Готовый перевод The Third World War: The Untold Story / Третья Мировая война: Нерассказанная история: Глава 15: Конфликт в космосе

ГЛАВА 15: ВОЙНА В КОСМОСЕ

4 августа 1985, когда начались боевые действия, космический орбитальный аппарат «Энтерпрайз-101» с экипажем из четырех человек под командованием полковника ВВС США «Слима» Вентворта уже более сорока часов выполнял свою миссию на орбите. Первоочередной его задачей была фото- и радиотехническая разведка и, так как аппарат проходил над территорией СССР десять раз в сутки, было собрано впечатляющее количество ценной информации. Однако корабль был также оснащен аппаратурой для трансляции материалов на территорию СССР и его стран-сателлитов, призывая к неповиновению и восстаниям . За счет собственных источников информации в СССР об этом было прекрасно известно. Ликвидация «Энтерпрайза-101» входила советские планы, если объявленное состояние боевой готовности перейдет в открытую войну.

Рано утром 4 августа был произведен запуск «Союз-49», задачей которого являлся перехват. На четвертом витке он сблизился с кораблем Вентворта на 150 метров, который начал наблюдение. Вспышка лазера с советского корабля ослепила его сразу. Последовавший за ним обстрел нанес кораблю такой ущерб, что о контролируемом входе в атмосферу не могло быть и речи. Только прибытие другого космического челнока могло спасти Вентворта и его команду, но ущерб, полученный «Энтерпрайзом-101», в частности повреждения систем управления и генераторов энергии означали, что система жизнеобеспечения откажет раньше. Следовательно, спасательная операция должна была быть срочной.

Жена полковника Джанет, высокая красивая брюнетка, в это время находилась вместе с десятилетним сыном Николасом и шестилетней дочерью Памелой в светлой и благоустроенной гостиной дома Вертвортов в Монтерее, штат Калифорния и вслушивалась в драматические утренние новости по телевизору. Обычно их семья завтракала на кухне, но сейчас были в гостиной, потому что телевизор был там. Они уже слышали, что их страна вступила в войну, но сейчас умы всех троих занимала мысль о том, что любимый муж и отец находиться там, в космосе.

- Он вернется, все будет в порядке, - сказала Джанет, убирая остатки завтрака. – Как всегда.

Но в ее голосе было больше уверенности, чем она ощущала.

Раздался телефонный звонок.

- «Слим» в беде, - сказал знакомый Джанет голос. Это был их хороший друг из центра управления полетами.

– Это скоро сообщат по новостям, но я решил предупредить вас. У него повреждены глаза, но в остальном все нормально. Корабль сильно пострадал, но мы вернем их обратно.

Почти сразу же на экране появилась эта новость. Еще не успев положить трубку, Джанет услышала слова диктора:
- Одни из наших космических кораблей был поврежден в результате атаки советского космического перехватчика. Готовиться миссия по спасению его экипажа, которая должна стартовать в ближайшее время.

- Чудесно! – Сказала Джанет детям. – Они вернут папу. Вы увидите!

Кто-то постучал в дверь. Это оказался офицер, заявивший, что прибыл по приказу центра управлений полетами, вместе с двумя офицерами ВВС с телевизионным оборудованием, которого Джанет никогда раньше не видела. Было понятно, что это модель для домашнего пользования. Наверное, какое-то рабочее оборудование. Офицер установил его, подключил питание и занялся некоторой настройкой.

- Вы можете поговорить с полковником Вентвортом, - сказал он. – Когда корабль пройдет над нами. Он сказал, что хочет поговорить с вами.

Что все это значит? Джанет заволок жуткий страх.

Она обошла странный телевизор, не прикасаясь к нему, и позвонила их другу из центра управления полетами.

- Вы ведь запустите «Шаттл» чтобы спасти его? – Спросила она. – Они сказали что…

- Я надеюсь, что да, - раздался нерешительный ответ. – У нас есть не так много носителей. Все зависит от того, как Объединенный Комитет начальников штабов решит использовать их.

Часом позже она позвонила снова. Они все еще была не в состоянии заставить себя прикоснуться к передатчику.

