Готовый перевод The Walking Dead: The Road to Woodbury / Ходячие Мертвецы: Дорога к Вудбери: Часть 2. Глава 8

Часть 2

Так кончается мир

Дурная слава нас переживает, а добрая уходит с нами в гроб.

Уильям Шекспир

Глава 8

Конвой делает две остановки по пути в ограждённый город на стыке 18 и 109 шоссе, где вооруженный часовой на мгновение переглядывается с Мартинесом, прежде, чем разрешить им проехать. Человеческие останки свалены в кучу в соседней канаве, они все еще тлеют в импровизированном погребальном костре. Путники делают вторую остановку на блокпосту возле придорожного знака. К этому моменту дождь превратился в мокрый снег, устилающий щебневую дорогу под порывами ветра, что очень редкое явление для штата Джорджия в начале декабря.

- Похоже, оружия у них предостаточно, - комментирует Джош с водительского места, пока ждёт двух мужчин в оливково-серых камуфляжных костюмах с винтовками М1 в руках, переговаривающихся с Мартинесом на расстоянии трёх автомобилей от их Доджа Рэм. Тени, отбрасываемые фарами автомобиля, скрывают лица людей, разговаривающих вдалеке, снег кружится, стеклоочистители выбивают угрюмый ритм. Лилли и Боб остаются встревоженными и молчаливыми, пока наблюдают за разговором.

Опустилась кромешная тьма, отсутствие единой энергосистемы и плохая погода придают городским очертаниям средневековый образ. Пламя горит повсюду в облитых бензином бочках, и признаки недавней стычки портят пейзаж поросших лесом опушек и сосновых рощ, окружающих город. Вдалеке выжженные крыши, пробитые градом пуль прицепы и оборванные линии электропередач отражают ряд последних происшествий.

Джош замечает, что Лилли внимательно рассматривает ржавый зеленый знак, различимый в свете фар. Это указатель, установленный в белой песчаной почве.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ

В ВУДБЕРИ

НАСЕЛЕНИЕ 1102

Лилли поворачивается к Джошу и произносит:
- Как тебе это нравится?

- Они всё еще договариваются. Думаю, нас ждут новые указания.

Впереди, в светящихся пылинках снега, падающих в свете фар, Мартинес отворачивается от разговора, поднимает воротник и тащится обратно к пикапу. Он идет целенаправленно, но всё еще с той дружелюбной улыбкой, затмевающей его смуглые черты лица. Он поднимает воротник от холода и приближается к окну Джоша.

Джош опускает стекло.
— В чём дело?

Мартинес улыбается.
— Вам придётся сдать огнестрельное оружие на некоторое время.

Джош смотрит на него.
— Сожалею, брат, но этого не произойдёт.

Компанейская улыбка сохраняется на его лице.
- Правила города ... вы знаете, как это бывает.

Джош медленно качает головой.
- Так не пойдёт.

Мартинес глубокомысленно поджимает губы, затем его улыбка становится шире.
- Не скажу, что обвиняю вас, попавших в подобную ситуацию. Вот что. Может ли вы пока оставить оружие в фургоне?

Джош вздыхает:
- Думаю, это мы можем.

- И вы не против припрятать револьверы? С глаз долой?

- Это мы можем.

- Отлично... если хотите небольшую экскурсию, я мог бы проехаться с вами. Найдётся лишнее местечко?

Джош поворачивается и кивает Бобу. Пожав плечами, пожилой человек отстёгивает ремень безопасности и выходит, затем разворачивается и втискивается на заднее сидение рядом с Лилли.

Мартинес подходит со стороны пассажира и садится в машину. Он пахнет дымом и машинным маслом.
- Не торопись, брат, - говорит он, вытирая мокрое от снега лицо и указывая на фургон перед ними. - Просто следуй за парнишкой в минивене.

Джош слегка нажимает на педаль газа и они следуют за минивеном через блокпост.

* * *

Они преодолевают ряд железнодорожных путей и въезжают в город с юго-востока. Лилли и Боб молча сидят на заднем сидении, пока Джош бегло изучает пространство впереди автомобиля. Справа от него на автостоянке, заваленной телами умерших и битым стеклом, установлен покорёженный дорожный знак с названием супермаркета "Пигли-Вигли". Фундамент продуктового магазина просел с одной стороны, как будто его взорвали динамитом. Высокое ограждение, местами разбитое, проходит вдоль дороги, известной как шоссе Вудбери или Главная улица. Ужасная масса человеческих останков и скрученные, выжженные куски металла усеивают белую песчаную поверхность земли, практически светящуюся в снежной мгле - жуткое зрелище, напоминающее заброшенную зону боевых действий в центре Джорджии.

