Готовый перевод Пастка для жар-птиці Роздобудько Ірен / Ловушка для жар-птицы: ЧАСТИНА П'ЯТА/ ЧАСТЬ ПЯТАЯ

День тринадцатый

Следователя Чепурного в отделении за глаза называли не иначе как «Мишка-коала». Ленивый и довольно толстый, с круглым «пивным» животиком, он всегда старался избегать любых сложностей, бесстыдно дремал на общих собраниях и не любил носить форму. По его обычно плохо отглаженных клетчатым рубашкам можно было определить, что он ел в течение дня. Особенно любил Мишка гамбургеры, щедро политые кетчупом.

Каждое утро он старательно счищал рыжеватые пятна от кетчупа щеткой, но после обеда они появлялись снова. Наконец, ему бы давно пора было жениться, считали коллеги, но Мишка впадал в транс при мысли о какой-нибудь женщине в своей холостяцкой берлоге. Он привык жить по своим неписаным законам - рассудительно и довольно скучно. Былые фантазии о погонях и перестрелках, обезвреживании опасных преступников и любовь очаровательных незнакомок, захваченных подвигами молодого лейтенанта, развеялись уже на пятом году службы. Денег катастрофически не хватало, а дел о мелких кражах и сомнительных изнасилованиях было навалом. Придирчиво и тщательно он занимался ежедневной ассенизацией, преодолевая собственную инертность, и иногда представлял себя обычным «золотарем», вынужденным копаться в человеческих нечистотах.

Но при этом он иногда удивлял молодых коллег своим сумасшедшим везением: то, за чем они, бывало, охотились месяцами, будто само шло в руки Чепурного, в то время как он, казалось, не прилагал к этому почти никаких усилий и даже всячески избегал малейшего напряжения. О его интуиции слагали легенды.

«Если хочешь поймать преступника - посади Мишку в центре города, - шутили они, - и тот выйдет к нему сам. Еще и с протянутыми для наручников руками!»

Это и правда было почти так. Однажды всем отделением они едва не сбились с ног, охотясь на аферистку, которая годами собирала с доверчивых граждан деньги на «дешевые» автомобили. Мишка тоже старательно делал вид, что активно участвует в расследовании, всегда носил в кармане смятый фоторобот, но почти все время сидел в ближайшем Макдональдсе, жуя свою любимую картошку фри. Именно туда как-то и пришла неуловимая дама. Ему оставалось лишь быстренько сообщить об этом опер группе и ... получить лавры победителя. В другой раз судьба каким-то образом привела его к двум молодым людям, которые вышли из подъезда «депутатского» дома. И на Страшном суде Медвежонок не признался бы, что привлекла его ... кожаная куртка одного из них. Как ребенок автоматически идет за воздушным шариком в руках другого ребенка, Мишка пошел за «курткой», размышляя, сколько она может стоить, разглядывая цвет и фасон, прикидывая, где такие продаются - на рынке или в престижном бутике - и какая разница между качеством тех и тех. Он проводил их до угла, где они сели в иномарку, номер которой он по своей профессиональной привычке запомнил глазами. А когда вечером в отделение позвонили именно из этого дома и сообщили об убийстве - вычислить молодчиков оставалось делом времени.

Каким-то непостижимым образом он оказывался в центре событий или мимоходом обращал внимание на именно те, мелкие и на первый взгляд незначительные, детали, - которые впоследствии становились вескими доказательствами и приводили к успешному раскрытию дела.

Именно благодаря этой своей способности Мишка избегал нареканий начальства, хотя оперативной работы он не любил. Он охотно бы вообще не выходил из своего кабинета, время от времени заваривая себе душистый чай в большой глиняной кружке, роясь в документах и пятная бумагу своим любимым кетчупом.

- Петрович, выручай! - залетали в его уютный кабинет молодые коллеги и бросали на стол очередную папку с протоколами допросов. - Тут без ста грамм не разберешься!

- Значит наливай, - ворчал Мишка, расправляя на столе газетку и погружаясь в чтение, пока на столе появлялся обычный «милицейский натюрморт» - банка огурцов, полбутылки «Княжеского бокала» и убийственной силы заскорузлая палка «сервелата».

- Вот тут «нестыковочка», - тыкал Мишка пальцем в какую-то строку протокола. - Я помню, в тот день шел дождь ...

- Ну?

- Вот тебе и "ну"! А взяли его в чистых ботинках... Копай здесь! - говорил Мишка и неторопливо разливал водку.

Вера произвела на Мишку странное впечатление: по симптомам в ней виделся человек, склонный к спонтанному преступлению - нервная и неуравновешенная. Но сбивали с толку полная беспомощность в глазах и какая-то болезненность во всех движениях. «Нажимать» на нее Мишка не торопился. « то мина замедленного действия», - решил он и по своей старой привычке начал издалека - посетил интернат, поднял документы того старого дела об убийстве, которое совершила мать Веры, приставил «хвостов» в виде практикантов из школы милиции ко всем работникам отдела и наконец начертил на куске картона только ему понятную схему, над которой иногда позволял себе дремать. Веру он оставил себе.

Судя по медицинским обследованиям последних лет, размышлял он, она считалась «без психических сдвигов», но такую ​​справку можно запросто купить...

Возможно, приступы продолжаются? Мишка решил покрутиться вокруг агентства, самостоятельно съездил по адресам всех сотрудников отдела, протоптал тропинку и в Пресс клуба. Он ни с кем не общался, он просто «брал след», как старый пес, и пытался сам с собой играть в игру «холодно или горячо?»

Схема, которая была нарисована разноцветными фломастерами, все больше походила на запутанные детские каракули ...

В конце концов Мишка решил снова вызвать Веру к себе. Но встретил ее раньше на рынке во время обеденного перерыва.

