Готовый перевод Пастка для жар-птиці Роздобудько Ірен / Ловушка для жар-птицы: ТРЕТІЙ ЛІРИЧНИЙ ВІДСТУП/ ТРЕТЬЕ ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ

Я припарковала машину в квартале от своего дома и достала из багажника два полиэтиленовых пакета с известью. Ступая как можно грациознее, направилась к многоэтажке. Ситуация меня не тяготила. Наоборот - чем дольше тянулась эта история с трупом, тем лучше и веселее становилось на душе.

Столько лет я шаг за шагом шла к этой цели. И теперь, когда все произошло, я еще не до конца могла это понять. Мне нужны были время и тяжелая работа, чтобы почувствовать, что это уже настоящий конец ...

Я никого не знала в этом доме. Он был частный, почти все квартиры снимали случайные люди.

Нижние этажи были еще пусты. Уже два года я аккуратно оплачивала небольшую квартирку на пятом этаже, иногда оставалась ночевать, в полупустом комнате на веревке развешивала свои платья.

Я открыла двери, они были закрыты только на защелку, - и сто раз прокляла себя за невнимательность.

От эйфории я, наверное, я потеряла ощущение опасности.

Посреди комнаты лежал большой холодильник фирмы «Норд». Положив пакеты на пол, я села на его прохладные дверцу. Вообще-то, нервы у меня крепкие.

Но перед тем, как открыть холодильник, я обдумала, как все сделать. Наверное, в такой жаре она уже начала разлагаться ... Зрелище не из приятных!

Мне хотелось, чтобы она умирала долго, со вкусом. Так, как жила. Мне даже было обидно, что яд подействовал так мгновенно и, пожалуй, безболезненно. Но то, что я приготовила для ее прекрасного, изысканного тела, отзовется в ее душе, которая витает где-то рядом. Не может не витать.

Я решительно открыла дверцу холодильника. В нем было ... пусто.

Только теперь я заметила, что на веревке среди моих вещей висит ее разрезанный белый костюм. А мое голубое платье исчезло ...

День седьмой

До своего отъезда на кинофестиваль Вера хотела сделать как можно больше и поэтому, отключив телефон, все выходные просидела дома за компьютером.

Только однажды вышла за хлебом и молоком. Она решила освободить себе время на прошлой неделе, чтобы встретиться с врачом. В голове был полный туман, но Вера заставила себя написать несколько статей и расшифровала интервью с известным режиссером. Ее никто не отвлекал - Альбик отбыл в очередную командировку. Медленно втягиваясь в работу, Вера забыла тревоги прошлой недели. Работая над материалом, она всегда чувствовала себя счастливым человеком и знала, что после выхода статьи ее ждет большой резонанс. Так было уже не раз. И почти каждый раз Вера получала очередной прибавлнение к зарплате.

В понедельник в семь утра Вера включила телефон, приняла душ, сбросила на дискету тексты и начала собираться на работу, одним глазом поглядывая на экран телевизора. Блок утренних новостей по разным каналам - это было ее обязательное утреннее «меню». После «Известий» начался повтор ночной десятиминутной криминальной информации «Что случилось?»

После первых двух трех сообщений об ограблении и ДТП пошли сюжеты о самоубийствах.

С первых кадров Вера узнала дом Алины ...

Она отбросила косметический карандаш, которым подрисовывали брови, и впилась глазами в экран.

- Вчера вечером в доме по улице Рабиндраната Тагора был найден труп молодой женщины, - скороговоркой рассказывал молоденький репортер. - Почувствова неприятный запах из квартиры номер 67, соседи вызвали оперативную группу ...

У Веры закружилась голова, и она заставила себя смотреть, как камера, несмотря на нервы рядовых граждан, скользила по почти неузнаваемое телу Алины, как люди в синих халатах упаковывают его в полиэтиленовый мешок и выносят на лестницу.

- По предварительным данным, - продолжал репортер, - смерть наступила несколько дней назад. Молодая женщина покончила жизнь самоубийством на почве личной драмы.

Только закончился этот сюжет, как зазвонил телефон.

- Госпожа Вера! - Услышала она официально холодный голос Лилианы Олеговны. - С нашей коллегой случилось несчастье! Перезвоните, пожалуйста, Зарине, а я свяжусь с Ярославой. Владимир уже в пути на работу ... Нужно позаботиться о похоронах.

- Хорошо ... - побелевшие губами сказала Вера.

- И ... возьмите себя в руки. Это - приказ! - добавила Лилиана и бросила трубку.

День восьмой

Заходя в агентство, Вера удивилась оперативности коллег: в холле уже висела большая фотография Алины, перевязанная черной лентой. Возле нее толпились люди, вздыхали, качали головами.

В отделе стол Алины уже был завален цветами. С мрачным и усталым видом Владимир расставлял букеты по вазам и трехлитровым банкам. Взволнованные Ярослава и Зарина принимали от коллег новые букеты, растерянно отвечали на многочисленные вопросы.

- У Лилианы следователи! - прошептала на ухо Вере Зарина.

«Господи! Господи! Что же это значит?»- бессмысленно про себя твердила Вера. Все четверо с едва скрываемым волнением смотрели на дверь кабинета. В комнате толпилось много интересующихся. Доносились короткие реплики.

- Это же надо! А по ней и не скажешь, что она была такая впечатлительная! ..

- Бедная! Неужели нельзя было взять себя в руки? ..

- Да у нее было полно мужиков!

- А вы что - свечу держали?

Наконец из кабинета Лилианы Олеговны вышли двое мужчин. Они молча прошли к выходу. Лилиана остановилась в центре комнаты:

- Коллеги! - Сказала она, обращаясь ко всем присутствующим. - Наш долг - достойно проводить Алину Станиславовну в последний путь. Похороны - завтра. Дольше медлить нельзя - жара. А теперь прошу всех, кто не занят организацией похорон и поминок, разойтись и приступить к своим служебным обязанностям! Мы благодарим вас за моральную поддержку!

Люди медленно выходили из отдела. Когда за последним закрылась дверь, Лилиана устало сказала:

- Это все. Объяснения я взяла на себя. - И скрылась в своем кабинете.

День девятый

Похороны были пышными. Для Алины начальство «выбило» место на престижном центральном кладбище. Стоя в толпе, Вера всматривалась в лица сотрудников и пыталась разгадать, кто скорбит на самом деле, а кто лишь делает трагический вид.

Муж Алины выглядел совсем растерянным, сотни презрительных взглядов пронизывали его.

- Она не любила меня ... - время от времени вяло говорил он, цепляясь к каждому, кто попадался ему под руку. - Она не могла ... этого ... из-за меня ... Я не верю...

- Обошлось! - облегченно вздохнул Владимир.

У Веры пылали щеки. «Как просто, - думала она. - Неужели на этом все и закончилось?.. А впереди - Франция, Канны ... ».

