Готовый перевод The Walking Dead: The Road to Woodbury / Ходячие Мертвецы: Дорога к Вудбери: Глава 12

Глава 12

Лилли Коул запомнит подробности этого дня на всю жизнь. Она запомнит красный цветок из крови и ошмётков ткани, словно рисунки на обивке, расцветающий на затылке Джоша Ли Гамильтона; рану, появившуюся за миг до хлопка 9-миллиметрового "Глокка", от которого у Лилли заложило уши. Она запомнит, как споткнулась и упала в шести футах позади Джоша, аж зубы клацнули и она прикусила язык. Она запомнит, как потом звенело в её ушах, как блестели кровавые брызги на руках и тыльной стороне её ладоней.

Но прежде всего Лилли запомнит вид Джоша Ли Гамильтона, клонящегося к земле, как будто он падает в обморок; его огромные ноги двигались неуверенно и шатко, как у тряпичной куклы. Наверное, это было самым странным: казалось, что этот великан на глазах становится бестелесным. От человека его типа стоило ожидать, что он не превратится в призрака так легко, а упадёт, словно огромная секвойя или ветхий старинный дом под массивным металлическим ядром, в буквально смысле потрясая землю при падении. Но на самом деле, тогда, в гаснущем синем свете зимнего дня, Джош Ли Гамильтон уходил из жизни без малейшего стона.

Он просто упал безмолвной грудой на холодную мостовую.

* * *

В следующий момент Лилли почувствовала, как её с головы до ног охватил озноб, по коже побежали мурашки, всё увиделось вдруг замутнённым и одновременно кристально чистым, будто её душа отделялась от бренного земного тела. Она потеряла контроль над собой. Внезапно она обнаружила, что поднимается на ноги, даже не осознавая этого.

Она видела словно со стороны, как идет прямо к лежащему мужчине, оцепенело, непослушными ногами, словно автомат.
- Нет, подожди... нет, нет, стой, стой, подожди, - быстро и невнятно говорила она, приближаясь к умирающему гиганту. Её колени стукнулись об землю. Слёзы текли по её лицу; она наклонилась и, будто убаюкивая, стала качать его огромную голову, лепеча: - Кто-нибудь... приведите врача... нет... кто-нибудь... вызовите... СУКА, ВЫЗОВИТЕ ВРАЧА, КТО-НИБУДЬ!!

По рукавам Лилли стекала кровь; лицо Джоша покоилось в её руках и по нему пробегали судороги предсмертной агонии, отчего оно казалось перекошенным и постоянно меняло выражения. Его глаза закатились; он моргнул в последний раз, каким-то образом рассмотрев лицо Лилли и сфокусировавшись на нем усилием последней искры жизни.
- Алисия... закрой окно.

Связь между нейронами обрывалась, воспоминание о старшей сестре постепенно улетучивалось из его поврежденного мозга, подобно тому, как истлевает уголек.

- Алисия, закрой...

Его лицо стало неподвижным, глаза начали тускнеть и застывать в глазных впадинах, как мрамор.

- Джош, Джош... - Лилли трясла его, как будто пыталась отчаянно завести заглохший мотор. Его больше нет. Она не могла видеть из-за слез, всё вокруг расплывалось. Она ощущала на своих запястьях влагу, выступившую из его проломленного черепа, и внезапно почувствовала, как что-то сзади сжимает её шею.

- Оставь его, - скомандовал позади неё голос, полный ярости.

До Лилли дошло, что кто-то отталкивает её прочь от тела, большая мужская рука тащит её назад, вцепившись пальцами в воротник.

Что-то в глубине её души сломалось.

* * *

Кажется, что течение времени замедляется и искажается, как во сне, когда Мясник оттаскивает девушку от тела. Он тащит её по мостовой на спине и она падает рядом с ограждением, ударяясь затылком. Она неподвижно лежит, уставившись на долговязого человека в переднике. Мясник стоит над ней, тяжело дыша и дрожа от нахлынувшего адреналина. Позади него, напротив витрины, стоят старички, теребя свою мешковатую, рваную одежду и широко раскрыв слезящиеся глаза.

