Готовый перевод Mary Hoffman. Stravaganza. City of Masks / Мэри Хоффман. Страваганца. Город масок: Глава 7 - Где красота скрывается под маской

Сердце Арианны ликовало, когда лодка вышла в солёные воды лагуны. Хоть и очарованная красотой плывущего по волнам города, в котором ей предстояло проститься с детством, она, тем не менее, была истинной дочерью островов.

Чтобы попасть на Мерлино, им пришлось огибать город с юга и двигаться на северо-восток. По пути им попался заросший кипарисами островок, и Арианна притихла, впервые с того момента, как Люсьен появился утром у Леоноры. Он сразу заметил, как изменилось её настроение.

- Что там? - прошептал он.

Ему ответила Леонора.
- Там мы хороним умерших. Теперь весь остров стал кладбищем. Так было не всегда, но когда пришла чума, могил понадобилось больше. Сейчас оно уже почти заполнено, и решается вопрос об открытии новой территории на большой земле. Мы называем это место Isola dei Morti - Остров Мёртвых. Мой муж тоже там лежит.

Они инстинктивно склонили головы, когда лодка медленно проплывала под сенью кипарисов. Люсьен успел разглядеть церквушку в центре острова и пару больших мраморных надгробий среди деревьев. Несмотря на то, что остров выглядел вполне мирно, мальчик непроизвольно вздрогнул.

Когда унылый остров остался позади, и вдалеке показались очертания Мерлино, настроение путешественников поднялось. Наконец, лодка нырнула в уютную бухточку, да и гребцу пора было отдохнуть. Леонора поделилась с ним дальнейшими планами, он покивал, и они высадились на берег.

- Мы вполне можем сначала показать Лучано достопримечательности, а потом поискать Томмазо и Анджело, - предложила Леонора.

Помимо них, желающих осмотреть достопримечательности было видимо-невидимо. Бухта оказалась забита лодками, в том числе большими. На главной улице Мерлино толпился народ, причём родом явно не из этих мест. Люсьен не знал, как он это понял. Они все носили средневековую одежду, а не шорты с фотокамерами, но всё равно выглядели чужаками.

На мгновение Люсьен задумался, не выглядит ли он так же; в конце концов, он был бОльшим туристом, чем любой из них. Как хорошо, что он здесь вместе с местными жителями, которые знают острова как свои пять пальцев.

- Куда все идут? - поинтересовался он.

- В музей, - ответила Арианна. - Все приезжают посмотреть на стекло. Мы тоже пойдём.

Люсьен читал о венецианском (или муранском) стекле в книгах, но то, что он увидел в музее стекла на Мерлино, не шло ни в какое сравнение. Там было выставлено стекло всех цветов радуги, но больше всего впечатляли формы. В уличных лавочках можно было купить вазы, пресс-папье и дешёвые украшения, но экспонаты музея были настоящими произведениями искусства.

Самым красивым был зал, посвящённый неизвестному Стеклянному Мастеру пятнадцатого века. Там были замки с высокими башенками, корабли под парусами, крылатые овны, павлины и целые сады из стеклянных деревьев и цветов с хрупкими паутинками, воспроизведёнными вплоть до капелек росы на них.

Но Люсьену пришлось отвлечься.

- Пойдём, я покажу тебе страшную маску, - позвала его Арианна.

В углу зала Стеклянного Мастера была установлена узорчатая витрина, в которой на чёрной бархатной подушке лежала искусно сделанная маска. Она была настолько замысловатой и красивой, что с трудом верилось, что она из стекла. Поверхность маски отливала бледно-голубым и наверняка смотрелась бы очень изящно. Но от неё веяло чем-то зловещим. Люсьен непроизвольно отшатнулся.

- Почувствовал? - заметила его реакцию Арианна. - Из-за неё и началась эта наша ужасная традиция прятать женские лица под масками. Конечно, не конкретно из-за этой, а из-за копии. Давай выйдем, и я расскажу тебе. Здесь слишком шумно.

Когда они оказались на улице, Арианна показала Люсьену девиз, высеченный в камне над входом: "Ove Beltà porta una Maschera".

- "Где Красота носит Маску", - перевела она со старо-талианского. - Это настоящий девиз Беллеццы, с того времени, как с Герцогиней произошёл несчастный случай.