- Ну вот и не с нами Альки ... - махнула рукой Ярослава. - И все мы - мертвецы ... У меня, например, уже никаких эмоций. Сплошная усталость.

- Рано ты устала! - презрительно прервал ее Владимир. - А я своего не хочу упустить!

Зарина громко закашляла, украдкой указывая глазами на Веру.

- Да пошла ты! - отмахнулся Вовик. - Всем все известно! Не создавай проблем - все повязаны! Не знаю, как вы, а я свое возьму, - надо нажать на Лилиану!

И он выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью. В таком состоянии Вера видела его впервые.

День девятый

Его бормотание никто не слушал.

«А он, кажется, прав, - подумала Вера. - А если так, то у самоубийства Алины должна быть другая причина ... Какая?»

Пока звучали речи над закрытой гробом (открыть крышку было невозможно - труп разлагался), пошел обильный летний дождь, и над толпой взлетели парашюты зонтиков.

Бросая в могилу горсть земли, люди по очереди подходили к стройной седой женщине - матери Алины и сочувственно говорили какие-то ритуальные слова. Когда очередь дошла до Веры, она с ужасом приблизилась к монументальной фигуре.

- Сочувствую ... Держитесь ... - сказала она, касаясь рукой плеча женщины. Та подняла на нее холодные сухие глаза, на мгновение они сверкнули недобрым огнем:

- А ... узнаю тебя, - произнесла она. - Вся компания вместе! С тебя все и началось. Мать твоя - убийца, и ты - убийца ...

У Веры подкосились ноги. Она уцепилась за руку Владимира.

- Мне плохо ... Отвезите меня домой ... - прошептала едва слышно.

* * *

Возвращались втроем. Сначала Владимир завез Веру, довел до самых дверей дома. Она почти висела на его тонкой руке. Затем повез Ярославу. Ехали молча. Дождь не утихал. Они немного посидели в машине - Ярослава никак не могла найти свой ​​зонтик.

- Дай мне ампулу! - хрипло произнесла она.

- Ты же говорила, что в завязке ...

- С этим невозможно завязать. Деньги отдам завтра.

- Хорошо!

- Ты - солнышко! - оживилась Ярослава, бросая ампулу в карман. - До завтра!

Она выскочила из машины и быстро побежала к своему подъезду. Вовик еще немного посидел спокойно, подождал пока загорятся знакомые окна. Затем нервно всхлипнул, завел мотор и резко выехал со двора.

Он гнал машину по пустым улицам, будто бежал от погони. Заскочив в свою квартиру, он первым делом приоткрыл дверь в маленькую спальню, из которой сразу ударил в ноздри запах несвежих простыней. Бабушка лежала будто мертвая. Вовик прислушался - дышит. Он накинул одеяло на ее худые ноги, выключил лампу и быстро прошел в свою комнату.

Дрожащими руками набрал номер.

- Я слушаю, - ответили ему сонным раздраженным голосом.

- Спишь?

- Хочешь что-то сказать?

- Да ... Нет, я так ... Как-то противно на душе.

- Хочешь, чтобы стало еще противнее - давай продолжим разговор, - предложили ему.

- А ты ничего не хочешь сказать? - напрягся Вовик.

- Все нормально. Ложись спать. Завтра тяжелый день.

Трубку положили. Вовик немного подумал и снова начал крутить диск. Трубку долго не поднимали, он хотел уже положить ее, когда наконец раздался голос Ярославы:

- Ну кто там еще?

- Ярцю! - воскликнул Вовик. - Ярцю!

- Ааа, это ты ... чего тебе? Вроде только расстались ... Что-то случилось?

- Алину похоронили ... - растерянно сказал Владимир.

- Ты, наверное, с ума сошел, - сказала Ярослава. - Ты для этого позвонил, чтобы сообщить эту удивительную новость? Так я должна тебе сказать, что на кладбище мы были вместе!

- Да нет, я просто не могу этого понять, - начал оправдываться он. - А как ты, с тобой все в порядке?

- Пока так, а сейчас, надеюсь, будет еще лучше ...

- Может, бросишь эту привычку, Ярцю? - С надеждой спросил Владимир. - Вот прямо сейчас и завяжешь?

- Прямо сейчас и завяжу, только шнурки проглажу...

- Я не шучу.

- Я - тоже.

- А помнишь, Ярцю, как нам было весело всем? А ты была такая тоненькая, красивая ... Всегда что-то интересное придумывала. Я тебя любил, помнишь?

- Это так трогательно, солнышко, - сказала Ярослава. - Я сейчас заплaчу.

- Ярцю, - продолжал клянчить Вовик. - Может, ты что-то хочешь мне сказать? Если ты скажешь - то и я тебе скажу. Что-то очень для тебя важное ...

- Не отнимай время! - начала нервничать Ярослава. - Ночь такая короткая, а завтра мне надо быть как огурчик ...

- Значит, ничего не скажешь? - еще раз спросил он.

- Лично мне не о чем говорить, поверь мне и отстань - мы попусту теряем время!

- Что ж ... - вздохнул Владимир. - Я хотел как лучше. Прощай!

- Спокойной ночи, до завтра.

- Да ... до завтра, Ярцю!

Он положил трубку и тоненько, как щенок, заскулил над ней ...

Это он когда-то привел Ярославу к Лили. Они встретились в городе случайно - в одном из злачных клубов на окраине, прибежище наркоманов и темных личностей разных ориентаций. Он до сих пор помнил, как малым бежал за огромным грузовиком, который увозил его подругу из их уютного двора колодца, а она, высунувшись в окно, выкрикивала свой ​​новый адрес. Адрес он не запомнил, за что, кстати, ему тогда досталось от Лили.

С тех пор он пытался увидеть знакомую фигуру везде. И вот через столько лет они встретились в том клубе.

Она его, конечно же, не узнала. А когда узнала, он услышал ее смех - тот самый, азартный и низкий, который он сотни раз пытался воспроизвести не только в своем воображении. Так могла смеяться только Ярця. Он, счастливый от этой встречи, привел ее в агентство и пообещал никому не говорить, что Ярця уже давно и серьезно сидит на игле. Он был готов сделать для нее все. Принося подруге очередную дозу, он каждый раз надеялся на ее расположение, но Ярослава всегда гнала его. Ей действительно никто не был нужен. Вот и сейчас, освободившись от занудного приятеля, Ярослава разложила на столе своих верных маленьких друзей - иглу, ампулу, шприц ...

«Царство тебе небесное, маленькая стерва, Алька ...» - подумала Ярослава и, как рюмку, подняла шприц с прозрачной жидкостью.

