Готовый перевод Пастка для жар-птиці Роздобудько Ірен / Ловушка для жар-птицы: ЧЕТВЕРТИЙ ЛІРИЧНИЙ ВІДСТУП/ ЧЕТВЕРТОЕ ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ

Я поняла, что начинаю проигрывать. Я всегда проигрывала им — хитрым, гибким, умнейшим. Я завидовала им. Я пыталась ничем от них не отличаться. Я ненавидела их. Несколько лет назад я арендовала эту уютную квартиру на окраине города и мечтала быстрей воплотить свою ненависть в решающие действия.

И теперь, когда вроде все удалось, сидела возле пустой могилы холодильника и не могла понять, как это могло случиться. Она уже была мертвой, без каких-либо признаков жизни... Неужели отрава не подействовала, а только парализовала?

Три дня назад, когда нас осталось только двое, я заманила ее сюда выпить и передохнуть. Я была уверена, что это ее последние минуты. Но она выбралась.

Вышла сухой из воды, как всегда. И что будет теперь? Ее нельзя оставлять живой. Что же делать?

Я старалась спокойно собраться с мыслями. Я не люблю проигрывать. Все принадлежит только мне. Я закурила и успокоилась.

Вспомнила, как первой взбунтовалась глупенькая Алина, начала требовать свою долю. Так стало ясно, что бриллианты у нее. Мы осторожно вывели ее из игры — она уже становилась опасной.

Мы чуть животы не надорвали, когда эта дура вошла в темный кабинет, и, как это всегда с ней бывало, всхлипнула от ужаса. Еще бы! Свет мы не включали, а она очень боится темноты. Лили наоборот — любит создавать ужасные ситуации. Это у нее в крови. Она, умница, предложила сделать ЭТО в редакции — пускай, мол, посмотрят все на красивое зрелище. Поскольку барышни начали вести свою игру. Но это уже не глупое детство, когда одно яблоко или «порнушку» делят поровну. Как ласково умоляла Лили написать это заявление — «по собственному желанию»!

«Девочка, ты устала... Тебе нужно расслабиться, отдохнуть...» Ха! «Будет тебе твоя доля!...» Откровенно говоря, я почувствовала, что мы опять — дети. Ситуация повторялась: кто-то сидит за столом и что-то пишет под диктовку нашего главаря, я — за спиною, смотрю на ее нежный затылок... И... Последняя точка в заявлении действительно стала последней. Как говорят, кесарю кесарево — собаке собачье! Она думала, что сможет нас шантажировать! А дудки!

Славку мне было немного жаль. Я по своему любила ее. Бедолага наша наркоманка не знала, что в ампуле — отрава, хотела поймать кайф.Вот и словила... Ей стазу стало хорошо. Славке все было безразлично, она тоже ничего не знала. Но, если бы ее прижали и посадили на «голодный паек», она бы и мать родную продала за одну ампулу... Оставлять ее нельзя было.

Хорошо, что у меня хватило выдержки не признаться ей, отвлечь от того, что должно было произойти. Лили мне бы этого не простила! Лили! Опять Лили! Везде - Лили! Милая подруга, куда же ты делась? Смерть Славки я тебе не прощу... Хотя я ее только освободила. Да, освободила.

Лети, моя птичка, на все четыре...
А вот на тебя, Лили, никакая отрава не действовала, как на старую канализационную крысу! Ты сама пропитана отравой. Этого я не учла...

Но с «дворничихой» ты все же, дорогая, ошиблась.

Что она могла знать о нас? Ей было не до подозрений. Но именно ее надо было убрать первой. Ты почему-то медлила. Тебе нравилось наблюдать за ней, играть, как с полузадушенной мышью. Ты никогда не думала, что из нее что-то получится, разве что проститутка... А вот получилось! И ты бесилась. Ты поняла, что то, что тебе покупали за деньги и дарили за секс, она взяла даром, только своим трудом. Ты не знала, что бывает и такое... Ты все привыкла покупать и продавать... Ты и ее попыталась купить. И будто бы купила. Но она все равно оставалась другой, чужой, «дворничихой»!