- У нас была довольно неприятная перепалка со стадом кусачих несколько недель назад. Мартинес закуривает сигарету и приоткрывает своё окно. Завитки дыма просачиваются из окна в снежную стужу и исчезают как призраки. – Ситуация вышла из-под контроля на некоторое время, но, к счастью, хладнокровие наших людей взяло верх. Мы собираемся как следует подчистить это место в ближайшее время.

Джош следует за минивеном в крутой поворот и затем съезжает на более узкий участок дороги.

Дальше, в полумраке, за завесой мокрого снега, становится различимым сердце Вудбери. Четыре квартала представляют собой старинные кирпичные здания и линии электропередач, торговый район, деревянные и квартирные дома. Многое из всего этого окружено заборами и недостроенными зданиями, которые, судя по всему, стали недавним дополнением. Джош помнит, когда они называли эти места "широкими пятнами на дороге".

По своей протяжённости Вудбери, кажется, насчитывает полдюжины кварталов во всех направлениях, общественные места и площади охватывают значительную часть лесистых водно-болотных угодий на западе и севере города. Из труб на крышах домов, вентиляционных решёток, вытяжек генератора, печей и каминов произрастают клубы густого чёрного дыма. Большинство уличных фонарей не горит, но некоторые все еще светятся в темноте, по-видимому, работающие на аварийном освещении.

По мере того, как конвой приближается к центру города, Джош замечает, что минивен останавливается у края строительной площадки.
- Мы строили стену в течение нескольких месяцев, - объясняет Мартинес, - и довольно быстро мы полностью обезопасили два квартала и планируем расширить стену дальше, в направлении нашего движения.

- Неплохая мысль, - бормочет Джош, почти под нос, пока размышляет о массивной высокой стене из брёвен и досок, с прилаженными к ней автомобильной обшивкой и листами ДСП, по крайней мере, четыре с половиной метра высотой, сооруженной вдоль кромки Джонс Милл Роуд. Части баррикады ещё хранят в себе шрамы от недавних нападений ходячих. И, даже в заснеженной темноте, следы когтей и пуль, заплатанные участки стены и пятна крови, чёрные, как дёготь, взывают к Джошу.

Это место пропитано скрытым насилием, словно напоминание о Диком Западе.

Джош останавливает грузовик, в то время как задние двери минивена открываются, и один из младотурков выпрыгивает наружу, чтобы подойти к стыку в стене. Он открывает откидную часть конструкции, распахивая ворота достаточно широко, чтобы оба автомобиля могли проехать. Минивен с грохотом преодолевает зазор в стене и Джош следует за ним.

- У нас тут около пятидесяти человек, - продолжает Мартинес, делая глубокую затяжку и выдыхая дым наружу. - Вон там, справа, своего рода продовольственный центр. Мы храним там все наши припасы, воду в бутылках и медикаменты.

По мере того, как они продвигаются вперед, Джош видит старую облезлую вывеску сельскохозяйственного магазина. Его витрина укреплена металлической решёткой и опалубкой, двое вооруженных охранников, стоящих перед входом, курят сигареты. Пока они медленно катятся вперёд, углубляясь глубже в безопасную зону, ворота за ними закрываются. Другие горожане толпятся вокруг на дощатых настилах и у дверей, наблюдая за конвоем. За теплыми шарфами и платками на их лицах кроется тревога. Никто не смотрит особенно доброжелательно и не проявляет гостеприимства.

- Здесь есть врач, медицинский центр и ещё много чего. - Мартинес бросает окурок в окно. - Мы надеемся расширить стену, по крайней мере, ещё на один квартал к концу недели.

- Вы неплохо устроились, - комментирует Боб с заднего сиденья, его слезящиеся глаза жадно поглощают пейзаж за окном. - Могу я спросить, что это такое, чёрт возьми?

Джош видит верхнюю часть массивного здания в нескольких кварталах за пределами стены, на которую Боб теперь указывает своим жирным пальцем. В туманной темноте оно выглядит как летающая тарелка, приземлившаяся в центре поля за пределами городской площади. Грунтовые дороги огибают здание, и приглушённый свет мерцает на снегу у его кромки.

- Когда-то тут был гоночный трек, - Мартинес усмехается. В зелёном свечении приборной панели его ухмылка выглядит по-волчьи зловещей. – Деревенские любят гонки.

- Когда-то был? - Спрашивает Джош, особенно выделяя первое слово.

- Босс вынес новый закон на прошлой неделе - больше никаких гонок. Шум привлекал ходячих.

- И где же ваш босс?

Ухмылка на лице Мартинеса превращается в нечто неразборчивое.
- Не волнуйся, брат. Ты очень скоро с ним встретишься.

Джош устремляет взгляд на Лилли, которая деловито грызёт ногти.
- Не уверен, что мы задержимся тут надолго.

- Это вам решать, - Мартинес уклончиво пожимает плечами. Он натягивает на пальцы пару обрезанных кожаных перчаток. Однако имейте в виду те взаимные выгоды, о которых я говорил.

