Готовый перевод The Walking Dead: The Road to Woodbury / Ходячие Мертвецы: Дорога к Вудбери: Глава 2

Глава 2

Когда на следующий день под свинцовым небом Лилли играла с девочками Бинхэма перед палаткой Чеда и Донны Бинхэм, над деревьями вдоль ближайшей грязной дороги эхом проносится скрежещущий звук .

Звук заставляет замереть половину поселенцев на площадке, лица оборачиваются навстречу приближающемуся транспорту, ревущему на низкой передаче.

Это может быть что угодно. По зачумленной земле распространились слухи о бандитах, занимающихся мародерством на вооруженных до зубов вездеходах, грабящих оставшихся в живых вплоть до ботинок на ногах.

Несколько членов группы в данный момент отъехали на автомобилях на разведку, но кто знает.

Лилли отрывает глаза от девчачьих классиков, выдавленных палкой квадратиков на участке красно-коричневой глины, и девочки Бинхэм застывают на середине прыжка.

Старшая из девочек по имени Сара, бросает быстрый взгляд на дорогу.

Тощая пацанка в выцветшем джинсовом пиджачке и жилетке с большими любознательными голубыми глазами, вожак среди четырех сестер, пятнадцатилетняя Сара мягко произносит: - Это..

- Все в порядке, сладкая, - произносит Лилли. - Более чем уверена, что это кто-то из наших.

Трое младших сестер тут же начинают вытягивать шеи, выглядывая свою маму.

Донна Бинхэм скрылась из виду, стирая одежду в оцинкованной бочке позади большой семейной палатки, которую Чед Бинхем заботливо воздвиг четыре дня назад, оборудовав алюминиевыми койками, холодильником, трубой вентиляции и даже ДиВиДи плеером, работающим на батарейках, с записями Русалочки и Истории Игрушек 2.

Звуки шагов Донны Бинхэм слышатся из-за палатки, в то время как Лилли собирает поближе детей.

- Сара, держи Рут, - твердо и спокойно произносит Лилли, в то время как звук двигателя становится ближе, а столб выхлопных газов поднимается над деревьями. Лилли вскакивает на ноги и быстро подходит к близнецам.

Девятилетние Мери и Лидия идентичные ангелы в длинных темно-синих пиджачках и с соломенными косичками.

Лилли ведет их ко входу в палатку, тогда как Сара поднимает семилетнюю Рут, восхитительного маленького ангела с кудряшками Ширли Темпл, свисающими на воротник ее миниатюрного лыжного костюма.

Донна Бинхем появляется с другой стороны палатки т также как Лилли вводит близнецов за укрытие.

- Что происходит?

Тихая женщина в жакете из грубой ткани выглядит так, словно ее может сдуть ветер.

- Кто это? Вездеходы? Незнакомцы?

- Не стоит об этом беспокоиться, - отвечает ей Лилли, придерживая край палатки открытым, чтобы четыре девочки скрылись в ее тени.

За эти пять дней, что поселенцы прибыли на это место, Лилли практически стала няней, приглядывая за отпрысками, пока их родители отлучались в поисках провизии, или гуляли, или просто проводили время наедине.

Она благодарна за эту возможность отвлечься, особенно потому, что сейчас она может оправдать свои избегания встреч с Джошем Ли Гамильтоном занятостью с детьми.
- Просто оставайся в палатке с девочками, пока мы не узнаем кто это.

Донна Бинхэм охотно закрывается в палатке, вместе с дочерьми.

Лилли оборачивается на дорогу и видит радиаторную решетку 15-скоростного грузовика Интернэшнл Харвестер, появившегося в конце дороги в облаке древесного дыма. Из груди Лилли вырывается вздох облегчения.

Она улыбается в пику своему нервному напряжению и движется в сторону лишенного растительности участка в западной части поля, служащего местом погрузки.

Проржавелый грузовик грохоча и содрогаясь направляется по траве в сторону остановки и трое подростков, едущие на заднем сиденье рядом с перевязанными веревкой ящиками, едва не выпадают из безобразной кабины.

- Лилли Марлин! - кричит из открытого окошка водитель, когда Лилли приближается к грузовику.

Большие сальные руки Боба Стуки - руки рабочего - лежат на руле.

- Что сегодня в меню, Боб? - спрашивает Лилли с бледной улыбкой. - Снова Twinkies?

- О, у нас сегодня сплошные лакомства из обрезков, сестренка.

Боб поворачивает свое изрезанное глубокими морщинами лицо в сторону команды позади.

- Нашли заброшенный Таргет, где была только парочка ходячих.. выглядящих как бандиты.

- Надо же.

- Давай посмотрим.. - Боб устанавливает рычаг в положение парковки и глушит двигатель.

