишение свободы, вне зависимости от преступления. Таким образом, их осужденные убийцы, казнокрады и мелкие воришки были приписаны к Надсмотрщику для приговора времени. Преступник свободен внутри тщательно установленных пределов, могли нормально путешествовать, Уэрден просто вездесущий наблюдатель. Но если срок этого преследующего освобождения нарушен, Надзиратель мгновенно убивает обязанности, несмотря на местные законы и обычаи, несмотря на то, какое мелкое преступление. Заключенные намеренно отвратительны на вид, в символ стыда. И им очень трудно сбежать.

Только небольшая горстка заключенных Уэрдэна были освобождены и только с помощью из вне. У Дарлинга не было доступа к роду огневой мощи необходимой,чтобы избавиться от этого существа, конечно, не без прямого интерфейса.

Cтранно, что этот Надсмотрщик работал на Зимивика. Дарлинг никогда не слышал об Уэрденах, сломавших собственные обеты справедливости и подавшихся в наемных. Но, конечно, подкупленный Надсмотрщик именно тот тип произведения, который Зимивик хотел бы приобрести для своей коллекции.

- Вот условия твоего условно-досрочного освобождения, Дарлинг,- нараспев произнес продавец произведений.- Во-первых, ты не будешь никому говорить, почему этот Надсмотрщик привязался к тебе. Во-вторых, ты не пытаешься контактировать с Консульством Хоум Клустера или с любыми местными чиновниками или из ХК или с любыми третьими лицами, которые сами могут так сделать. В-третьих, ты не пытаешься установить контакт с любыми агентами представляющими или требующими представить художника Роберта Вэддума, ни с самим Вэддумом. В-четвертых, ты не можешь покупать какое-либо оружие. В-пятых, ты должен покинуть планету Малвир до рассвета по местному времени Малвир Сити. К счастью, у Господина Брэнди есть билеты на следуюющий прямой рейс на Пэрэт, уходящий через 5 часов. Я боюсь, что корабль - Чиэт Дэй, а также, что нет гостиниц того уровня, к которому вы привыкли. Но путешествие всего на 3 недели, что, как оказывается, срок вашего приговора.

- Пэрэт,- прошептал Дарлинг. Он попытался сказать что-то, но осекся. Он рассмотрел ряд внезапных атак через стол. Ну и одной не было большой вероятности на успех. Он был сильнее Надсмотрщика, но не так быстр. И Надсмотрщики были снабжены целой гаммой оружия, направленной на внезапное и быстрое убийство, включая бомбу малого радиуса на его теле, если все остальные виды оружия не сработают. С ними невозможно дебатировать или сражаться; было известно,что они не в позитиве Тьюринга. С тошнотворным чувством поражения Дарлинг приказал своим вторичным процессорам запрограммировать регулятор, который препятствовал бы пресечению любых инструкций Зимивика.

Он был так близок с тому,чтобы опять увидеть гений художника.

Дарлинг почувствовал, будто бы ему пришлось снова пережить ночь Взрыва. Внезапный, титанический взрыв на синтез-фабрике, изображение невероятного кратера, повторяемые в новостных сводках каждые 20 минут на протяжение дней. Но по крайней мере на этот раз, это не было постоянным. После того, как это закончилось, он смог вернуться на Малвир. Днем позже он бы увидел Вэддэма.

Дарлинг обнулил первичные запросы, воспроизведя нечто похожее на глубокий вздох сожаления и замер, пока Зимивик продолжал злорадствовать, наслаждаясь победой.Однако так и не дождавшись реакции от Дарлинга, попрощался и походкой триумфатора вышел из бара.

Дарлинг пялился на взявшего его в плен - недвижимый, не моргающий, ждущий знака, что это обычный человек, подделка. Но мужчина смотрел, подобный статуе, одинаково бесчеловечный в своем смертельном терпении.

Через 10 минут запоздалый третичный процессор предложил ответ на забытый вопрос: стая птиц была вида columba livia. Брюшко птиц было белым с гораздо более высоким альбедо, чем их темная спина и крылья. Поэтому, пока стая пролетала окало башни, она менялась от светлого к темному и к светлому...

Лимузин опустился на землю в 10 километрах от отеля. В Малвир-Сити просто напросто не летали: так было принято. Мира ругнулась, когда они поползли по земной разметке. Каков смысл неограниченного богатства, если ты не можешь летать?

Последние слова Оскара терзали её, также разочаровывающе, как медленный прогресс на узких,заляпанных птичьим пометом улицах. Это не займет и минуты. Почему он помнил эту фразу из прошлого месяца, когда он не смог задержать её вымышленное имя в своей голове на 10 секунд? Её псевдонимы были разработаны ПО, чтобы вызывать надежное доверие, чувство близкого знакомства, типа Я-уже-о-тебе-слышал. Они были основаны на древних исторических фигурах, изучаемых в школах и точно похороненных глубоко внутри чьего-то мзга: Нэл Арм-строу, Махатма Ганди, Жанна Д`Арк. Но псевдонимы не прилипали. Просто попутное замечание, будто ... будто она вынула внутреннюю батарею!