Они пришли к маленькой зелёной площади возле одного из каналов - Мерлино, подобно Беллецце, состоял из маленьких клочков суши. Леонора достала из корзины ланч и устроилась на каменном парапете, окружавшем сооружённый в центре колодец. Люсьен и Арианна разлеглись на газоне. Под тёплыми солнечными лучами внутренний холодок от маски понемногу проходил.

- Стеклянный Мастер создал маску по приказу Герцогини, - начала Арианна, жуя редиску. - Не нынешняя, конечно. События столетней давности. Шедевр был сделан по её личному эскизу, и она собиралась надеть её на Карнавал.

- Наверное, неудобно такую носить, - заметил Люсьен.

- Ещё как, - усмехнулась Арианна. - Она надела её на большой бал, который проходит в конце Карнавала на площади Санта Магдалена, возле собора. Её партнёром был молодой князь Реморы, Феррандо ди Кимичи. Всё быстрее и быстрее он кружил её по площади в танце, все смотрели и радостно аплодировали. И вдруг она споткнулась... Споткнулась и упала, а маска разлетелась на мелкие кусочки.

Люсьен ахнул.

Арианна кивнула. Неприятная история доставляла ей необъяснимое удовольствие.

- Стоны Герцогини чуть было не привели к войне. Охрана сочла, что молодой ди Кимичи покушался на её жизнь. Случай вызвал панику и общественные беспорядки.

- И что случилось с её лицом? - поинтересовался Люсьен, не уверенный, что хочет знать ответ.

- Никто его больше не видел, - трагическим тоном произнесла Арианна. - После этого она всегда носила маску на людях. И приняла закон, что все незамужние женщины старше шестнадцати лет тоже должны носить маски. Быть может, она считала, что девочки и замужние женщины не смогут с ней соперничать. До несчастного случая она была очень тщеславной. А ещё она приказала Сенаторам и Советникам надевать маски во время заседаний. Не знаю, правда, почему.

- Чтобы возымели силу их аргументы, а не репутация, - подсказала Леонора.

- Да? - хихикнула Арианна. - Вы хотите сказать, что не узнаете сенатора Родольфо, если он нацепит маску на свои большие чёрные глаза?

- Но как маска оказалась в музее? - спросил Люсьен. - Зачем Стеклянный Мастер создал ещё одну?

- Потому что Герцогиня его заставила, - объяснила Арианна. - А потом... - она выдержала драматическую паузу и радостно закончила: - ...прикончила его!

- Да неужели, Арианна, - выразила сомнение Леонора. - Это не было доказано.

Арианна одарила тётушку презрительным взглядом.
- Может и так. Но по случайному стечению обстоятельств, на следующий день после того, как копия злополучной маски была выставлена на всеобщее обозрение в музее, Стеклянного Мастера постигло ужасное расстройство желудка, очень похожее на симптомы отравления. Он умер в мучениях.

Люсьену не хотелось это признавать, но версия Арианны звучала убедительно. Вероятно, все Герцогини были безжалостными и самовлюблёнными; возможно, им и следовало такими быть.

- А что случилось с молодым князем? - вспомнил он про виновника происшествия.

- Он тоже умер, - ответила Леонора. - От лихорадки.

Арианна радостно воскликнула:
- А я и не знала! Держу пари, что это тоже дело рук Герцогини.

- Возможно, - ответила Леонора. - Или это идея кого-то из её придворных. А может, у него просто была лихорадка. В те времена в Беллецце часто болели. Влияние болот, на которых она построена.

- Значит, маски начали носить сто лет назад? - уточнил Люсьен. - И это не прихоть нынешней Герцогини?

- Нет, - подтвердила Арианна. - До пресловутого несчастного случая люди надевали маски только на Карнавал. Но Герцогиня вправе отменить это правило. Это всего лишь закон, такой же, как и о мандольерах, а она же постоянно принимает законы.

- Полагаю, у неё есть причины, чтобы не отменять этот, - улыбнулась Леонора. - Ты привыкнешь носить маску, Арианна. А у нас в лагуне женятся на молоденьких. Я носила её всего пару лет.

Молодые люди поднялись, стряхивая с одежды крошки.
- Давайте найдем братьев, - предложила Арианна.

Они спустились к побережью и брели по гальке до причала рыбацких лодок. Вонь стояла просто ужасная. Рыбаки как раз обедали, пристроившись где придётся. Утренний лов закончился, рыба распродана, так что остаток дня они проведут, штопая сети и занимаясь другими делами. А потом настанет время вечернего лова.