- Джанет, плохие новости. У нас готова только одна ракета, и Объединенный Комитет начальников штабов приказал использовать ее для замены критически важного разведывательного спутника, также перехваченного советским аппаратом.

- Ты хочешь сказать, что они позволят ему умереть, когда они могут его спасти?

- У нас есть только один носитель, - прозвучало в ответ. – Пока «Энтерпрайз-103» не будет готов к полету. На это уйдет не менее трех дней. Учитывая повреждения, нанесенные советским перехватчиком, корабль «Слима» столько не продержится. А свободная ракета уже готовиться на Ванденберге, где уже готов спутник, и я боюсь, нет возможности что-то изменить. Ты можешь поговорить со «Слимом» через телевизор, который они принесли. Включи его, но будь готова.

- Но… но по новостям сказали, что спасательная операция сейчас срочно готовиться и в скором времени стартует… Они же сказали…

- Мне очень жаль, Джанет. Действительно жаль. Это просто пиар, чтобы успокоить общественность. Ты должна знать правду.

Джанет секунду промолчала.

- А что с другими членами экипажа? – Спросила она почти шепотом. – Что вы скажете их семьям?

- О них позаботятся, - раздалось в ответ. – Но время уходит. Вы можете поговорить со «Слимом».

Она так и сделала. На экране появился «Слим», ее любимый, один из трех человек в мире, которые действительно имели для нее значение. Он находился в кабине космического корабля в окружении приборов, в скафандре, но его движения были более неловкими, чем обычно. И неопределенными. Его взгляд был странным.

- «Слим!» - Сказал она.

- Здравствуй, любимая, - ответил он. – У меня со зрением что-то, и я вас не вижу, но бог мой, так приятно вас слышать. Как вали дела?

- Хорошо, - соврала она. – Николас и Памела здесь. Дети, поздоровайтесь с папой.

- Привет папа, - ответили они хором.

- Это замечательно, - ответил он.

Джанет смотрела, как парящий в невесомости слепой космонавт слепо шарит руками по кабине. Но голос был тот же. Это был голос «Слима».

- Джанет, - сказал он. – Я люблю тебя.

- О, Слим…

- Это не продлиться долго, может быть, час, или около того, а может и несколько минут. Я люблю тебя, Джанет, дорогая… Я отключаюсь.
Изображение исчезло

Она бессильно опустилась на диван. Глаза были сухими. Она была слишком поражена

Вдруг глубоко изнутри ее вырвался вопль, словно крик умирающего животного.

- Я ненавижу вас всех! – Вскрикнула она, а затем в слезах прижала к себе детей.

… Когда война закончилась, запущенный аппарат подобрал на орбите тела полковника и других членов экипажа «Энтерпрайза-101» и вернул их на Землю, где они были с почестями похоронены на Арлингтонском кладбище. Событие было важным. Президент направил на церемонию своего помощника. Джанет Вентворт на церемонии не было*.

* Мэри МакГиллон «Женщины войны». Даттон, Нью-Йорк, 1986 г., 348 с. (вымышленное издание, прим. автора).

* * *
В течение трех довоенных десятилетий огромные инвестиции и чудеса изобретательности в сверхдержавах мчали космическую отрасль вперед. Наряду с хорошо известными мирными программами, военное значение отрасли было крайне сильно. Любая деятельность в космосе имела некоторое военное значение, но, по крайней мере 65 процентов запусков, осуществленных до войны, были запущены в военных целях. К январю 1985 года Советский союз осуществил 2119 космических запусков, для сравнения, США осуществили 1387. Однако, последние использовали более тяжелые ракеты с большей полезной нагрузкой, а их спутники имели больший срок службы и больше технических возможностей.

Среди военных задач, выполняемых спутниками, была фотографическая, электронная, радиолокационная и инфракрасная разведка, обеспечение связи, функции системы раннего предупреждения, навигационные и метеорологические задачи и, наконец, были спутники-перехватчики, предназначенные для уничтожения других спутников. Пилотируемые аппараты, такие как «Энтерпрайз-101» были оставлены для выполнения нескольких взаимосвязанных задач или для тех, где возможность выполнения требовала немедленной реакции или мышления. Великобритания, Франция и Китай также имели скромные космические программы, используя спутники для связи и научных исследований. Франция и Китай также использовали собственные ракеты-носители, в то время как британцы, являвшиеся крупным разработчиком и производителем спутников, зависели от американских носителей трехспутниковую систему связи.