Рассуждая и разговаривая мысленной с собой, я наконец-то успокоилась. Закурила вторую сигарет, налила в стакан коньяка. Меня нравилось анализировать. Я ненавидела их всех, и мне было приятно думать, что теперь оставалась только одна. И я доведу дело до конца.

Когда первые две вышли из игры, мы поняли, что нужно жать на Ринку. Но кто бы мог подумать! Тогда мы разбежались по домам — отмываться, и сверток остался у этой пай девочки! Ужас прошел не скоро. А через два месяца Ринка переехала из нашего двора. Потом разъехались все. Мы потеряли друг друга на много лет. Лишь впоследствии Лили начала собирать нас под одной крышей. Не дружбы она хотела — камней. Так же, как и все. Разве что кроме Славки-наркоманки...

Но стоп! Кто прикончил Ринку? Лили? Вероятно, что так... Я тогда сразу поняла, что и со мною Лили делится не собирается... И мне уже стало все равно богатстов, черт с ним! Я желала одного — посмотреть, что у этой стервы внутри! Не вышло. Значит, игра продолжается — и я еще возьму свое. Даже хорошо, что так получилось!

Думаю, Лили, оправится не скоро. Ведь ее сейчас, наверное, не сладко. Я посмотрела на клочки белых волос, рассыпанных по всей комнате, и улыбнулась: представила, как она выглядит. Я выслежу ее и закончу это дело. Надо бежать!

Я быстро поправила прическу, подкрасила губы и вышла из квартиры.

****

— Мужиков нужно убивать через одного! — любила повторять Вовкина бабушка.

— И меня? — испуганно спрашивал пятилетний внук.

- А ты - мое золотце! Ты - ангелочек, ты никогда не причинишь таких неприятностей, как твой бешеный отец, - успокаивала она малыша и в выходные дни одевала мальчика в юбки и сарафанчики с нежным розовым кружевом. Когда надо было идти в детсад, бабушка доставала из шкафа другие вещи - ненавистные синие шорты, сковывающие движения, грубые рубашки из фланели, и Вовик сопротивлялся, ревел и требовал завязать бантик.

— Солнышко моё, — целовала его в лобик бабушка. — Сейчас нужно идти в люди, а ты все-таки — мальчик!

— А вдруг меня убьют на улице? — говорил малыш, вспоминая бабушкин «девиз».

— Не говори глупостей! — успокаивала она. — Тебя не убьют, ты нежное создание. Только не водись с теми болванами, что прыгают с гаражей. Лучшей дружи с девочками. Мне будет спокойней.

Когда Вовику исполнилось семнадцать, он впервые украдкой пролез к бабушкиному шкафу и вытянул на свет Божий ее большое белье. Нацепил бюстгальтер на свои худые плечи. Неведомое и приятное ощущение пронзило его. Он долго крутился перед зеркалом в прохожей, примеряя бабушкины шляпки, платки, сапоги и юбки. Потом дрожащей рукой накрасил губы рыжей старческой помадой. С зеркала на него смотрела совсем другое существо, похожее на привокзальную проститутку. «Что-то не то... — размышлял Вовик. — Это не интеллигентно. Это — позор».

С тех пору у него появилась большая цель. Он тщательно откладывал на нее деньги, придирчиво рассматривая витрины магазинов, делал вырезки с модных женских журналов.

Через год он уже мог отличить ароматы «Ланком» от дешевой польской косметики, знал объем своей груди и то, что французское белье лучше отечественного.

Наконец-то день осуществления мечты настал — у Вовика было собрано двести долларов. К тому времени он уже окончил училище и избавился от контроля строгой бабушки.

Самым главным было исполнение давней мечты.

Только ради нее он и барахтался в этом жестоком к нему мире. Этот день настал. Вовик пошел тратить деньги.