Посещение магазинов всегда вызывало у нее головную боль. Но холодильник несколько дней стоял пустой, и она заставила себя выскочить до центрального рынка. Как это уже бывало не раз, она сразу же растерялась в толпе у прилавков и забыла, что собиралась купить. Безумный водоворот лиц, шума, разнообразие товара поглотил ее. Забота о хлебе насущном показалась абсурдной и несущественной. Люди вокруг придирчиво что-то выбирали, торговались, ссорились, продавцы почти хватали за руки, предлагая «лучшее». Вера бессмысленно, как во сне, ходила между рядами, пока на глазах не выступили слезы. «Не надо! Ничего не хочу» - мысленно отмахивалась она от сочных красных помидоров, нежно зеленых хрустящих огурцов, сладких фиолетовых слив, будто покрытых серебристым инеем. Душистые домашние колбасы вызвали тошноту. Внутри полосатых арбузов притаилась смерть - Вера чуть не вскрикнула, взглянув на пурпурные куски перезревшего плода, похожие на мешанину вывернутых внутренностей. Отведя взгляд, она сразу наткнулась на эти глаза - прозрачно голубые, хитроватые, какие-то кошачьи, без всякого выражения.

Она сразу узнала следователя. Он следил за ней - это было понятно! Вера почувствовала, что ноги стали ватными. Только бы не посмотреть снова в его сторону, сделать вид, что ничего не произошло, продолжить идти между рядами, накупить фруктов - пусть видит, что она совершенно спокойна! Но контролировать себя она уже не могла. Она бежала среди толпы, расталкивая руками людей, обезумев от ужаса.

Это было настоящее бегство, хотя ей казалось, что она едва переставляет ноги. Наконец ряды кончились и Вера оказалась на не менее шумной улице. Остановилась у витрины, сделала вид, что рассматривает выставленные в ней манекены в вечерних платьях.

В тонированной стекле отражались силуэты прохожих.

Через дорогу стоял тот самый майор Чепурной.

Он смотрел прямо ей в спину и жевал гамбургер. Его бесцветный взгляд словно говорил: «Ну ну! И что дальше?»

Неуверенной походкой Вера пошла по улице. Она шла, держась прямо, будто ждала выстрела в спину. «За мной уже следят, - думала она. - И, наверное, не только сейчас. Значит, все известно, и у меня, как я и подозревала, - раздвоение личности?

Я - убийца ... Тогда пусть это откроется поскорее! Но ... кто подвернется следующим? Вдруг Стас...»

Мишка стоял на углу, смотрел ей вслед и дожевывал свой ​​гамбургер. «Холодно? Горячо?»- мысленно усмехнулся он и решил пока оставить Веру в покое. Он достал свою записную книжку, открыл ее на нужной странице и сделал только ему понятный запись: «Квартира на Теремках - выяснить! Анатолий Сергеевич (муж. Л.П.) - выяснить! Проверить связи С.».

От гамбургера не оставалось почти ничего. Кровавое томатное пятно, занявшее почетное место на рукаве рубашки, Мишка, как всегда, не заметил.

День четырнадцатый

Агентство гудело как взбудораженный улей.

Новое известие потрясло отдел: в своей квартире нашли изуродованное тело Зарины. Она жила в живописном уголке столицы на берегу реки.

Воры каким-то образом пробрались ночью в дом и вытащили бедную женщину прямо из постели.

На опознание в морг вызвали ее сотрудников.

Поехали втроем - Вера, Лилиана Олеговна и Владимир. Секретарь остался за рулем, а обе женщины вошли в холодильную камеру...

Зарину трудно было узнать. Следователь рассказал, что тело нашли привязанным к стулу. Перед тем, как бедную женщину убили, она подверглась жестоким пыткам. Вера едва смогла взглянуть на посиневшее лицо сотрудницы.

- Да, это она... - прошептала Лилиана.

Вера, чувствуя тошноту, крепко впилась пальцами в руку начальницы и едва держалась на ногах.

Когда они вышли из морга и сели в машину, с ней случилась истерика. Владимир медленно вел машину и остановился у кафе.

- Нужно немного выпить, - предложил он ошеломленным женщинам.

Пили молча. Коньяк бездействовал. Слов не было.

- Я боюсь ... - все время шептала Вера.

- Я тоже, - сказала Лили. - Теперь нас трое. Думаю, пришло время защищаться, но - от кого?

- Надо скорее идти в отпуск и уезжать куда-нибудь подальше от всего этого, - сказал Владимир.

- До отпуска - неделя, - отметила Лилиана Олеговна. - Вряд ли нам позволят уйти раньше. Надо доработать. А там - для вас уже есть путевка на Канары, а Вера, как я и обещала, отправится во Францию​​. Нам нельзя терять бодрость. Предлагаю вечером устроить сабантуйчик - нам теперь надо держаться вместе, а, может, стоит выработать общий план действий на тот случай, если нас вызовут давать показания. Вера, соберемся у вас. Ведь у меня муж, который не должен ничего знать, у Владимира - больная старушка - зрелище не из приятных. И мы никогда у вас еще не были. Приглашаете?

- Пожалуйста, - сказала Вера, хотя эта перспектива не радовала ее. Она сразу решила, что пригласит в качестве «группы поддержки» Альбика и еще нескольких подруг - проводить вечер в компании сотрудников да еще и «вырабатывать план действий» ей совсем не хотелось.

- Значит, договорились. Вечером поедем к вам, - подвела черту Лилиана. - Нам надо держаться вместе. Пусть это видят все.

Они еще немного посидели в кафе и отправились на работу.

***

Вечером Стас решил зайти к Вере. Она не давала о себе знать. Но воспоминания о ночи, которую они так глупо и странно провели вместе, не давала ему покоя. Дрожащей рукой он нажал кнопку звонка.

- Вы к Верунчику? Проходите, пожалуйста! - сбила его с толку вопросом красавца из плейбоя, которая по-хозяйски открыла дверь.

Имя «Верунчик» резануло слух. Он машинально прошел в красный зал.

- Альберт! - протянул руку незнакомец. - А вы, вероятно, с работы?

- Да, - поддержал разговор Стас. - А где хозяйка?

- Сейчас должна быть! Вот оставила меня за хозяйку - намечается небольшой сабантуй со старыми друзьями, и вы - первый гость.

- Меня не приглашали, вы ошиблись!