На другом конце квартала, остальные всматриваются в сумерки и оглядывают закоулки.

- Посмотри, что вы, двое, наделали! - обвиняет Мясник Лилли, тыча пистолетом ей в лицо. - Я старался быть справедливым!

- Давай, покончи со всем этим. - Она закрывает глаза. - Вперёд. Покончи со мной.

- Тупая сучка, я не собираюсь убивать тебя! - Он бьёт её свободной рукой. - Слышишь меня?

Издалека слышится звук шагов, кто-то идёт по этой дороге - чьих шагов ранее не было слышно. Лилли открывает глаза:
- Ты- убийца! - произносит она окровавленным ртом. Кровь течёт из её носа. - Ты хуже, чем грёбаный ходячий.

- Это ты так считаешь. - Он снова бьет её. - Сейчас я хочу, чтобы ты выслушала меня.

Боль жалит Лилли. И призывает к действию.
- Чего ты хочешь?

Раздаются голоса, шаги приближаются, но Мясник не слышит никого, только собственный голос.
- Собираюсь забрать оставшуюся часть долга Зелёной мили, сестрёнка.

- Да пошёл ты.

Мясник наклоняется и хватает её за воротник пиджака.
- Ты будешь работать, тощая задница, пока не...

Колено Лилли достаточно жёстко достигает яичек мужчины, загоняя их в его тазовую кость. Мясник теряет устойчивость и испускает выдох со звуком, похожим на выпуск пара из сломанного вентиля.

Лилли вскакивает на ноги и ногтями вцепляется в лицо Мясника. Её ногти обдирают его кожу до мяса, не нанося большого вреда, но заставляя мужчину отступить. Он бьет её. Она уклоняется от удара в плечо и снова бьёт его по яйцам.

Мясник вздрагивает и дотягивается до пистолета.

* * *

В этот момент, находящийся на расстоянии половины квартала Мартинес, подбегает к разыгравшейся сцене, в сопровождении двух охранников.
- КАКОГО ЧЁРТА? - кричит он.

Мясник вытаскивает Глок из-за пояса и оборачивается к приближающимся мужчинам.

Большой и грузный Мартинес тут же атакует его, ударив прикладом М1 по правому запястью Мясника, и сквозь шум ветра слышится треск ломающихся костей. Глок вылетает из руки Мясника и он издает вопль.

Один из охранников, темнокожий подросток в толстовке не по размеру, успевает схватить Лилли и оттащить её с места действия. Она вертится и извивается в руках молодого человека, который удерживает её.

- Расступитесь, ублюдки! - рычит Мартинес, направляя винтовку на покачивающегося Мясника, но он моментально, прежде чем Мартинес смог отреагировать, хватает ствол оружия.

Двое мужчин хватаются за оружие и сила инерции отбрасывает их назад к горящей бочке. Из бочки выливается её содержимое, в воздух взлетает водоворот искр, в то время как пара мужчин падает на витрину. Мясник швыряет Мартинеса на стеклянную дверь, чьё стекло тут же покрывается микротрещинами. Мартинес бьёт Мясника ружьём по лицу.

От боли Мясник пятится назад, вырывая у Мартинеса М1. Автомат отлетает на противоположную сторону тротуара. Старики в ужасе разбегаются, в то время как со всех сторон приближаются другие горожане, и некоторые из них яростно кричат. Второй охранник, старик в поношенном пуховике и лётных очках, сдерживает толпу.

Мартинес наносит сильный удар правой по челюсти Мясника так, что тот отлетает, с шумом разбивая стекло на двери.

Мясник растягивается на кафельном полу в передней магазина, усыпанном стеклянными осколками. Мартинес медленно подходит к нему.