Он сказала это перед тем как убила его.

Но не Оскару Вэйлу, который был отправлен обратно на Малвир на перевоплощение. Она сказала это другому. Другому, мертвому. Она освободила его от эфирных энергетических ремней, вынула из него питание, перемкнула черную коробку мощностью 2000 А/60000 В и выбросила, как утиль. Тот Оскар Вэйл был умерщвлен, это однозначно.

Но его слабый проблеск случайно натолкнулся на настоящее. Несколько крылатых частичек опыта пересекли расстояние между скопированными организмами. Она никогда не верила в искусственную интуицию, и это было необъяснимо.

ИИ лимузина вежливо убрал крышу, когда они приблизились к отелю. Это здание вырисовывалось над ними, готическое и отталкивающее.

Может, ей обратиться к всевышним. Одно из заказных убийств было записано, однако при таинственных обстоятельствах, живым существом. Они будут насмехаться, но прослыли же они старыми таинственными ханжами. И не увидеть тебе твоего четвертого столетия, приняв рискованное решение. Они воздадут тебе сторицей. Может, для нее это будет исправительной работой. Небольшой аперитив не повредит для нее, пока она ждет своего безумного создателя, который заварил всю эту кашу и искал разрешения из сложившихся обстоятельств.

Бедняга Вэйл. Скопированный подобно второсортному ПО, покалеченный, отвергнутый самим временем. Его посетила женщина, убившая его двойника и теперь владеющая душой мёртвого близнеца.

Сплошное невезение.

Было не справедливо, что боги тоже ополчились на него. Просто не справедливо.

Депрессия поглотила её так же, как темнота гаража отеля поглотила подъехавший лимузин. Мерцающие снаружи огни подсвечивали птичий помёт на окнах машины. Она представила, что стало бы, будь она свободной как Вэйл. По меркам людей она и без того уже была отбросом: лишённая детства, с голосами, звучащими, в голове, говорящим куда идти и кого убивать.

Довольно подходящее определение психотика.

А теперь сверх этого, она была в удручающем состоянии. Дарлинг ошибся, она была вне себя от ярости. Он пошатнул ее четко контролируемый мир. Предсказуемые, постоянно купающиеся в роскоши путешествия с последующим стиранием границ Вселенной всегда окутывали ее облаком блаженства. Блуждая между пунктами назначения, недели становились веками раздумий, неподвижными, как вода в стакане. Но небесное пространство сменялось одно за другим, потому ей не становилось слишком скучно, к тому же ее поджидали опасные происшествия на пути, подготовленные лично для нее. Убийства и искажения на этом проложенном пути были в высшей степени обусловлены холодным и расширяющимся интеллектом, этот ангел истории распространялся среди смертных, и Мире это нравилось. Кто мог желать большего?

Иногда Мира представляла, что вселенная сделана так только для нее, с её огромными богатствами, сваленными к её ногам, с её титаническими конфликтами интересов, чтобы она могла сеять праведное насилие. У нее было лучшее с двух сторон монеты Пространства.

И какая бы катастофа не забросила ее в эту кому забвения, она воровала ее прошлое и усредняла мыслительные способности до такой степени, что боги могли трансформировать ее тело, что само по себе являлось приятным происшествием.

Она перестала владеть собой, стоило Дарлингу сунуть ей в рот тот странный яблочный пирог. О, этот опасный искус, соединенный с его неестественной любовью. Она чувствовала себя падшей наложницей; Дарлинг вовлек ее в запретные уловки, соперничащие с божественной истиной. И самые соблазнительные из них были малыми океанами мечтаний ее детства. Те моменты изменили ее, но не полностью. Она чувствовала, как росли ее мечты, вкрадчиво вливаясь в космическое пространство, где таились воспоминания, движимые извне ради свободы. Она будто, как и Дарлинг, имела позади два пережитых века за плечами, которые могли сломить невидимые барьеры и одновременно выйти за пределы человеческого.

Так что потеряв всё Мира стала машиной для убийств экстра-класса. Она не могла позволить себе иметь детство. Даже обрывки воспоминаний.

Она должна радоваться, что Дарлинг давным давно покинул Куин Фавор. Но радоваться не хотелось.

Черная печаль следовала за ней, восходящей по лифту вверх. Она попросила подняться на свой этаж, но ее акцент не был распознан. Она сетовала, что та роскошная маленькая комнатка была запущена в Башню. Но это было неплохим достижением, как ей казалось.

Мира предприняла маленькое путешествие; она старалась вспомнить себя. Не пустоту ушедшей молодости, но только самое последнее, что наиболее поразило ее, чтобы убедиться в реальности происходящего и продолжении ее существования.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/34989/123551

Переводчики: Helena_Great, NadinJu, rrunover, Dessi