Готовый перевод Mary Hoffman. Stravaganza. City of Masks / Мэри Хоффман. Страваганца. Город масок: Глава 8 - Сосуд с радугой

Когда Люсьен очнулся, все было намного хуже, чем в прошлый раз. В его лицо с беспокойством вглядывалась не только мама; их семейный доктор, мистер Кеннеди, тоже был здесь со своим стетоскопом. Не успел Люсьен открыть глаза, как мать разрыдалась. Он ненавидел себя за то, что так ее расстроил.

- Все в порядке, миссис Малхолланд, - воскликнул доктор Кеннеди, проверив его пульс и реакцию зрачков. - Похоже, Люсьен чуствует себя хорошо - насколько это возможно на данном этапе его лечения.

- Мам, прости меня, - произнес Люсьен. - Я не хотел пугать тебя. Мне снилось прекрасное кружево, которое я хотел подарить тебе. И мне так не хотелось просыпаться.

Он солгал, но ему невыносимо было видеть ее слезы, да она все равно бы не поверила правде. Он решил привлечь доктора на свою сторону.

- Такое уже случалось. Я теперь очень крепко сплю, крепче, чем когда-либо. Это результат болезни или усталости от химиотерапии? Во время нее я постоянно был без сил.

- Трудно сказать, - нахмурился доктор. - Похоже на последствия терапии, но я раньше с таким не сталкивался. Тем не менее, ты в неплохой форме. Просто поспал чуть подольше. Знаете, это не первый подросток с такой проблемой, - обратился он к матери Люсьена, которая сумела вымученно улыбнуться.

- Извините, что зря Вас вызвала, - пролепетала женщина. - Но я так испугалась, что не могу его разбудить. В прошлый раз это длилось всего несколько минут, а сегодня, как я уже говорила, почти полчаса.

После ухода доктора Люсьен встал, оделся и постарался вести себя активно, хотя на самом деле устал как собака. Состояние было сравнимо с периодом химиотерапии, а он уже почти забыл то чувство истощения. За последние несколько недель он практически вернулся к нормальной жизни. Но как только мать решила, что он чувствует себя достаточно хорошо, чтобы оставить его одного, и ушла в магазин, Люсьен тут же прилег обратно в постель.

Но не для сна. Он впал в забытье, сжав в руках блокнот, страстно желая вновь оказаться в Талии, в лодке, из которой он так внезапно исчез прошлым вечером.

***
Люсьен, поняв, сколько времени, отвел Арианну в сторону.

- Я собираюсь возвращаться в свой мир. Там сейчас день, а если я не проснусь, то все насмерть перепугаются. Такое уже случалось. Так что я скоро стравагирую.

Арианна недоверчиво посмотрела на него.
- Ты не можешь просто исчезнуть! Что я скажу остальным?

- Если все будет, как раньше, я исчезну лишь на несколько мгновений - не успеешь и глазом моргнуть, - сказал он.

- А ты уверен? - засомневалась Арианна.

Люсьен задумался.
- Не совсем. Ведь раньше я проделывал это в лаборатории Родольфо. Подожду, пока не сядем в лодку. Уже темнеет, и ты сможешь прикрыть меня - отвлечешь внимание остальных.

Было решено, что Арианна вернется в Беллеццу, в дом тетушки Леоноры, но никто теперь не относился к этому как к наказанию. Арианна поняла, что прощена, и может спокойно наслаждаться отдыхом в Беллецце. Но она волновалась за Люсьена.

После прощания с родителями, которое, как показалось Люсьену, продлится вечно, братья вывели свою лодку на большую воду. Мальчик подал знак Арианне, что готов. Момент был удачным, даже несмотря на то, что их суденышко было не единственным в лагуне. Ближайшая лодка была достаточно далеко, чтобы ничего не заметить в темноте.

- Что это там? - взволнованно воскликнула Арианна, указывая в сторону города. Все вытянули шеи, пытаясь разглядеть, на что она указывает, - и Люсьен исчез.