***

Вера не спала. Бессонница уже стало обычным состоянием. Она лишь молилась, чтобы привидения ночи не преследовали ее. «Надо выпить ...» - подумала она и с сожалением вспомнила, что Альбик недавно уже опорожнил ее спрятанную бутылку. «Тогда надо напиться кофе, чтобы не спать вообще» - решила Вера и пошла ставить чайник. На кухонном столе лежал кусок обоев. Как клочок детства, как свидетель, что нашептывал ей: «Ты хорошая девочка ... Ты смогла ЭТО сделать. Я горжусь тобой ... Так, как ты мечтала ... »

- It’s pourіng, I’m soaked to the skіn (это ливень, я промокла до костей) ... - вдруг громко сказала Вера, улыбаясь разноцветным слоникам ...

Что-то тревожное и страшное надвигалось на нее, хотелось бежать, ехать, лететь, выпрыгнуть из окна ...

- Мама! Саламандра! - воскликнула Вера. - Господи, кто-нибудь!

Чуть не теряя сознания, она выскочила из своей квартиры и вовсю застучали в соседские двери, - за ними было спасения, люди, тот странный сосед, Стас, кажется ...

Он снова подхватил ее и, почти без сознания, внес в свою комнату, толкнув дверь ногой и едва не задев лоб заинтересовавшейся Миссис Хадсон.

- Что случилось? - встревоженно спросил он.

Вера задыхалась.

- Я сама не знаю, - наконец сказала она. - Иногда со мной такое бывает ... Голова болит. Извините, я вас напугала ...

- Вы меня обрадовали. Я сам не мог найти повода, чтобы заглянуть к вам. А тут - вы! Может, теперь что-нибудь вы расскажете о себе? Мне кажется, вы чем-то очень обеспокоены или утомлены.

- Я бы не хотела обременять вас своими рассказами о себе, тем более, что все это - совсем неинтересно.

На самом деле ей едва ли не впервые в жизни хотелось говорить и говорить без умолку о чем угодно - только бы опять не нашло безумие.

- Вам нравится моя квартира? - без малейшего перехода вдруг заговорила она. - Ее обставлял дизайнер - я только заказывала цвет обоев. В спальне они белые, в гостиной - бордо, кухня зеленая, как трава. Знаете, несколько лет назад я жила в крошечной квартирке и работала в маленькой газетке, и так же не могла себе позволить дорогих сигарет. Удивляетесь? Тем не менее, так оно и было. Просто надо в нужное время оказаться в нужном месте, неужели вы сами этого не чувствуете? Вот вы, например, оказались у меня ...

- Это еще неизвестно - кто у кого оказался, - улыбнулся Стас.

- Я не шучу. Вы открыли дверь, когда мне это было нужно, и увидели меня такой, какой не видел никто. И сейчас... Хотя, какое вам дело до меня? Я и сама иногда смотрю на себя откуда-то со стороны, будто вместо меня смеется и разговаривает совсем другой человек, а я улетела туда, откуда не возвращаются. Смотрю на себя и пытаюсь понять - кто я такая, зачем я здесь?

- Вы всегда жили сами? - спросил Стас.

- Да.

- А ваша мать...

- Нет, нет, нет! - Вера вдруг закрыла лицо руками. Стас испугался, обхватил ее. Она, как ребенок, прижалась к нему. Через минуту он почувствовал, что она засыпает. Он едва успел расшнуровать грубые модные сапоги и как-то пристроить ее на своем потертой диване. Он боялся пошевелиться и вытянуть руку из-под ее плеча - так и лег рядом, как-то примостившись на самом краю. Сдержав волнения, он погладил кончик ее волос, так и лежал, держа его в пальцах - прядь каштановых волос, упала на его лицо ...

Посреди ночи она пошевелилась и во сне еще ​​крепче прижалась к нему. Стас осторожно, чтобы не спугнуть, обнял ее. От приоткрытой форточки тянуло холодом, а укрыть ее он просто не успел. Надо бы встать, закрыть форточку, осторожно вытянуть одеяло, накрыть ее и так же тихо вновь лечь рядом.

Мысленно Стас проделывал это уже в десятый раз и представлял, как им сразу станет теплее. Но страх разбудить ее и нарушить эти бессознательные объятия был сильнее холода.

Он продолжал лежать, пытаясь превратиться в теплую печку, чтобы ей было тепло и она не проснулась. Он знал, что эти объятия - причудливые и нереальные, как и все, что связано с ней - «рыбкой» из другого измерения. При свете уличного фонаря, падавшего на них, он рассматривал вблизи ее лицо - с такой тоненькой кожей на виске можно было заметить деревце сосудов, вдыхал запах ее волос. Такого у него еще не было никогда - он осторожно , как редкую бабочку, обнимал женщину и не был ни пьян, ни возбужден, ни нетерпеливым или наигранно опытным. Никакое ощущение из его прошлых приключений и случайных встреч не укладывалось в схему отношений с этой женщиной. Он не заметил, как заснул.

Проснулся около шесть утра. В окно уже заглядывал неверный свет осеннего лучика. Он уже лежал, накрытый одеялом. Рядом еще теплилась углубление от ее тела. Она снова убежала. Тихо, как тогда, будто выплыла из комнаты вместе с ночным течение.

«Рыбка, милая рыбка», - с нежностью подумал Стас, чувствуя, что в его жизнь вошло что-то теплое, яркое, непонятное и, видимо, очень грустное ...

День десятый

- Что это за безобразие? - возмущалась на пятиминутке Лилиана Олеговна. - Это переходит всякие границы! Что с Ярославой? Второй день не появляться на работе - это уже свинство! Распустились! Та - больноя, этому надо на теннис, у той - незапланированное свидание или еще невесть что! Так нельзя, господа! Я не допущу анархии в отделе! Владимир, немедленно езжайте к Ярославе Михайловне и привезите или ее, или ее заявление об увольнении!

Вовик мгновенно выскочил из кабинета.

После этого скандала Вера не смогла оставаться в комнате и решила подняться в кафе. В скоростном лифте столкнулась с седым заведующим отдела маркетинга и отвела глаза - любовник Алины похудел и постарел лет на десять ...

В кафе Вера заказала себе кофе и пятьдесят граммов коньяка. Возвращаться в отдел она не собиралась. Здесь ей было уютнее. Вера раскрыла свой блокнот и начала делать заметки для сегодняшнего интервью с заезжим гастролером. Вдруг в кармане запищал мобильный.

- Вера! Скорее сюда! - кричала в трубку Зарина. - С Ярославой несчастье!

Не допив кофе, Вера побежала к лифту.

Посреди кабинета Лилианы стоял Вовик и, захлебываясь словами, рассказывал:

- Я стучу, звоню - не открывает! Хорошо, что когда-то она дала мне свой ​​ключ. Открываю ... А там ... Она лежит на диване, вокруг разбросаны ампулы, таблетки, шприцы! .. Я сразу вызвал милицию ...

- Я всегда предупреждала - это добром не кончится! - нервно ломая тонкие пальцы, сказала Лилиана Олеговна. - Ну, по крайней мере мы к этому не имеем никакого отношения ...

- Еще одних похорон я не выдержу... - прошептала Зарина. - Это какое-то безумие...