До войны обычные люди по всему миру имели слабое представление о том, что творилось у них над головами. Главным образом, так было потому, что большая часть происходящего было окутано завесой секретности, но также и потому, что их внимание обращалось к космосу только тогда, когда телекамеры отслеживали там нечто важное. Так получилось, что героические подвиги в космосе в ходе этой войны остались не поняты многими. Человек был нужен в космосе для выполнения лишь отдельных задач, особенно в первые годы космической программы. Когда же дело дошло до военных действий, он, как оказалось, был скорее обузой, нежели преимуществом. Были, конечно, исключения в виде задач, которые требовали прямого человеческого участия и контроля. Ярким примером этого был трагический полет «Энтерпрайза-101» полковника Вентуорта. Но основные задачи в космосе было лучше возложить на роботов.

Для понимания того, что происходило в космосе в ходе войны, будет полезным некоторое понимание основ научной теории. Искусственные спутники Земли подчиняются таким же, как и природные тела, законам, установленным в семнадцатом веке ученым и философом Иоганном Кеплером. Вероятно, наиболее значимым в контексте данной книги будет то, что плоскость орбиты искусственного спутника (как и естественного) всегда будет проходить через центр Земли. Под действием этого и других неумолимых законов, траектория полета спутника становиться, в сущности, постоянно и предсказуемой. Они могут смещаться лишь с помощью бортовых маневровых, как правило, жидкостных и твердотопливных ракетных двигателей. Маневровые двигатели и топливо для них, естественно, отбирают место у другой полезной нагрузки. Если же запас топлива будет исчерпан, возможность маневрирования исчезнет. И в любом случае, за него придется расплачиваться уменьшением другой полезной нагрузки.

Еще одним сдерживающим фактором является количество электроэнергии, необходимой для работы систему спутника. Солнечные батареи способны довольно просто преобразовывать в электричество энергию солнечных лучей, однако все равно остаются ограничения по мощности и количеству запасаемой энергии. Именно поэтому спутники радиолокационной разведки, которые играли крайне важную роль в войне, имели много недостатков. Радар жадно поглощал электроэнергию. Именно по этой причине Советский Союз использовал портативные ядерные реакторы в качестве источника питания в своих спутниках радиолокационной разведки. Напомним, что объект, который в 1978 году вызвал обеспокоенность всего мира, сгорел при входе в атмосферу над северной Канадой, вызвав радиоактивное заражение местности, несомненно, был советским спутником морской разведки*.

* Инцидент со спутником Космос-954, произошедший 24 января 1978 года

Но даже без подобных неудач, срок использования спутников не длился вечно. Он в значительной степени определялся высотой орбиты и сроком службы источника питания. Исчерпание источника питания, несомненно, означало очевидный конец функционирования спутника, в отличие от эксплуатации обычной машины. Срок службы спутников находился в диапазоне от нескольких дней или недель до (теоретически) нескольких тысяч лет, в зависимости от его орбиты. Проще говоря, чем ниже орбита, тем короче срок службы спутника и наоборот. Высота орбиты определяется при запуске спутника и зависит от задач, которые ему предстоит выполнять. Спутники оптической разведки, как правило, являются самыми низковысотными и запускаются на высоту около 120 километров над Землей. С другой стороны, американские спутники обнаружения ядерных взрывов VELA (Velocity and angle of attack - скорость и угол атаки) были выведены на столь высокую орбиту, что на момент начала войны отдалились от Земли уже на 110 000 километров.