Арианна собиралась придумать что-то типа падающей звезды или летучей рыбы, но от внезапного исчезновения Люсьена буквально потеряла дар речи. Только что он сидел возле нее, и вдруг его не стало. Её била дрожь.

- Что там?

- Где?

По счастью, вдалеке действительно что-то было. Над собором взвилась ракета и рассыпалась красными искрами, осветив очертания его купола. И в тот же миг Арианна почувствовала, что Люсьен вернулся и с облегчением вздохнула.

- У тебя острое зрение, племянница, - заметила Леонора. - Что можно увидеть до того, как фейерверк взмоет вверх?

- Так красиво... - протянул Томмазо.

- Наверное, синьор Родольфо готовится к следующему представлению, - предположил Анджело. - Скоро же день святой Маддалены.

- Такая неосторожность не в его стиле, правда, Лучано? - возразила Леонора.

- Вы правы, - подтвердил Люсьен, которому вдруг тоже стало неуютно. - Он выпустил ее умышленно.

Арианна не вымолвила ни слова. В шоке от произошедшей настолько близко стравагации, она молчала весь оставшийся путь.

По прибытии в Беллеццу, Люсьен проводил Арианну и Леонору до дома и поспешил в палаццо Родольфо. Уже совсем стемнело, и он не заметил, что за ним следят две тени.

Альфредо впустил его, и Люсьен, перескакивая через две ступеньки, помчался наверх. Не успел он постучать, как дверь лаборатории распахнулась, и он, тяжело дыша, ввалился внутрь.

- Нельзя оставаться... надо вернуться, пока мама... в магазине...задержался на островах...чуть не вляпался...

Он упал в кресло под строгим взглядом Родольфо.

- Зеркала не обманули меня. Я разрешил тебе пропустить утренние занятия, а не пропасть на целый день и забыть вернуться в свой мир. Я чувствовал, что ты у нас. И поэтому запустил ракету.

- Я не видел ракету, но мне рассказали, - ответил Люсьен. - Да ладно Вам, не переживайте! Я умираю от желания расспросить Вас о докторе Детридже, бабушке Арианны, рыбах мерлино и стеклянной маске, но мне пора. Вернусь вечером - то есть завтра утром!

Он сжал в руках блокнот и сосредоточился на медитации. Мысли беспорядочно роились в голове, потом начали успокаиваться, будто муть оседала на дно стакана с водой. Он кружился вместе с ними, вниз, прочь из лаборатории, из Беллеццы, из Талии...

Родольфо еще долго стоял над опустевшим креслом, наконец вздохул и пробормотал:
- Удивительно, в высшей степени удивительно...

***
В это время два незнакомца, прятавшиеся под окнами паллаццо Родольфо, вышли из тени и направились в сторону ближайшей таверны. Один был в синем плаще и держался чванливо, а другой был в грубой одежде рабочего. Еще утром, швартуя свои лодчонки на пристани Пьячетты, они обнаружили, что будут следить за одними и теми же людьми, так что теперь настало время пропустить по стаканчику вина и обменяться информацией.

***
Люсьен проснулся, услышав, как мама отпирает входную дверь. Сбежав вниз по лестнице почти так же быстро, как он недавно бежал вверх по другой в Беллецце, он встретил ее в прихожей.

- Давай, я помогу тебе с покупками, - предложил он.

- Вот теперь я вижу, что тебе гораздо лучше, - улыбнулась ему мама.

Но перетаскивание пакетов из машины в дом и рассовывание содержимого по шкафам и холодильнику обессилели его. Дождавшись удобного момента, Люсьен зевнул:
- Что-то мне снова захотелось спать. Можно, я пойду прилягу?

- Конечно, - ничего не подозревая, сказала мама. - Иди наверх и вздремни. Через час я принесу тебе чаю. А как следует отдохнешь ночью.