Вера впервые слышала, что Ярослава - холодная неприступная красавица - сидела на игле. Так вот в чем секрет ее отстраненности и постоянной нервозности!

- Вы в тот день завозили ее домой, - сказала она Вовику. - Не заметили ничего подозрительного? Может, у нее было какой-то расстроенное психическое состояние?

- Ха, оно у нее всегда было расстроенное! Разве я ей нянька? - Вовик наглел на глазах.

- Как бы там ни было - на этот раз, видимо, от разговоров с органами нам не отвертеться! - констатировала Лилиана и пошла докладывать об очередной трагедии начальству...

***

Она шла по запутанным коридорам агентства, и все, кто попадался на ее пути, не могли удержаться, чтобы не взглянуть вслед. Так было всегда. Так есть! И так будет, думала Лили. Недаром же она родился в Англии! Правда, страны она почти не помнила - когда ей исполнилось пять, семья вынуждена была вернуться «в связи с семейными обстоятельствами».

Эти слова Лили долго не могла понять, пока не подросла и не выяснила, что ее отец, служащий дипкорпуса, оказался гулякой и пьяницей. Мать, вместо того, чтобы помалкивать и жить в свое удовольствие, вынесла этот вопрос на партийное собрание. Итак, сказочная страна и любимый коттедж с бассейном и зелеными лужайками остались далеко позади, а сама Лили стала «как все».

Пошла в отвратительную школу с исцарапанными серыми стенами (хотя мать уверяла, что это - лучшая спецшкола с английским уклоном), сидела за замызганной сотнями локтей партой и ездила в ненавистном метро до загроможденной стульями музыкальной школы, которая время от времени закрывалась на ремонт. Жизнь родителей на родной земле не ладилась. Отец заменил английских леди на секретарш машинисток референток.

А жаловаться на то было уже некуда - прекратили свое беззаботное и праздное существование даже жилые комитеты. Со временем Лили поняла, что потеряла из-за ревности матери и «аморалки» отца.

- Делай что хочешь, но в том болоте, в которое ты меня загнал, я жить не буду! - Поставила она отцу ультиматум, и тот поднимал все старые связи, чтобы устроить дочь сначала в престижный вуз, а потом - на работу. У Лили всегда было все, чего она желала. Не было только той страны, где ее ждало место жены миллионера. В том, что такое место существует, Лили не сомневалась ни минуты. Она лишь находилась здесь, «отбывала номер», временно назначеный ей выполнять на арене этой серой жизни судьбой.

Она пыталась ничем не связывать себя . Даже ее брак был гражданским , без лишней печати в паспорте. С родителями она решила просто: мать устроилась в чистенький домик интернат для ветеранов сцены ( хотя и не имела никакого отношения к актерской среде) , а отец - в закрытом наркологической лечебном учреждении. Тогда она уже руководила престижным отделом в агентстве, время от времени меняла состоятельного и влиятельного любовника на еще более состоятельного и влиятельного и ... начала медленно собирать под свое крыло команду из бывших друзей детства.

Давняя связь остался только с Владимиром - во время учебы в университете они иногда перезванивались. Впоследствии Лили взяла его на должность своего секретаря с условием, что он поможет ей разыскать остальных. Она сама случайно нашла Альку, потом Вовик привел Ярославу. Все кинулись на поиски еще одной подруги - Зарины. С ней было самое трудное - она первая исчезла со двора, поехала в Артек. А потом вообще в один из дней после летних каникул на звонок детей из Зарининих дверей выглянул какой-то незнакомый дядя и сообщил, что их семья тут больше не живет, потому что переехала куда-то в пригород.

Место, что Лили оставила для Зарине, не могло быть пустым - на него было много претендентов, на него надо было брать кого угодно временно. Так на Лилианином горизонте появилась ее бывшая однокурсница Ольга, а с ней - благодаря ей! - и Анатолий.

Лили встретила эту парочку случайно, во время обеда в ближайшем от агентства ресторане. Сначала между двумя глотками холодного мартини она заметила его ...

«Олег Меньшиков! - мелькнула мысль. - Неужели он?» Сидевший за соседним столиком, действительно был похож на известного артиста. Присмотревшись внимательнее, Лилиана поняла, что ошиблась. Но это даже было к лучшему, человек стал доступнее. То, что она хотела иметь его в своей коллекции, было для нее очевидным. Рядом с «Меньшиковым» сидела какая-то нелепая женщина, она жадно и быстро поедала фруктовый десерт. Сердце Лилианы радостно затрепетало: она узнала Ольгу, - роскошный повод для знакомства. Она уже знала, что этот красавец должен принадлежать ей.

Медленным шагом она приблизилась к их столику, будто случайно бросила взгляд на парочку и радостно воскликнула:

- Кого я вижу! Ольга, это, кажется, ты!

Женщина оторвалась от десерта и мрачно оглядела изысканную даму, в которой она не сразу узнала бывшую однокурсницу.

- Мы вместе учились! - пояснила Лили мужчине, который вежливо поднялся со своего стула и предложил ей сесть рядом с ними. Если бы можно было испепелить эту серую дуру, сидевшую рядом с ним, Лили обязательно бы это сделала!

- Ну, рассказывай, как ты, где? - нежно напевала Лили. Между тем мужчина поднялся и пошел в бар, чтобы дать возможность двум старым приятельницам поговорить.

Только он отошел, как Ольга сказала низким бесцветным голосом:

- Его не трогай! Он - мой. Слышишь? Я за него - убью.

Лили не успела опомниться, как Ольга снова заговорила, но на этот раз интонация была совсем другая:

- Господи, прости! Сама не знаю, что со мной происходит. В прошлом году умерли родители - разбились на машине. До сих пор не могу прийти в себя. Если бы не Анатолий, давно бы покончила с этой жизнью. Он меня спас. Вот и боюсь его потерять - безумие какое-то, извини ...

«Клиника! - радостно поставила «диагноз» Лилиана. - Тем лучше и проще» Она превратилась в саму любезность. Приятельницы немного поговорили о том, о сем. Подошел Анатолий, заказал кофе, шампанское, мороженое. Вечер закончился дома в Лилианы. Выяснилось, что Анатолий был учеником Ольгиного отца - известного хирурга - и, когда случилось несчастье, женился на бедной сироте, а впоследствии унаследовал и его кафедру в медицинском институте.

Прощаясь с супругами, она уже знала, что возьмет Ольгу к себе в отдел. Знала и то, что Анатолий - первый человек, по настоящему заинтересовавший ее. Его укрощение требовало максимум двух-трех недель.

Но ждать пришлось меньше. Он приехал к ней через два дня, с цветами и бутылкой «Метакси», мол, поблагодарить за удачное трудоустройство жены. Роман развивался бурно.

Однажды он пришел к ней в царапинах и синяках.

- Ольга, - коротко пояснил он. - Снова рецидив. Уж не знаю, что с ней делать - она скоро запрет меня дома. Или убьет. Она может ...