Хотя космос позволял техногенным объектам перемещаться на огромные расстояния с огромной скоростью практически вечно, все движение в космосе по прежнему находилось в плену законов Кеплера. Если орбита спутника не будет изменена, то на каждом витке он точно в срок появится в определенной точке. Высота или плоскость орбиты может быть изменена маневрированием, однако после маневра, спутник - если только не упадет обратно в атмосферу - снова окажется на предсказуемой орбите. Таким образом, хотя точно назначение некоторых спутников не всегда было известно в предвоенные годы, космос был «открыт» и все спутники, остатки ракет-носителей и прочий мусор, вращавшийся вокруг Земли, находился под наблюдением, пронумеровывался и регистрировался в компьютерных базах научных учреждений, таких как Королевский авиационный институт в Фарнборо, Великобритания. Кроме того, согласно общепринятой конвенции Организации Объединенных Наций (среди участников конвенции был и СССР), страны были обязаны уведомлять о запуске и основных параметрах каждого спутника. В основном, так и делалось.

Спутники могли наблюдаться даже невооруженным глазом ночью, когда они отражали солнечный свет, однако более научным подходом было следить за ними с помощью телескопов, радаров и других электронных средств. Деятельность в космосе была настолько открыта для наблюдения и анализа, что первые сообщения о Плесецке, главной стартовой площадке Советского Союза на севере его территории были получены из Кеттерингской школы для мальчиков в Англии. Группа школьников под руководством преподавателя-энтузиаста науки организовало постоянное наблюдение, и периодически публиковала подробности о спутниках, недавно выведенных на орбиту.

Среди многих преимуществ, вытекавших из довоенных космических программ было признание сверхдержавами (по причине объективной данности) концепции «открытого пространства». Она устраняла одну из трудностей в области контроля за исполнение договоров об ограничении и сокращении стратегических наступательных вооружений (ОСВ И СНВ), так как состояние пусковых установок легко могло быть проверено средствами космической разведки. Проверка «национальными техническими средствами» уже давно была используемым в затянувшихся переговорах эвфемизмом для спутникового наблюдения. Обе стороны точно понимали, что это значит. Такая разведка имеет свои ограничения: она не может проследить за ракетами, которые хранятся укрытыми, и не может проникнуть внутрь грузовиков, въезжающих и выезжающих с ракетных баз.

Человеческая деятельность в космосе в мирное время, как правило, достаточно стабильна, как в научном, так и в политическом плане. Существует даже значительное сотрудничество. Иногда оно носит даже политический характер, подобно тому, как СССР намекнул Соединенным Штатам, что ЮАР готовит проведение ядерных испытаний в пустыне Калахари. Эта информация была получена с одного из советских спутников «Космос», пролетавшим над Калахари в июле и августе 1977 года.

Так как методы полетов в космос, выбранные СССР и США были различны в техническом плане, большая «комфортность» американской модели позволяла непосвященным людям на западе наслаждаться убеждением в том, что США, безусловно, лидируют. Это было далеко не так. В различных отношениях, каждая из сторон была впереди. США вложили огромные усилия в программу «Аполлон» по отправке человека на Луну. СССР, проявляя меньше суеты, приступил к созданию космической станции «Салют» на орбите. Благодаря программе сменных экипажей, в общей сложности около сорока космонавтов выполняли на ней различные исследовательские программы. Обе программы дали очень замечательные результаты, но эти результаты были очень различны.

Развитие телеметрии позволяло мгновенно передавать на Землю информацию со спутников оптической и радиоэлектронной разведки. Во время войны эти каналы были полностью или частично забиты помехами, наводимыми обеими сторонами с использованием наземных и космических средств. Время, которое требовалось для сложного процесса преобразования спутниковых снимков в сигнал для отправки на Землю для дальнейшей обработки, в мирное время казалось замечательным, однако в военное этот процесс были слишком долгим. С другой стороны, передача данных на Землю таким способом не могла быть подавлена. Система спутниковой связи, которая хорошо себя зарекомендовала еще до войны, оказалась бесценна для обеспечения работы гражданских и военных систем управления в беспрецедентном темпе. Но и здесь эффективность системы снизилась в результате наведения помех.