- Нет, нет, оставайтесь непременно! Мы всегда рады новым лицом! К Верунчику простые люди не заходят.

Это «мы» снова резануло слух.

Новый знакомый заставил его сесть.

- А вы кто? - ревностно спросил Стас, едва сдерживаясь, чтобы не дать наглому типу по морде.

- Я? - переспросил Альберт и на мгновение задумался. - Скажем, я ее давний и очень близкий приятель. А кто вы?

- Я журналист, - соврал Стас. - Вот собираюсь писать о вашей «Верунчике» очерк в рубрику «Богатые и знаменитые». Собираю материал. Может, и вы мне что-то интересное расскажете, как «старый приятель»?

- О, никогда еще не давал интервью, - покраснел собеседник. - Ну, что же вам сказать... Бесспорно, Верунчик очень способная, а главное - вы же видите, какая красивая женщина! Таких, как мы с вами, вероятно, может штабелями укладывать. Есть в ней что-то такое ... Любительница тайн. Хотя на самом деле - обычная баба. Но это не для прессы, хорошо? Вот я, например, уже второй год не могу ее приручить...

Неуловимая оболочка Рыбки бананки начала наполняться и приобретать определенные очертания. И Стас противился этому. С тоской он думал о том, что вот сейчас увидит каких-то лишних людей, услышит их пустые разговоры, погрузится в мир чьих-то обычных проблем.

Существование в ее жизни этого самоуверенного типа - такого реального, с розовым кукольным лицом, в элегантном костюме тройке - делало темную Рыбку обычной килькой в томатном соусе. Он поднялся. Он не хотел такой реальности.

Когда Стас выходил из подъезда, к дому уже подъезжали роскошные авто. За затемненным стеклом мелькнуло ее лицо, и Стас поспешил отступить в тень. Сердце почему-то подскочило и безумно забилось где-то в горле.

Видимо, они что-то праздновали. Шумная толпа выскочила из дверей машины и, собравшись в круг, начала открывать бутылку с шампанским. Бутылка выстрелила, женщины завизжали, как экзотические птицы эдемского сада. От круга расходились мощные волны благополучия и дорогих духов.

Красочная стайка визжала, смеялась и кружилась в глазах Стаса, как клетка с попугаями. И посреди этого круга с изысканными цветами китайского шелка и английского джерси, с его хмельным возбуждением, посреди желеобразной атмосферы полного кайфа, изысканным филигранным силуэтом выделялся центр этой неизвестной ему программы - она. Но Стас не сразу узнал ее. Волна каштановых волос, длинное черная платье с фиолетовым отливом... Она не кричала, как все. Она стояла внутри круга и одновременно совершенно отдельно. Она словно растворялось в воздухе. Она была везде и нигде. От нее - и только от нее - доносился особый запах священной индийской цветка шафали, который запрещено срывать. От этого запаха у Стаса закружилась голова ...

Он очнулся от боли в деснах и еще долго не мог разжать зубы.

И она могла приходить к нему, рыдать, забивать ему голову какими-нибудь сказками и глупостями! А сама, возможно, принимала его за дешевого наемного танцора, за голою обезьяну, которая всем показывает свой зад!

Стас собрался как-нибудь обойти эту диковиную стаю, когда из окна высунулась довольна рожа сегодняшнего знакомца - Альберта.

- Уу, гады, шампанское пьют и не поднимаются. А я уже стол накрыл! Кстати, Верунчик, тут к тебе приходил какой-то журналист - Стас, кажется...

Нет, ему это не показалось она снова стала Рыбкой...

Так мгновенно сгорает спичка, меняя яркий шляпку на скомканный монашеский платок. Ее лицо изменилось, потеплело и стало совсем простым. Или это было лишь игрой воображения Стаса?.. Почти сразу она снова стала гибкой ящерицей - холодной и скользкой, - кто-то подхватил ее под руку, и толпа заторопилась к подъезду. Лоскут ее смеха оторвался и, подхваченный ветром, приклеился к старым кроссовкам Стаса...

День пятнадцатый

Профессор назначил Вере встречу на субботу в два часа дня. Утром Вера решила заехать на кладбище.

Мысли о трех свежих могилах не покидали ее. Она решила, что после того, как разрешит свои проблемы с врачом, начнет частное расследование загадочных смертей. С чего начнет? Сначала выяснит все, что можно, о своих молчаливых и загадочных коллегах. Она интуитивно чувствовала, что их связывала не только работа.

В субботу утром она заехала на рынок и купила большой букет желтых роз. К городскому кладбищу быстро добралась на такси. Вера хорошо помнила расположения могил - они были почти рядом. Агентство уже успело поставить на них белые мраморные обелиски с нежными розовыми прожилками, похожими на те, что выступают под кожей на висках или виднеются на пожелтевшей осенней листве.

На кладбище, как ложка в густом меду, стояла тишина, такая же густая и насыщенная, как сам мед. «Какой огромной город мертвецов, - подумала Вера. - Правда же - город, только подземный. В нем есть свои «трущобы» и свои «царские села», свои магистрали и переулки. Только нет суеты и бесполезных страстей...».

Вот и утонченное лицо Ярославы смотрит с обелиска. Чуть дальше из металлической пластинки улыбается «смуглая Барби» - Алина. Только на плиту Зарины еще не успели прикрепить фото.

Вера осторожно разложила на могилах желтые розы - каждой женщине по две. Постояла в молчаливой скорби. А когда подняла глаза, увидела, что по аллее в направлении могил идут две женщины - Лилиана Олеговна с подругой, которую Вера когда-то уже видела с ней в городе. «Этого еще не хватало! - с досадой подумала Вера. - Ну чего их принесло сюда именно сейчас?»

Кажется, такая же мысль отразилась на лице Лилианы, которое почти наполовину было спрятано под большими черными стеклами очков и широкими полями модной белой шляпы. «Как из журнала «Бурда», - подумала Вера. - Даже на кладбище обе оделись, как в ночной клуб! Снобки! А вот эта, я просто уверена, наша будущая сотрудница. Лилиана же всех своих к себе подбирает. А тут - сразу три вакансии...»