- Ты, дорогой, врач, а не знаешь, что делать, - сказала Лилиана. - Ее место - в психушке.

- Как ты себе представляешь я это сделаю? - вскипел Анатолий.

- Ну хочешь, это сделаю я? Ты даже ничего не увидишь. Только договорись с клиникой. А я вызову бригаду прямо на работу.

- А если она будет спокойной?

- Не бойся, не будет.

Утром Лилиана Олеговна вызвала Ольгу в свой кабинет ... А через час уже через весь город мчалась машина «неотложки». В кабинете главного редактора отдела буянила и билась о стены Ольга. Ее с трудом усмирили двое здоровенных санитаров в синих полинявших халатах.

- Я тебя убью. И его убью. И себя убью ... - шептала привязана к носилкам Ольга и смеялась, глядя на растерянных сотрудников, которые сбежались на шум в коридоре.

День двенадцатый

Дождь, который начался во время похорон Алины, не утихал уже неделю.

Под ним же хоронили и Ярославу. И эти вторые похороны казался фантасмагорией. Вере было жалко эту неординарную загадочную женщину. События последнего месяца совсем расшатали нервную систему Веры. Даже на работе ее не покидало чувство тревоги. Комната без двух женщин опустела. Теперь Зарина сидела в ней сама в полной прострации. На свободные места Лилиана Олеговна пока никого не брала - приближалось время отпусков, их отделу всегда давали их в начале «бархатного сезона». В агентстве ходили черные шутки, мол, с приходом в отдел новой сотрудницы в нем начали умирать люди - кто следующий? Шутки шутками, но Вера чувствовала себя неуютно. Ей казалось, что коллеги избегают ее...

***

- Она и раньше казалась мне немного странной ... - объясняла Лилиана. - А сегодня набросилась на меня с ножницами прямо в кабинете.

Когда шум прекратился и все разошлись по своим кабинетам, Лили сняла трубку и набрала номер кафедры медицинского института:

- Все позади, дорогой! - нежно сказала она. - Сегодня ты ночуешь у меня. И так будет всегда!

***

Лили подошла к двери приемной директора агентства, поправила прическу, немного размазала под глазами черную тушь. В кабинет вошла, не обращая внимания на секретаршу. Она знала - здесь ее поймут.

В отдел несколько раз приходили следователи, расспрашивали о личной жизни Ярославы. Вера совсем ничего не могла сказать по этому поводу. Владимир рассказал, как довез покойницу в дом, но ничего подозрительного не заметил.

Вера сидела, опустив глаза, и нервно сжимала в руке носовой платок.

- Ну, а что скажете вы? - обратился к ней следователь.

- Госпожа Вера работает у нас всего неделю, - поспешила вмешаться в разговор Лилиана, - это новый человек. Вряд ли госпожа Вера может что-то знать.

- Извините, но я сейчас обращаюсь не к вам, - заметил тот и снова вернулся к Вере. - Итак?

Вера судорожно глотнула воздух и закашлялась.

- Лилиана Олеговна права - я действительно не знаю, что сказать, - охрипшим голосом произнесла она. - Я никак не контактировала с Ярославой, разве что по профессиональным вопросам... Не больше. Извините, но мне трудно говорить...

- Госпожа Вера слишком впечатлительная, - снова вмешалась Лилиана. - Ваше руководство уверяло, что вы не будете беспокоить наших сотрудников.

- Такой порядок. Формальность есть формальность.

Мне еще надо поговорить с каждым из вас отдельно, - сказал следователь. - Я выпишу вам пропуска к себе в управление.

- У нас полно работы! - запротестовала Лилиана. - Сами должны понимать - работаем перед отпуском. Времени мало. К тому же, мы рассказали вам все, что знали! Я бы вас попросила ...

- Это не займет много времени, - успокоил ее следователь и начал выписывать пропуска.

«Одиннадцать часов, - прочитала Вера на своей бумажке, - кабинет номер 316 ...»

День тринадцатый

На следующее утро она уже сидела под дверью следователя районного отдела уголовного розыска майора Чепурного. Он почему-то решил начать именно с нее. Поведение Веры показалась ему странным, и, возможно, как показывал опыт, он сразу сможет «накопать» что-то интересное. Хотя дело казалось ему достаточно банальном. Сейчас, в конце столетия, и с людьми и в природе происходит что-то невероятное, и два самоубийства выглядели рядовыми.

- Проходите, садитесь! - пригласил он Веру.

Вера вошла, со страхом осматривая помещение.

В серовато зеленом кабинете над столом, как положено, висел портрет Президента - будто нарисованный новейшим Остапом Бендером, рядом красовалась еще одна картина, к которой был приклеен ярлык с надписью «перекурим?». На ней были изображены четыре пограничника на фоне заснеженных гор. Они напоминали врачей - в белых масках и халатах, с серьезными «комсомольскими» мордами; крепкие парни поджигали сигареты от огонька, который протягивал седовласый старшина. Каждый держал на поводке овчарку. У одной из собак почему-то было только три ноги ...

- Это мне перенесли из «красного углка», - будто оправдываясь, пояснил следователь, перехватив удивленный взгляд Веры. - Там у нас сейчас ремонт. Приходится созерцать этот ужас.

Собака с недорисованной лапой и смешной поросячьей мордой рассмешила Веру, и она смогла немного успокоиться. «И действительно, - подумала Вера, - не в небесную же канцелярию я попала! Главное - не сорваться... Я же ничего не знаю...»

- Значит, вы работаете в агентстве немного больше недели, - начал Чепурный. - За это время ушли из жизни две ваших коллеги... Как вы можете это объяснить?

- Не хотите ли вы сказать, что в этом виновата я? - с вызовом спросила Вера.

- Пока что я сказал только то, что сказал. Не более. Я вас не обвиняю. Я просто спросил и жду ваш ответ.

- Я никак не могу этого объяснить, - спокойно сказала Вера, уставившись в карикатуру, висевшую за его спиной. - Алина ушла из жизни добровольно и даже оставила заявление о «досрочном отпуске», Ярослава умерла от передозировки наркотиков. Я, кстати, даже не догадывалась, что она наркоманка.

- Да, да, это нам известно ... - задумался следователь, отбивая дробь по столу своим остро заточенным карандашом. - Но, согласитесь, это довольно странно - две смерти за такое короткое время.

- Стечение обстоятельств, - вздохнула Вера. - Я могу идти?

- Еще несколько вопросов, - остановил ее порыв подняться со стула Чепурный.

- Я вас слушаю.

- Давно вы знаете своих коллег?

- Я же вам говорила, я работаю недавно.

- И до того вы не встречались?

- Никогда.

- А если хорошо подумать?

- Нечего думать. Хотя... Как-то Лилиана Олеговна сказала, что ей знакомо мое лицо...