Сила ударов Мартинеса пригвождает Мясника к полу, изо рта и носа которого бежит розовыми нитями кровь. Отчаянно закрывая лицо и бессильно изворачиваясь, Мясник пытается сопротивляться, но не может справиться с Мартинесом.

Последний удар в челюсть вырубает мужчину.

Пока Мартинесом пытается отдышаться, нависает неловкое молчание. Он стоит, возвышаясь над мужчиной, потирает костяшки пальцев, стараясь стоять ровно. Снаружи торгового центра постепенно усиливается шум толпы, по большей части поддерживающей Мартинеса, как на сборище болельщиков спортивной команды.

Мартинес не может сообразить, что же здесь произошло. Сэм Мясник никогда не интересовал его, и всё же он никак не мог вообразить, что заставило того напасть на Гамильтона.

- Какого чёрта на тебя нашло? - спрашивает Мартинес у человека на полу, интересуясь больше риторически, чем действительно ожидая ответа.

- Чувак, вероятно, захотел стать звездой.

Голос раздаётся со стороны разбитого входа позади Мартинеса.

Мартинес поворачивается и видит Губернатора, стоящего в дверном проходе. Его жилистые руки скрещены на груди, длинный подол плаща-пыльника развивается на ветру. На лице мужчины играет загадочное выражение, смесь потрясения, презрения и мрачного любопытства. Позади него стоят Гейб и Брюс как мрачные истуканы.

Мартинес находится в недоумении.
- Хотел стать кем?

Выражение лица Губернатора изменяется - тёмные глаза начинают с воодушевлением блестеть, подкрученные вверх усы неодобрительно подёргиваются.
- Во-первых, - спрашивает Губернатор ровным, невозмутимым тоном, - расскажи мне в точности, что здесь произошло.

* * *

- Он не страдал, Лилли... помни об этом.. боли не было... он просто ушел к свету. - Боб присел на тротуар, рядом с Лилли, которая ссутулилась с опущенной головой, и её слёзы капают ей на колени. Боб открывает аптечку первой помощи и обрабатывает йодом порез на её лице. - Это большее, на что мы можем рассчитывать в этом грёбаном м ире.

- Я должна была прекратить это, - произносит Лилли безжизненно, слабый голос звучит как из куклы, с севшей батарейкой. Она осушает свой слёзный поток. - Я могла, Боб, могла остановить это.

Зависает молчание. Ветер грохочет кровлей и проводами. Практически всё население Вудбери собралось на Мейн Стрит, поглазеть на произошедшее.

Рядом с Лилли, накрытый простынёй, лежит на спине Джош. Минутой ранее, кто-то накрыл его тело самодельным саваном, которое уже пропиталось кровью из разбитой головы Джоша. Лилли нежно поглаживает его ногу, нервно сжимая и массируя, словно пытаясь разбудить. Выбившиеся из хвостика завитки волос, падают на удручённое израненное лицо.

- Успокойся, милая, - произносит Боб, убирая бутылочку с бетадином обратно в аптечку. - Ты не могла ничего сделать, ничего. - Боб бросает взволнованный взгляд на разбитую дверь торгового центра. В вестибюле он видит как Губернатор и его мужчина разговаривают с Мартинесом. Тело мясника лежит в тени. Губернатор экспансивно жестикулируя, показывает на тело и что-то объясняет Мартинесу. - Проклятый позор, вот что это такое, - говорит Боб, глядя в сторону. - Вопиющая несправедливость.

- В нём не было ни капли жестокости, - мягко говорит Лилли, глядя на пятна крови на простыне. - Я бы не выжила без него... он спас мою жизнь, Боб, всё, чего он хотел, это...

- Мисс..?

Лилли поднимает взгляд на звук незнакомого голоса и видит пожилого человека в очках и белом халате, стоящего позади Боба. Рядом с мужчиной стоит светловолосая девушка лет двадцати. Она тоже одета в изношенный больничный халат, со свисающим вокруг шеи стетоскопом и пневматической манжетой для измерения давления.