С тёмным цветом кожи, с покрасневшими от усталости глазами, Боб Стуки - один из последних мужчин на Новом Юге, все еще использующих помаду для смазывания своих темных волосы.

- Дрова, спальные мешки, инструменты, консервированные фрукты, фонари, каши, термометры, лопаты, уголь - ну что еще?

Еще я достал целую кучу кухонной утвари, саженцы помидор, на которых все еще висят гроздья помидорок, контейнеры с бутаном, десять галлонов молока, срок годности которых истек всего пару недель назад, антисептик для рук, баллончики с горючим Sterno, хозяйственное мыло, шоколадные батончики, туалетную бумагу, книги по органическому сельхозяйству, фигурку поющей рыбки для моей палатки и рисунок куропатки на грушевом дереве.

- Боб, Боб, Боб.. а нет АК-47с? А динамита?

- Я достал кое-что лучше, выскочка.

Боб дотягивается до ящика с персиками на пассажирском сиденье рядом с ним. Он протягивает его через окно Лилли.

- Будь милашкой и отнеси его в мою палатку, пока я помогаю этим трем помощничкам на заднем сиденье таскать тяжелые вещи.

- Что это? - Лилли опускает взгляд на ящик, полный пластиковых склянок и бутылочек.

- Медикаменты. - Боб открывает дверцу и выходит. - Их надо хранить бережно.

Лилли замечает с полдюжины бутылочек с ликером, втиснутые между антигистаминными препаратами и кодеином.

Она поднимает глаза и смотрит на Боба. - Медикаменты?

Он скалится. - Я очень больной человек.

- Не сомневаюсь, - комментирует Лилли.

Сейчас она уже достаточно знакома с историей Боба и знает, что он не только милый, приветливый человек, с несколько потерянной душой, но еще и неисправимый выпивоха. Однако, кроме того он был армейским врачом, что делает его единственным жителем палаточного городка с медицинским образованием.

Они познакомились на дороге, когда Лилли и Меган на одной из стоянок для отдыха были окружены толпой зомби, а Боб спас их. И когда они только начинали дружить, Боб пытался скрыть от нее свой алкоголизм.

Но когда пять дней назад группа обосновалась на этом пустынном пастбище, Лилли регулярно начала помогать качающемуся Бобу возвращаться к его палатку ночью, чтобы удостовериться, что никто не ограбил его. Ограбления были реальной угрозой в такой большой, разношерстной группе, заполненной огромным напряжением.

Ей нравился Боб и она была не против присматривать за ним также, как и за малышней.

Но это также прибавило дополнительное напряжение, в котором Лилли нуждалась так же, как в клизме.

Прямо сейчас, фактически, она даже может сказать, что ему нужно от нее еще кое-что.

Она это может сказать по движение, с которым он глубокомысленно вытирает грязной рукой свой рот.

- Лилли, я бы хотел кое-что еще.. - он замолкает и неловко сглатывает.

Она вздыхает.
- Говори уже, Боб.

- Это не мое дело.. правда. Я просто хотел сказать.. ох, черт!

Он делает глубокий вдох.
- Джош Ли, хороший человек. Время от времени я бываю у него.

- Ну да, и?

- И я просто говорю..

- Продолжай.

- Я просто.. послушай.. Он думает, что ты злишься на него.

- Он думает, что я что?

- Он думает, что ты злишься на него по какой-то причине и он не знает на что именно.

- Что он сказал?

Боб пожимает плечами.
- Это не мое дело. Я не совсем в это посвящен.. Я не знаю, Лилли. Он просто хочет, чтобы ты не игнорировала его.

- А я - нет.

Боб взглянул на нее:
- Ты уверена?

- Боб, говорю же тебе...

- Хорошо, послушай. - Боб нервно качает головой. - Я не говорю тебе, что тебе делать.

Я просто думаю, что двоим людям, таким как вы, хорошим людям, грешно себя так вести, ну знаешь, в эти времена..

Его голос замирает.

Лилли смягчается.
- Я благодарна тебе, за то, что ты сказал это, Боб.

Она опускает взгляд

Боб кривит губы, обдумывая.

- Я видел его сегодня утром, возле поленницы. Он колол дрова давно устаревшим способом.

* * *

Расстояние между погрузочной площадкой и поленницей менее ста ярдов, но для Лилли это как Батаанский марш смерти.

Она медленно идет, опустив голову и засунув руки в карманы джинсов, чтобы скрыть дрожь.

Лилли минует группу женщин, сортирующих одежду в чемоданах, огибает цирковой тент, обходит группу мальчишек, ремонтирующих скейтборд, проходит мимо столпившихся мужчин, которые делают ревизию оружия, разложенного на одеяле, лежащем на земле.

