Готовый перевод Mary Hoffman. Stravaganza. City of Masks / Мэри Хоффман. Страваганца. Город масок: Глава 2 - Школа мандольеров

Ночь была именно такой, как ожидала Арианна - жутко неудобной. Несмотря на тёплый плащ, который она захватила с собой, в галерее с Овнами было очень холодно. Воспользовавшись темнотой, Арианна переоделась в мужскую одежду, как только пробралась на балкон, тем более, что была уверена в том, что все взгляды были прикованы к фейерверку, до сих пор грохотавшему над лагуной.

В полночь зазвонили колокола, едва не оглушив Арианну, однако она натянула свою рыбацкую шапку поглубже на уши и вжалась спиной в стену собора. Когда звон прекратился, она склонилась над мраморной баллюстрадой, наблюдая, как толпа устремилась к воде и ожидающим лодкам. Где-то среди толпы, вряд ли желая уходить без неё, возвращались домой её братья.

Услыхав шаги старого монаха, смотрителя музея, Арианна шмыгнула в тень. Больше всего она боялась, что её могут запереть здесь вместе с Овнами до завтрашнего дня. На всякий случай она сунула щепку в косяк двери, но опасения были напрасны. Старик осветил факелом балкон, убедился, что он пуст, прикрыл дверь и зашаркал восвояси.

Арианна с облегчением вздохнула и устроилась поудобнее между двумя Овнами. Они как будто охраняли её; у пары слева была поднята левая передняя нога, у пары справа - правая. Но компанией эту четвёрку назвать было трудно.

- Спокойной ночи, Овны, - пожелала им Арианна, сотворила знак удачи и завернулась в плащ.

Рано утром её разбудили голоса уборщиков, которые чистили площадь после ночных гуляний. Она потянулась и потёрла глаза. Подойдя к баллюстраде, девушка обвела взглядом площадь и колоннаду позади колокольни. И замерла.

Она увидела мальчика, по виду ровесника, буквально рискующего жизнью. Судя по его одежде, было очевидно, что он не был жителем Беллеццы, и даже Талии. Арианна никогда не видела такого нелепого костюма. Он был так же неуместен, как собака в зале Городского совета. И тем не менее, он, казалось, не подозревал об опасности, грелся как ни в чём не бывало, на солнышке с идиотским выражением лица, как у лунатика. Может, у него не всё в порядке с головой?

Арианна не стала медлить. Схватив сумку, она выбежала с балкона, слетела вниз по ступеням музея и пересекла площадь.

***
- Что значит, убьют? - не понял мальчик. - Кто ты? И где я? - Он обвёл рукой искрящееся море, серебряные купола собора и уже полную людей площадь.

- Ты спятил, - констатировала Арианна. - Как ты можешь быть в Беллецце на Giornata Vietata, в единственный запретный день в году для всех, кроме коренных горожан, и не знать, где ты? Может, тебя похитили, а?

Мальчик молча покачал тёмными кудрями. Арианна с первого взгляда поняла, что нужно делать, хоть и ненавидела его за это. Она втащила его обратно в тень колокольни и начала стаскивать с себя мальчишечью одежду, не подозревая о производимом эффекте.

Мальчик изумлённо смотрел, как из-под рыбацкой шапки упала копна каштановых волос, в то время как Арианна, оставшись в старомодной сорочке, доставала из сумки свою юбку.

- Скорее натягивай мою одежду поверх своей! И прекрати на меня пялиться как рыба! В любой момент тебя могут заметить, и тогда тебе точно не миновать суда!

Мальчик послушно надел грубые шерстяные штаны и короткую куртку, ещё хранившие тепло странной девочки. Она, не переставая сердито говорить, тоже одевалась.

- Я почти год готовилась к этой маскировке, - выговаривала ему она, - а ты всё испортил! Теперь ждать ещё год. И всё из-за того, чтобы спасти жизнь какого-то чудика...Как кстати тебя зовут?

- Люсьен, - ответил он, обрадовавшись понятному вопросу.

- Лучано, стало быть. - В её исполнении имя звучало так же странно, как его жизнь перевернулась в этом странном месте, которое она называла Беллецца.

Люсьен не был уверен, что это настоящее название города, ведь его звали не Лучано, но он решил принять версию девочки. Какая разница.

- А тебя как зовут? - спросил он, так как ритуал знакомства здесь, похоже, был такой же, как в обычном мире.

- Арианна, - ответила девочка, стягивая волосы кружевным шарфом. Она критически осмотрела его. - Ну, по крайней мере, ты не будешь обращать на себя внимание. Тебе повезло, что мы одного роста. Но тебя раскусят первым же вопросом. Придётся нам держаться вместе.