- О, Вера, вы также здесь! - радостно воскликнула Лилиана Олеговна. - А мы с подругой не усидели сегодня у парикмахера - так потянуло сюда, к девушкам. Так потянуло!

И Лили начала разбрасывать по могилам белые лилии, которые ей подавала подруга, держа в руке огромную охапку этих цветов . Вера с интересом поглядывала на нее: густая волна волос спадала на лоб, узкое лицо с аристократическими скулами, ярко-пурпурные губы выглядели немного неестественно на бледном лице, а за стеклами черных очков, казалось, притаилась пустота... Женщина была стройная, гибкая, как змейка, плотно затянутая в голубое обтягивающее платье. Шляпка на ней тоже был нежно голубого цвета. «Просто находка для какого-нибудь Версаче, - думала Вера. - Ни бедер, ни груди... Но - красивая женщина».

Все трое молчали. Потом Вера попрощалась и направилась к выходу. Ей вслед смотрели две пары черных стекол.

- Как она мне уже надоела, с-с-сука ... - прошептала спутница Лилианы. - Все время притворяется...

- А может, и не притворяется, - сказала Лилиана. - Оставь! Теперь мы почти на финишной прямой. Главное, кто будет первым. Думаю - мы!..

***

Тревога в очередной раз надвигалась на уставший мозг.

«Что-то многовато смертей на моем пути! - Думала Вера, выходя из кладбища. - Бывает же, что человек проживает жизнь, ни разу не сталкиваясь даже с обычной операцией по удалению аппендикса, а не то что со смертью. Неужели на меня постоянно будут катиться эти черные волны? Как я могу это остановить?

Мне ничего не помогает...» Раньше она мечтала найти спасение в семье, которую она создаст, выстроит по фарфоровой кирпичику - опрятное, драгоценное убежище для души. Но кирпичи крошились в ее неумелых руках и оставляли после себе кучу битого щебня. Помня слова Саламандры, она избегала «высоких отношений», и ее - ниже среднего - роман с Альбиком действительно растянулся, как горизонт, над темным и холодным океаном ее бесцветной жизни.

Но именно сегодня она была настроена довольно решительно. На вечеринке, устроенной в ее доме, она впервые посмотрела на Альбика не с обычной снисходительностью - а с отвращением и удивлением: как она могла терпеть этого тупого, жирного и избалованного типа?

Надо было что-то немедленно менять! Предварительная беседа с профессором дала надежду на освобождение из сетей больного воображения. А еще... Она думала об этом «непризнанном гении», своем соседе. Она не помнила, как и почему оказалась в его убогой комнатке. Жгучий стыд еще охватывал ее при упоминании, как украдкой, чтобы никого не разбудить, она ускользала из квартиры Миссис Хадсон, пытаясь вспомнить, как оказалась с ним в постели.

Вера вышла на дорогу, что проходила мимо кладбища, поймала зеленые жигули и назвала адрес клиники.

- Ого! Это же другой конец города! Тридцатка - не меньше! - сказал ей наглый парень. - Денег хватит? - добавил он, осматривая более чем скромный Верин «прикид» - потертые джинсы и черную футболку.

Вера молча открыла заднюю дверцу, уселась на сиденье и достала из рюкзачка свой мобильник.

- О'кей! - весело кивнул нахал и мигом сорвался с места.

Вера набрала номер Альбика - ей не терпелось соскрести первый обременительный слой пелены со своей жизни.

- Привет! - радостно отозвался автоответчик. - Меня сейчас нет дома! Оставьте информацию после сигнала!

Вера едва дождалась последнего гудка:

- Вот и хорошо, что тебя нет дома! - воскликнула она. - Итак, с сегодняшнего дня я для тебя прекращаю свое существование!

- Подожди! - схватил трубку Альбик. - Ты что, с ума сошла, киска?

- Как раз наоборот! - спокойно сказала Вера. - Я не шучу. Я больше не хочу тебя видеть. Никогда.

- Ну хочешь, завтра же пойдем в загс? У меня есть знакомые - сразу же распишут!

Вера засмеялась.

- Перестань. Ты сошел с ума! - и она с облегчением нажала на кнопку. Ее мобилка еще долго пищала в мешочке. Пока она не открыла окно и не выбросила надоедливую штуковину на дорогу. Краем глаза заметила, как телефон исчез под колесами ехавшего позади автомобиля.

- Ну ты даешь! - восхищенно сказал парень. - Лучше бы отдала мне!

Профессор встретил Веру приветливо. На нем уже не было белого халата, и это успокаивало.

- Проходите, проходите! Пожалуйста, сюда! - сказал он, приоткрывая другие, почти незаметные с первого взгляда, двери позади своего рабочего стола.

Вера вошла в полу-затемненную уютную комнату.

Темные жалюзи на окнах, больничный диванчик и кресло, торшер в стиле барокко, книжные полки, журнальный столик со смешной фарфоровой фигуркой Арлекина, теплые цвета обоев... Все создавало особую таинственную атмосферу.

- Ложитесь сюда! - велел профессор, указывая на диван.

- Раздеваться не надо? - попыталась пошутить Вера.

- Вы напрасно иронизируете, - заметил тот. - Надо настроиться серьезно.

Вера покорно легла. Он сел рядом в мягкое кресло.

- Итак, давайте разберемся. Сохранились ли у вас какие-нибудь реальные воспоминания о прошлом? Я имею в виду не ваши фантазии и сны.

- У меня не так много реальных воспоминаний. Помню свою первую подругу только благодаря ее письмам, которые сохранились. Из них я постоянно пытаюсь выстроить ее образ, но он изменчив, неуловим. Немного помню ее похороны... Хотя, возможно, это мой сон... Она постоянно является мне и будто руководит моими поступками, предохраняет, предупреждает... Она - чуть ли не единственное светлое пятно в моей жизни.

- Мать помните?

- Почти нет. Остались фотографии, обрывки воспоминаний... Она, кажется, была очень красивая... Темные большие глаза. Они меня пугают. Цыганка в сквере... Что-то ужасное...