В числе мужчин, мимо которых она проходит, Чед Бинхэм, который судит как обычный обыватель. Лилли опускает взгляд на поблекшие пистолеты. Их одиннадцать единиц разного калибра, производства и моделей, аккуратно лежащих в ряд как столовое серебро в буфете.

Рядом лежит пара 12-патронных ружей Кмарт. Все вооружение поселенцев составляет всего лишь одиннадцать пистолетов и ружей, с ограниченным количеством патронов, которые создают тонкую пелену защиты между поселенцами и случившимся бедствием.

Шея Лилли покрывается гусиной кожей, а страх сверлит дырку у нее в кишках.

Дрожь усиливается. И у нее такое чувство, что начинается лихорадка. Дрожь всегда была проблемой Лилли. Она вспоминает, как когда-то должна была сделать презентацию в техническом университете Джорджии.

Она сделала заметки на карточках для заметок и неделями ее разучивала.

Но когда она встала напротив "пожизненных" профессоров в душном зале заседаний на Норт Авеню, ее затрясло так сильно, что она выронила стопку карточек на пол и начала задыхаться.

Вот и сейчас она чувствует то же нервное напряжение, увеличивающееся тысячекратно с приближением к ограде у западного конца участка.

Дрожат ее лицо, ее руки в карманах, и дрожат настолько сильно, что она чувствует словно ее суставы вот-вот заклинит и ее приморозит на месте.

"Хронический тревожный нервоз", - назвал ее состояние доктор в Мариетте.

За последние недели подобный паралич она испытала сразу после атаки ходячих, и при этом дрожь наступила только через нескольких часов после случившегося. Но теперь она еще сильнее чувствует как страх наполняет ее, исходя откуда-то из начального, первородного места.

Она уходит в себя, и ее израненная душа наполнена горем и утратой отца.

Она нервное вздрагивает от треска полена от удара топором и ее внимание приковывается к забору.

Группа мужчин стоит вокруг кучки длинных сухих бревен. Сухие тополиные листья, подхваченные ветром, кружатся вокруг стволов дерева. Воздух пахнет влажной землей и спутанными сосновыми иглами.

Позади листвы танцуют тени, увеличивая страх Лилли.

Она еще помнит как три недели назад, ее едва не укусил зомби в Мейконе, выйдя из-за мусорного контейнера Дампстер.

И сейчас для Лилли, эти тени позади листвы, выглядят точно также как тот проход за контейнером, угрожающий, воняющий гниением и ужасной мистерией, заключающейся в воскрешении мертвеца.

Следующий удар топора, заставляет ее двигаться и она поворачивается к концу поленницы.

Джош стоит с подвернутыми рукавами рубашки, спиной к ней.

Между его тяжелыми лопатками на рубашке расползлось продолговатое пятно от текущего пота.

Его мускулы перекатываются, а коричневая кожа на затылке собралась в складки. Он работает в заданном ритме, совершая колебания, нанося удары, поднимая топор назад и снова нагибаясь, нанося удар.

Лилли приближается к нему и прочищает горло.
- Ты все делаешь неправильно, - произносит она дрожащим голосом, пытаясь говорить легко и обыденно.

Джош застывает с занесенным в воздух топором.

Он оборачивается и смотрит на нее. Его эбонитовое лицо покрыто жемчужинками пота.

На мгновение, он выглядит немного шокированным, а блестящие глаза выдают его удивление.
- Ты знаешь, я полагал что что-то не так, - говорит он наконец. - За пятнадцать минут я смог расколоть только сотню поленьев.

- Ты слишком низко держишь рукоятку.

Джош ухмыльнулся.
- Я так и предполагал.

- Ты должен позволить полену сделать работу за себя.

- Хорошая мысль.

- Хочешь мне продемонстрировать?

Джош делает шаг в сторону, передавая ей топор.

- Как-то так, - говорит Лилли, стараясь изо всех сил казаться очаровательной, остроумной и храброй.

Ее дрожь передается топору, в тот момент, когда она делает слабую попытку расколоть полено.

Она размахивается и полотно вонзается в дерево, а затем застревает в нем. Она пытается освободить его.

- Я все понял, - говорит Джош, кланяясь с довольным видом. Но затем он замечает ее дрожь и его усмешка исчезает.

Он подходит к ней. Он кладет свою большую руку поверх ее руки, на которой из-за усилия с которой она сжимает топор, побелели костяшки пальцев.

Его прикосновение нежное и успокаивающее.
- Все будет хорошо, Лилли, - произносит он мягко.

Она отпускает топор и поворачивается к нему лицом.

Но когда она смотрит в его глаза, ее сердце начинает бешено колотиться.

Она холодеет и она пытается облечь свои чувства в слова, но все, на что она способна, это пристыженно отвести глаза.

Наконец ей удается обрести дар речи.

- Мы можем куда-нибудь отойти, чтобы поговорить?