Сначала в отделе женского белья он купил самый дорогой комплект — узкие бикини и гипюровый бюстгальтер красного цвета. В отделе косметики купив пудру и духи. Платье и туфли он выбирал особенно внимательно. Молодая продавщица сбилась с ног, подбирая товар.

— Ваша девушка худенькая или полненькая? — спрашивала она.

— Ну...наверное, такая, как я... — краснел Вовик.

— Тогда вам нужен сорок шестой размер. А туфли наверное, тридцать шестого?

— У нее нога великовата... — бормотал тот.

Наконец-то он подобрал черное платье на тоненьких бретельках и — с большими трудностями — черные туфли тридцать девятого размера на высоких тонких «шпильках».

Он летел домой на крыльях. Бабушка на то время уже слегла с параличом и не выходила из своей комнаты.

Вовик никто не мешал. Он с благоговением выложил свою добычу на трильяж. Перебирал покупки, окунулся с носом в обновки и почувствовал себя невероятно счастливым. Наконец он решился переодеться.

Но тут его ждали неприятные неожиданности: бюстгальтер провисал, ноги дрожали на высоких каблуках, и к тому же, он ошалел от открытия: ноги нужно брить, и брить ежедневно! Помада расползалась на губах, а «стрелки» на веках лезли аж к вискам...

Два месяца Вовик боролся с неприятностями. Учился накладывать макияж, бриться, ходить на каблуках и подкладывать в бюстгальтер куски ваты. Наконец-то он достиг результатов: в зеркале появилась достаточно привлекательная, хотя и немного странная барышня.

Второй этап был самым страшным — нужно было вывести ее на улицу. Но победить этот страх оказалось делом нелегким. Тогда Вовик и позвонил своей давней подруге — Лили. Он пригласил ее к себе, — хотел проверить силу своих чар. К приходу старой знакомой готовился, будто к первому свиданию...

Первый же вопрос Лили наполнило его гордостью.

— Я, наверное, ошиблась квартирой? — сказала она. — Здесь должен был жить мужчина под именем Владимир, с бабушкой...Вы не подскажите...

Потом они долго смеялись на кухне, попивая пиво и строя планы на будущее. Вовик знал, что с Лили он не пропадет. Тем же вечером она потянуло его по магазинам и за собственные деньги накупили еще кучу необходимого: искусственный бюст из латекса, роскошный парик, замечательные колготки с лайкрой, и еще подарила половину своего огромного гардероба.

Они наслаждались собственными шутками и возобновленным общением. Лили предложила Вовику работу, научила правильно краситься и носить модные вещи. С тех пор они были вместе. Ночные клубы геев и лесбиянок стали их любимым местом встречи.

Медленно под руководством Лили и некоторых новых знакомых — артистов «травести-шоу» — Вовик научился носить платья с большим декольте. Правда, искусственный бюст иногда мог отклеиться в самый ответственный момент во время танца, а от жары, случалось, текла и размазывалась тушь. Самые большие неприятности случались с колготами. Вовик покупал самые дорогие, но они все равно «пускали стрелки», и это страшно раздражало.

В сумочке всегда лежала вторая пара запасных.

Дома и на работе он не афишировал своих наклонностей.

Но случались и курьезы.

Как-то, возвращаясь из клуба, где он едва отбился от какого-то толстого и старого гея, в собственном подъезде Вовик столкнулся с соседом, который курил в полночь на лестнице. Тот даже присвистнул, провожая роскошную красавицу сальным взглядом. А потом присвистнул вторично, увидев, что красавица отпирает дверь квартиры «этого сопляка» Вовика. Утром сосед уже караулил у его дверей.

- Ну ты, старичок, даешь! - крикнул он.

Вовик похолодел.

- Такой скромник, - продолжал сосед, - а такую ​​бабу снял! Как это тебе удалось? Поделись опытом, где такие водятся?

Вовик вздохнул с облегчением и робко прищурился.

- Это моя давняя подруга. А что, понравилась?

- Атож! Мне бы такую​​! - зачмокал языком сосед и сразу зауважал опрятного «хлюпика».