- Лилли, это доктор Стивенс, - говорит Боб, кивая на мужчину. - А это - Элис, его медсестра.

Девушка вежливо кивает Лилли, разворачивая манжету.

- Лилли, не возражаете, если я сделаю быстро осмотрю ушибы на лице? - спрашивает доктор, опускаясь рядом с нею на колени, и вкладывая в уши наушники стетоскопа. Лилли не отвечает, а лишь опускает взгляд на землю. Доктор мягко прикладывает стетоскоп к её шее, груди и измеряет пульс. Он осматривает раны, мягко касается рёбер. - Сожалею о вашей утрате, Лилли, бормочет он.

Лилли ничего не отвечает.

- Некоторые из этих ран - старые, - комментирует Боб, поднимается на ноги и отходит.

- Похоже на микротрещины на восьмом и девятом рёбрах, а также ключице, - говорит доктор, мягко проводя пальцами по её флисовому жакету. - Все раны почти зажили. Лёгкие - чисты. - Он вынимает из ушей стетоскоп и вешает его на шею. - Лилли, если вам что-нибудь понадобится, сообщите нам об этом.

Она сдержанно кивает.

Доктор подбирает слова.
- Лилли, я только хочу, чтобы вы знали… - Он замолкает на мгновение, подбирая слова. - Не все в этом городе… такие. Я знаю, что сейчас это звучит неутешительно. - Он смотрит на Боба, затем переводит взгляд на разгромленный торговый центр, позади Лилли. - Всё, что я хочу сказать, если вы захотите поговорить об этом, или если кто-то станет докучать вам, или вы будете нуждаться в чём-либо... не стесняйтесь обратиться в клинику.

В ожидании реакции Лилли, доктор вздыхает и встаёт на ноги. Он обменивается нервным взглядом с Бобом и Элис.

Боб подходит к Лилли, приседает и мягко произносит.
- Лилли, милая, мы должны унести тело.

Она слышит его, но до неё не доходит смысл его слов.

Она продолжает смотреть на тротуар, поглаживает ногу мертвеца и чувствует пустоту. На уроке антропологии в институте она изучала индейцев алгонкин и их веру, согласно которой дух мёртвого должен быть успокоен. После охоты, они в буквальном смысле вдыхали последнее дыхание умирающего медведя, чтобы принять его дух в собственные тела и воздать медведю должное. Но сидя рядом с холодеющим телом Джоша Ли Гамильтона, Лилли чувствует лишь опустошение и потерю.

- Лилли? - голос Боба словно раздаётся из другой солнечной системы. - Ты не будешь против, если мы унесём тело?

Лилли молчит.

Боб кивает Стивенсу. Доктор кивает Элис, Элис поворачивается и даёт сигнал двум мужчинам, стоящим в отдалении с разборными носилками. Мужчины, закадычные дружки Боба по таверне, приближаются. В нескольких дюймах от Лилли, они разворачивают носилки и опускаются на колени рядом с телом. Один из мужчин начинает перекладывать огромное тело на носилки, когда Лилли поднимает на них глаза и смахивает слезу.

- Оставьте его, - невнятно произносит она, едва слышным шепотом.

Боб кладёт руку ей на плечо.
- Лилли, милая...

- Я СКАЗАЛА ОСТАВИТЬ ЕГО! НЕ ПРИКАСАЙТЕСЬ К НЕМУ! УБИРАЙТЕСЬ ОТ НЕГО К ЧЕРТУ!

Ее отчаянный крик раздаётся в тишине улицы, привлекая всеобщее внимание. Зрители в радиусе половины квартала замолкают и изучающе смотрят. Люди в дверных выглядывают из углов, чтобы посмотреть на происходящее. Боб отсылает приятелей, а Стивенс и Элис отступают в неловкой тишине.

Возникшее волнение привлекло людей в торговом центре. Они стоят в разбитом дверном проёме, оглядывая положение вещей.