- Ну это не удивительно. Оно и мне знакомо, - улыбнулся следователь. - Вы, кажется, вели программу на телевидении.

- Да. Но она сказала, будто помнит меня с детства. Возможно, ходили в один детсад и что-то подобное. А какое это имеет значение?

- В один детский сад вы не могли ходить. Я интересовался - до одиннадцати лет Лилиана Поволоцкая с родителями жила в Англии.

Для Веры это было новостью. Так, мысленно отметила она, у Лили действительно было «золотое детство». Но при чем же здесь она, Вера?

- Я этого не знала, - сказала она, - возможно, Лилиана Олеговна ошиблась ...

- Возможно ... Итак, по вашим словам, Лилиана Поволоцкая говорила, что знает вас очень давно ... - начал что-то записывать на бумаге следователь.

- Я этого не говорила. Не передергивайте, пожалуйста!

- Успокойтесь. Я ничего не передергиваю. Просто мне нужно выяснить некоторые детали. Мы же знаем, что с теми двумя покойными Лилиана Олеговна когда-то жила в одном дворе. Кстати, а где жили вы?

- Большую часть сознательной жизни - в интернате, - ответила Вера. - Я сирота. Так сложилось ...

- Сочувствую ... Координаты?

- Что?

- Адрес интерната?

- Зачем?

- Мы должны навести справки обо всех.

Вера похолодела. Вот оно! Началось. Покатилось колесо... Теперь ей конец. Выяснят о матери, свяжут все вместе... Еще и найдут ее последнее письмо. А может, уже делают обыск в ее квартире - и нашли! И тогда, чтобы быстро довести дело до конца, обвинят именно ее неизвестно в чем! В торговле наркотиками или в убийстве Алины.

Она почти шепотом продиктовала адрес интерната.

- Чего вы так разволновались? - пристально посмотрел на нее следователь. - Это, как я уже говорил, простая формальность.

- Дело в том... - так же шепотом начала оправдываться Вера, - что это был специальный интернат... Я бы не хотела о нем вспоминать. Понимаете, это у меня сейчас все хорошо, а вообще, я долго болела... В интернате меня лечили. Я не хочу, чтобы об этом узнали...

- Все останется между нами, - мягко, словно врач перед сложной операцией, заверил следователь. - Мы только проверим связи каждого из вас. Так надо. Ведь даже стечение обстоятельств, как вы сказали, может быть не случайным... Подпишите, пожалуйста, здесь.

Строки на бумаге расплылись перед ее глазами. Она поставила подпись, не прочитав ...

- Вот и все, - улыбнулся Чепурный. - Можете быть свободной. Разве я серый волк, чтобы так пугаться? ..

Вера бросила последний взгляд на пограничников, и хромая овчарка показалась ей зловещей.

На ватных ногах она вышла из участка. Позади себя уже чувствовала скрежет огромного заржавевшего колеса, которое вскоре раздавит все, что она так старательно выстраивала.

Лучше уж сделать это самой! Она решительно поймала такси и, вместо того, чтобы вернуться на работу, поехала домой. Только переступив порог, бросилась к телефону и набрала номер психиатрической больницы.

«Хуже уже не будет! - Решила она. - В этой черной дыре есть что-то недостающее, и это меня изводит».

Вера пригласила к телефону главного врача и сказала, что она журналистка, пишет статью о загадках человеческой психики и очень нуждается в профессиональном комментария. Он назначил ей встречу на вторую половину дня. «Возьму у него интервью, а там как Бог даст» - решила Вера и начала готовиться к разговору.

***

Больница была под патронатом нескольких международных организаций и выглядела роскошно. Большой комплекс белых аккуратных коттеджей утопал в сливовых и абрикосовых садах.

Возле проходной, где у Веры долго проверяли документы и выдали разовый пропуск, стояло несколько иномарок. «Наверное, клиенты здесь не из бедных» - отметила Вера и с большим страхом ступила на территорию больницы. Внутри она действительно напоминала какой-то крымский пансионат: повсюду были разбиты клумбы, в глубине виднелись мраморные фонтаны, заплетенные виноградом беседки и свежевыкрашенные скамейки со столиками у них. Узкими аллеям прогуливались люди. Некоторых вели под руки или везли на креслах каталках молоденькие медсестры. Вера заметила, что даже в такую ​​жару на каждой из них были белые колготы...

Идиллия и покой больничного парка внушали ассоциации с фильмами о жизни аристократов в начале столетия. Не хватало разве что миниатюрного оркестрика, который наигрывает вальсы Штрауса.

«Вот тут бы отдохнуть! - мысленно улыбнулась Вера. - Никаких проблем - сплошной покой. Хочешь быть Наполеоном - пожалуйста! ..»

Кабинет профессора Александра Степановича находился в розовом двухэтажном коттедже. После дневной жары было приятно оказаться в прохладном вестибюле, где работали кондиционеры, а окна закрывали нежно розового цвета горизонтальные жалюзи. На стенах - картины и искусственная зелень. Вера зашла в кабинет.

- Садитесь, пожалуйста! - пригласил худощавый седой человек. Вера не узнала его. С час она старательно расспрашивала о тонкостях психиатрического лечения, новые теории и исследования в этой области.

- Вы работали лет двадцать назад в детском неврологическом санатории? - спросила она.

- Да, конечно. Там я начинал свою практику ... - Вера была вынуждена внимательно выслушать подробности из славного прошлого психиатра.

- Приходилось ли вам сталкиваться с интересными случаями, связанными именно с детским безумием?

Вера подумала, что, возможно, ей удастся «раскрутить» профессора, не вдаваясь в подробности своей жизни.

- Психические расстройства чаще встречаются с людьми старшего возраста, - продолжала она. - А от чего может заболеть ребенок, скажем, тринадцати лет, что может на него повлиять?

- Психические болезни в основном наследственные.

- Простите, профессор, но меня интересуют случаи, не связанные с наследственными заболеваниями ...

- Ну, тогда может повлиять сильный эмоциональный стресс. Скажем, в случае инцеста или когда ребенок становится свидетелем какой-то ужасного события - смерти близких и т.д. ...

- В вашей практике были такие случаи?

- Сколько угодно! Сейчас вспомню... Ну, вот, был у меня мальчик, на глазах которого отец застрелил из охотничьего ружья мать и бабушку. Это, кажется, в семьдесят девятом... Были брат и сестра - близнецы, которые стали свидетелями того, как под колесами машины погибла их младшая сестра. В восьмидесятом была девочка, увидела убитую соседскую женщину - преступление совершила ее мать.

«Вот оно! Может, это то, что мне нужно...»- подумала Вера и продолжала расспрашивать.

- Расскажите об этом случае подробнее - читателям это будет интересно.