Даже Вовкина бабушка как-то спросила:

- А что это за девушка к тебе ходит? Ты что, задумал жениться? А меня куда денешь - в дом престарелых?

После этой ненужной ему болтовни, он решил снять тихую квартирку на окраине, где будет хранить свой ​​гардероб и где на стройную молодую женщину никто не будет обращать внимания.

Вовик чувствовал себя счастливым. Лили всячески поддерживала его. Иногда она сама одевалась по-мужски, и они развлекались, сбивая с толку приличную публику.

Однажды, когда они сидели в кафе, с Вовиком начал заигрывать какой-то довольно симпатичный мужчина.

- Ну вот, - удовлетворенно улыбнулась Лили, - ты сдал экзамен «на отлично». Даже стал лучше меня - я ревную!.. Так вот, пришло время поговорить о более серьезных дела... И, сдвинув стулья, они тихо повели речь о главном...

***

... Молодая стройная женщина спускалась по лестнице. Лифт был отключен, и ее тоненькие посеребренные каблуки звонко цокали в темноте подъезда. На втором этаже женщина остановилась, подтянула колготки, открыла сумочку из крокодиловой кожи, достала зеркальце и придирчиво осмотрела себя. Она не заметила, как из стены, огораживающую мусоропровод, выступила тень...

Мгновение - и тонкая веревка обвила шею. Женщина захрипела, перебирая ногами и хватаясь руками за воздух, и через минуту тяжело обвисла в руках убийцы.

Роскошная шляпа вместе с париком слетели с ее головы, помада розмазалась. Из под французской косметики проступило мертвое лицо Вовика ...

***

... Темнело. Троллейбус ехал почти пустой, и никто не обратил внимание на бледную женщину, ноги и руки которой были покрыты свежими синяками и царапинами. Коротко стриженные волосы торчали во все стороны. Слишком узкое для ее роскошной фигуры голубое платье плотно обтягивало тело, было заметно, что на женщине нет белья.

«Наверное, пьяная проститутка ...» - подумал кондуктор.

Женщина не купила билет, а лишь молча махнула рукой. Уставший кондуктор не стал с ней ссориться - пусть едет, что с такой возьмешь... Он не мог знать, скольких сил стоил женщине этот день.

Она отгоняла от себя страшное воспоминание о том, как пришла в себя в сплошной душной темноте, и о первом, что пришло в голову: «Это - гроб. Я мертва...»

Но когда она, собрав все силы, ударила головой и руками в потолок - тот открылся, и, несмотря на слабость, женщина зловеще рассмеялась: «Так вот оно что! Ловкий мальчик...»

Сначала ее стошнило, она жадно пила воду, и ей становилось лучше. Времени на сборы было мало. Она быстро натянула на себя первое, что попало ей на глаза, нашла в углу на полу свою сумочку, немного пригладила волосы и закрыла за собой дверь.

И вот теперь едет в троллейбусе («Хоть раз в жизни проедусь, как все...») домой. А дома она только выпьет большую чашку крепкого кофе с большим куском копченого мяса («Не ела почти двое суток») - и бегом в тот двор. Возможно, еще успеет обогнать того жалкого подонка!

Дома никого не было. Лили порылась в сумочке и нашла ключ. «Конечно же, Анатолий воспользовался моим отсутствием - пошел по бабам! - подумала она. - Придется его бросить. Не потяну я этого жеребца с собой за границу!»

Лили стала под душ и с ужасом рассматривала в зеркале свое худое, покрытое синяками тело. Затем ножницами подравняли короткие пряди волос, торчащие во все стороны, и пригладила их гелем.

Боль в желудке не проходила. Лили решила посидеть в теплой ванне. Ей было плохо, голова кружилась.

Но надо было напрячься и хорошо обдумать ситуацию. Три курицы, которых они так чисто и хитро убрали, судя по всему, ничего не знали. Знает тот, кто убил Ринку. Кстати, пришло в голову Лили, этим «неизвестным» мог быть сам Вовик. Итак, он, видимо, узнал от нее, где драгоценности, убил, а потом решил, что и она, Лили, лишняя. Вот сволочь!