Люсьен не мог отличить рыбацкие лодки одну от другой, даже рыбаки казались ему все на одно лицо, но Арианна устремилась прямо к двоим из них, и тут же была заключена в крепкие объятия.

Люсьен смущённо ждал позади вместе с Леонорой, пока Арианна не подозвала их, чтобы познакомить. Братья ему сразу же понравились; загорелые, крепкие, они по очереди энергично потрясли ему руку. Всё их внимание было поглощено младшей сестрой - они были безумно рады её видеть.

- А что это за кости вокруг? - поинтересовался он через некрое время, заметив белые кучки, разбросанные по берегу. Некоторые рыбаки строгали кости ножом.

- Это кости рыбы мерлино, которую выбросило на берег, - объяснил Томмазо, сотворив знак "руки Фортуны". - Для нас они ценнее улова.

- Из них делают кинжалы, - добавил Анджело, достал из-за ремня один такой, на вид очень острый, и протянул Люсьену. - Очень ценятся в Беллецце. Между ловами мы проводим время, натачивая их, а потом отвозим на большую землю, чтобы приделать ручки.

- А ещё они стоят немалых денег, - добавила Арианна, с завистью поглядывая на кинжал.

- Мы не смогли бы их себе позволить, если бы не участвовали в производстве, - пояснил Томмазо.

- А ещё, - поддразнил сестру Анджело, - его разрешается носить только с шестнадцати лет.

Арианна надулась.

- Кинжал и маска, - шепнул ей Люсьен. - Через несколько месяцев ты станешь ещё опаснее.

Арианна ухмыльнулась. Леонора, тем временем, выясняла, как их встретят на Торроне. Люсьен и Арианна решили отойти подальше от берега, где рыбой не так воняло.

- Печально, - вдруг сказала Арианна. - Кинжал, который я получу, может стать последним. Тем ценнее он будет.

- Почему? - удивился Люсьен.

- Рыба мерлино, похоже, вымирает, - ответила она. - Во всяком случае, количество костей уменьшается. А живых рыб вообще никто не видел сколько лет. Рыбаки думают, что она правда вымерла. Плохо, если так, потому что братья зарабатывают больше на торговле лезвиями из мерлино, чем на рыбалке.

- А кто покупает кинжалы? - спросил Люсьен.

- Туристы. Ну и убийцы, конечно, - добавила девушка.

***
Реманский посол был заинтересован больше, чем хотел показать. Если Герцогиня использовала подмену на общественных мероприятиях, то саму её вряд ли кто-то охранял в это время. Но он не собирался делиться своими соображениями со шпионом.

- Доставь ко мне девчонку, - приказа он. - Я хочу услышать это от неё.

***
Вместо того, чтобы направиться прямиком на Торроне, Леонора попросила лодочника отвезти их на остров Бурлеска. Томмазо и Анджело посчитали, что лучше собраться всей семьёй, а у них ещё не закончился рабочий день.

- Так что давай заедем сначала к твоей бабушке, - предложила Леонора.

Арианна захлопала в ладоши.
- Как здорово! Поедим дедушкиных пирожных! Мы навестим моих бабушку и дедушку, - объяснила она Люсьену. - Это мамины родители, у них самый милый домик на Бурлеске. Увидишь.

Когда лодка приблизилась к острову, Люсьен увидел настоящее буйство красок. При ближайшем рассмотрении оказалось, что домики были раскрашены в разные цвета - ярко-синие, розовые, оранжевые, жёлтые - от них рябило в глазах. В пригороде Лондона это смотрелось бы ужасно, а под голубым небом лагуны ничего прекраснее придумать было нельзя.

- Вон их домик! - показала Арианна, когда лодка причалила к берегу. - Правда, забавно?

Люсьен сразу понял, о чём она. Среди зелёных, бирюзовых и лиловых стоял один чисто-белый домик. Он был похож на конфету из белого шоколада в сладком ассорти. Туристы останавливались, чтобы посмотреть на него, и Люсьену пришло в голову, что в его мире этот домик стал бы сюжетом самых популярных открыток.

У дверей сидела старушка в черном платье. Её волосы были белее снега, а на коленях, на маленькой черной подушечке, лежал ворох белоснежного кружева. Узловатые пальцы плели узор так быстро, что невозможно было уследить. Но сама мастерица на работу даже не смотрела, успевая здороваться с прохожими и болтать с занятыми тем же самым соседками.

- Бабуля! - воскликнула Арианна и бросилась к обрадовавшейся при виде внучки старушке.