- Непременно.

- Все квартиры уже заселены, но у нас ещё есть места в центре города, где можно остановиться.

- Приятно слышать.

- Как только мы достроим стену, вы сможете выбрать собственное место для проживания.

Джош ничего не отвечает.

Ухмылка внезапно исчезает с лица Мартинеса. В тусклом зелёном свете он выглядит так, будто воспоминания о лучших днях, быть может о семье, а может и о чём-то болезненном, поглощают его.
- Я говорю о месте, где стоят мягкие кровати, можно уединиться... с зелёной лужайкой и изгородью.

Наступает неловкое молчание.

- Позволь спросить, Мартинес.

- Валяй.

- Как ты здесь оказался?

Мартинес испускает протяжный вздох.
- Бог мне свидетель, я не помню.

- Как это?

Он снова пожимает плечами:
- Я был один, мою бывшую жену укусили, мой ребёнок исчез. Я думаю, мне было посрать на всё, кроме убийства ходячих. Я впал в ярость. Положил целую кучу этих уродливых ублюдков. Местные жители нашли меня в канаве неподалеку, я был без сознания. Они привели меня сюда. Клянусь Богом, что это всё, что я помню, - он поднимает голову, как будто заново обдумывая всё это. - Я рад, что они это сделали, особенно сейчас.

- Что ты имеешь в виду?

Мартинес смотрит на него.
- Это место не совершенно, но оно безопасно и станет ещё безопаснее. Благодаря усилиям того парня, который сейчас здесь за главного.

Глядя на него, Джош произносит:
- Он и есть тот "босс" о котором ты говорил?

- Именно.

- И ты говоришь, нам представится возможность увидеться с ним?

Мартинес поднимает руку в перчатке, как бы демонстрируя этим жестом, что нужно подождать. Он вытягивает небольшую рацию из нагрудного кармана фланелевой рубашки, нажимает на переключатель и говорит в микрофон:
- Хейнс, вези нас к зданию суда ... они ждут нас там.

Джош и Лилли обмениваются очередным тревожным взглядом, когда минивен перед ними сворачивает с главной дороги и направляется через городскую площадь к статуе Роберта Ли, охраняющего увитый плющом бельведер. Они приближаются к правительственному зданию в конце парка. Его каменные ступени и портик кажутся призрачно бледными в завуалированной снегом темноте.

* * *

Общественный зал располагается в задней части здания суда, в конце длинного, узкого коридора со стеклянными дверями, ведущими в частные офисы.

Джош и его компания собираются в шумном конференц-зале, грязь и слякоть с их сапог капает на паркет. Они истощены и не в настроении для приветствий, но Мартинес говорит им набраться терпения.

Снег кружится за высокими окнами, пока они ждут. Комната, согретая обогревателями и слабо освещённая фонарями, выглядит не лучшим образом. Осыпающаяся штукатурка на стенах делает помещение угрюмым и запущенным. Пол усеян опрокинутыми складными стульями и разбросанными документами. Джош замечает полосы крови на передней стене, рядом с рваным государственным флагом штата Джорджия. Генераторы бренчат в недрах здания, заставляя пол вибрировать.

Они ждут немногим больше пяти минут: Джош меряет шагами пол, Лилли и остальные сидят на раскладных креслах. Звук тяжёлых ботинок эхом раздаётся в коридоре. Кто-то свистит, когда шаги приближаются.

- Добро пожаловать, друзья мои, добро пожаловать в Вудбери. - Голос, доносящийся из дверного проёма, низкий и гнусавый, наполнен лживым празднеством.

Все поворачиваются в его сторону.

Трое мужчин стоят в дверях с улыбками на лицах, которые не соответствуют их холодным, прищуренным взглядам. Человек в центре излучает странную энергию, что заставляет Лилли задуматься о павлинах и бойцовых рыбках.
- Нам тут всегда пригодятся хорошие люди, - говорит он и шагает в комнату.

Тощий и костлявый, в мышиного цвета свитере, с косматыми угольно-чёрными волосами, и только начавшими отрастать усами, которые он стал подстригать в стиле Фу Манчу, этот человек имеет странный нервный тик, который едва заметен лишь потому, что он часто моргает.

- Меня зовут Филлип Блейк, - говорит он, - это Брюс, а вот Гейб.

Двое других мужчин - оба старше – следуют по пятам человека, как сторожевые псы. Эти двое не так радушны: кроме тихого ворчания и пары кивков они не выказывают никакого приветствия. Мужчины стоят немного позади человека по имени Филипп.

Слева - Гейб, мужчина европеоидной внешности, с толстой шеей и стрижкой морпеха. Справа - Брюс, чернокожий сурового вида с бритой головой. Каждый из этих людей имеет впечатляющую автоматическую штурмовую винтовку на груди, пальцы на курке. На мгновение Лилли не может оторвать глаз от пушек.