- А зачем ты переоделась мальчиком? - не удержался Люсьен.

Арианна тяжело вздохнула.
- Это длинная история. Давай уйдем с площади, и я тебе расскажу. А потом ты мне расскажешь, как попал сюда именно в такой день. Я могла бы поклясться, что кроме меня, здесь нет ни одного чужака.

Она повела его по коридору под большими часами, а потом через лабиринт узких улочек, вверх и вниз по мостикам, соединявшим узкие каналы, через пустынные площади... Казалось, город ещё спал. Люсьен следовал за странной девочкой, солнце пригревало сквозь грубую ткань куртки. Странно, но он совсем не задыхался при ходьбе - он давно не был так счастлив.

Наконец, они достигли площади с маленьким театром, который был закрыт. Сонные уличные торговцы выкладывали на продажу фрукты и овощи. Мужчина открывал кафе. Арианна долго его рассматривала, а потом вошла внутрь. Люсьен последовал за ней.

Его окутали восхитительные ароматы, пряные и сладкие одновременно. Бармен за стойкой пил утренний кофе. Арианна жестом велела Люсьену сесть за столик, и принесла две чашки горячего шоколада и рассыпчатое печенье.

- Ну давай, рассказывай, - потребовала она.

- Сначала ты, - отказался Люсьен. - Почему ты так сердишься?

- Ты не виноват, - Арианна немного расслабилась. - Ты же не хотел мне помешать. Просто я слишком долго планировала сегодняшний день. Если ты и вправду ничего не знаешь про Беллеццу, - понизила она голос, - то должна тебе сказать, что именно сегодня город закрыт для посетителей под страхом смерти. Он называется Giornata Vietata - Запрещенный день - день после Обручения с морем.

Так как Люсьен никак не отреагировал, она уточнила:
- Разве ты не знаешь про Обручение с морем?

- Давай считать, что я не знаю ничего ни про что, - ответил Люсьен. - Так будет проще.
Ему определённо надо было понять, что происходит, и что замышляла Арианна.

- В этот майский день, - объяснила она, - Герцогиня участвует в церемонии обручения с морем. Её опускают в воду по пояс, и обручение считается состоявшимся - так город получает гарантию процветания ещё на год. Звучит нелепо, но жители лагуны в это верят. На следующий день, по традиции, тот, кто хочет стать мандольером, идёт поступать в Школу.

- Погоди, - прервал её Люсьен. - А кто такие мандольеры?

- Те, кто управляет мандолами, конечно, - нетерпеливо продолжила она. - Герцогиня выбирает самых красивых, и их судьба решена. Все знают, что она делает с самыми красивыми.

Она выжидательно на него посмотрела. Люсьен снова почувствовал, что не знает, чего от него ждут.

- А ты-то тут при чём?- осторожно поинтересовался он.

- "Тот, кто хочет стать", - повторила она. - Все мандольеры - мужчины. Разве это справедливо? Я развита не меньше мальчика моего возраста, а то и посильнее некоторых (пренебрежительный взгляд на телосложение Люсьена), да и внешностью не обижена, если на это обращают внимание.

Она снова умолкла, и тут он не растерялся.
- Ты очень красивая.

Но Арианна не заметила, что напросилась на комплимент; она просто хотела констатировать факт.
- Ведь городом правит женщина.

- Герцогиня, - начал понимать Люсьен.

- Конечно, Герцогиня, - нетерпеливо продолжила Арианна. - Проблема в том, что правила назначает она, так что, если она хочет красивых мандольеров-мужчин, - она их получает.

- А что бы случилось, если бы тебя разоблачили?

- Ты хочешь сказать, что МОГЛО бы случиться, - горько поправила его Арианна, кроша в руках печенье. - Теперь я не могу пойти в Школу - на мне же женская одежда. Нам с тобой повезёт, если нас не поймают и не казнят. Остаётся надеяться, что никто не узнает, что мы не местные, - прошептала она.

Люсьен сосредоточился на пирожном. Закрыв глаза, он наслаждался вкусом миндаля и сахара, таявшими на языке. Он давно не ел ничего более вкусного.

- Съешь и моё, а то ты такой голодный, - Арианна подвинула ему тарелку.

- Спасибо. Слушай, жаль, что я нарушил твой план. Ты права - я же не знал. И спасибо, что спасла меня, если это в самом деле так.

- Никаких "если". Теперь ты расскажи, что здесь делаешь, и я решу, правильно ли я поступила.

Люсьен ответил не сразу. У него не было объяснений. Всё вокруг него было странным - люди, язык, на котором они говорят (он был уверен, что это итальянский, однако он понимал их). И ещё женщины, которые заходили в кафе, носили маски. Очень странно.