* * *

- Как ты это делаешь?

Лилли сидит, скрестив по-индийски ноги, под массивной кроной каменного дуба, чьи спутанные листья отбрасывают вокруг нее пеструю путаницу теней.

Она, разговаривая, прислонилась к гигантскому стволу дерева.

Ее взгляд прикован к качающимся верхушкам дерева неподалеку.

Она смотрит тем отсутствующим взглядом, который Джош Ли Гамильтон видел ранее у ветеранов войны и у медсестер скорой помощи, взглядом бесконечного изнеможения, изможденным видом, устремленным сквозь тысячу ярдов.

Джош чувствует порыв взять ее изящное тонкое тело на руки, обнять, погладить волосы, чтобы все стало лучше.

Но каким-то образом он чувствует, вернее знает, что сейчас еще не время.

Сейчас время слушать.

- Делаю что?- спрашивает он ее. Джош сидит напротив нее, также скрестив ноги, вытирая шею влажной банданой.

Перед ним на земле лежит коробочка сигарет - последняя из его истощающихся запасов.

Он все еще колеблется выкурить ее, испытывая суеверный приступ боли, решающий его судьбу.

Лилли поднимает на него взгляд.
- Когда ходячие атаковали..как тебе удается иметь с ними дело не будучи.. чертовски напуганным?

Джош фыркает.
- Если ты это когда-нибудь выяснишь, можешь научить и меня.

Она мгновение пристально смотрит на него.
- Да ладно.

- Что?

- Хочешь сказать мне, что ты был чертовски напуган когда они атаковали?

- Чертовски верно.

- Ну, пожалуйста. - Она недоверчиво наклоняет голову. - Ты?

- Позволь мне сказать тебе кое-что, Лилли. - Джош поднимает пачку с сигаретами, вытряхивает одну и зажигает с помощью Зиппо.

Он выпускает клуб дыма.

- Только глупцы и сумасшедшие не боятся в эти дни.

Когда ты не напуган, ты теряешь бдительность.

Она смотрит на линию палаток, стоящих в ряд вдоль изгороди.

Она испускает огорченный вздох. Ее узкое лицо вытягивается, становясь пепельного цвета.

Она выглядит так, будто пытается ясно сформулировать мысли, которые упрямо не складываются в слова.

Наконец она говорит:
- Как-то мне пришлось пройти через это.

Я не.. горжусь этим. Думаю, из-за этого многие вещи для меня пошли наперекосяк.

Джош смотрит на нее.
- Что это было?

- Фактор страха.

- Лилли..

- Нет. Послушай. Мне нужно сказать это. - Она избегает смотреть на него, ее глаза горят стыдом.

- До того как.. произошла вспышка.. это было как некий вид.. неудобства. Я упустила несколько вещей.

Я провалила несколько вещей потому что я труслива.. но сейчас ставки.. Я не знаю. Я могу допустить, что кто-то будет убит.

В конце концов она смогла взглянуть прямо в большие мужские глаза.
- Я могу уничтожить жизнь того, о ком забочусь.

Джош знает о чем она говорит и это ложится грузом на его сердце.

С того момента, как он положил глаз на Лилли, он испытал те чувства, которые не ощущал с тех пор когда он был подростком в Гринвилле - то восторженное увлечение при виде изгиба девичьей шеи, запаха её волос, россыпи веснушек на её переносице.

Да, в самом деле, Джош Ли Гамильтон сражён.

Но он не собирается испортить отношения, как он испортил такое множество отношений до Лилли, до "эпидемии", до того как мир стал таким чертовски мрачным.

Ранее в Гринвилле, Джош пылко влюблялся в девушек с постыдной частотой, но он всегда чувствовал себя гадко, ухаживая за ними. Он превращался в большого толстого щенка, лижущего их пятки.

Не в этот раз. На этот раз Джош собирается поступать умно.. умно, осторожно и не спеша.

Он, может быть, деревенщина и большой старый неразговорчивый осел из Южной Каролины, но он не тупой. Он готов учится на своих прошлых ошибках.

Настоящий одиночка, Джош вырос в 70-тых, когда Южная Каролина всё ещё цеплялась за призрачные дни Джима Кроу, делая бесполезные попытки объединить свои школы и вступить в XX век.

Переезжая с одного полуразвалившегося дома в другой вместе с одинокой матерью и четырьмя сестрами, Джош хорошо применял свои богом данные рост и силу на футбольном поле, играя мячом за Университет Мэллард Крик, представляя себе стипендию.

Но для продвижения по университетской и социальной лестнице ему не хватало одного - примитивной напористости.

У Джоша Ли Гамильтона всегда была мягкая душа.. чересчур мягкая. Даже намного слабее него мальчики поддразнивали его.