- Сожалею, что приходится использовать тяжелую артиллерию, - говорит Филипп, указывая на вооружение позади него. - В прошлом месяце в городе произошёл небольшой инцидент, и мы все немного на взводе. Не можем рисковать сейчас. Слишком многое поставлено на карту. А ваши имена..?

Джош представляет свою группу по кругу, заканчивая Меган.

- Вы похожи на того, кого я знал когда-то, - сообщает Филипп Меган, его глаза внимательно изучают её. Лилли не нравится, как этот парень смотрит на её подругу. Это едва различимо, но очень беспокоит её.

- Я понимаю, - говорит Меган.

- А может на какую-нибудь знаменитость. Разве она не похожа на знаменитость, ребята?

У "ребят" нет своего мнения. Филипп щелкает пальцами:
- Та красотка из Титаника!

- Керри Уинслет? - предполагает тот, что Гейб.

- Ты безмозглый идиот, не Керри, а Кейт... Кейт... Кейт, мать её, Уинслет.

Меган кокетливо улыбается Филиппу.
- Мне говорили, что я похожа на Бонни Рейт.

- Мне нравится Бонни Рейт, - подхватывает Филипп. - Давайте дадим нашим друзьям рассказать о себе.

Джош решает высказаться.
- Так ты тот самый босс, о котором мы слышали?

Филипп поворачивается к Джошу.
- Пойман с поличным, - улыбается он и подходит к собеседнику, чтобы пожать руку. - Джош, не так ли?

Джош жмёт его руку. Выражение его лица остается неопределённым, вежливым, безразличным.
- Верно. Мы ценим то, что вы позволили нам остаться ненадолго. Не знаю, насколько мы задержимся.

Филипп улыбается ему.
- Вы только приехали, друзья мои. Расслабьтесь. Вы не найдёте места безопаснее. Поверьте мне.

Джош кивает.
- Похоже, вы держите ситуацию с ходячими под контролем.

- Мне нечего скрывать. Небольшие стада приходят раз в несколько недель. Пару недель назад у нас была плачевная ситуация, но сейчас мы строим стену вокруг города, чтобы обезопасить это место.

- Похоже на то.

- В основном мы используем бартерную систему, - Филипп Блейк оглядывает комнату, останавливая взгляд на каждом из новичков, как тренер оценивает новую команду. - Я знаю, что вы, ребята, срубили большой куш в Уолмарте сегодня.

- Так и есть.

- Вы можете взять всё, что нужно, в обмен на другие товары.

Джош смотрит на него.
- В обмен?

- Товары, услуги... Вы можете внести свой вклад любым удобным способом. Пока вы уважаете своих сограждан, не суёте нос в чужие дела, соблюдаете правила, сотрудничаете... вы можете оставаться сколько захотите, - он смотрит на Джоша. - Джентльмен с вашей... физической одарённостью... мог бы пригодиться нам здесь.

Джош обдумывает услышанное.
- Так вы, выходит, избранная власть?

Филипп смотрит на своих охранников, те двое усмехаются, и Филипп разражается смехом. Он вытирает заслезившиеся глаза и качает головой.
- Я вроде как, что там была за фраза - «временный»? Временный Президент?

- Простите?

Филипп отмахивается.
- Не так давно это место было под башмаком у нескольких жадных до власти засранцев, слишком высокого мнения о себе. Я увидел необходимость в новом руководстве и вызвался добровольцем.

- Добровольцем?

Улыбка Филиппа исчезает.
- Я вызвался, друг. В такие времена как сейчас сильное руководство - необходимость. У нас тут семьи. Женщины и дети. Старики. Нужен кого-то, кто присмотрит за ними, кто-то... решительный. Понимаешь, о чём я говорю?

Джош кивает:
- Конечно.

Позади Филиппа, Гейб, всё ещё ухмыляясь, бормочет:
- Временный Президент... мне это нравится.

С другого конца комнаты, взгромоздившись на подоконник, в разговор вмешивается Скотт:
- Чувак, ты определённо выглядишь как президент... с этими своими охранниками.

Неловкое молчание давит на членов группы, когда смешок, подавленный обкуренным Скоттом, растворяется в воздухе. Филипп поворачивается, чтобы взглянуть на укурка в другом конце комнаты.
- Как, говоришь, тебя зовут, весельчак?

- Скотт Мун.

- Что ж, Скотт Мун, насчёт президента не уверен. Никогда не видел себя в этой роли, - очередная холодная улыбка. - В лучшем случае буду Губернатором.

* * *

Они проводят эту ночь в спортивном зале местной средней школы. Устаревшее кирпичное здание, расположенное вне безопасной зоны, стоит на краю огромной спортивной площадки, изрытой неглубокими могилами. Заборы местами повреждены недавним нападением ходячих. Лакированный пол баскетбольной площадки спортивного зала заставлен импровизированными койками. В воздухе пахнет мочой, потом и дезинфицирующим средством.

