Готовый перевод David Weber - A Beautiful Friendship (novel, 2011) / Дэвид Вебер - Прекрасная дружба (Стефани Харрингтон - 1): 16

- Д-р Хоббард звонила сегодня утром , - сказала Марджори Харрингтон, когда Стефани ворвалась в столовую на обед с Львиным Сердцем на руках. - Она спросила, может ли она приехать и поговорить с тобой завтра. Я сказала ей, - мать взглянула Стефани прямо в глаза - да .

- Ооо, мама! - застонала Стефани, закатывая глаза.

-Достаточно, юная леди- твердо сказала Марджори. - Доктор Хоббард только делает свою работу - работу, которую кто-то должен делать, ты это прекрасно понимаешь. Самое малое, что ты можешь сделать, это быть вежливой с ней.

Стефани на мгновение опустила глаза на пол, ее плечи напряглись с негодованием. Потом Львиное Сердце издал мягкий, слегка бранящий звук, и она встряхнулась. Древесный кот повернул голову, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, и через секунду Стефани глубоко вздохнула и кивнула.

- Прости, мама,- сокрушенно сказала она. - Ты права. Это просто. . . просто. .

- Просто вы замучены и устали от людей, задающих вопросы о Львином Сердце и его семье,- кивнула Марджори. - Именно из-за этого, нам с твоим отцом пришлось прибегнуть к помощи закона о доступе для вас двоих. Если честно, дорогая, я желаю, чтобы мы могли просто сказать всем им, что ты постоянно "недоступна", но мы не можем. Это слишком важно. Кроме того, если вы совсем не будете разговаривать с ними, они просто будут копаться в этом сами по себе, и ты знаешь, как хорошо это обычно работает!

Стефани лично, несмотря на свой собственный опыт, не сильно бы возражала, если бы некоторые из наиболее шумных (и наиболее любопытных) "ученых", делающих ее жизнь невыносимой, повстречался с гексапумой. Или может быть со скальным медведем, хотя для этого им бы пришлось подняться выше в горы, да и скальные медведи не были такими территориальными животными, как гексапумы. Тем не менее, можно было надеяться...

- Мяу!, - сказал Львиное Сердце, и на этот раз это точно был смех, а не укор.

- Знаю, мама, - сказала она вслух, глядя на мать. - И правда, я действительно не возражаю поговорить с доктором Хоббард, как возражаю против других. По крайней мере, я вполне уверена, что она на стороне древесных котов!

- Только "вполне уверена"? - тихо спросила Марджори.

- Ну, это своего рода проблема, не так ли? - ответила Стефани, и ее мать кивнула. - И я думаю, частью ее является, что мы с Львиным Сердцем планировали потратить завтра на встречу с его семьей. - продолжала Стефани. - Если д-р Хоббард собирается приехать, на это не останется времени.

- Да, не будет, - кивнула ее мать. - С другой стороны, причина по которой я пригласила ее приехать и поговорить завтра, это то, что мне не нравится прогноз погоды. Я думаю, что в любом случае это хорошая идея для тебя, остаться дома. Что значит, что мы таким образом сможем одним выстрелом убить двух зайцев. И не потратим зря день, который ты могла потратить на встречу с его семьей.

Была очередь Стефани кивнуть. Она сама не проверяла прогноз погоды, но она не собиралась спорить с утверждением своей матери. Не после того, что случилось в тот день, когда она в первый раз повстречала Львиное Сердце! И она понимала, как ей повезло, что ее родители не только решили, что она может воспользоваться своим дельтапланом - своим новым дельтапланом - чтобы навестить семью Львиного Сердца, но и подбадривали ее сделать это.

С Львиным Сердцем в качестве навигатора, сидящим на переднем кресле аэрокара и показывающим правильное направление для них, было не сложно определить местонахождение центрального поселения его клана, и это место находилось не так далеко от поместья для аэрокара. С другой стороны, Стефани с самого начала была обеспокоена тем, что она может привести туда других людей. Ее "разговор" с Труди только усилил это беспокойство, и ее родители были больше чем на половину убеждены, что в этом беспокойстве есть смысл. Они знали семью Франчетти, и питали к ним не больше любви, чем Стефани. К сожалению, семьи типа Франчетти не были так редки, как Харрингтонам того бы хотелось. Таким образом, пока у поселений древесных котов не было закрепленной, формальной защиты от незваных человеческих гостей и вмешательства, держать их чем дальше от радара, тем лучше, показалось им очень хорошей идеей. И это было истиной причиной, по которой отец помог с усовершенствованием ее планера. С его новым антигравом, способным компенсировать их общий вес, она могла достигнуть поселения клана менее, чем за час. А единственный ручной планер было практически невозможно отследить без прямого визуального контакта.