Он подчинялся всем взрослым со словами "да, мэм" и "да, сэр" и просто не мог никому противостоять.

Именно поэтому его футбольная карьера в конечном счёте угасла в середине 80-ых.

Это случилось примерно тогда, когда его мама, Рэйлен, заболела.

Врачи говорили это было вызвано "красной волчанкой", и это не конец, но для Рэйлен это было смертным приговором - жизнь в постоянной боли, поражённой кожей и скорым параличом.

Джош взял на себя заботу о маме, в то время как его сёстры неудачно вышли замуж и устроились на бесперспективную работу за пределами штата.

Джош готовил, убирался и хорошо заботился о маме, и в течении нескольких лет он настолько поднаторел в кулинарии, что даже нашел работу в ресторане.

У него был природный талант к кулинарии, особенно к приготовлению мяса. Он продвигался по служебной лестнице в стейк-хаусах по всей Южной Каролине и Джорджии.

К 2000-му он стал одним из востребованных шеф-поваров на Юго-Востоке, руководившим большой командой помощников повара, обслуживающим престижные светские мероприятия и чьи фотографии размещались в Atlanta Homes и Lifestyles.

И все это время ему удавалось управлять своей кухней с сердечностью и вниманием, что было редкостью в мире ресторанного бизнеса.

Сейчас, среди этого каждодневного кошмара, окружая своей безответной любовью, Джош стремился приготовить что-нибудь особенное для Лилли.

До сегодняшнего дня, они все питались консервированным горохом, консервированным мясом Spam, овсянкой и порошковым молоком, но ничего из этой еды не подходило для романтического ужина или объяснения в любви.

Всё мясо и свежие продукты покрылись личинками многие недели назад.

Но Джош возлагал надежды на кролика, или на кабана, который, вероятно, ревел в соседнем лесу.

Он мог бы сделать рагу, или потушить мясо с диким луком и розмарином, добавив немного Pinot Noir, которое Боб Стуки раздобыл в заброшенном винном магазине. Джош бы подал мясо с приправленной зеленью кукурузной кашей, добавив дополнительных штрихов .

Кто-то из дам в палаточном городке наделал свечей из жира, обнаруженного в птичьей кормушке.

А было бы здорово. Свечи, вино, может быть, вареные груши из сада на десерт - этого Джошу было бы достаточно. Сады по-прежнему были захламлены перезрелыми фруктами. Может, приготовить яблочный чатни к свинине.

Да. Точно. Тогда Джош бы соорудил ужин для Лилли, и рассказал ей о своих чувствах: о том, как он хочет быть с ней, защищать и поддерживать её.

- Я знаю, к чему это может тебя привести, Лилли, - наконец говорит ей Джош, сбрасывая пепел от сигары на камень.

- И я хочу, чтобы ты знала две вещи. Прежде всего, нет ничего постыдного в том, что ты сделала.

Она опустила взгляд.
- Имеешь в виду то, как я убежала, словно побитая собака, когда на тебя напали?

- Послушай меня. Будь я на твоём месте, чёрт возьми, я поступил бы также.

- Полная херня, Джош, я даже не...

- Дай договорить. - Он загасил сигару. - Во-вторых, я хотел, чтобы ты убежала.

Ты не слышала меня. Я кричал, чтобы ты выбиралась оттуда.

Бессмысленно было оставаться там - лишь один молоток был в пределах досягаемости и мы не могли вдвоем драться с его помощью.

Понимаешь, что я говорю? Тебе не стоит стыдиться того, как ты поступила.

Лили глубоко вздыхает. Она всё ещё смотрит вниз. На перегородке её носа образуется слеза.

- Джош, я ценю, что ты пытаешься...

- Мы команда, верно? - Он склоняется и смотрит в её прекрасное лицо. - Правда?

Она кивает.

- Неразлучная парочка, так?

Кивает ещё раз. - Верно.

- Слаженный механизм.

- Ага. - Она утирает лицо тыльной стороной ладони. - Да, хорошо.

- Пусть всё так и остаётся. - Он бросает ей свою влажную бандану. - Идёт?

Она смотрит на бандану на своём колене, подбирает её, глядит на него и выдавливает улыбку.

- Господи Исусе, Джош, это полный отстой.

* * *

Три дня проходят в палаточном городке без признаков атак.

Лишь несколько незначительных инцидентов нарушают спокойствие.

Однажды утром, группа детей наткнулась на трясущееся тело в водоотводе вдоль дороги.

Его серое, кишащее червями лицо было повернуто к верхушкам деревьев в бесконечной агонии стона. Существо выглядело так, словно столкнулось с комбайном - на месте его рук и ног остались лишь неровные обрубки.

И никто не смог вычислить каким образом этот зомби без конечностей оказался там.