Люсьен отметил, что они очень похожи. Задорный блеск глаз выдавал в старушке настоящую проказницу, несмотря на вполне респектабельный внешний вид.

- Арианна! Какое счастье тебя видеть! И твою тетю Леонору тоже. А кто этот юный синьор?

Не прекращая приговаривать, старушка отложила кружево и повела их в дом. Люсьен остановился, чтобы рассмотреть работу поближе. Похоже на будущую скатерть. В центре был изображен павлин с распущенным хвостом, напомнивший мальчику работу Стеклянного Мастера. По краям шел искусный узор из листьев и лилий.

- Стекло и кружево, - вдруг раздался голос, вторивший его мыслям. - Вот чему посвящена жизнь островов.

Люсьен поднял глаза; это бабушка Арианны вернулась за ним. Ему показалось, что она видит его насквозь, даже знает, что у него нет тени.

- Очень красиво, - покраснел он. Жаль, что нельзя взять кружево домой и подарить маме.

- Не только красиво, но еще и полезно, - кивнула старушка. - У них есть свой язык.

Не успел он спросить, что она имела в виду, как из домика выглянула Арианна.

- Оставьте вы это кружево! А как же пирожные?

Бабушка отправила Арианну в кондитерскую, где работал её муж.

- Позови его домой, - попросила она. - Всё равно ему скоро на обед закрываться.

Вскоре Арианна вернулась вместе с морщинистым загорелым стариком. Он шёл, опираясь на палку, а Арианна балансировала огромным подносом с пирожными.

- Лучано, это мой дедушка, - сообщила она. - У него лучшие пирожные на всем острове. Некоторые из его рецептов передаются из поколения в поколение и являются большой тайной, правда, дедуля? Ты поделишься ими со мной, когда будешь умирать?

- Так ты хочешь стать кондитером? - уточнила бабушка. - А мне говорили, что мандольером...

Арианна вспыхнула и притихла. Ей стало неловко от мысли о том, что Леонора рассказала родне про её приключение в Запретный день. Тогда что они знают про Лучано?

Но неловкость испытывала только она одна. Семья устроилась за большим каменным столом в саду позади белого домика; кругом было много пышной зелени и глиняных горшков с красными цветами. Люсьену подумалось, что живи дед Арианны на Мерлино, где все дома были белыми, то выкрасил бы свой в ярко-розовый цвет. Такой уж он был человек. Невысокого роста, хромоногий, он, тем не менее, производил впечатление засчёт кустистых белых бровей. А ещё он пёк вкуснейшие пирожные.

- Попробуй вот эти, - угощал он Люсьена, указывая на рассыпчатое обсахаренное печенье в форме полумесяца. - Они с лимоном.

Пирожные, некоторые из которых были больше похожи на печенье, были поданы вместе с игристым просекко. Люсьен вытянул ноги и наслаждался ароматами сада и теплом послеполуденного солнца, запивая сладкие пирожные терпким вином. Вот оно - истинное счастье!

***
Джулиану охватил ужас.
- Ты навлечёшь на меня такую беду, Энрико! Не только на меня, но и на всю мою семью. Я же слово дала! И Герцогиня сказала, что если узнает, что я проговорилась, то мы будем изгнаны из города.

- Зря ты так волнуешься, дорогая, - успокаивал её жених, ласково убирая прядку волос у неё со лба. - Герцогиня совсем старуха. Она же не будет жить вечно. А как она сможет навредить тебе, когда умрёт?

Но Джулиану это не убедило. Под маской она продолжала хмуриться. Герцогиня не настолько стара, а ещё её насторожило то, как легко Энрико выдал секрет, который мог стоить ей жизни. Джулиана никогда точно не знала, чем он зарабатывает на жизнь. Он учился на конюха, но потом переехал в Беллеццу, где лошади были запрещены лет двести назад. Она знала, что он работает на семью ди Кимичи, и по этой причине часто отсутствует, но что именно он для них делает, она не знала, и сейчас её это пугало.

В посольстве их пропустили внутрь гораздо быстрее, чем во время первого визита Энрико. Теперь посол знал его имя, а также то, что он был в сопровождении стройной девушки.

- Ну, здравствуй, милая, - протянул посол, когда Энрико представил ему свою невесту. - Как хорошо, что ты пришла. Хочешь вина? - он наполнил бесценные серебряные кубки. - А теперь расскажи всё, что помнишь о недавней церемонии Обручения с морем.