Для Лилли эта ночь тянется целую вечность. В зловонных коридорах и подворотнях, соединяющих тёмные классы, всю ночь раздаётся скрип и завывание ветра, люди ворочаются в полумраке спортивного зала, кашляют, испускают свистящие вздохи, бормочут в лихорадке. Каждые несколько минут вскрикивает ребёнок.

Лилли смотрит в одну точку перед собой, Джош прерывисто дышит в полусонном состоянии. Лилли замечает, как он, вздрогнув, просыпается от кошмара.

Лилли придвигается к нему и протягивает руку. Джош принимает её.

* * *

На следующее утро пять новичков садятся в кучку вокруг кровати Джоша, мертвенно-бледный солнечный свет ниспадает сквозь мелкие пылинки на больных и раненых, сгорбившихся на своих скудных, запачканных простынях. Лилли вспоминаютcя лагеря и импровизированные морги времён Гражданской Войны.
– Это только мне кажется, - говорит она тихо своим попутчикам, - или у этого места правда странная атмосфера?

- Есть немного, - отвечает Джош.

Меган зевает и потягивается:
- А по-моему это место убаюкивает Боба.

- И то верно, - соглашается Скотт. - Не каждый день удаётся поспать на засранной кровати в вонючем спортзале.

Боб смотрит на Джоша.
- Должен признать, капитан... ты мог бы и высказаться против того, чтобы оставаться здесь надолго.

Джош зашнуровывает ботинки, натягивает куртку.
- Не нравится мне это место.

- Что у тебя на уме?

- Не знаю, думаю, в скором времени надо убираться отсюда.

- Я согласна с Джошем, - говорит Лилли, - что-то в этом городе тревожит меня.

- А что вам не нравится? - Меган проводит пальцами по волосам, распутывая локоны. - Здесь безопасно, у них есть припасы и оружие.

Джош задумчиво вытирает рот рукавом.
- Слушайте, я не могу говорить вам, ребята, что делать. Просто будьте осторожны. Присматривайте друг за другом.

- Примем к сведению, - произносит Боб.

- Боб, думаю, некоторое время лучше держать фургон закрытым.

- Согласен.

- Держи свой Магнум под рукой.

- Понял.

- И мы все должны знать, где находится фургон. На всякий случай.

Все соглашаются. Они также решают разделиться тем утром и исследовать остальную часть города в свете дня. Они договариваются встретиться днём в школе и обсудить - уехать им или остаться.

* * *

Резкий дневной свет ослепляет Лилли и Джоша, когда они выходят из здания школы, поднимая воротники, чтобы защититься от ветра. Снег растаял и погода сделалась ветреной. В желудке у Лилли урчит.
- Ты не против позавтракать? – предлагает она Джошу.

- В грузовике есть кое-что из Уолмарта, если ты не против снова давиться вяленой говядиной и консервами.

Лилли вздрагивает.
- Смотреть больше не могу на эти консервированные спагетти.

- У меня есть идея. - Джош нащупывает внутренний карман на груди фланелевой куртки. - Пошли... я угощаю.

Они поворачивают на запад и продолжают свой путь вниз по главной улице. В неприятном сером дневном свете проявляется всё уродство этого города. Большая часть витрин магазинов пуста, заколочена досками или ограждена решётками, на тротуаре следы торможения и пятна бензина. На окнах и дорожных знаках следы пулевых отверстий. Прохожие придерживаются друг друга. Тут и там на мокрой земле видны проплешины грязно-белого песка. Кажется, весь этот город построен на песке.

Никто не решается поприветствовать Лилли и Джоша, когда они выходят за пределы безопасной зоны. В этот час большинство людей за стеной переносят строительные материалы или коробки с провизией, и они, кажется, спешат вернуться обратно. В воздухе повисла угрюмая, тюремная атмосфера. Городские районы отделены друг от друга высокой проволочной сеткой. Рычание бульдозеров раздаётся на ветру. На восточном горизонте, человек с мощной винтовкой ходит вдоль верхнего края арены гоночного трека.

- Доброе утро, господа, - говорит Джош трём чудаковатым старикам, сидящим на бочках у сельскохозяйственного магазина и наблюдающим за Лилли и Джошем как грифы за добычей.

Один из стариков - ссохшийся, бородатый тролль в рваном пальто и надвинутой на лоб шляпе, одаривает их улыбкой, полной гнилых зубов.
- Доброе, здоровяк. Вы же новички, не?

- Мы приехали прошлой ночью, - отвечает Джош.

— Счастливчики.

Трое плешивых стариков таинственно хихикают, будто эта шутка известна только им одним.

Джош улыбается и делает вид, что шутка удалась.
— Я так понимаю, это продовольственный центр?