И тем не менее, ничто не могло сравниться с его внутренними ощущениями. Он был здоров и силён, неважно, что думала Арианна. Он мог бы покорить горы и переплыть море - но не мог объяснить, как оказался в этом странном городе, а не лежал в своей постели в Лондоне.

Если бы это был сон - его слова не имели значения. Но ни один сон не был похож на то, что с ним произошло. Поэтому он просто рассказал ей правду.

- Я не знаю, как я сюда попал, но я из другого места. Из Лондона. Он в Англии. И там я тяжело болен. Возможно, даже умираю. У меня рак, и я прохожу химиотерапию. У меня выпали все волосы. И совершенно нет сил. Я заснул с мыслями о городе на воде, а когда проснулся - оказался там, где ты меня нашла, а мои волосы снова выросли.

Арианна протянула руку и подёргала его за волосы. Убедившись, что они настоящие, она ахнула и сделала странный знак рукой, соединив большой палец и мизинец и коснувшись сначала лба, потом груди.

- Dia, - прошептала она. - Они настоящие. Я не поняла половины сказанного тобой, но я тебе верю. Ты из большого города, где очень болен, неожиданно оказался здесь и выздоровел. Что это значит?

Они уставились друг на друга. Потом Арианна осторожно осмотрелась. Бармен с интересом смотрел в их сторону.
- Здесь слишком людно. Меня могут узнать. Пойдем.

- Почему все женщины носят маски? - поинтересовался Люсьен. - Будет какой-то фестиваль?

- На самом деле, не все. - ответила Арианна. - Только незамужние. Я сама буду носить маску через несколько месяцев, когда мне исполнится шестнадцать. Это один из законов Герцогини. Только не нынешней. Этому закону много лет. Она сама носит маску.

- Значит, она не замужем? - сделал вывод Люсьен. Арианна только усмехнулась.

Она увела его с площади на тихую городскую окраину. Дома были окрашены в розовые, песочные, охристые цвета, на крышах и террасах были разбиты садики. На фоне синего неба виднелись колокольни с вьющимися вокруг птицами. Путь им пересекало множество каналов, поэтому идти по прямой было невозможно - приходилось искать мосты.

- Твой город прекрасен, - признал он.

- Да, именно поэтому он процветает. - уверенно ответила Арианна. - Красота - это деньги - вот девиз горожан - Bellezza è moneta.

- А куда мы идём?

- Надо же взглянуть на Школу, - бросила Арианна.

Они пересекли очередную протоку по крытому мостику и вышли на широкую улицу, идущую вдоль широкого канала. Мост через него представлял собой каменное здание с высеченными над входом словами "Scuola Mandoliera" - Школа мандольеров. На воде покачивались несколько чёрных лодок, люди сновали туда-сюда - здесь явно происходило что-то важное.

Мандольеры - это те, кто гребёт в лодках, да? - уточнил Люсьен.

Арианна одарила его испепеляющим взглядом.
- Не гребут, а управляют кормовым веслом. И это мандолы, а не лодки. Потому что они в форме миндаля - mandole. Именно поэтому они очень маневренные.

- Ты пробовала ими управлять? - Люсьен разглядывал узкие судёнышки. Ему вспомнилось, как они плавали на ялике по реке в Кембридже с дядей Грэхемом - маминым братом. В ялике тоже нужно стоять на корме.

- Конечно, - кивнула Арианна. - На островах тоже есть каналы. Да я всю жизнь водила мандолы на Торроне. А мои братья - рыбаки на Мерлино.

Она нахмурилась.

- Я их так подставила - и всё зря! Родители с ума сойдут, потому что братья вернулись домой без меня. Я же сбежала от них. Теперь родители не знают, где я.

Люсьен промолчал, но тоже подумал о своих родителях. "По крайней мере, Арианна знает, где находится", - подумал он. - "Мне повезло меньше".

Арианна схватила его за руку.
- Уже время выборов, - прошептала она. - Вон мандола Герцогини.

По воде скользила изысканно украшенная мандола, на корме которой стоял - Люсьен не мог не обратить внимание - очень красивый юноша. Посредине судна был сооружён шатёр из парчи. Мандольер умело пришвартовал лодку к пристани, и представитель Школы в расшитой парадной форме помог сойти на берег сначала служанке, а затем элегантной женщине со скрытым под маской лицом - по всей видимости, Герцогине.

- Скорее, - воскликнула Арианна, - зайдём внутрь!

- А можно? - засомневался Люсьен. - А если нас поймают?

- Выборы можно посещать всем, - фыркнула Арианна. - Они не ждут, что кто-то ослушается запрета. Я на это и рассчитывала. С нами всё будет в порядке, пока ты молчишь.
И она припустила вперёд по мосту, Люсьен едва успевал за ней.