Спутники уничтожались и выводились из строя в ходе скорее единичных, нежели массовых операций. Количество спутников-перехватчиков было ограничено с обеих сторон* и все они были предназначены для уничтожения действительно важных целей. В основном, этими целями были спутники радиоэлектронной разведки (РЭР), которые получали основной процент информации об электронных системах противника и, прежде всего, рабочих частотах его систем. Некоторые из выведенных из строя спутников заменялись новыми, но такие запуски требовали особого внимания - место старта и направление полета ракеты должны были быть таковы, чтобы запуск ни в коем случае нельзя было принять за запуск межконтинентальной баллистической ракеты (МБР). Это было чувствительным и жизненно важным ограничением, несмотря на все средства для быстрого компьютерного анализа. Это также было частью молчаливой договоренности между сверхдержавами касательно того, что в условиях войны процесс замены был необходим. За несколько месяцев до войны, все стороны были хорошо обеспечены спутниками всех типов, и запуски для их замены были немногочисленным. Как следствие, медленный темп запуска, характерный для США, с их большими спутниками и большими ракетами, не стала большим недостатком, как прогнозировали некоторые довоенные критики.

* Настолько, что одна из сторон их не имела вовсе...

Уничтожение или подавление помехами спутников РЭР могло быть для Запада более чувствительным, чем для СССР, так как НАТО возлагало большие надежды на меры радиоэлектронного противодействия (РЭП) и радиоэлектронной защиты (в области которых она имела существенное, однако не подавляющее превосходство) уступая в численности аппаратов и имея их развернутыми в неблагоприятных конфигурациях в случае начала войны. Это объясняет, что объединяло средства РЭР в космосе, тяжелые потери авиации Альянса в ходе первого удара, затруднения в разведывательных системах и Гданьский инцидент, описанный нами в Главе 6. Это также объясняет, почему эти отдельные истории со своим интересным человеческим фактором оказались так важны в начале войны.

Учитывая стратегические возможности, которые предлагало использование космического пространства, было неизбежным, что обе сверхдержавы обратят внимание на противоспутниковое оружие. Это случилось еще в середине 1960-х, когда Советский Союз продемонстрировал способность направить два спутника в точку встречи в ходе реализации своей программы «Союз-Космос» в 1967 году. США продемонстрировали то же самое несколько ранее с использованием аппаратов «Джемини». Ко второй половине 1970-х годов СССР, похоже, оказался твердо привержен системе, при которой перехватчик приближается к цели снизу от нее по схожей орбите, чтобы запустить в ее сторону боеголовку или приближался в цели вплотную, чтобы взорваться вместе с ней. Война показала, что оба этих метода были надежны и эффективны. Спутники были «нежной» целью. Требовалось очень слабое столкновение или взрыв, чтобы вывести их из строя. Основная система противоспутникового оружия США строилась на столкновении ракеты-перехватчика и цели на относительно низкой скорости соударения. Эти ракеты* запускались в космос с истребителей F-15 «Игл», летящих на очень большой высоте. Для наведения на конечной стадии полета, обе стороны использовали инфракрасные системы самонаведения.

* ASM-135 ASAT

Возможность использовать противоспутниковых ракет наземного базирования также была рассмотрена, но отброшена, хотя Соединенные Штаты имели некоторые успехи в ходе испытаний на Тихом океане. Как и противоракетная оборона (ПРО), эта система разрешалась договором ОСВ-1, однако проблема сопровождения цели и ее перехват ракетой наземного базирования оказался слишком сложным и дорогостоящим для практического применения. Компенсировать недостаточную точность систем позволяло использование ядерных боеголовок, однако в это случае был риск нежелательных последствий в виде эскалации конфликта. В любом случае, Договор о Космосе 1967 года запрещал вывод ядерного оружия на орбиту. Хотя этот договор, возможно, был бы проигнорирован в ходе войны, он стал эффективным тормозом разработки подобных систем в мирное время.

Хотя многое в научной фантастике оказалось удивительно пророческим, космические сказки предвоенных лет, в которых люди разгуливали в космической невесомости с оружием, основанном на «лучах смерти» не нашли своего отражения в реальной войне в космосе. Полковник Вентуорт и остальные члены экипажа «Энтерпрайз-101» были ослеплены лазерным лучом советского спутника-перехватчика. Но теперь стало известно, что этот лазер был экспериментальной химической системой, которая имела ограниченную дальность и была вспомогательной. Основной ущерб - повреждения сопла, блоков питания и систем управления «Энтерпрайза-101» - почти наверняка был нанесен взрывом небольшой шрапнельной боеголовки, запущенной советским перехватчиком.