Вот как раз отдыха Люсьену сейчас и не хватало. Ночи напролет он проводил в другом мире. Свежий воздух и здоровая пища шли ему на пользу. Он набирал вес и укреплял мышцы. У него даже начал отрастать темный ежик волос. Но два дня без отдыха сделали свое дело - он дико устал. Поэтому он вынул драгоценный блокнот из кармана и осторожно положил возле кровати. На этот раз ему нужно было как следует выспаться.

***
У Гвидо Парола лопнуло терпение. В университет в Падавии он не поступил, так как на это не было денег. Старший брат сначала пропил и проиграл все их состояние, а потом исчез. Отец тяжело болел, а на лечение или хотя бы присмотр за ним денег не было тоже. А мать Гвидо умерла, когда он был совсем маленьким.

Наблюдать за тем, как заботливо долговязый рыжий парень обращается с отцом, было очень трогательно. Но у них оставалось лишь несколько скудо, на которые нужно было купить питательной еды, чтобы не дать отцу умереть. На рынке его окликнул одноклассник. Через несколько минут они уже сидели в таверне, Гвидо потягивал крепкое красное вино, которым его угостил приятель, и рассказывал о своих бедах.

***
- Сегодня мы будем делать фейерверки! - объявил Родольфо, как только Люсьен вернулся в Беллеццу после злополучного путешествия по островам. Лучи солнца наполняли лабораторию, и Люсьену казалось, что Родольфо может превращать ночь в день. Возможно, так оно и было. Люсьен до сих пор не знал всех возможностей могущественного Сенатора. А сегодня они будут делать фейерверки.

- Это для Маддалены, - объяснил Родольфо. - День ее памяти - 22 июля, а, так как она покровительница всей лагуны, мне всегда приходится выдумывать нечто особенное. В этом году есть и еще один повод - открытие церкви в благодарность излечения от чумы.

- Арианна рассказывала, что фейерверк в день Церемонии Венчания с морем был необыкновенно прекрасен, - вспомнил Люсьен. - Жаль, что я не видел его.

- Боюсь, ты не сможешь увидеть ни одного из моих представлений, Лучано, - мягко заметил Родольфо. - Фейерверки не устраивают днем. Некоторые вещи нуждаются в темноте.

Разочарование от слов Сенатора омрачило радость от процесса создания фейерверков, но время шло, и Люсьен с головой ушел в работу. Большая ее часть даже в его мире называлась наукой: смешивание пороха с различными химикатами для получения различных цветов после возгорания. Но на отдельных этапах Родольфо использовал методы, которые нельзя было назвать иначе как магией.

На рабочем столе были расставлены стеклянные сосуды с переливающимися разноцветными субстанциями и странными объектами, которыми мог обладать только волшебник. Люсьен зачарованно наблюдал, как Родольфо откупорил сосуд с крошечным скелетом дракона и что-то пробормотал над ним. Тот мгновенно рассыпался зеленой пылью, которой Родольфо набил патрон для фейерверка, над которым они трудились. Туда же он добавил щепотку красно-золотистого порошка.

Он поднял глаза на Люсьена и усмехнулся.
- Дешевые эффекты всегда хороши для толпы. Давай устроим перерыв перед следующим зарядом.

Люсьен с трудом отвлекся от мыслей об огненных взрывах в ночном небе.

- Вы узнали что-нибудь о докторе Детридже? - поинтересовался он, когда они вышли в сад на крыше.

- Еще нет, - покачал головой Родольфо. - Я отправил запросы Страваганти в Беллону, Ремору, Джилию - во все крупные города. Я занимался этим весь вчерашний день. Вот бы мне твою магию - кабели, про которые ты рассказывал. А так пришлось использовать магию зеркал - утомительная и долгая работа. Теперь все ищут человека без тени, но новостей пока не поступало.

- Родольфо, - вдруг спросил Люсьен. - Зачем Вы привели меня сюда?

Родольфо удивился.
- Я не приводил тебя, Лучано. Я просто оставил талисман. Я не знал, кто именно его найдет. Талисманы сами выбирают правильного человека.

- Тогда почему я здесь?