- Конечно же - интересно! - пожал плечами профессор. - Сейчас людям нечего есть, зарплат не платят, а им дай только о чем-то ужасном почитать! Извините, я понимаю - это ваша работа. Попробую вспомнить... Девочку привезли к нам в состоянии глубокого нервного стресса, несколько дней она была без сознания. Она, как сказали, первой зашла в квартиру соседки, у которой занималась то ли музыкой, то ли иностранным языком, и увидела ее с разбитой головой. Море крови и все такое... Впоследствии ее мать обвинили в убийстве, арестовали, и она покончила жизнь самоубийством. А девочка осталась у нас на лечение. Когда я вывел ее из ступора, бедную все время преследовали жуткие видения. Я лечил девочку гипнозом, частично - кодированием. Впоследствии ее состояние нормализовалось.

- Александр Степанович! - не выдержала Вера. - Эта девочка - я. И мне необходимо восстановить в памяти те события. В последнее время я чувствую в этом острую потребность. Возможно, мозг сам требует этого восстановления. Помогите мне!

- Так... Понятно... А то я смотрю, что это вы так интересуетесь... Значит, статьи не будет? - хитро глядя на Веру сквозь узкие стекла очков, сказал профессор.

- Статья будет обязательно, - пообещала Вера. - В лучшем журнале! Но, прошу вас, помогите мне! Обещаю, что со мной все будет в порядке! Возможно ли восстановить память?

- Вообще-то, я против. Не думаю, что это вам нужно. И что вы можете вспомнить? Я вам все рассказал.

- В том, что тогда произошло есть какая-то тайна. Мне не хотелось бы об этом много говорить - возможно, я ошибаюсь... Сколько стоит сеанс гипноза? - Я заплачу как частное лицо.

- Давайте договоримся так: я подниму вашу карточку, еще раз пересмотрю диагноз и, если не будет никаких противопоказаний, попробую провести сеанс гипноза. Но пусть это останется между нами. Я не имею права проводить такие эксперименты над бывшими пациентами. Напишете мне заявление, что ответственность несете только вы.

Вера согласилась, и профессор попросил позвонить ему за неделю.

- Но советую вам еще раз хорошо подумать, зачем вы это делаете, - сказал он, закрывая за Верой дверь своего кабинета.

«Если бы я сама это знала...» - думала Вера, идя аллеями клиники. Вечерний туман мягко обволакивал больничный сад. В одной из беседок Вера увидела мужчину в дорогом серо голубом костюме тройке и женщину в синем больничном халате. Мужчина перекладывал ей на колени пакеты с фруктами.

« Наверное, это его жена , - мимоходом подумала Вера . - Бедный, такой молодо, красивый... Это же надо... ». Лицо мужчины вдруг показалось ей знакомым. Поравнявшись с беседкой, она не удержалась и внимательно посмотрела на стройного красавца. Точно! Его маленькое фото в серебряной рамке стоял на столе в кабинете Лилианы Олеговны! Во время собраний Вера иногда бросала взгляд на фото и хорошо запомнила это молодое, красивое и какое-то будто американское лицо. Ее охватила интерес. Она присела на соседнюю лавочку и закурила... Сквозь черные очки она могла хорошо разглядеть эту пару. «Без сомнения, женщина - это Ольга, - догадалась Вера . - А он - молодец, что навещает ее...»

Потом мужчина позвал медсестру, и та, взяв Ольгу за плечи, повела ее к корпусу. Вера тоже поднялась с лавочки и пошла к выходу. Мужчина обогнал ее. Сдавая свой ​​пропуск на проходной, через маленькое окошко Вера увидела, что он сел в серебряный форд.

В машине была женщина. Она сразу же бросилась ему на шею, и мгновение они целовались, не обращая внимания на то, что им сигналил чей-то мерседес... «Наверное, Лилиана» - подумала Вера и присмотрелась внимательнее.

- Пожалуйста, распишитесь! - сказал ей строгий сторож, раскрывая перед ней книгу посещений.

Но Вера еще долго не могла понять, чего от нее хочет этот седой старичок в униформе. Она стояла ошеломленная: в машине сидела Зарина...

***

... Лили обнаружила Зарину месяц назад каким-то чудом - в той же больнице, куда они с Анатолием устроили Ольгу. Однажды во время посещения несчастной женщины, проходя мимо кабинет с надписью «Психолог», Лили услышала отрывок брошенной кем-то фразы: - ... вот так оно и было, Зариночка!

Редкое имя заставило Лили остановиться и заглянуть в кабинет. За всю жизнь ей встретилась лишь одна девушка с таким необычным именем. «Неужели?» - обрадовалась Лилиана, пристально присматриваясь к стройной черноволосой красавице в опрятном белом халате и такой же шляпке.

Зарина хорошо помнила этот момент: от взгляда красивой женщины она застыла на месте, будто увидела змею и боялась пошевелиться, чтобы та не бросилась на нее. Ведь тогда у Зарины все складывалось как нельзя лучше: недавно, разменяв квартиру с бывшим мужем, она переехала в родной город и начала строить радужные планы на будущее. Она не надеялась встретиться с бывшими приятелями, а вот - на тебе! Лили Она сразу узнала ее. Бывшие подруги разговорились, и Зарина поняла, что надо вести себя вежливо и спокойно. К тому же, Лили сразу предложила ей прекрасное место, где зарплата в десять раз превышала ее весьма скромные заработки.

Зарина уволилась с работы и перешла в агентство. Там ее встретила вся компания, о которой она пыталась забыть. Но никуда не денешься, надо было переждать, « залечь на дно», ведь с первого же дня своего возвращения в родной город она чувствовала за своей спиной пристальные взгляды и никак не могла заставить себя проехаться в тот старый двор, из которого она так неожиданно выбралась двадцать лет назад. А туда ее тянуло как магнитом - двор снился ей, она представляла его таинственную прохладу и ту липкую, привлекательную и немного постыдную атмосферу, которую создавала среди их веселой пятерки самая отчаянная из них - Лили. Сколько раз она почти доезжала до «царского села», видела свой ​​бывший дом издалека и... изо всех сил возвращала назад, будто двор был окружен невидимым прозрачным рубежом. Ей казалось, что Лили всегда сидит там на старой скамье - маленькое прекрасный ангелочек со страшным взглядом разноцветных глаз. Эти глаза Зарина помнила всегда. И отчаянно завидовала подруге. Зависть не утихла даже с годами. Впервые увидев Анатолия, она стиснула зубы от ярости: всегда этой стерве доставалось все самое лучшее! Для Зарины это была любовь с первого взгляда. Методично, день за днем, она шла к своей цели: она должна была стать лучше! Сначала покрасила волосы в тот же цвет, в который красилась ненавистна Лилиана, похудела на семь килограммов, начала одеваться изысканнее, тратя на это все свои деньги. Наконец судьба улыбнулась ей. Как-то Анатолий заехал в агентство, чтобы забрать Лили с работы, но ту срочно вызвали на какое-то совещание.

- Вы не подвезете меня? - спросила Зарина.

Он, конечно же, не отказался. Тогда Анатолий уже сильно устал от прагматизма Лилианы, от ее постоянных командировок, в которые порой просто не верил.