Она знала, что ее родители испытали приступ беспокойства или два, позволяя ей проделать путь туда и обратно самостоятельно, особенно в свете ее оригинального приключения на этом направлении. Но она также знала, что у них не было причин запрещать это, включая тот факт, что они никогда не были жестоки - или глупы - настолько, чтобы стараться держать ее подальше от остальной части семьи Львиного Сердца. Ей было строго запрещено сделать даже отпечаток ноги на пути между поместьем и пунктом назначения, она была обязана подавать план полета перед каждым отправлением и демонстрировать, что каждый раз она тщательно проверяет прогноз погоды, но после ее первого неудачного опыта, Стефани прекрасно справлялась с этим.

- Я понимаю, мама, - сказала Стефани, пересекая столовую, чтобы дать возможность Львиному Сердцу перетечь на крепкий насест, который ее отец специально построил для него.

Древесный кот вытянулся вдоль насеста и Стефани усмехнулась, когда его уши насторожились и он счастливо принюхался. Львиное Сердце одобрял сэндвичи с ветчиной и сыром. Несмотря на свои полностью плотоядные зубы, он даже был не против толстых кусков домашнего хлеба - в большинстве случаев, по крайней мере. Бывали дни, когда он пренебрегал хлебом, чтобы добраться до начинки. Их было не так много, тем более, что ее мама не одобряла напрасный перевод продуктов. Она была способна строго глядеть скрестив руки на груди на древесных котов так же, как и на дочерей.

Львиное Сердце был равнодушен к горчице, которую Стефани любила намазывать толстым слоем на свои сэндвичи, также он не был большим фанатом резаных помидоров. Однако он был в восторге от лука - предпочтительно толстыми кусками - и он почти потерял сознание в экстазе, впервые попробовав швейцарский сыр. Они до сих пор экпериментировали, предлагая ему различную человеческую еду, и старались соблюдать осторожность с этим. Ричард Харрингтон, в частности, тщательно следил за здоровьем древесного кота, стараясь быть уверенным, что он получает то, что ему действительно нужно, а не только то, что нравится. К счастью, пищеварение древесных котов оказалось очень... адаптивным, и Львиное Сердце старался попробовать хотя бы раз абсолютно все. Конечно, его необъяснимая страсть к сельдерею вызвала свои собственные проблемы. Адаптивное или нет, его по сути плотоядное пищеварение возражало против потребления такого количества целлюлозы, и последствия были предсказуемы. К счастью, это было то, с чем легко могла справиться небольшая порция слабительного, и отец Стефани выяснил, что местный рыбный соус прекрасно подходит. Львиному Сердцу даже понравился его вкус, ну а Стефани совсем не пришла в восторг от вызываемого им запаха из пасти.

Сейчас она быстро сооружала сэндвич. Кот внимательно смотрел наклонив голову, его глаза светились интересом, но он не пытался помочь. Они все еще работали над его навыком конструирования сэндвичей, и Марджори Харрингтон проинформировала дочь, что они могут практиковаться в свое свободное время, желательно во время пикников с семьей Львиного Сердца. Учитывая беспорядок от его нынешних кулинарных достижений, Стефани не могла винить мать за это.

Кроме того, уборка после их экспериментов была не самым ее любимым делом.

Она закончила готовить еду для Львиного Сердца, он мяукнул свою благодарность и подождал, пока она скользнула в кресло за столом и начала строить свой ​​собственный бутерброд. Хлеб пахнул замечательно, свежий и еще чуть-чуть теплый от хлебопечки, которую ее отец наполнял тестом каждое утро. Майонез, толстый слой скобленой ветчины, лук, горчица, помидоры, ломтик швейцарского сыра, еще ветчина, и слой салата, чтобы завершить его. Огромный, сочный пучок настоящей зелени рядом, наряду со здоровенной порцией картофельного салата, ложкой или двумя печеных бобов, и стакан молока, и она была готова сказать спасибо.

Некоторые могли бы посчитать, что здоровенный сандвич и более, чем взрослая, порция картофельного салата ( не говоря уже о варёных бобах с... коричневым сахаром) слишком уж много для едва сформировавшейся девочки четырнадцати стандартных лет; но только не тот, кто знал о её генетически модифицированном обмене веществ. Для роста ей требовалось порядочно топлива, и она могла уничтожить невероятное число калорий, стоило её только до них дорваться.