Лили даже в теплой ванне вздрогнула и похолодела от этой версии. Хорошо, что она оказалась живучее других! Теперь Вовик не покажется. Она выследит его, как кошка воробья. Он еще не знает, с кем связался!

Лили немного успокоилась. Она будет действовать умнее. Ее удар будет точным - в самое сердце. Только так.

Она наконец расслабилась и с удовольствием погрузилась в ароматную шведскую пену, которая пахла лавандой и хвоей. Почти засыпая, услышала, как хлопнула дверь. Это вернулся Толик. Ее первая безумная жажда его давно прошла. Ей надоело утешать его больную совесть по безумной Ольге. На самом деле Толик оказался слишком простым и слишком занудливым. Страсть завоевания медленно превратилась в неинтересную и безвкусную жвачку.

Возможно, именно сейчас пришло время для откровенного разговора.

Ведь теперь Толик только мешать ей.

- О, а ты уже дома! - удивился Анатолий, заглядывая в ванную.

Лили медленно открыла глаза и презрительно посмотрела на красивое, слишком красивое для мужчины лицо: «И чем он меня так привлек? Я не люблю красавчиков... Мне бы скорее подошел Квазимодо. Это как рыба «с душком» - отвратительно и вкусно...»

- Что молчишь? Где была? Вижу, у тебя новая прическа, - продолжал Анатолий. - Наверное, начала новую жизнь? Двое суток где-то пропадала, а теперь, значит, вернулась в семейное гнездышко - перышки почистить?

- Это, замечу, дорогой, мое семейное гнездышко! - сказала Лилиана. - А ты можешь лететь к своему хоть сейчас! Наш гражданский брак подошел к логическому завершению, не так ли?

- Думаю, именно так! - нисколько не удивился тот и присел на край ванны. - Надо со всем этим кончать...

Он неспешно закурил и по привычке, сунул вторую сигарету в губы Лили.

- Говорят, что сигарета - это последнее, что дают перед казнью... - криво улыбнулся он.

- Я тебя казнить собираюсь, - сказала Лили. - Просто иди своей дорогой. Ты мешаешь.

- Вот как ... Тогда и я тебе кое-что скажу: ты мне также мешаешь.

- Чему это? - Лили выпустила кольцо дыма.

- Ну, например ... стать свободным, а главное - богатым.

- Тебе никогда не стать богатым, - вздохнула Лили. - Ты - плебей. А свободным можешь стать хоть сейчас.

Анатолий наклонился над ее головой. Она даже почувствовала запах его любимых духов «Прощай, оружие!»

- Тебе никогда не найти бриллиантов убитой тобой бедной бабушки, - вдруг четко и зловеще прошептал Анатолий в самое ухо. Лили так и застыла с сигаретой в зубах и неестественно выпученными глазами. - Где они, знаю только я...

- Откуда? .. - прохрипела она, беспомощно наблюдая эту гору мышц, нависала над ней.

- От Зариночки вашей, - спокойно продолжал Анатолий. - От кошечки Зариночки, которая так самоотверженно хранила тайну, что пришлось ее немного помучить ...

- Неужели это ты? Не верю! - воскликнула Лили, пытаясь вылезти из скользкой ванны.

- А ты поверь ... - ухмыльнулся Анатолий.

И она поверила, по-новому глядя в его холодные стеклянные глаза.

- Чего же ты хочешь, сволочь? - прошептала она. - Разделим и разбежимся... Пока Вовка нас не опередил.

- Не опередит, дорогая, не волнуйся!

Он сказал это так, что она сразу все поняла.

- Толику, давай начнем все сначала... - изменила тон Лили. - Ты оказался умнее, чем я думала.

- Поздно начинать, - сказал он. - Ты докурила?

- Я серьезно. Причем здесь это? - удивилась Лили, бросив взгляд на ножницы, лежавшие совсем рядом на полочке у зеркала...