- Как у вас с памятью сейчас?

- Это, наверное, смешно, профессор, но я записываю все, что со мной происходит, - боюсь, что потеряю и это.

- Что записываете - это хорошо. На старости будет материал для мемуаров, - улыбнулся профессор. - А что вас больше всего беспокоит?

- Сны. В последнее время я боюсь спать. Но, Алексей Степанович, я не верю в сны и не люблю, как это сейчас модно, заглядывать в «сонники». Все это глупости.

- Согласен, «сонники» - это развлекательная литература. А вот сновидения, дружок, - это сообщения, которые поступают к нам из внешнего мира и могут помочь решить много личных проблем. Наши сны - это шифры. К ним надо искать ключи, а не трактовать с помощью шарлатанов.

- Как же мне найти эти ключи?

- Разберемся. Конечно же, не с первого раза. Сейчас мы только настроим ваш «компьютер».

Вера удивленно посмотрела на него.

- Да, да . Ведь мозг похож на эту умную машину. Ночью , когда вы как бы отключаетесь, он обрабатывает всю информацию, какую вы накопили, соединяет ее с той, что уже хранится в памяти, и выстраивает одну цепь. Так сказать, рисует полную картину жизни, помогает планировать будущее, предостерегает от опасностей. Проникая в природу сновидений, мы можем отслеживать нервные процессы, предотвращать болезни. Главное - правильно расшифровать информацию. Только предупреждаю сразу: пока вы сами не будете готовы знать о себе правду, шифра мы не найдем. Мозг будет сопротивляться.

- Я готова, профессор, - сказала Вера. - Именно сейчас я готова как никогда! Время, видимо, пришло...

- Даже если вы узнаете о себе что-то неприятное?

«По крайней мере, может, вспомню, как оказалась у Стаса той ночью и было ли что-то между нами?» - мысленно улыбнулась Вера и решительно кивнула:

- Я хочу знать о себе все. Я все время рефлексирую, делаю глупости. Это тяготит меня физически и морально. Больше я этого не выдержу!

- Понятно, - сказал профессор. - Тогда начнем... расслабьтесь...

Через несколько минут перед Вериными глазами поплыли разноцветные интегралы. Ей показалось, что она постепенно теряет сознание...

***

Казалось, этот день - бесконечный. Сначала - кладбище, затем - сеанс гипноза. Профессор сказал, что таких сеансов должно быть как минимум три-четыре. Первый только поселил в душе тревогу. Вера вернулась домой в половине одиннадцатого ночи и едва добралась кровати. Легла, не раздеваясь и почти сразу начала погружаться в тугие волны грез.

«Я не сплю ... Я, как-будто, умираю» - думала Вера и понимала, что это сон во сне, и даже если она сбросит с себя первый слой грез, - вынырнет во втором и третьем, но не проснется окончательно. Такое состояние было у нее всегда после перенапряжения. Теплые и холодные волны ночи поглощали ее и выбрасывали то на один берег, то на другой. И на каждом возникали новые картины.

Она видела себя маленькой девочкой в колодце темного двора, со всех сторон окруженного высокими зданиями. Посреди двора - знакомая белая лавочка. На ней - стайка детей.

- Это - богачи, - говорит мать. - Не водись с ними, будут издеваться и все!

- Они - мертвецы! - говорит Саламандра.

«Лолитки» - презрительно думает маленькая Вера, гордо проходя мимо компании. Но не может заставить себя не смотреть на изысканную, не по детски модную одежду, не вдыхать запах их духов. Она встречается взглядом с одной из девушек, и сладковатая тошнота подступает к горлу: один глаз у нее зеленый, второе - голубой. «Разве так бывает? - думает маленькая Вера. - Какое чудище! А еще и издевается!»

- Лили! - вдруг восклицает взрослая Вера. - Это Лили! - Она пытается сбросить с себя слои тяжелой дремоты, но волны несут ее дальше, не давая проснуться.

Вера маленькая идет на урок английского и французского языков к удивительной старухе, похожей на сфинкса. Она не такая! Она выучится и будет смотреть на всю эту компанию так же свысока, как сейчас они смотрят на нее. Одна из девочек бросает ей вслед: «Дворничиха»

- Алина! - узнает взрослая Вера. - Стойте! Это же смуглая Барби - Алина!

Но просыпается она только в своем воображении, и волны несут ее к следующему сюжету.

Маленькая Вера сидит в большом мягком кресле, жадно вдыхает запах сандаловых палочек и пряностей, рассматривает странный узор на обоях. И видит на нем целое стадо разноцветных слоников.

Вера улыбается им.

«Ты - умная девочка», - говорит старуха.

- Алоиза Абеливна! - вскрикивает взрослая Вера и уже не желает проснуться, понимая, что развязка должна быть где-то рядом, пусть даже и во сне...

Новая волна несет ее в тот день. В то, страшный, когда...

Маленькая Вера забегает в подъезд, ей навстречу несется ватага ребятишек. Вера уже вспомнила: это - Лили, это - Алина, это - Ринка, это - Славка, это - Вовик. Лолитки и снобы!

Маленькая Вера наклоняется чтобы развязать шнурки.

- Ссссука! - шипит ангел в шортах с кружевом, столкнувшись со скрюченной фигурой. Вера замечает, что руки ангелочка в крови. Маленькие красные пятнышки и на платьях остальных...

- Вот оно что... - шепчет взрослая Вера. - Так вот оно что...

Маленькая Вера поднимается по лестнице, мысленно повторяет неправильные английские глаголы. Она хорошо выучила прошлый урок, а сегодня Алоиза Абеливна обещала научить ее французской песенке, которую пела Эдит Пиаф. Вера любит петь.

Вера поднимается в квартиру...

- Это они!!! - кричит взрослая Вера. - Они убили!

Маленькая Вера видит разбитую голову старухи.

Кровь залила слоников. На полу - пустая шкатулка... На ней тоже - кровь...

Маленькая Вера кричит, и этот крик передается взрослой Вере.

Вера просыпается от собственного крика.