По дороге они заехали поужинать. Дальше все было делом времени и умелого манипулирования ...

- Лили любит только себя! - нежно ворковали Зарина. - Ты для нее - очередная игрушка, не более.

- А для тебя? - спрашивал он.

- Я не она, - вздыхала Зарина. - К сожалению, я умею страдать по настоящему.

- Зачем же страдать? Такая красивая женщина должна наслаждаться каждым мгновением своей жизни.

- И ты мне в этом поможешь? - поблескивала глазами Зарина, и этот острый жгучий взгляд напоминал ему Лили. «Они действительно чем-то похожи, - думал Анатолий. - Только та - барс, а эта - кошечка... ». И укрощать кошечку было гораздо проще.

Он всегда мечтал быть сильным, старался казаться непобедимым, умным и сурово молчаливым.

Но крепким у него было только тело, которое он ежедневно тренировал в тренажерном зале. Сущность оставалась неизменной. Он был лучшим студентом, затем подающим надежды аспирантом под крылом известного профессора медицины, Ольгиного отца. Он старался делать все самостоятельно, но его всегда кто-то крепко держал за руку, перетаскивая на другой путь. У него не было сил сопротивляться. Только он переступил порог профессорской квартиры - понял: на этот раз профессор обеспечил его не только успешной карьерой, но и женой, от которой он не имеет права отказаться. Интеллигентная семья вцепилась в Анатолия как клещ. Затем он много раз пытался взять реванш. Но все потуги приводили к успеху лишь на любовном поприще. Он завоевывал женщин с первого взгляда, забавлялся этим успехом, а затем возвращался на свой ​​путь, на котором стояли монументальные «указатели»: «Карьера», «Родина», «Супружеская постель», а в конечном итоге, все выглядело грубее - «К стойлу» «К кормушке», «На место».

Власть над женщинами не тешила самолюбия. Настоящую власть могли дать только деньги. И он выбирал женщин состоятельных, способных оплатить услуги не только своей страстью. У Лили были не только деньги - она ​​была сильной. Она потянула Анатолия, как магнит, который легко тянет ржавый гвоздь. Впоследствии эта сила начала раздражать его не меньше, чем безволие и болезненная беспомощность Ольги. Он даже не успел опомниться, как оказался в огромной кровати кошечки Зарины, на прохладных и очень дорогих шелковых простынях цвета восходящего неба ...

Едва ли не впервые Зарина чувствовала себя победительницей.

Она обманывала женщину, которая когда-то перевернула всю ее жизнь, она издевалась над ней. Зависть отступила. Зарина гордилась собой и чувствовала, что ее цель еще никогда не была так близка.

Она покупала любовнику галстуки из кожи розового питона, предварительно заворожив их «на любовь» у знакомой колдуньи.

***

- Господи, когда же это все кончится? - вздохнула Зарина, застегивая ремень безопасности. Форд на большой скорости мчался по шоссе.

- Пойми меня, я не могу бросить ее на произвол судьбы, - сказал Анатолий. - В прошлом году умерли ее родители - кто о ней позаботится?..

- Я не об Ольге. А о наших отношениях. Мне надоело прятаться и лгать. Мне кажется, что Лили все о нас знает. Я ее боюсь и всегда боялась, еще с детства. А тут еще эти события... Знаешь, какая у нас в агентстве ходит шутка? «Кто следующий?»

- У тебя, Риночка, просто сдают нервы. А что мы можем сделать?

- Кое-что можем...

- Например?

- Смотри внимательнее на дорогу. Доедем до меня - поговорим.

- Но мы не говорить едем! Я так соскучился по тебе...

- А мне надо серьезно поговорить. Тем более, есть о чем. Я хочу бросить все и уехать куда-нибудь... В Париж, на Канары, на Ямайку, куда глаза глядят!

- Знаешь, сколько это будет стоить? Возможно, на дорогу в одну сторону на нас двоих у меня и хватит. А что дальше?

- А дальше ... Это моя забота. Именно об этом я и хочу поговорить.

- Хочешь - поговорим!

Через полчаса машина подъехала к дому Зарины.

Выходя, она пристально огляделась по сторонам - ей всегда казалось, что за ней следят чьи-то глаза. Это началось очень давно. Сначала это были старческие прозрачные, почти белые, зрачки, преследовавшие Зарину повсюду. Затем те же глаза превратились в молодые, дерзкие, пренебрежительные и разноцветные. Она всю жизнь боролась с этим взглядом как могла. И именно сейчас, когда при ней был Анатолий, она понимала, что приближается развязка всех ее страхов.

Любовники вошли в квартиру.

- Ты что-то хотела сказать? - спросил Анатолий.

- О... А мне показалось, что разговоры сейчас для тебя - на втором плане! - Зарина любила иногда подразнить его. Тогда она чувствовала себя на месте Лили, была уверена, что Анатолий требует именно такого обхождения, и любила его подразнить. - А вот ничего я тебе и не скажу!

- Ты сейчас говоришь, как она! Прекрати! Или я уйду!

- Не ходи, любимый. Тебе некуда идти, разве что к той стерве. Но знай, это будет твоей самой большой ошибкой. Твоя «волшебная палочка» - это я!

- Не говори загадками! - начал раздражаться Анатолий. - Я не позволю и тебе управлять мной. Это было всю жизнь: сначала меня купил отец Ольги, затем Лили... Тебе я этого не позволю. Надоело. Да и денег у тебя не хватит!

- Вот как ты обо мне думаешь, - разозлилась Зарина. - Я купила тебя давно, сразу, как увидела. А теперь ты мой. Со всеми потрохами, мой маленький жиголо...

- Как ты заговорила ... К чему бы это? - он едва сдерживался.

- А этого я тебе не скажу, не надейся. Просто будь со мной, делай то, что я хочу, и увидишь рай небесный - это я тебе обещаю!

Анатолий нервно закурил. Он смотрел, как Зарина сбрасывает с себя одежду. В какой-то момент ему показалось, что это - Лили.

- Так ты будешь говорить? - еще раз спросил он.

Зарина села на край кровати и пристально смотрела на любовника: стоит ли ему что-нибудь знать? Лучше всегда держать его у себя на крючке. На золотом крючке страстей, безумия и денег... Она дрожала и желала одного: чтобы он скорее подошел к ней, - через мгновение она станет его госпожой, его единственной обладательницей.

А завтра, по крайней мере послезавтра, она купит билеты в самый далекий уголок мира и оставит Лили с носом. Вот так!

Лицо Анатолия вдруг изменилось, он снова слащаво улыбался, выпуская изо рта седые кольца дыма. Затем медленно закрыл окно, плотно сдвинул занавески и приблизился к любовнице бесшумной кошачьей походкой, доставая из джинс дорогой кожаный пояс...

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/35986/128234

Переводчики: Kazarina, alinka11