Боб смотрит на них и видит стоящего на осколках со скрещенными на груди руками Губернатора, который хитрыми тёмными глазами оценивает ситуацию. Боб с боязнью подходит ко входу.

- С ней всё будет в порядке, - доверительно сообщает Боб Губернатору. - Просто сейчас она очень расстроена.

- Разве можно её в этом винить? - задумчиво произносит Губернатор. - Попробуйте потерять такую же хлебную карточку. - Мгновение он жуёт свою щёку, размышляя. - Оставьте её в покое. Разгребём этот бардак позже. - Он еще немного размышляет, не отводя взгляд от трупа на тротуаре. Наконец он окликает через плечо:
- Гейб, сюда!

Подходит коренастый человек в водолазке и остриженный под ёжик.

Губернатор тихо произносит:
- Я хочу, чтобы ты привёл в чувство тот кусок дерьма, отведи его к клеткам и помести туда с помощью охраны.

Гейб кивает и исчезает внутри торгового центра.

- Брюс! - окликает Губернатор второго из команды. Подходит чернокожий бритый наголо мужчина в бронежилете из кевлара, с АК-47 на бедре.

- Да, босс.

- Созови всех на площадь.

Чернокожий недоверчиво вскидывает голову.
- Всех?

- Ты слышал - всех. - Губернатор подмигивает ему. - Собираюсь провести небольшое собрание городка.

* * *

- Мы живём в жесткое время. Мы все находимся под огромным давлением. Каждый день нашей жизни.

Губернатор громко произносит в мегафон, который Мартинес нашел в уже несуществующей пожарной части, сиплый выразительный голос возносится над голыми деревьями и факелами. Солнце село за горизонт и теперь всё население скучковалось в темноте рядом с вышкой в центре площади. Губернатор стоит на каменных ступенях, выступая перед подданными с авторитетом политика, скрещенного с мотивационным оратором с безумным взором.

- Я понимаю давление, - продолжает он, пытаясь завоевать внимание аудитории. Его голос эхом разносится по площади, ударяясь о заколоченные витрины через улицу. - За последние несколько месяцев, мы все столкнулись с горем... потеряли своих близких.

Он делает эффектную паузу и видит множество опущенных лиц, с мерцающими в свете факелов глазами. Он чувствует всю тяжесть боли. Он улыбается внутри, терпеливо выжидая момент, чтобы продолжить.

- То, что сегодня произошло в торговом центре, больше не должно произойти. Мы живём под поднятым мечом.. Я понимаю это. Но это всё равно не должно было произойти. Это симптом большой болезни. И мы собираемся излечить её.

В течение краткого момента он оглядывается на восток и видит склонённые фигуры, собравшиеся рядом с завёрнутым телом темнокожего мужчины. Боб стоит на колени позади девушки по имени Лилли, поглаживая её спину, в то время как она словно в трансе смотрит на лежащего гиганта под окровавленной простынёй.

Губернатор поворачивается к своей аудитории.
- Начиная с сегодняшнего вечера мы собираемся делать прививки. С этого момента всё пойдёт по-другому. Обещаю вам... всё изменится. Будут новые правила.

Под пристальным взглядом зрителей, он делает несколько шагов.

- То, что отделяет нас от монстров за стеной, это - цивилизация! - При жёстко произносит слово "цивилизация", что оно отскакивает от крыш. - Порядок! Закон! Это было у древних греков. Они знали о жестокости из милосердия. Они называли это "катарсис".

Лица смотрят на него с нервным выжидающим выражением.

- Видите гоночный трек вон там? - спрашивает он в мегафон. - Хорошенько взгляните туда!

Он поворачивается и даёт сигнал Мартинесу, стоящему в тени вышки. Мартинес жмёт кнопку на рации и что-то шепчет человеку, на другом конце. Эта часть должна была быть тщательно подготовлена.