Ну и кроме того, она действительно любила картофельный салат!

* * *

- Ну что ж, у тебя до сих пор нет никаких идей о том, используют ли они что-то вроде письменности или ведения записей, Стефани? - спросила доктор Санура Хоббард.

- Нет, мэм,- вежливо сказала Стефани, и покачала головой, выражая старание. - Я имею в виду, я не видела ничего подобного, но это на самом деле ничего не доказывает, не так ли? Так или иначе, я имею в виду. Она обвела рукой гостиную, в которой она и Хоббард сидели последние три часа или около того, указывая на старомодные книжные шкафы по обе стороны от камина. - Если бы кто-то не знал, что такое книги, они могли бы и не понять, что мы сидим в комнате, полной письменных источников, не так ли?

- Существенное замечание, - признала Хоббард кивком.

Ксено-антрополог была приятной женщиной лет сорока, с темными карими глазами и коричневыми волосами, почти цвета каштана. В ее глазах было много ума, и Стефани увидела в них больше чем просто разочарование, когда возвращаясь в ее компанию села в кресло.

Это разочарование заставляло ее чувствовать себя виноватой. Ей нравилась доктор Хоббард. И она уважала ее, и знала, что только кто-то значительно глупее, чем Хоббард, мог бы не догадываться, что Стефани рассказывает далеко не все, что у нее могло бы быть. Стефани знала, что она сможет преуспеть в сдерживании, возвращаясь к роли "всего лишь ребенок", но это не означало, что ей это нравилось. Если на то пошло, она была практически уверена, что доктор Хоббард знала, что делала Стефани - и может быть даже зачем она это делала - даже если она продолжала притворятся, что она это не делает... и так или иначе вежливо, как равный с равными продолжала обрабатывать Стефани и Львиное Сердце.

Ничего из этого не могло поколебать точку зрения Стефани по этому вопросу.

Не то чтобы я ей не доверяю, думала она. Или не доверяю полностью, так или иначе. Но учитывая, кто такая доктор Хоббард и зачем она здесь, мы практически обязаны быть с ней более осторожны, чем с кем-либо еще.

Область специализации доктора Хоббард, изучение нечеловеческих видов, была сильно недоукомплектована здесь, в Звездном Королевстве в тот момент, когда открытие Стефани "древесных котов" (и во всяком случае их название, данное Стефани, казалось устояло) взорвало сцену.Фактически, Хоббард была единственным квалифицированным ксено-антропологом на кафедре университета Лэндинга... что собственно и сделало ее главой комиссии Короны, созданной для исследования и изучения этого абсолютно нового вида.

Хоббард мигрировала в Звездное Королевство не из-за своего интереса к ксено-антропологии, конечно, поскольку никто даже не подозревал, что в бинарной системе Мантикоры может существовать разумный вид существ. Стефани знала, что доктор и ее муж, как и семья Стефани, были частью новой волны колонистов, но 23 стандартных Т-года назад они поселились на планете Мантикора, наиболее земноподобной из трех обитаемых планет Звездного Королевства, вращающейся на орбите на десять световых секунд ближе к центральной звезде системы класса G0.

Первоначально Звездное Королевство начало субсидировать иммиграцию в 1484 году, и сперва было не просто привлечь новых переселенцев даже с субсидиями. Чума впервые появилась в 1464 году после Расселения, но ее угроза не была распознана до первой мутации, шестнадцать лет спустя. Когда это случилось, люди начали умирать в течение Т-месяца. И что хуже, вирус Чумы начал часто, быстро мутировать, что чрезвычайно усложнило задачу исследователей по поиску вакцины. Еще четыре страшных года, до 1484, занял поиск рабочей вакцины, и к тому времени население системы Мантикора сократилось до уровня, который угрожал самому существованию колонии.

Это случилось, когда субсидированная иммиграция была предложена в первый раз, и множество поселенцев прибыло в следующие три Т-года...до того момента, когда Чума, казавшаяся врачам побежденной, мутировала снова. Новая мутация оказалась во многом еще более беспощадной, чем первоначальная, и смертей было больше всего среди вновь прибывших, которым не хватало сопротивляемости, которая постоянно вырабатывалась у первых переселенцев.

Иммиграция (во вполне понятным причинам, подумала Стефани) резко сократилась, надрывающая сердце процедура поиска новой вакцины началась вновь, и потребовалось еще девять Т-лет - до 1496 - чтобы найти новое эффективное лечение. За эти девять Т-лет более половины новых иммигрантов умерло, и потребовалось еще несколько лет, чтобы уровень иммиграции медленно восстановился.