— Можно и так сказать, — очередной скользкий смешок. — Присматривай за своей женщиной.

— Непременно, — говорит Джош, сжимая ладонь Лилли. Они поднимаются по лестнице и заходят внутрь.

Они оказываются перед длинным, узким розничным магазином, освещённым тусклым светом, пахнущим скипидаром и виноградным суслом. Ряды стеллажей загромождены ящиками до потолка: ткани, туалетная бумага, канистры с водой, постельное бельё, и коробки с неизвестным содержимым. Единственный покупатель, пожилая женщина в пуховом платке, замечает Джоша и семенит мимо него, спеша к двери и отводя глаза. Прохладный воздух резонирует с искусственным теплом обогревателей, в воздухе ощущается напряжённость.

В заднем углу магазина, среди мешков с семенами, сложенных к стропилам, установлен импровизированный прилавок. За него поместили человека в инвалидной коляске и приставили к нему двух вооружённых охранников.

Джош подходит к прилавку.
- Как поживаете?

Человек в инвалидной коляске смотрит на него сквозь прищуренные веки.
- Твою мать, а ты здоровый, - комментирует он, его длинная всклоченная борода подёргивается в такт словам. Он носит выцветший армейский комбинезон, а повязка на голове держит его сальный, седой конский хвост. Его физиономия отражает полнейшую деградацию, от слезящихся покрасневших глаз до клювоподобного носа, покрытого язвами.

Джош игнорирует его замечание.
- Мне просто любопытно, есть ли у вас какие-либо свежие продукты? Или, возможно, мы могли бы выменять несколько яиц?

Человек в инвалидной коляске пристально смотрит на него. Джош ощущает на себе подозрительные взгляды вооружённых охранников. Оба вооружённых мужчин молоды, на чернокожем - комбинезон цвета хаки.
- Что ты имеешь в виду?

- Дело в том, что мы с Мартинесом только что привезли кучу продуктов из супермаркета «Уолмарт»... так что мне интересно, сможем ли мы договориться.

- Это ты с Мартинесом договаривайся. У тебя есть ещё что мне предложить?

Джош начинает отвечать на вопрос старика и замолкает, когда замечает, что трое мужчин пялятся на Лилли. То, как они на неё смотрят приводит его в бешенство.

- Сколько дашь за это? - говорит Джош наконец, снимая с манжеты часы, немного повозившись с пряжкой на ремешке. Он хватает спортивные часы и кладёт на прилавок. Это, конечно, не Rolex, но и не Timex. Хронограф стоил ему трёхсот баксов десять лет назад, когда его работа приносила приличные деньги.

Человек в кресле смотрит под свой крючковатый нос на блестящие часы.
- Они что, прокляты?

- Это Movado, тянут баксов на пятьсот.

- Только не здесь.

- Слушай, дай нам передохнуть. Мы давимся этими консервами уже несколько недель.

Старик поднимает часы и рассматривает их с такой кислой миной, будто они измазаны дерьмом.
- Я дам тебе пятьдесят долларов. На эти деньги можно купить рис, бобы, шпик, и яичную смесь.

- Да ладно, старик. Пятьдесят баксов?

- В подсобке ещё есть белые персики, их собрали у дороги. Я дам тебе и их тоже. Это всё, что я могу сделать.

- Ну не знаю, - Джош поворачивается к Лилли, которая смотрит в ответ, пожимая плечами. Джош возвращается взглядом к мужчине в коляске. - Я не знаю, мужик.

- Вы продержитесь на этом неделю.

Джош вздыхает.
- Это Movado, мужик, произведение искусства.

- Слушай, я не собираюсь спорить с...

Позади охранников раздаётся низкий голос, прерывая человека в инвалидной коляске.
- Что, блядь, здесь происходит?

Все головы поворачиваются в сторону приближающейся фигуры, вытирающей окровавленные руки полотенцем. Высокий, худой, обветренный человек носит ужасно запятнанный фартук мясника, ткань пестрит кровью и серой мозговой жидкостью. Его загорелое лицо с точёными чертами, компенсируется голубыми глазами, с негодованием смотрящими на Джоша.
- Какие-то проблемы, Дэви?

- Всё в ажуре, Сэм, - говорит человек в инвалидной коляске, не отрывая глаз от Лилли. - Эти люди были несколько недовольны моим предложением и они уже уходят.

- Подожди секунду, - Джош поднимает руки в сокрушённом жесте. - Мне очень жаль, если я тебя обидел, но я не имел в виду, что...

- Все предложения окончательны, - объявляет Сэм-Мясник, бросая своё ужасное полотенце на стойку и глядя на Джоша. - Если только... - Он делает вид, что передумал. - Забудь об этом, не имеет значения.

Джош смотрит на мужчину.
- Если только что?