- Начинается сегодня, - продолжает Губернатор, глядя как множество голов поворачиваются к большой, тёмной "летающей тарелке", расположенной в восточной части города, чья огромная круглая оправа поднимается навстречу звёздам. - Начинаем прямо сейчас! Это будет новый греческий театр!

С пышностью и великолепием праздничного фейерверка и с громким щелчком вспыхивают большие ксеноновые лампы над треком, издавая металлический гул, направляя гигантские лучи серебряного света на арену. Раздаётся коллективный вздох собравшихся вокруг вышки и стихийные аплодисменты.

- Вход бесплатный! - Губернатор чувствует как нарастает энергия, потрескивая как статическое электричество, и он продолжает. - Кастинг не закончен, друзья. Хотите драться в кольце? Всё, что для этого нужно сделать - это нарушить правила. Только одно. Преступите закон.

Он смотрит на них с возвышения, ожидая ответа. Некоторые из людей смотрят друг на друга, некоторые кивают, в остальные выглядят так, словно хотят выкрикнуть "Аллилуйя".

- Любой, нарушивший закон, отправится на ринг! Всё просто. Если не знаете законов, всё, что вы должны сделать, это спросить. Прочитайте грёбаную Конституцию. Пролистайте Библию. Поступай с другими так, как ты желал бы, чтобы другие поступали с тобой. Золотое правило. Это всё. Но услышьте мои слова. Поступите с другим немного иначе... и будете драться.

Раздаются одобрительные возгласы и Губернатор продолжает подпитывать энергией толпу.
- С этого дня, вмешательство в дела других - это нарушение закона, и за это вы будете драться!

К шуму добавляются другие голоса и голоса возносятся к небу.

- Украдёте и будете драться!

Толпа одобрительно кричит, объединяясь в праведный хор.

- Ударите пожилую леди и будете драться!

Присоединяются ещё голоса, освобождая страх и отчаяние.

- Убьёте и будете драться!

Приветствие нарушает какофония сердитых возгласов.

- Навредите кому-либо неважно как, особенно если убьёте, будете драться. На арене. Перед Богом. До смерти.

Шум перерастает в путаницу аплодисментов, улюлюканья и криков. Губернатор выжидает, когда спадёт волна.

- Начнём сегодня вечером, - произносит он шепотом, сквозь треск микрофона. - Начнём с этого психа, парня, управляющего складом - Сэма мясника. Он решил, что он судья, присяжный и палач.

Затем губернатор указывает на арену и внезапно взывает голосом, более уместным на службе в харизматической церкви.
- Кто готов к расплате? КТО ГОТОВ К ЗАКОНУ И ПОРЯДКУ?

Толпа шумно взрывается.

* * *

Подняв взгляд, Лилли видит как расстоянии половины квартала движется толпа численностью около сорока человек. Толпа распространяется шумной волной, двигаясь по улице как одна гигантская человеческая амёба, возбуждённо раскачивающаяся с бурными одобрительными возгласами, в направлении арены гоночного трека, которая находится в двухстах ярдах к западу, освещённая серебряным светом. При виде происходящего в животе Лилли всё переворачивается.

Она отводит взгляд и бормочет:
- Ты можешь унести тело, Боб.

Стоя рядом с ней, Боб наклоняется и нежно обнимает её за плечи.
- Мы хорошо позаботимся о нём, милая.

Она смотрит вдаль.
- Скажи Стивенсу, что я хочу дать распоряжение.

- Хорошо.

- Мы сожжём его завтра.

- Звучит хорошо, милая.

Лилли наблюдает за толпой горожан, направляющихся к арене. На какое-то ужасное мгновение, это зрелище напоминает ей сцену старого фильма ужасов, в которой разгневанная толпа с факелами и примитивным оружием движется к замку Франкенштейна, требуя крови монстра.

Она дрожит. Она понимает, что все стали монстрами, все они, включая Лилли и Боба. Вудбери стал монстром.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/36752/186359

Переводчики: zmeuko, talissa, laluzz