- Мать думала, что убийца - я! - громко и четко произносит Вера. - Теперь все понятно...

Вера бросается к выключателю, бессмысленно щелкает ним - но свет не включается. Вера одним прыжком бросается к кровати и к подбородку натягивает на себя влажную от пота простыню. Ужас охватывает ее.

«Значит, кровь на наших дверях- дело рук Лили, - думает Вера и не может остановить страшных мыслей. Ее виски пульсируют, голова готова взорваться, как перезрелый арбуз. - Теперь понятно, почему мать написала мне такое письмо! Она не смогла жить, зная, что ее дочь - убийца. Она скрыла мое преступление. Она думала, что драгоценности у меня. Стоп!

Драгоценности. Тогда я об этом не думала, а теперь уверена, что это были бриллианты. Теперь они охотятся за бриллиантами.

Видимо, кто-то из них - дети же дети! - спрятал. И теперь кто-то один уничтожает конкурентов! Следующая очередь - моя? Но я ничего не знаю! Я боюсь! Я ничего не знаю! Как им это доказать?!.»

- Я ничего не знаю! - громко крикнула Вера в темноту.

«Знаешь... знаешь... - нашептывает ей внутренний голос, и Вере кажется, что это голос матери. - Вместе со всеми ты убила Алину - разве это не преступление?..»

- Да, да, Алина убита дважды, - вспоминает Вера. - Я повязана с ними...

Голова гудит. Голос матери становится невыносимым. Черная рука тянется в щель к выключателю... Входные двери скрипят и тихо открывается...

«Это галлюцинации... - шепчет Вера. - Это сон...»

Но это уже не сон. Две длинные тени - белая и голубая - тихо приближаются в коридоре.

Вера хрипит, как рыба глотает воздух, но он не проходит в легкие... Сердце останавливается...

- Проще простого! - говорит белая тень, прислушиваясь к Вериному пульсу. - Она сама нам помогла.

- Слабой оказалась, - говорит ее подруга. - Не наш человек... Дворничиха и есть дворничиха.

- Не трогай здесь ничего, и пошли отсюда поскорее!

- И что дальше? Теперь ясно одно: мы вдвоем. И кто-то из нас врет. Думаю - ты.

- Дура! Тот, кто прикончил Зарку, - тот и знает все. Об этом надо хорошо подумать. Понимаешь? Заедем сейчас ко мне на квартиру, - предложила подруга. - Чего-нибудь выпьем, отдохнем. И решим, что делать дальше.

***

С той ночи, когда Вера так доверчиво и удивительно заснула в его объятиях и незаметно исчезла под утро, Стас не мог спокойно спать. И ночь будто выставила препятствие дальнейшим отношениям. Сотни раз он порывался зайти к ней. Выходила какая-то нелепость: то он уснул в ее кресле, как последний идиот, то она, эта странная золота Рыбка, забралась к нему и так же погрузила в свой ​​подводный причудливый мир. Ему хотелось вынырнуть, забыть ее, глотнуть горячего городского воздуха или напиться и навсегда вычеркнуть из памяти этот эпизод. Ведь, думал Стас, для нее это, вероятно, лишь эпизод в ее бурной жизни. Красивая, свободная, взбалмошная Рыбка может забавляться такими вот эпизодами и мгновенно их забывать.

Стас стоял у окна и смотрел на темные силуэты деревьев. За окном проходил август, как огромный «Титаник» - ему хотелось выпрыгнуть из окна, к плыть к нему, разгребая руками влажные листья, подняться на этот корабль, на этот плавучий дворец, погрузиться в самую дальнюю, самую темную каюту и исчезнуть вместе с тенями сумеречных деревьев , птиц и зверей. Он не мог признаться даже себе, что все время выглядывает во дворе знакомую фигуру. Он желал этого.

Тогда можно было бы выскочить на лестницу, сделать вид, что просто вышел покурить, и снова заговорить с ней. Например, так: «Привет, малышка! Что-то ты сегодня рано...»

Иногда ему казалось, что он на самом деле видит ее.

Но это были лишь тени. Во дворе было пусто. У подъезда стояли три припаркованные машины.

Вдруг двор осветился фарами машины. Стас сразу узнал ее - это была та самая машина, на которой Вера подъехала несколько дней назад с компанией шумных попугаев. Стас напрягся. Если она выйдет - его план воплотится в жизнь. «Рыбка, пусть это будешь ты» - заклинал Стас, пристально вглядываясь в темное стекло окошек машины, которая пыталась втиснуться между жигулем и пежо.

Наконец двигатель замолчал. Еще мгновение - и из машины выскользнули две незнакомки.

«Опять к ней гости, - подумал Стас. - Ведь такие дамы могут приехать только к Рыбке!»

Ему показалось, что одну из женщин он уже видел во дворе в тот день, когда заходил к Вере и познакомился с этим жалким Альбертом. Женщины бесшумно закрыли дверцу. Постояли несколько минут, разговаривая и докуривая свои длинные сигареты, потом так же тихо и быстро направились к подъезду.

Стас вышел в коридор, прислушался. Лифт остановился на их этаже. Стас пожалел, что на дверях Миссис Хадсон, как ни удивительно, не было «глазка».

На лестнице стояла мертвая тишина. Ему показалось, что дамы просто замерли перед ее дверью. Он притаился.

«Наверное, у них договоренность, и она сама открыла дверь, без звонка... - подумал Стас. - Но почему они не визжат, как тогда? Две дамы ночью - это же приключение. Видимо, у нее уже сидит веселая компания...»

Но тишина ничем не нарушалась.

Стас еще постоял у двери, прислушиваясь. Потом ему стало стыдно. Да, пожалуй, только нищие прислушиваются к ночной жизни богатых соседей и мечтают оказаться по ту сторону стены.

«Хватит! - шепотом приказал он себе. - Я на своей стороне. Прощай, ночная Рыбка! Пей свое шампанское!»

Он вернулся в свою комнату и хотел лечь, но его снова привлек слабый звук, донесшийся со двора - из подъезда вышли, хлопнули дверцы автомобиля...