Деревянные ворота под каменным сводом и вправду были широко распахнуты. Люсьен оказался во дворе, полном нарядно одетых людей. Ему стало неловко из-за своей одолженной одежды, но никто не смотрел на него. В дальнем конце двора виднелся высокий помост. На неё как раз поднималась Герцогиня. Для неё там стояло резное деревянное кресло. Справа от помоста встали в очередь взволнованные юноши.

Арианна пробралась в первые ряды, уже не боясь быть узнанной. Когда Люсьену удалось протиснуться сквозь толпу и занять место возле неё, то заметил, как она была взволнована: волосы растрепались, фиалковые глаза сияли. Именно сюда она стремилась весь год и, несмотря на то, что её план не сработал, она всё равно была в восторге.

Происходящее на помосте напоминало модный показ. Юноши по одному подходили к Герцогине. Конечно, она не открывала им рот, чтобы проверить зубы, но... После осмотра Герцогиня говорила что-то представителю Школы, и те, кому не повезло, спускались с помоста, а счастливчики робко толпились сзади.

Семьи участников были среди толпы: каждый выбор сопровождался возгласами радости или разочарования. Люсьен посчитал, что план Арианны был не совсем удачен. Никто не пришёл без группы поддержки. Волнение родственников вынуждало толпу подаваться вперёд, так что Арианна и Люсьен оказались перед самым помостом.

Люсьен стоял очень близко от Герцогини. Очередь мандольеров подходила к концу. Юношей осталось всего двое, и Люсьен подумал, что судя по предыдущим предпочтениям Герцогини, один из них был слишком низкорослым, а другой - кривоногим. Они быстро выбыли, и Люсьен уже собрался уходить, как вдруг раздался голос Герцогини.

- Приведите ко мне вон того юношу!

Все повернулись, и Люсьен тоже. Начали показывать пальцами. На него.
- Нет, это какая-то ошибка! - воскликнул он. - Я не хочу быть мандольером!

Но сильные руки подняли его на помост. Он закрутил головой в поисках Арианны. На мгновение увидел её разгневанное лицо. Потом она исчезла. Его подтолкнули к Герцогине, и он замер, оробев в её присутствии.

Глаза, мерцающие сквозь прорези серебристой маски, были фиалковыми, как у Арианны. "Наверное, типично для местных", подумал Люсьен. Её голос был низким и волнующим, а аромат - потрясающим. Мать Люсьена не пользовалась духами, а с девочками он практически не общался, поэтому у него закружилась голова.

Герцогиня протянула ему руку - этой милостью были одарены только один или два кандидата, и спросила:
- Как твоё имя, юноша?

- Лучано, - воспользовался вариантом Арианны Люсьен.

- Лучано, - медленно повторила Герцогиня, как будто пробуя на вкус каждый звук.

Люсьен покраснел. Что там говорила Арианна? Все знают, что она делает с самыми красивыми. Он растерялся. Он совершенно не хотел быть ни мандольером, ни фаворитом Герцогини. В этот самый миг ему очень захотелось домой, в окружение привычных ему вещей. Но даже желая этого, он подумал, что вполне справился бы с работой мандольера - ведь сейчас он полон сил, а яликом он управлять уже умел.

- Ты напомнил мне юношу, которого я выбрала много лет назад, - произнесла Герцогиня, и по звуку её голоса он догадался, что она улыбается. - Уверена, что ты станешь отличным мандольером. Добро пожаловать в Школу.

Толпа безмолвствовала. Если Арианна и была среди неё, то не издала ни звука, пока Люсьен присоединился к стальным кандидатам, а Герцогиня спускалась с помоста. С такими силами, что он приобрёл в этом городе мечты, он вполне мог пройти отбор, подумал он.

Всех юношей - все они были едва ли старше Люсьена - проводили в общежитие. Родня провожала их со слезами и напутственными пожеланиями. Особо впечатлительные мамы и сёстры успели обнять и Люсьена.

Наконец он остался один в комнатке с деревянной кроватью, старомодным резным комодом, ночным горшком и умывальником. Дружелюбный провожатый сказал на прощанье: "Увидимся утром с первыми лучами солнца", и покинул комнату. Люсьен сел на кровать и закрыл лицо руками. Он так и не понял, что с ним происходило, но усталость взяла своё. Он закинул ноги на жёсткий матрац и уронил голову на подушку. Устраиваясь поудобнее, мальчик почувствовал, как ему в бок что-то врезалось. Сунув руку под куртку, он извлёк из кармана пижамы венецианский блокнот.

Зажав в руке блокнот и размышляя о том, увидит ли он когда-нибудь свой дом, Люсьен погрузился в глубокий сон.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/37995/138469

Переводчики: LeeS