Чед убил чудовище одним ударом опора, поразив его в гниющую переносицу.

В другой раз, возле общего туалета, пожилой мужчина решивший испражниться посреди дня, обнаружил, едва при этом не получив сердечный приступ, что он гадит на зомби.

Каким-то образом бродяга самостоятельно замуровался в котловане с нечистотами.

Существо с легкостью было уничтожено молодым мужчиной с помощью ручного бура.

Несмотря на эти одиночные встречи, середина недели, тем не менее, прошла без происшествий.

В эту передышку у поселенцев есть время организоваться, закончить постройки своих убежищ, запастись провиантом, исследовать окрестности, заложить рутинный порядок, а также сформировать коалиции, сгруппироваться и создать определенную иерархию.

Одни семьи, вернее десяток из всех, уже имеют больший вес в процессе принятия решений, чем одиночки.

Что-то весомое, такое как присутствие опасности, необходимость защиты детей, возможно даже сам факт несения в будущее генетических семян - все это сводилось к определенному виду превосходства.

И среди этих патриархальных семей, Чед Бинхем выступал в качестве неформального лидера.

Каждое утро он возглавляет общинный совет внутри циркового тента, назначая обязанности с непринужденностью главаря мафиозной банды.

Ежедневно, он обходит периметр лагеря, при этом за щекой у него вызывающе набухает табак и у всех на виду висит пистолет.

С зимой на носу и беспокоящими звуками позади деревьев по ночам, Лилли беспокоится об этом номинальном лидерстве.

Чед не спускает глаз с Меган, которая у всех на виду сожительствует с одним из других отцов семейств, не скрываясь даже от его беременной жены.

Лилли переживает, что это подобие порядка покоится на пороховой бочке.

Палатки Джоша и Лилли находятся друг от друга на расстоянии десяти ярдов.

Каждое утро Лилли просыпается, садится лицом к застегнутому входу палатки, смотрит на палатку Джоша, попивая растворимое кофе Sanka и пытаясь разобраться в своих чувствах к великану.

Ее проявление трусости все еще грызет ее, преследует и мысленно терзает.

В ночных кошмарах ее мучает видение окровавленной раздвижной дверцы автобусы в Атланте, но сейчас, вместо отца, который соскальзывает по стеклу пожираемый зомби, Лилли видит Джоша.

Его осуждающие глаза заставляют ее проснуться в холодном поту, пропитывающим ее ночную рубашку.

В эти наполненные кошмарами ночи, она без сна лежит в своем заплесневевшем спальном мешке, уставившись на покрытую грибком плесени крышу своей малюсенькой походной палатки, пропахшей дымом, спермой и пивом, которой она обзавелась при набеге на безлюдный лагерь КОА, и неизменно слышит звуки.

Слабые, далеко в темноте на грани слышимости, позади деревьев, звуки смешиваются с ветром, звуками сверчков и шелестом листьев - неестественные щелкающие звуки и звуки шаркающих шагов, напоминающие Лилли шум от удара старых ботинок в сушильной машинке.

Мысленном взором, искаженным страхом эти далекие звуки вызывают образы жутких черно-белых судебных фотографий, искалеченных тел, изуродованных суровостью смерти, но которые продолжают двигаться, с мертвыми лицами, повернутыми и искоса смотрящими на нее и как в немом фильме притворно энергично танцующими, словно лягушки на горячей сковороде.

Каждую ночь лежа без сна, Лилли размышляет о том, что же на самом деле означают эти звуки, что там происходит и когда будет следующая атака.

Некоторые озабоченные поселенцы даже разрабатывают теории.

Парень из Атланты по имени Гарлан Стигал, ботаник-аспирант очками в толстой роговой оправе, ведет философские разговоры, собирая по ночам людей вокруг лагерного костра.

Возбужденные псевдоэфедрином, растворимым кофе и не очень хорошим табаком, с полдюжины или около того, социальных изгоев ищет ответы на неуловимые вопросы, мучающие всех: источники эпидемии, будущее человечества и возможно извечная проблема для всех - поведение ходячих.

Мозговой трест приходит к согласию в том, что есть только две возможности: (a) зомби не имеют никакого инстинкта, цели или другого образца поведения кроме рефлекторного желания добычи пропитания.

Их нервные окончания просто связаны с зубами, отталкиваясь друг от друга как смертельные машины, которые просто необходимо “выключить. ” Или (b) - у них сложный образец поведения, который никто из оставшихся в живых еще не выяснил.

И напоследок возникают вопросы о том, как эпидемия передается от мертвых к живым - неужели достаточно одного укуса ходячего? - и вопросы поведения толпы и возможные кривые обучаемости Павлова, и еще более широкомасштабные законы генетики.

Другими словами, на жаргоне Гарлана Стигала:

- Неужели эти мертвые существа завершают некую фантастическую, твоюмать, странную эволюцию?