***
Торроне сильно отличался от предыдущих двух островов. В то время, как там бурлила жизнь, на маленьком острове царила тишина и покой. Здесь тоже были туристы, как и во всей лагуне, для них были поставлены палатки с едой, напитками, кружевом, стеклом и даже кинжалами мерлино. Но посетить они стремились лишь одно место - храм.
- На самом деле, это собор, - рассказала Арианна Люсьену. - Но по размерам он не больше церкви.

У неё пропал весь запал, и она, вместо того чтобы бежать впереди него по тропинке, тащилась позади, страшась встречи с родителями. Дорогу показывали братья, болтая с Леонорой и оставляя за собой шлейф рыбного запаха. Наконец они подошли к домику с белеными стенами, на крыльце которого их ждала женщина в зеленом платье.

Арианна тут же оказалась в материнских объятьях. Люсьен вспомнил про свою маму и отвернулся. Что он делает здесь, в сотнях миль и сотнях лет от дома и от семьи?

Но Валерия, мама Арианны, приняла его очень радушно. Весть о том, что он протеже Сенатора Родольфо, смутила ее, но гостеприимства ей было не занимать.

- Сбегай, приведи отца, Томмазо, - велела она сыну. - Ему скоро закрывать музей.

- Но мама, я хотела показать Лучано наш собор, - вмешалась Арианна, снова становясь самой собой, увидев, как рады ей дома.

- Хорошо, идите с Томмазо, а я буду готовить. Вы ведь останетесь с нами на ужин, правда?

Пока они шли по тропинке к собору, местные жители останавливались, чтобы приветствовать "дочь острова". Её проделка уже была прощена, а то и забыта, и каждый островитянин хотел поцеловать свою девочку или потрепать по спине. Арианна снова оказалась в своей стихии. Люсьен понял, откуда в ней столько самоуверенности. Каждый житель острова считал её особенной. Но все они были намного старше неё. Молодые люди были только среди туристов, осматривающих собор.

Сначала они посетили музей, где их встретил спокойный сероглазый мужчина, порывисто обнявший Арианну. Джанфрако был рад видеть их всех и пожелал сам показать собор Люсьену. Так как до закрытия оставалось всего ничего, они дождались, пока последние туристы покинут храм, и вошли внутрь. Джанфрако звенел ключами на массивном кольце.

В соборе было прохладно и тихо, в отличие от бурлившей вокруг него каждодневной суеты. Перед алтарем была расположена мраморная плита с искусной резьбой в виде птиц и цветов - не хуже, чем кружева Паолы. Сквозь него, позади алтаря виднелась огромная мозаика, изображающая женщину. Серебристо-голубой портрет уходил вверх под самый купол.

- Наша Дева - прошептала Арианна, сотворив "руку Фортуны".

- Мария? - уточнил Люсьен.

- Называй как хочешь, - пожала она плечами. - Богиней, например. Это не имеет значения. Это Мать всей Лагуны, и все приезжают посмотреть на нее. И не только туристы. Жители лагуны приходят к Деве за помощью.

Люсьен увидел, что у ног мозаичной фигуры горит множество свечей.Там же была сложена целая груда из цветов, бус и других безделушек.

- Видишь каменную плиту за алтарем? - показал ему Джанфранко. - Под ней захоронены кости дракона. Говорят, Маддалена, святая покровительница лагуны, убила его каплей своих слез. Он буквально ссохся от их святой силы.

По окончании экскурсии по собору Люсьен совсем запутался. С одной стороны, это был храм, и происходящее в нем должно быть очевидно. А, с другой стороны, жители лагуны, казалось, с удовольствием верили в истории про богинь и драконов, которые, скорее всего, относились к более ранней, языческой эпохе.

Они вернулись к дому Арианны, где Валерия уже приготовила рыбу, которую принесли её сыновья, и огромную миску пасты с травами, оливками и чесноком. Ничего подобного Люсьен не пробовал даже в итальянских ресторанах Северного Лондона.

После ужина на увитой виноградными лозами террасе Валерия сварила всем кофе. Леонора расплатилась с лодочником еще на Бурлеска, так как братья предложили доставить их обратно на своей рыбацкой лодке.

- Отправляемся сразу после десерта, - объявил Анджело. - Рыбаки встают на рассвете, - объяснил он Люсьену.

И тут Люсьен внезапно понял, что на улице темнеет, а на небе появляются первые звезды. Он с ужасом осознал, что в его мире настает утро.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/37995/139209

Переводчики: LeeS