Хоббарды прибыли в 1497, в авангарде второй волны иммиграции, поскольку Джером Хоббард был архитектором, специализирующимся на разработке целых человеческих городов, способных встроиться в чужеродную атмосферу с минимальными последствиями для окружающей среды. Это был именно тот сорт специалистов, в которых особенно нуждалась Мантикора, и его настойчиво рекрутировало Министерство Иммиграции. И в то время, когда никто активно не нанимал антропологов, факультет Университета Лэндинга был также истощен Чумой как и все остальное. Как только Санура Хоббард защитила вторую докторскую степень по человеческой антропологии, она заняла должность декана кафедры антропологии и таким образом сделала неплохую научную карьеру, хотя антропология и не лежала в области ее первоначальных нечеловеческих интересов.

До тех пор пока не появились мы с Львиным Сердцем, иронично подумала Стефани. Нам даже удалось ее сподвигнуть на дорогу прямо сюда на Сфинкс, и я догадываюсь как ей это нравится!

Несмотря на то, что Стефани начала любить Сфинкс за последнюю пару Т-лет, она понимала, почему Хоббард не сильно в восторге от планеты. Сфинкс был почти в три раза дальше от своего солнца, чем Старая Земля от своего, что объясняло его чудовищно длинный планетарный год. Это также было причиной того, что несмотря на то, что его центральная звезда была немного теплее Солнца, Сфинкс скорее всего так и остался бы незаселенным, если бы не ненормально активный цикл диоксида углерода, который поднимал температуру поверхности планеты. Кроме того, даже лето на Сфинксе было холодным, тогда как средняя температура Мантикоры была скорее высокой для обитаемых планет. И Стефани была уверена, что доктор Хоббард определенно предпочитает силу тяжести Мантикоры, которая была всего на один процент выше, чем на Старой Земле. Хоббард не имела тех генетических модификаций, которые имела Стефани, и даже несмотря на нанотехнологию, которая позволяла ее легким совладать с повышенным давлением воздуха на Сфинксе и поясной антиграв-генератор, который она всегда носила, она чувствовала себя значительно тяжелее, чем ей бы того хотелось

- Я не думаю, что Львиное Сердце делал что-то, что позволяло предположить, что он каким-то образом сохраняет записи о ваших с ним опытах? - спрашивала она сейчас.

- Нет мэм, - Стефани серьезно покачала головой и Хоббард кривовато улыбнулась.

- Ты можешь решить, умеет он считать или нет? - продолжала она.

- Трудно сказать, - сказала Стефани, задумавшись на мгновение. - Вы знаете, это достаточно сложно понять, при том, что мы не можем разговаривать друг с другом. Мне кажется, что мы продвигаемся в его обучении понимания того, что я говорю, но даже в этом я не могу быть уверена. И даже если он действительно учится, он не может разговаривать со мной, так что все это не имеет значения. Так что я не знаю, действительно ли он умеет считать, но я думаю, он понимает разницу между "немного" и "больше".

- Может что-нибудь из разряда "один, два, три, много"? Это ты имеешь в виду?

- Что-то вроде того. Наверное, - согласилась Стефани, и Хоббард кивнула, тепло улыбнувшись.

Стефани вернула улыбку, этот ответ она дала без неудобства. Правда была в том, что она не хотела полностью скрывать информацию о древесных котах. На самом деле, она бы хотела поделиться всеми известными ей сведениями, которые были безопасны, но это и было проблемой. Как она могла решить что реально может помочь в случае древесных котов, и как она могла решить, что представляет для них опасность? Второе преобладало, и ее родители были согласны с ней.

- Не думаю, что вы добились прогресса в поисках местонахождения остальной части клана Львиного Сердца, не так ли? - спросила Хоббард, и Стефани внутренне поморщилась. Это был прекрасный пример информации, которая могла быть опасной для ее новых друзей. Часть ее - та, которой нравилась Хоббард как личность, а не как глава королевской комиссии по древесным котам - хотела говорить с ксено-антропологом, но...

- Я боюсь, мне нечего до сих пор сказать об этом, доктор Хоббард, - ответила Стефани. Ей было немножко неловко за этот ответ, но это была не вполне ложь. Она не сказала, что не знает, где живет клан Львиного Сердца. Она только сказала, что не может сказать доктору Хоббард, где они живут. Не может. Или не скажет, в любом случае. Она не собиралась никому говорить, что может помочь с этим.