Лилли слушает обрывки этих бессвязных бесед в течении трех дней и не придает им внимания.

У нее нет времени на догадки или анализ. Чем дольше не нападают на палаточный городок ходячие, тем больше Лилли чувствует себя уязвимой, несмотря на все меры безопасности.

Существа успокоились с тех пор как по периметру полянки выросли палатки, забаррикадированные техникой.

Люди устроились на новом месте и заботятся сами о себе. Для приготовления пищи используются сколько лагерных костров и камбузных плит, которые быстро гасятся из страха привлечь незваных гостей дымом или запахами.

Однако, Лилли с каждой ночью становиться ещё нервознее. Всё больше ощущается приближение холодного фронта

Ночное небо становится кристаллически прозрачным и безоблачным, а каждое утро земля, изгородь и ткань палаток покрывается морозцем.

Приближающийся холод отражает темное предчувствие Лилли.

Неизбежное ощущение чего-то ужасного.

Как-то ночью, перед превращением, Лилли Кол вытащила маленький бумажный календарь в кожаном переплете из своего рюкзака. В недели начала эпидемии, большинство персональных устройств перестало работать.

В сети пропало электричество, поставщики услуг исчезли и мир вернулся к основам: кирпичам, миномету, бумаге, огню, плоти, крови, поту и по-возможности к двигателям внутреннего сгорания.

Лилли никогда не зависела от цифрового мира - ее комната в Мариетте была наполнена виниловыми записями, транзисторным радио, механическими часами и первыми изданиями в каждом углу. Поэтому она легко начинает отслеживать дни эпидемии в своем маленьком черном блокноте с выцветшим логотипом American Family Insurance, выбитым золотом в углу.

Этой ночью она поставила большое Х в клетке Первое Ноября, четверг.

В следующий день Второго ноября, ее судьба, как и жизнь многих других, безвозвратно изменится.

* * *

Рассвет пятницы был ясным и сильно морозным.

Лилли начала ворочаться сразу после восхода солнца, ее охватил озноб в ее спальном мешке, а нос был настолько холодным, что казался задеревенелым. Ее суставы ломит.

Она вылезает из своей палатки, застегивает пальто и смотрит на палатку Джоша.

Великан уже стоит возле своей палатки.

Упакованный в свитер для рыбалки и оборванную нижнюю рубашку, он поворачивается, видит Лилли и произносит:
- Довольно холодно для тебя?

- Следующий глупый вопрос, - отвечает она, подходит к его палатке, дотягивается до термоса с растворимым кофе, который он держит в своей огромной руке в перчатке.

- Погода напугала людей, - говорит он мягко, передавая термос.

Кивком он показывает на три грузовика, работающих на холостом ходу, прогреваясь, вдоль дороги с другой стороны полянки.

Во время разговора от его дыхания идет пар.
- Мы с группой направляемся в лес, принести столько дров, сколько сможем.

- Я с вами.

Джош качает головой.
- Я разговаривал с Чедом минуту назад, полагаю, ты нужна ему, чтобы присмотреть за детьми.

- Ясно. Конечно. Как скажете.

- Сбережешь это, - говорит Джош, протягивая термос.

Он схватил топор, лежащий под наклоном к его палатке и одаривает ее усмешкой.
- Вернусь к ланчу.

- Джош, - говорит она, хватая за рука, до того, как он отвернется. - Просто будь осторожен в лесу.

Его ухмылка становится шире.
- Как всегда, куколка.. как всегда..

Он отворачивается и направляется в сторону облаков выхлопных газов вдоль гравийной дороги.

Лилли наблюдает за составом группы, вскакивающей в кабины, подпрыгивающей на подножки и поднимающейся в кузов.

С этого места она не понимает уровень шума, который они создают, шум внезапно начавшихся грузиться трех самосвалов, окрики людей, захлопывающихся дверей в завесе тумана выхлопных газов.

В этом волнении ни Лилли, ни кто-либо другой не осознает, насколько сильно звук отъезда разносится по верхушкам деревьев.

* * *

Лилли первая почувствовала опасность.

Бинхемы оставили ее под цирковом шатром присматривать за четырьмя девочками, которые сейчас резвятся на настиле из спутанной травы, носятся среди раскладных столов, рядов ящиков с персиками и баллонов с бутаном.

Внутренняя часть цирка шапито освещена самодельными люками - колыхающимися в потолке и оттянутыми, чтобы впустить дневной свет. Воздух пахнет плесенью и молдью, которые за десятилетия пропитались в ткани тента.

Девочки на холодном глиняном полу играют с тремя сломанными шезлонгами в игру, при которой одной из них не достается стул.

Предполагается, что Лилли изображает играющую музыку.