- И я серьезно, - сказал он и вовсю обеими руками нажал на ее голову... Окурок в ее губах затрещал и вынырнул на поверхность душистой шведской пены.

***

Медлить нельзя! Анатолий начал быстро собираться и радовался, что в этой квартире не так уж много его личных вещей. Надо забрать все. Он начал паковать в чемодан все, что могло бы навести на его след. Сбросив дорогой костюм, натянул джинсы, свитер, положил в сумку маленькую металлическую лопатку.

Было около двенадцати ночи. «Плевать! - подумал Анатолий. - Буду копать. Сейчас такое время, что никто ни на кого не обращает внимания. Пусть думают, что я набираю земли для цветов!»

В старый двор приехал в половине первого. Сразу же заметил ту старую березу, о которой говорила Зарина. Во дворе никого не было. Он стоял на коленях посреди двора, и ему казалось, что он просто маленький мальчик, который играет в песке. Где-то на шестом этаже светились окна бывшей квартиры Лилианы.

«Молодец, моя кошечка, - думал, копая Анатолий. - Но какая хитрая, стерва... Думала покупать меня по кускам, как мясо. Вот сотня за кровать, вот - за штамп в паспорте!.. Не получилось!..»

Наконец лопатка наткнулась на грязный сверток.

Анатолий осторожно вытащил его и стряхнул землю.

Развернул... Маленькие и большие камни засверкали в темноте. Десять массивных колец, колье, три браслета, четыре броши... И все это - его! Все - бриллианты чистейшей воды.

Он поспешно сунул сверток в сумку и, бросив лопатку, быстро направился в темноту арки, чтобы скорее выйти из этого двора. И никогда больше сюда не возвращаться. Даже мысленно.

В арке за своей спиной он услышал легкий шорох...

Из темноты вышли три фигуры и окружили его.

«Грабители» - мгновенно догадался Анатолий и сразу услышал приказ:

- Руки за голову! Лицом к стене!

Сумка выпала из дрожащих рук. Фонари осветили его, ослепив глаза. На запястьях защелкнулись наручники. Все кончилось через мгновение. Анатолия затолкали в милицейский фургон, стоявший на дороге. Взревел мотор, сверкнули фары и на мгновение осветили темный колодец двора. Двора мертвецов.

***

... Конец мая 80-го года выдался жарким. В школах закончились занятия, дети слонялись во дворах и, как рыбы, глотали тяжелый горячий воздух, канючили у родителей деньги на мороженое и периодически убегали на городской пляж.

Но этой стайке было не до сопливых детских развлечений.

Четыре модно одетых девочек и один белокурый мальчик стояли перед массивными деревянными дверьми и разглядывали фигурную ручку в виде слоновой головы с загнутым вверх хоботом. Наконец одна из девочек нажала на кнопку звонка. Им долго не открывали.

Потом из-за двери донесся старческий хриплый голос:

- Вера, это ты, деточка?

- Мы - тимуровцы, - бодрым голосом крикнула Лили в скважину. - Пришли узнать, не нужно ли вам вымыть окна или сходить за хлебом?

Дверь немного приоткрылась, и выцветший глаз под черной густой бровью недоверчиво посмотрел на стайку ребятишек.

- Мне ничего не нужно, спасибо.

Старуха уже хотела закрыть дверь, но Лили догадалась быстренько подставить ногу.

- Ой-ой! - завизжала она, и старуха снова приоткрыла дверь. - Извините, но нам в школе не поверят. У нас на учете все пенсионеры нашего двора, и мы должны помогать всем. Если кто-то отказывается от помощи - это надо сделать письменно. У нас очень строгий вожатый.

Старуха недовольно открыла дверь.

- Ну что ж, проходите. Только не мусорьте и сидите тихонько.

Дети вошли в комнату.

- Ого! Как у вас тут интересно! - всплеснула руками смуглая девочка и взяла с комода статуэтку.

- Тебя разве родители не учили: перед тем, как что-то взять, нужно спросить разрешения? - строго заметила старуха.

- Поставь, дура! - приказала другая девочка, отнимая у подруги странную штуковину и ставя ее на место.