«Что же так быстро?» - удивился Стас, и что-то заставило его снова подойти к окну. Дамы стояли возле своего авто и, кажется, спорили. Затем одна быстро сняла с рук перчатки и запрыгнула на заднее сиденье.

«Странно - перчатки для летнего наряда...» - мелькнула мысль. Машина бесшумно двинулась с места, - на этот раз со двора они выехали с выключенными фарами.

«Ее, видимо, нет дома, - решил Стас. - Но почему же тогда не было слышно ни одного звонка? Ведь обычно, когда люди приходят случайно, а тем более ночью, они долго звонят в дверь. Сейчас на лестнице тишина - я бы обязательно услышал звон...»

Любопытство и неясная тревога заставили его снова выйти в коридор и приоткрыть дверь. На лестнице никого.

Стас сделал несколько шагов и легонько толкнул соседнюю дверь.

Они бесшумно открылась под его рукой.

«Не может быть ...» - не поверил Стас.

Но дверь была незаперта. Он хотел крикнуть в темноту, но от волнения пропал голос. Он ощупью вошел в прихожую. В квартире было тихо и темно. Стас щелкнул выключателем - свет не зажегся, кто-то выкрутил «пробки». Надо бы выйти в общий коридор, где стоял трансформатор, но Стас не решался это сделать - сначала хотел выяснить, есть ли хозяйка. Он осторожно приоткрыл дверь спальни.

На расстеленной смятой постели лежала Рыбка... Ее рука неестественно свесилась с кровати.

«Если спит - я испугает ее» - мелькнула мысль, и Стас на цыпочках подошел ближе. Луна светила прямо на лицо Веры. Стас отпрянул: это было лицо мертвеца...

Он смотрел на нее мгновение, и это мгновение показалась ему вечностью. «Этого не может быть! Я так не хочу! Это неправда!» - бормотал Стас, пытаясь найти пульс на тонком холодном запястье.

Пульса не было.

Вдруг он вспомнил, как когда-то давно мать рассказывала, что «вытащила отца с того света», потому что знала: если человек жив, на шее должна пульсировать какая-то артерия.

Тогда врачи уже констатировали смерти отца и собирали свою реанимационную аппаратуру. Где же та артерия?

Руки немели и отказывались что-то чувствовать. Он запрокинул Веру голову и припал губами к ее шее.

Сдерживая толчки собственного сердца и затаив дыхание, он наконец почувствовал в глубине этого сломанного организма слабые едва слышные толчки.

«Рыбка, только не умирай!» - приказал он Вере и выскочил в коридор, мигом нажал кнопку в трансформаторе. В комнате зажегся. Стас бросился к кровати, вспоминая все, что он когда-то видел и знал: надо положить ее прямо, подушку - вон, дальше - запустить сердце крепкими толчками в грудь, периодически делая «искусственное дыхание». Он делал все так, как видел в каком-то фильме. Казалось, это продолжалось бесконечно.

- Рыбко, милая, не умирай! - просил он, тряся холодное покорное тело. - Все только начинается! Ты даже не представляешь, как все будет хорошо! Говоришь, нет? Глупости, Рыбка, глупости! Верь мне! Не умирай! Ну, давай, дыши! Дыши же!

Все... Надо было звонить в «скорую» и милицию... Но Стас не мог даже пошевелиться. Равнодушно и бессмысленно сидел на краю кровати. Нет, милиция и «скорая» подождут... Он больше не суетился, он смотрел на измученное непроницаемое лицо. Он наклонился над ним - это будет первый и последний поцелуй.

Он коснулся губами прохладной Вериной щеки и еще раз прошептал в нежное розовое ухо: «Рыбка, малышка, просыпайся... Это просто свинство с твоей стороны... Я не хочу - без тебя... Это просто неинтересно...»

Вера судорожно всхлипнула. Воздух со свистом вошел в легкие. Веки дрогнули и открылись...

- Опять - ты?.. - едва слышно произнесла она и потеряла сознание.

Он не удержался - поцеловал ее влажный лоб, прислушивался к слабому дыханию и пошел к телефону набирать «03».

«Скорая» приехала через полчаса. За эти полчаса Стас вспомнил все молитвы, какие только знал. Он держал Веру за руку и мысленно отдавал ей всю свою энергию.

Иногда ему казалось, что она снова не дышит. Но руки по-немногу теплели.

- Где больная? - по деловому спросил заспанный врач в синем мятом халате, из-под воротника которого выбивалась клетчатая «ковбойская» рубашка. За ним вошла такая же сонная медсестра. Врач достал фонендоскоп, медсестра села за стол и развернула свою записную книжку.

- Вы муж? - спросила она, надевая очки. - Возраст больной? Где работает?

- Какое это имеет значение? - огрызнулся Стас. - Вы лечите.

- Не указывайте, что нам делать, молодой человек! - сказал врач и обратился к медсестре. - Пиши: сердечный приступ, состояние стабилизируется. Сейчас сделаем укол.

- Госпитализация? - спросила медсестра.

- Госпитализация? - с той же интонацией повторил доктор, обращаясь к Стасу.

- Это обязательно?

- Сейчас проверим давление. Если все в порядке, можно оставить дома - меньше мороки. Все равно в больнице нет лекарств, палаты переполнены, столовая не работает. Я выпишу рецепты. Если будете хорошо ухаживать - можно не госпитализировать.

Они еще посидели с полчаса, наблюдая реакцию на укол.

- Все в порядке! - наконец сказал врач. - Можно уезжать. Скоро придет в себя. Сердце у нее крепкое. Возможно, надо лечить нервы - нервная система совершенно расшатана. Но это не удивительно... Такое время...

- Вот из-за таких мужчин и расшатывается! - строго посмотрела на Стаса медсестра. - Наверное, ссоритесь каждый день? Видала я таких... Представь себе, вчера мой козел... - это она уже обращалась к врачу, который выходил в коридор. На лестнице в сплошной ночной тишине еще ​​долго звучал ее раздраженный голос. Заперев дверь, Стас вернулся к Вере.