- Да-до-до-до.. да-да-да-да, - монотонно напевает Лилли, бормоча старую ТОП 40 полицейских хитов, тонким и слабым голосом, в то время как девочки хихикают и бегают кругами вокруг стульев. Лилли рассеянна.

Она смотрит сквозь грузовой подъезд на одном конце шатра на длинную ленту палаток, видимых в сером дневном свете.

Территория по большей части безлюдна - те, кто не уехал с группой, прячутся в палатках.

Лилли проглатывает свой страх, холодное солнце клонится вниз сквозь далекие деревья, ветер шепчет где-то на верхушке купола цирка.

Воспарив вверх, тени танцуют в бледном свете.

Лилли думает, что слышит звук шаркающих ног где-то далеко, возможно позади деревьев, она не уверена. А возможно это всего лишь воображение.

Звуки внутри трепещут, пустой навес подшучивает над слухом.

Она отворачивается от входа и оглядывается в поисках оружия.

Видит совок, прислоненный к тачке с почвой для горшечных растений.

В грязной корзине лежат несколько садовых инструментов.

Она видит, что остатки завтрака в пластмассовом помойном ведре - бумажные тарелки с бобами и венчики для взбивания яиц, скомканные обертки буррито, пустые коробки сока и рядом с ним пластмассовый контейнер с грязным серебром.

Серебро привез один из пселенцев и Лилли берет на заметку несколько наточенных ножей в контейнере, но в основном она видит пластмассовые “вилка-ложка” с налипшей грязью.

Она задается вопросом, насколько эффективной будет "ложка-вилка" против чудовищного пускающего слюни каннибала.

Она тихо проклинает лидеров лагеря за то, что они не оставили огнестрельное оружие.

Те, кто остались в поместье, включая поселенцев старшего возраста - Мистера Раймс, нескольких старых дев из Стокбриджа, восьмидесятилетнего учителя по имени О'Тул, пары пожилых братьев из частного санатория в Мейконе, а также пару дюжин взрослых женщин, слишком заняты на данный момент стиркой и философской болтовней у заднего забора, чтобы заметить что-либо дурное.

Остальные живые души, оставшиеся в палаточном городке - это около десятка детей, некоторые из которых остаются в палатках, прячась от холода, остальные перебрасывают футбольный мяч перед заброшенным сельским домом. С каждой стайкой детей - взрослая женщина, отвечающая за них.

Лилли оглядывается назад и видит Меган Лафферти, сидящую вдалеке на крыльце сожженного дома, разыгрывая из себя няньку, которая не курит травку.

Лилли качает головой. Меган, как предполагается, наблюдает за детьми Хеннеси. Джерри Хеннеси, страховой агент от Огасты, имеет любовную связь с Меган в течение многих дней, теперь даже не скрываясь.

Дети Хеннеси - вторые по молодости дети на лагерной стоянке - им восемь, девять, и десять лет соответственно.

Самые младшие дети в поселении - близнецы Бинхем и Рути, которые сделав паузу в игре, нетерпеливо смотрят на возбужденную няню.

- Давай, Лилли, - кричит Сара Бинхем, уперев руки в бока, и стоя возле кучки ящиков с фруктами.

Тинейджер одета в восхитительный свитер из ангорки, разбивающей сердце Лилли.
- Продолжай петь.

Лилли поворачивается к детям.
- Извините, дорогие, я просто..

Лилли обрывает себя.

Она слышит звуки снаружи, доносящиеся с верхушек деревьев. Звук похож на скрип вала при наклоне корабля.. или медленный писк двери в доме с привидениями …или, что более вероятно, скрип валежника под тяжестью ноги зомби.

- Девочки, я..

Другой звук обрывает слова Лилли.

Она резко поворачивается на громкий звук открывания палатки, который раздается с востока, разрушая спокойствие на расстоянии в сто ярдов, доносясь из зарослей дикой розы и кизила.

Стайка сизых голубей внезапно взлетает, вырываясь из листвы с инерцией фейерверка.

Лилли смотрит, застывая на мгновение, в то время как стайка заполняет небо созвездием серо-черных пятен.

Как контролируемые взрывы, вдоль дальнего края лагеря, прорываются еще две стаи голубей.

Пучки трепещущих пятнышек на свету рассеиваются и перестраиваются как облака чернил, колеблющиеся в чистом бассейне.

Сизые голуби многочисленны в этой области - “крысы неба” называют их местные, утверждающие, что голуби довольно восхитительны, когда сняты с костей и пожарены, но их внезапное появление рассматривается в последние недели как сигнал пришествия чего-то темного, чем возможный источник пищи.

Что-то спугнуло птиц с насиженного места и сейчас движется к палаточному городку.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/36752/132005

Переводчики: zmeuko, agatka, Lesnik_26, zemavo