- Да. Что я должна писать? - спросила Алоиза Абеливна, доставая письменные принадлежности.

- Садитесь, пожалуйста, и пишите так... - задумалась умная из подруг - шатенка в кружевных шортиках. - Сейчас я подумаю...

- А может, вам все-таки вымыть окна? - спросил мальчик, обходя вокруг большого круглого стола, за которым сидела хозяйка квартиры.

- Или принести хлеба? - поддержала его черноволосая девочка, обходя старуху с другой стороны.

- Или молока? - пропела, приближаясь, еще одна «тимуровка».

- Ой, а это что - неужели вы на портрете? - перебил ее мальчик, взглянув на большую картину в тяжелой раме...

- А этот подсвечник - он из настоящего золота? - спросила главная из них, схватив с полки старинный канделябр.

- Господи, дети! У меня от вас кружится голова! - вскрикнула старая. - Прекратите шум. Сядьте тихо. Итак, что писать?

Девочка с подсвечником стояла за ее спиной.

- Где ты, деточка? - обратилась к ней старая. - Диктует наконец, что ты хочешь, чтобы я написала вашем вожатому, и идите уже играйте на улицу!

Вдруг она заметила, как изменилось лицо смуглянки, будто она увидела за спиной что-то ужасное.

Старуха не успела обернуться. Тяжелый удар попал как раз в висок. Она осела в кресле, бессмысленно, как краб, загребая воздух руками.

- А теперь - все по очереди! - скомандовала Лили, передавая подсвечник Вовику.

Тот, чтобы не было так страшно, представил свою шумную бабушку, которая хотела убить всех мужчин и, пожалуй, его самого, - и изо всех сил ударил.

- Теперь ты! - приказала Лили Ярославе.

Та зажала рот.

- Слабо? - усмехнулась Лили.

- Мне не слабо! - посмотрела на нее черными глазами Зарина, выхватывая из рук Вовика подсвечник...

- Алинка! - коротко приказала Лили.

Смуглянка ударил трижды, чтобы не выглядеть трусихой.

- Осталась только ты! - снова обратилась Лили к Ярославе.

- Меня тошнит, - сказала та.

- Черт с тобой! Но твоя доля - самая маленькая! - сказала Лили, и они начали переворачивать ящики.

- Берем только драгоценности!

Когда сокровища старухи были найдены и тщательно упакованы в большой платок, они услышали, как внизу скрипнула дверь подъезда.

- Надо бежать! - сказала Лили. - Делаем, что были у Вовки и бежим на пляж. Всем - весело! Это - приказ.

- Бежим! - завизжала Зарина.

Они выскочили из подъезда, едва не сбив с ног дочь дворничихи, что возилась со шнурками своих стареньких туфель.

- Теперь - разбегаемся вплоть до сентября! - приказала напоследок Лили, и детишки разбежались по своим домам.

Проходя мимо двери дворничихи, Лили вытерла об нее свою окровавленную ладонь.

В десять вечера Зарина еще крутилась в своей постели. В гостиной горел свет - мать принимала своих многочисленных подруг. Шум, музыка, дым не давали заснуть. И не только это. Под подушкой лежал сверток.

Еще немного покрутившись в постели, Зарина пришла мысли, что от его надо избавиться. Хотя бы на время.

Она тихонько выбралась из-под одеяла, натянула свой ​​сарафан, положила сверток в ведерко, нашла свой ​​детский совок и незаметно выскользнула из квартиры. Во дворе она присела под старой раскидистой березой и начала безумно копать. Когда узкая яма стала достаточно глубокой, Зарина положила сверток на дно и так же быстро засыпала землей. Сверху хорошенько все заровняла и руками сгребла сверху песка, листьев и веток.

Через неделю ее отправили в Артек. Но в город Зарина так и не вернулась: летом родители развелись, разменяли квартиру, а дочь отправили жить к бабушке в пригород. След ее затерялся...

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/35986/128236

Переводчики: Kazarina, VovaDigital