- Каждый месяц, в полнолуние, я занимаюсь гаданием. Несколько месяцев назад я раскладывал карты и бросал камни, пытаясь заглянуть в будущее, но не смог расшифровать выпавший расклад. Он был каким-то образом связан с Герцогиней, опасностью и молодой девушкой. Там также была книга, а я к тому времени уже назначил твой блокнот очередным талисманом. Я посчитал, что настало время доставить его в твой мир.
Родольфо не стал говорить о карте Смерти.

- А почему Вы доставили его именно в мой район, где я живу и хожу в школу?

- Я ничего в то время о тебе не знал. Я отправвился в то место, где жил доктор Детридж, - в Барнсбэри. В его времена это была деревня. А теперь - часть Северного Лондона. Теперь уже не понять, где находился его дом и лаборатория. Я увидел большое здание, полное людей, - теперь-то я знаю, что это была твоя школа, - и оставил талисман в соседнем доме.

- Каким образом?

- Подбросил через квадратное отверстие во входной двери, - пожал плечами Родольфо.

- Мне до сих пор не понятно, зачем вы доставляете талисманы в мой мир, - сказал Люсьен. - Для того, чтобы Страваганти становилось больше?

- В некотором смысле, - медленно произнес Родольфо. - Именно этим занимался доктор Детридж первые несколько лет. Но после него нас посетило только несколько человек из твоего мира. Такое впечатление, что они приходят только когда у нас кризис.

- И часто у вас кризисы? - поинтересовался Люсьен.

Родольфо вздохнул.
- Слишком часто. Ди Кимичи хотят править всей Талией. Теперь они называют ее Республикой, но будь уверен, как только они завладеют страной, она мигом станет Королевством, а то и Империей, как в давние времена, когда Ремора правила Средиземноморьем. Но Беллецца противостоит им.

- Они хотят присоединить ее?

- Они хотят, чтобы Герцогиня подписала документ, по которому Беллецца присоединяется к Республике, - пояснил Родольфо. - Эта борьба длится уже около сотни лет.

- Но вы же с ними не воюете? Здесь есть Реманский посол, и он из семьи ди Кимичи, - вспомнил Люсьен.

- Нет, не воюем, - кивнул Родольфо. - Взаимная неприязнь возникла с той самой ночи Стеклянной маски, - ведь ты уже слышал эту историю? - но мы всегда вели себя цивилизованно. Случались, конечно, и отравления, и поножовщина. Но открыто войну никто не объявлял. Это не метод ди Кимичи. Они достигли своего уровня власти в Талии засчет интриг, политических браков и других хитростей.

- А правда, что Герцогиня отравила Стеклянного мастера, а затем убила Реманского князя? - спросил Люсьен.

Родольфо пожал плечами.
- Возможно. Это в духе Герцогини. Они вообще опасные враги. Все они яростно защищают свой город. Сильвия будет беспощадна к любому, кто попытается отобрать у нее Беллеццу.

- Но князь же всего лишь танцевал с ней, - воскликнул Люсьен. - То есть с той, другой Герцогиней.

- А может, он ей подножку поставил, пока она в стеклянной маске была? - предположил Родольфо.

- А Стеклянный мастер? Он же не хотел навредить ей - и маску сделал по ее эскизам. Зачем она его отравила?

- Его работа разрушила ее красоту. А она олицетворяла Беллеццу. Это все равно что взорвать собор, - объяснил Родольфо. - Все горожане считали так же. И не особенно удивились.

- Но Вы сами это не одобряете, да? - спросил Люсьен.

- Не совсем, - согласился Родольфо. - Он же был моим предком. Я использую его стеклянные узоры при создании фейерверков. Что ж, нам пора приниматься за главное украшение моего представления в день святой Маддалены.

***
Терпение Ринальдо ди Кимичи было на исходе. Он приезжал в Беллеццу каждый месяц и порядком устал от этого. Путешествия были жутко неудобными; из-за смехотворного закона о запрете лошадей приходилось оставлять карету на большой земле и пересаживаться в лодку, в которой его мутило.