Она лежала с распахнутыми глазами и напоминала младенца, который впервые рассматривает мир.

- Что со мной было? -спросила она.

- Доктор сказал - сердечный приступ.

- Как ты оказался тут? Я кричала?

- Давай сейчас не будем об этом. Лежи тихонько, попробуй заснуть... Я побуду с тобой, не волнуйся.

- Нет, расскажи сейчас. Мне уже намного лучше.

- Тогда вспомни же, - сказал он. - Ты можешь вспомнить все сама. Ведь мне ты можешь не поверить. Кстати, как вспомнишь - позвоним в милицию. Не хочу тебя пугать, но мне кажется, что у тебя есть враги... Или ... все это мне привиделось.

Его последние слова полностью вернули Вере сознание. Она вдруг схватила Стаса за руку. Ему показалось, что ей снова становится хуже. А было наоборот - мощными волнами накатывала потерянная энергия, и каждая из этих волн будто смывала наслоения темных пятен с ее сознания. Вера дрожала. Но это был не страх - это было нетерпение.

- Дай-ка мне быстренько бумага и ручку - там, в ящике! - попросила она.

- Ты и в постели не можешь забыть о работать? - удивился он. - Сейчас тебе надо поспать, выпей снотворное.

- Ни в коем случае! - сказала она. - Немедленно: ручку и бумагу. Потом все объясню. Обещаю!

Стас сделал то, что она просила, и с большим удивлением стал наблюдать, как, поджав под голову подушку, она начала что-то писать.

- Сделай себе чаю, - сказала она, на минуту оторвавшись от своего занятия, - и сядь поудобнее в то кресло. Только не уходи. Мне страшно.

- Никуда я не уйду, - пообещал Стас. - Но ты меня удивляешь.

Вера продолжала писать. Через час она молча протянула Стасу листы.

- Что это?

- Читай. Мне сейчас трудно сказать больше. Но ты все поймешь.

«Следователю уголовного розыска ... района ... отделения ... майору Чепурному ... - читал Стас, - заявление ...» Чем дальше он читал, тем больше события с того момента, как он познакомился с Рыбкой, казались ему какой-то фантасмагорией. В заявлении излагалась история убийства какой-то старухи с необычным именем - Алоиза.

- Ты что, пишешь детективные романы? - оторвался он от листов на середине.

- Я похожа на идиотку? - строго спросила она.

- Извини, но все это довольно странно, - он снова погрузился в чтение.

«Прошу снять обвинения с моей матери, - писала Вера, - и возбудить новое дело в связи с убийствами сотрудников отдела западной культуры информационного агентства...»

- Неужели все это - правда? - спросил Стас.

- Это, наконец, правда, - устало улыбнулась она. - Кстати, ты снова спас меня. Что ты за это хочешь?

Он приблизился и нежно убрал рыжеватую прядь волос с ее лица.

- А ты действительно золотая Рыбка, вернее - рыжая... Я хочу, чтобы ты сейчас хоть немного поспала.

Она как-то странно посмотрела на него.

- Скажи мне вот что... - она смутилась. - Тогда... ночью, когда... Словом, я ничего не помню...

Он засмеялся и поправил ей подушку.

- Не волнуйся. Я не насильник. Хотя сейчас очень жалею, что не воспользовался такой возможностью! Ты так мгновенно и сладко заснула. Правда, ботинки с тебя я все же снял. Ты успокоился, малышка?

- Знаешь... - задумчиво произнесла она. - У меня в детстве была подруга. Я ее звала Саламандра. Она была гибкая и переменчивая, как море. Только она называла меня так, как ты, - малышка. «Мадемуазель Малышка...» Впервые, когда я это услышала от тебя, - чуть не сошла с ума. Она любила меня. Скажи еще, пожалуйста...

- Я люблю тебя, малышка... - это последнее, что он смог произнести осознанно...

День шестнадцатый

Вера сидела в уже знакомом ей кабинете по номеру 316 и ждала, пока майор Чепурной закончит читать ее заявление. Над его головой уже не висела уродливая картина с пограничниками. Вера напряженно наблюдала за реакцией следователя, но его лицо будто окаменело. Наконец он оторвался от бумаги и внимательно посмотрел ей в глаза.

- Что ж, ваше заявление очень своевременно. Мне не хватало именно этих деталей.

- Как это понимать? - удивилась Вера.

- А так, что я едва не вылетел с работы, раскручивая это дело, - ваше достопочтенное руководство требовало немедленно его закрыть. Ваша начальница имела влиятельных защитников. Но я все же кое-что «накопал». Думаю, сегодня завтра все будет кончено. Итак, не волнуйтесь, если понадобится, мы вас вызовем в качестве свидетеля.

- Это - все? - разочарованно спросила Вера. - Разве нельзя все закончить сегодня, ведь они могут убежать...

- Это уже не ваша забота. С сегодняшнего утра все под нашим строгим контролем... Больше ничего не могу вам сказать. Еще раз спасибо. И - до встречи.

Когда Вера уже стояла на пороге, лицо Чепурного подобрело, он улыбнулся:

- А вы, вероятно, думали, что в милиции работают идиоты? Ничего не рассказали мне сразу. А можно было бы избежать большинства из этих неприятностей ...

- До вчерашней ночи я ни в чем не могла быть уверенной. Я ничего не помнила... - сказала Вера.

- Странно, а я думал, что так бывает только в сериалах...

- До свидания! - сказала Вера. - Кстати, вы следили за мной - или встреча на рынке была случайной?

- «Следили» - это очень громко сказано! Я ненавижу следить и рыскать, я просто наблюдаю...

- А почему же вы прекратили свое наблюдение за мной?

- Это трудно объяснить, - Чепурный почесал затылок и сделал огромный глоток горячего чая из своей любимой кружки. - Я смотрел вам вслед и вдруг почувствовал - «холодно» Как в детской игре...

Вера вышла на воздух. Неумолимое колесо медленно прекращало свое движение. Она впервые почувствовала себя почти счастливой. На скамье под раскидистым каштаном ее ждал Стас.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/35986/128235

Переводчики: Kazarina