Однако в другой отрасли фантастики и реальные научные открытия сошлись столь близко, что это представляло интерес. Существовала технология, о которой время от времени узнавала общественность, испытывая понятные беспокойства и сомнения. Это было, если говорить просто, оружие, основанное на принципе «пучка заряженных частиц». Теория «зарядки» или «захвата» атомных частиц и их концентрация в узкий луч большой энергии тщательно изучалась физиками в течение многих лет. Поток заряженных частиц мог расплавиться с любым спутников - но что еще более важно, он почти наверняка мог уничтожать межконтинентальные баллистические ракеты, если бы удалось решить проблему обнаружения и наведения. Но, как и в области термоядерной энергетики - которая до сих пор преподноситься как освободитель человечества от рабской зависимости от ископаемого топлива - пока было понятно, что применение этой технологии на практике невозможно.

Так было, пока советский ученый Герш Будкер не сдвинул процесс с мертвой точки, открыв в 1956 году, что, достигнув определенной скорости в магнитном поле, газ может начать самоускоряться. Учитывая общий паритет в стратегических и космических технологиях, сложившийся между сверхдержавами к 1980-м годам, его открытие превратилось в ящик Пандоры. Тем не менее, СССР задействовал ненормально крупные средства в попытке открыть его. Хотя в разведывательных структурах США существовали некоторые споры о реальных масштабах советской программы и времени, требующемся для появления работающей системы, считалось, что и США должны начать аналогичную программу.

Теперь мы знаем, что оружие, основанное на создании пучков заряженных частиц, не было использовано в войне. Однако недавно международная комиссия изучила советский исследовательский комплекс, находящийся вблизи советско-китайской границы, который был полностью посвящен этой области физики. Мы не знаем их полных выводов, но стало ясно, что советские ученые были все еще далеки от создания достаточно компактных циклотронов, пригодных для использования в наземных системах, не говоря уже о космосе.

Однако менее разрекламированным «скелетом в космическом шкафу» было то, что ученые называют «электромагнитным оружием» (ЭМИ). В своем простейшем виде, это был эффект, вызываемый взаимодействием с атмосферой гамма-лучей, возникающий после ядерного взрыва в космосе. Ученые установили, что электромагнитный импульс достаточной мощности способен уничтожить или вывести из строя всю электронику на большом участке поверхности земли. Кроме того, ЭМИ можно было управлять и направлять на зону поражения. Кроме того, в этом случае не будет ни ударной волны, ни радиоактивного заражения, возникающих при ядерном взрыве в атмосфере. Если все это правда (а некоторые неожиданные побочные эффекты, наблюдавшиеся на Гавайях после американских ядерных испытаний на Тихом океане в 1962 году позволяют предположить, что так оно и есть), вся система командования и управления современными армиями может быть парализована.

Договор о Частичном запрещении ядерных испытаний 1963 года, соблюдение которого тщательно контролировалось при помощи спутников на ультравысоких орбитах, делал невозможным проверку теории ЭМИ даже в самом ограниченном масштабе. Это, а также другие ограничения, такие как риск принять испытания за ядерный удар, прочно удерживали этого джинна в бутылке. Все, что можно сказать об этом оружии, содержалось в статье научного обозревателя Лондонской «Таймс» от 4 декабря 1981 года, где говорилось, что если эта теория верна, два ядерных взрыва в космосе могут парализовать НАТО, а еще два парализуют Организацию Варшавского Договора. Конечно, не было никакой защиты от подобного оружия в 1985 году, когда началась война, однако, в промышленно развитых странах в начале 1980-х годов были предприняты, по крайней мере некоторые меры по защите линий связи. Это было, в общих чертах, повышение надежности цепей питания ключевого электронного оборудования и более широкое использование в главных системах связи и управления оптоволоконных кабелей. Вполне возможно, применение ЭМИ серьезно нарушило бы работу линий связи, но это не прекратило бы войну и не дало бы стратегического преимущества ни одно из сторон. Именно поэтому ни одна из них не перевела теоретические изыскания в области ЭМИ в стадию практических испытаний.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/36126/129227

Переводчики: Zarevich