Его апартамены были роскошными, но его раздражало само пребывание в городе. Из-за вони с каналов он постоянно прижимал к лицу надушенный платок, а всю его пищу предварительно дегустировали. Он не доверял Герцогине. И сомневался, что у него хватит аргументов, чтобы одолеть ее в споре.

Поэтому, скрепя сердце, он послал за рыжеволосым юношей с кинжалом мерлино под плащом.

- Почему бы ей просто не подписать бумаги? - сетовал Посол. Он пытался найти оправдание своим действиям. В конце концов, Герцогиня - всего лишь женщина. - Что такого особенного в этой большой болотистой деревне, раз она так настаивает на ее независимости?

Гвидо Парола промолчал. Ремора щедро платила ему за заказ. Но Герцогиня олицетворяла Беллеццу, а Беллецца - его родина. Куча денег могла заставить его разрушить ее, но ни за какие деньги он не согласился бы говорить о ней плохо - это было бы настоящим предательством.

- Что ж, ты знаешь свое дело. День святой Маддалены. Не смотри на Герцогиню, которую будет приветствовать народ. Настоящая будет сидеть в парадной мандоле. Охраны не предусмотрено - только одна или две служанки. А сенатор Родольфо, который никогда от нее не отходит, по моим сведениям, будет занят фейерверком.

Парола кивнул. Если будет две Герцогини, так даже проще. Проще выполнить заказ и проще убедить себя, что настоящая - там, на мосту, а в мандоле просто обычная пожилая женщина.

***
- Над этим мы должны поработать вместе, - заявил Родольфо. - А завтра ты сможешь сам сделать несколько Реманских свечей и ракет.

Он направился в угол лаборатории и снял покрывало с огромной проволочной фигуры в виде женщины с длинными волосами.

- Вот и она, - обернулся он к Люсьену, - наша святая дева-покровительница. Волосы - это самое важное. Ты знаешь историю о том, как она омыла ноги Господа и осушила их своими длинными волосами?

- В нашем мире это сделала Мария Магдалина, - ответил Люсьен. - Во всяком случае, так сказано в Библии.
Он до сих пор не мог понять, во что верили беллецианцы. Местные храмы представляли собой странную смесь христианства и язычества.

- Мария Маддалена, - кивнул Родольфо. - Та же самая история. Наша святая была простой грешницей, служившей Господу. Она искупила свои грехи и стала почитаться в Средиземноморье не меньше самой Девы-богини. Ты знаешь историю о том, как она убила дракона своей слезой? Ладно, передай мне вон тот сосуд.

Остаток утра они работали молча. К обеду каркас был заполнен пакетами взрывчатки и минералами так, чтобы эффектно обрисовать его на фоне ночного неба.

- Теперь примемся за волосы, - объявил Родольфо.

Люсьен кое что вспомнил.
- В моем мире у Марии Магдалины были золотистые волосы. А ведь в Беллецце золото не ценится.
Родольфо удивился.

- Золотистые волосы - редкость для Талии, и мы бы обязательно их оценили - ведь это же не металл, в конце концов. Однако к Маддалене это не имеет отношения. У нашей покровительницы были черные волосы. Но ты прав, - заметил он. - У нас проблема. Черные волосы не будут видны на фоне ночного неба.
Он подошел к высокому шкафу и достал стеклянную флягу, которой они раньше не пользовались. Она переливалась в его руках, рассыпая разноцветные блики по лаборатории. Люсьену даже пришлось прикрыть глаза ладонью.

Проморгавшись, он наконец смог разглядеть, что сосуд был наполнен радугой. Родольфо только усмехнулся над пораженным учеником.

- Мы переплетем ее волосы лунной радугой, - сказал Родольфо. - В ночь после праздника Маддалены как раз будет полнолуние, и серебристый лунный свет засияет всеми цветами радуги. А самые храбрые беллецианцы смогут нырнуть в воды канала и найти на конце каждого локона настоящие серебряные слитки.

При этих словах Люсьен решил во что бы то ни стало попасть в Талию на фейерверк Родольфо.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/37995/139210

Переводчики: LeeS