Человек в фартуке смотрит на остальных, затем задумчиво поджимает губы.
- Видишь ли ... большинство людей вокруг только и занимаются тем, что отрабатывают свои долги, отстраивая стену, ремонтируя заборы, таская мешки с песком и тому подобное. Ты, определенно, получишь гораздо больше, предложив им рабочую силу. - Он смотрит на Лилли. - Конечно, есть разные виды услуг, которые человек может оказать, разные способы, чтобы получить гораздо больше денег. - Он усмехается. - Особенно, если ты женщина.

Лилли понимает, что все мужчины за прилавком смотрят на неё сейчас, похотливо ухмыляясь. Сперва она застигнута врасплох и молча моргает. Затем она чувствует, как кровь отливает от её лица. У неё кружится голова. Ей хочется пнуть ногой стол или пулей вылететь из этой затхлой комнаты, опрокидывая полки и посылая их всех к чёрту. Но страх, лишивший её возможности говорить, её непримиримый противник, не даёт ей возможности пошевелиться, её ноги будто прибиты к полу. Она задаётся вопросом, что, чёрт возьми, с ней происходит. Как она умудрялась выживать до сих пор, не попадаясь ходячим? Она прошла через многое, а теперь не может совладать даже с парочкой озабоченных свиней?

Джош прерывает молчание.
- Ладно, вы знаете... это ни к чему.

Лилли смотрит на здоровенного чернокожего и замечает, что его огромная квадратная челюсть напряглась. Она задаётся вопросом, что именно Джош имел в виду. Говорил ли он о том, что Лилли не придётся торговать своим телом или, что этим головорезам нет необходимости бросать столь оскорбительные, шовинистические комментарии в её сторону. На магазин обрушивается тишина. Сэм-Мясник переводит взгляд на Джоша.

- Не спеши судить, здоровяк. - Уголёк презрения тлеет в безрадостных голубых глазах мясника. Он вытирает липкие руки о фартук. - Маленькая леди с таким телом, могла бы плавать в стейках и яйцах в течение месяца.

Ухмылки на лицах других мужчин превращаются в смех. Но мясник едва улыбается. Его бесстрастный взгляд, кажется, зарывается вглубь Джоша с интенсивностью бура. Лилли чувствует, как её сердце колотится в груди.

Она кладёт руку на пульсирующее плечо Джоша, чьи сухожилия скручены подобно телефонному кабелю.
- Да ладно, Джош, - говорит она, почти шёпотом. - Всё в порядке. Забирай свои часы и пойдём.

Джош уважительно улыбается смеющимся мужчинам.
- Стейк и яйца. Неплохо. Слушайте. Оставьте себе часы. Мы обменяем их на яйца, бобы и всё остальное.

- Иди и принеси им еду, - говорит мясник, не отводя холодного взгляда голубых глаз от Джоша.

Охранники на мгновение исчезают за прилавком, собирая продукты. Они возвращаются с ящиком, заполненным коричневыми бумажными свёртками с маслянистыми подтёками.
– Я ценю это, - мягко говорит Джош, принимая пищу. - Мы не будем отвлекать вас, ребята, от дел. Хорошего дня.

Джош провожает Лилли к двери, девушка всё ещё ощущает на себе взгляды этих людей.

* * *

В тот же день, волнения на одном из пустырей на северном краю города привлекают внимание горожан.

За заборной сеткой у лесистой рощи, серия отвратительных визгов эхом разлетается по ветру. Джош и Лилли слышат крики и мчатся по краю строительной зоны, чтобы увидеть, что происходит.

К тому времени, как они достигают высокой кучи гравия и взбираются на её вершину, чтобы увидеть, что происходит вдалеке, три выстрела раздаются над верхушками деревьев в ста метрах от них.

Джош и Лилли припадают к земле в свете умирающего солнца. Ветер бьёт в лицо, они вглядываются в груду строительного мусора и обращают внимание на пятерых человек возле бреши в заборе. Один из мужчин - Блейк, самопровозглашённый Губернатор, носит длинное пальто и держит в руке то, что кажется автоматическим пистолетом. Сцена, которую они наблюдают, потрескивает от напряжения.

На земле перед Блейком, запутавшийся в колючей проволоке и оборванной заборной сетке, лежит подросток, рваные раны от укусов кровоточат. Он царапает ногтями грязную землю, лихорадочно пытаясь выпутаться из забора и вернуться домой.

В тени леса, непосредственно позади мальчика, трое мёртвых ходячих свалены в кучу, в их черепах зияют огнестрельные отверстия, и понимание того, что только что произошло, обрушивается на Лилли.

На мальчика, по-видимому сбежавшего, чтобы исследовать лес, напали. Теперь, тяжело раненый и инфицированный, мальчишка пытается вернуться в безопасную зону, он корчится от боли и ужаса на земле, в то время как Блейк бесстрастно возвышается над ним, смотря вниз с невозмутимым взглядом гробовщика.