- Я понимаю, - ответила Хоббард, и Стефани почувствовала, как самые кончики когтей Львиного Сердца нежно прикоснулись к ее коже. Если она разработала обмен сигналами с ним так аккуратно, как она думала, это означало, что он думал, что доктор Хоббард на самом деле не верила ей, и Стефани сосредоточилась на том, чтобы выглядеть как можно более желающей помочь - и как можно более юной - насколько она могла.

Губы доктора Хоббард дернулись в чем-то похожем на тайную улыбку, и блеск явно был в глубине ее карих глаз. По мнению Стефани, это было доказательством, в котором она нуждалась. Доказательством того, что Хоббард была прекрасно осведомлена об игре, в которую они обе играли. Ее так и подмывало, снова, быть более откровенной, но она подавила искушение. Хоббард не была тем, кому она не доверяла в первую очередь. Нет, ее действительно беспокоили другие люди, которые неизбежно прочтут отчеты Хоббард. Ксено-антрополог работала на правительство, что означало, что все сказанное Стефани расскажет ей в конечном итоге окажется в ее публичном отчете. С которым может ознакомится любой, включая людей, не любящих древесных котов (имя Франчетти сразу приходило на ум) и получить эту информацию.

- В таком случае, - продолжила Хоббард, - давай поговорим о его сетке для переноски. Ты знаешь, у нас была возможность наблюдать за кланом, вынужденным переселиться после того инцидента с БиоНерией. Мы держим дистанцию, насколько можем. Сейчас они сильно подавлены, и нам бы не хотелось ухудшать ситуацию. На самом деле, Лесная служба отказалась дать всем - в том числе и мне - информацию о новом местоположении клана. Это немного расстраивает, но в целом, я должна сказать, что я считаю это мудрым решением главы рейнджеров Шелтона.

- В то же время, однако, я изучала видео с длиннобойных камер Лесной Службы. Я видела, как они работают, и мне кажется, есть некий образец в том, как они плетут сети. Они не все одинакового размера, но насколько я могу судить, сравнивая с изображениями, ячейки их сетей одного размера, независимо от того больше или меньше сама сеть. И кажется они используют одинаковые узлы. Но сети, сделанные ими, не совпадают с образцом, который был вместе с Львиным Сердцем, когда вы вдвоем повстречали гексапуму. Это одно из первых различий, которое мы заметили между тем кланом и его - где бы он ни был. Она слегка улыбнулась. - Я не думаю, что ты сможешь пообщаться с ним и попросить его, не мог бы он сделать еще несколько сетей для нас самостоятельно или, может быть, вернуться домой к своему клану и принести нам парочку, чтобы могли изучить и сравнить их?

- Может быть мне удастся, - сказала Стефани через секунду. - Я могу попробовать, в любом случае.

- Спасибо! - Хоббард улыбнулась уже значительно более широкой улыбкой, и Стефани улыбнулась в ответ, слегка удивленная, насколько возможность что-то дать ксено-антропологу обрадовала ее.

- Что ж, я думаю это все на сегодня, - сказала Хоббард, просматривая свои удручающе скудные заметки на мини-компьютере. - Спасибо, и пожалуйста поблагодари также свою маму за то, что позволила мне совершить этот визит сегодня утром.

- Конечно, - сказала Стефани, выбираясь из своего кресла, чтобы проводить ксено-антрополога к ее аэрокару. И вам спасибо, доктор Хоббард, добавила она про себя, за то, что подсказали мне, с кем еще мне следует поговорить... даже если вы не подозревали, что делаете это.

* * *

- Да, - сказал голос на другом конце кома.

Это был не тот голос, который Стефани ожидала услышать, поскольку это был голос женщины, а не мужчины. А еще этот голос звучал... насторожено. Что, учитывая события последнего месяца или полутора, как раз не удивило Стефани. Предполагая, что этот голос принадлежит кому-то, кто является другом того человека, с которым она пыталась связаться, так или иначе.

- Простите, - сказала она, пытаясь заставить свой голос звучать так взросло, как могла. - Я пытаюсь связаться с доктором МакДалланом.

- Могу я поинтересоваться зачем? - другой голос определенно звучал насторожено, решила Стефани. Возможно, потому что его владелица помогала отсеять журналистов и ученых. - Я боюсь он не доступен прямо сейчас, в любом случае, - продолжала женщина на другом конце провода. - Он очень занят в последнее время, я уверена, вы понимаете.

- О, поверьте мне, я прекрасно понимаю, - дружелюбно сказала Стефани. - На самом деле, поэтому я и звоню. Меня зовут Стефани Харрингтон, и я думаю нам с доктором МакДалланом надо поговорить.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/37236/134185

Переводчики: Exa, Khalifstork