Лилли вздрагивает, когда раздаётся выстрел из девятимиллиметрового пистолета в руке Филиппа Блейка. Голова мальчика извергается кровавым месивом, тело обмякает.

* * *

- Мне не нравится это место, Джош, совсем не нравится. - Лилли сидит на заднем бампере их Доджа, потягивая чуть тёплый кофе из бумажного стаканчика.

На вторую ночь их пребывания в Вудбери кромешная тьма уже окутала город, который поглотил Меган, Скотта и Боба как многоклеточный организм, питающийся их страхом и опасениями, ежедневно порождающий новые формы жизни. Городские правители выделили новичкам место, где они могли жить – студию над аптекой в конце Главной улицы – за пределами безопасной зоны, но достаточно высоко, чтобы чувствовать себя в безопасности. Меган и Скотт уже перенесли туда большую часть своих вещей и даже выручили за свои постельные мешки достаточно денег, чтобы позволить себе косяк с марихуаной, выращенной в этих краях.

Боб наткнулся на рабочую таверну в пределах безопасной зоны и уже обменял свою долю добытых в "Уолмарте" продуктов на несколько посещений таверны и небольшое пьяное общество.

- Я тоже не в восторге от этого места, куколка, - соглашается Джош, проходя мимо автофургона Боба. Его дыхание на холоде превращается в клубы пара. Его огромные руки, жирные от бекона, который он только что приготовил в походной печи фирмы Coleman, Джош вытирает о куртку. Они с Лилли старались держаться поближе к пикапу в течение всего дня, пытаясь решить, что делать дальше. - Но у нас сейчас не так много вариантов. Это место всё же лучше, чем открытая дорога.

— Серьёзно? — Лилли дрожит от холода и ещё сильней укутывается в своё пальто. — Ты уверен?

— По крайней мере мы в безопасности.

- В безопасности от чего? Заборы и сетки не уберегут нас от того, чего я страшусь.

- Я знаю, знаю. - Джош прикуривает дешёвую сигару и делает несколько затяжек. - Здесь приходится туго. Но в наши дни куда-бы ты не пошёл, везде приходится не сладко.

— Боже, — Лилли дрожит ещё сильнее и потягивает свой кофе. — Где же Боб?

— Зависает в пивной со своими старикашками.

— Господи Иисусе.

Джош подходит к Лилли и кладёт руку на её плечо.
- Не волнуйся об этом, Лил. Мы передохнём, запасёмся необходимым... Я буду работать за еду... и мы уберемся отсюда к концу недели. - Он бросает на землю окурок и садится рядом с ней. - Я не позволю чему-нибудь плохому случиться.

Она смотрит на него.
— Обещаешь?

- Обещаю, - он целует её в щеку. - Я буду защищать тебя, девочка. Всегда. Всегда...

Лилли целует его в ответ.

Он обнимает её и целует в губы. Она обвивает руками его крепкую шею и они поддаются страсти. Его огромные нежные руки касаются её поясницы, и их поцелуй превращается в нечто более горячее и отчаянное. Они переплетаются и он умыкает её в пикап, в полумрак.

Они оставляют багажник открытым. Безразличные ко всему кроме друг друга, они занимаются любовью.

Это лучше, чем каждый из них мог вообразить. Лилли теряется в полумраке, бледный свет луны закрадывается в автомобиль. Задыхаясь, Джош позволяет всему своему одиночеству излиться в непреодолимом желании. Он сбрасывает с себя куртку и стягивает майку – в лунном свете цвет его кожи напоминает индиго. Лилли снимает бюстгальтер и ощущает мягкую тяжесть своих грудей. Её кожа покрывается мурашками до самого пупка, когда Джош осторожно входит в неё и даёт выход своим чувствам.

Они лихорадочно занимаются любовью. Лилли забывает обо всём, даже о той жестокости, что творится за пределами их укромного уголка.

Минута, час - время сейчас не имеет никакого значения - оно растворяется в тумане.

* * *

Позже они лежат среди кучи хлама в фургончике Боба, накрытые одеялом, которое спасает от холода. Их ноги переплетены, а голова Лилли покоится на сильном плече Джоша. Он покусывает мочку уха девушки и шепчет:
— Всё будет хорошо.

— Да, — бормочет она.

— Мы сделаем это.

— Непременно.

— Вместе.

— Ты был прав, — она кладёт правую руку на широкую грудь Джоша и смотрит в его печальные глаза. Девушка так странно себя чувствует. Весёлая, опьянённая любовью. — Я часто представляла себе этот момент.

— Я тоже.

Они позволяют тишине поглотить их, унося прочь, и лежат так некоторое время, не подозревая об опасностях, подстерегающих их... не ведают, что жестокий внешний мир уже затягивает свои силки.

И самое главное — они не знают, что за ними наблюдают.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/36752/186356

Переводчики: laluzz, alesyasparrow, zmeuko