Готовый перевод Mary Hoffman. Stravaganza. City of Masks / Мэри Хоффман. Страваганца. Город масок: Глава 18 - Виват, Беллецца!

Вздрогнув, Люсьен проснулся. Будильник оглушительно трезвонил к него над ухом, и в первый момент мальчик не мог вспомнить, зачем он его завёл. Ах да! Сегодня великий день - медицинский осмотр. После его состояния в начале года это казалось невероятным, но события в Беллецце настолько увлекли его, что он совершенно не думал о сегодняшнем дне, несмотря на очередное сканирование пару дней назад.

Чего нельзя было сказать о родителях. Они старались скрыть волнение во время завтрака и по пути в больницу. Видя это, Люсьен тоже занервничал.

Он чувствовал себя намного лучше, чем во время лечения. Его больше не мучила постоянная усталость, разве только ежедневный недосып из-за ночных похождений в Беллецце. А возвращения из Беллеццы больше не были столь мучительны, как самое первое, когда всё тело будто налилось свинцом.

Но как только он миновал двери в поликлинику, все его страхи вернулись. Наверное, дело в запахе. Пахло смесью дезинфицирующего средства, которым мыли полы, розового антисептика, которым врачи мыли руки, и переваренных овощей с кухни. У Люсьена подвело живот..

Пока они сидели в ожидании приёма к онкологу, он попытался отвлечься, вспоминая, что происходило вчера вечером в Беллецце. Сначала Арианна разозлилась на Герцогиню. "Ты не можешь командовать мной, как остальными!" - кричала она. - "Ты больше не Герцогиня, поэтому я не обязана тебя слушаться. И не имеет значения, что ты моя настоящая мать! Ты меня бросила. Моя мама - та, что вырастила меня. А ей даже в голову не приходит принимать за меня решения!"

Все, кроме Сильвии, были обескуражены этим выплеском эмоций. А Герцогиня не стала прерывать Арианну, пока та со слезами не уткнулась Валерии в колени. Женщины обменялись взглядами над спутанной копной каштановых кудрей.

- А что же тогда будет, Арианна? - произнесла Герцогиня, слишком мягко, по мнению Люсьена. - У Беллеццы должен быть правитель. И она должна сохранить независимость от Реморы. Согласна?

Арианна кивнула, не поднимая головы.

- И кто же будет править городом? Я не занималась воспитанием преемника. И лишь совсем недавно задумалась об уходе от власти. А покушения на мою жизнь убедили меня, что больше пользы я принесу из-за кулис. Тебе будет положен Регент - ведь ты ещё слишком молода. Думаю, Родольфо отлично справится с этой ролью. А я буду совсем близко - в Падавии, и смогу придти на помощь в любой момент. Я всегда желала тебе только добра, именно поэтому ты воспитана в тайне. Если бы ди Кимичи взяли тебя в заложники, я подписала бы для них всё, что угодно. В Беллецце несколько верных мне людей будут знать правду. Те, кто находится в этой комнате, и твои бабушка с дедушкой. Ты не останешься одна.

Люсьен как раз вспоминал эти слова, как его вызвали в кабинет. Он с благодарностью посмотрел на родителей. "Как хорошо, что вы рядом", - прошептал он, и они зашли внутрь.

***
Энрико совершенно не был готов к визиту отца Джулианы. Витторио Масси, высокий широкоплечий мужчина, пребывал в отвратительном настроении. Он ворвался в жилище Энрико с криками "Где она?", угрозами выпороть и ругательствами типа "шлюха".

Энрико был в недоумении.
- Вы ищете Джулиану? Я не видел её несколько дней. Со дня смерти Герцогини, упокой богиня её душу.

Витторио автоматически перекрестился и сотворил знак "руки фортуны", но не успокоился.
- Мы тоже её не видели! В то утро она сказала, что собирается на Бурлеску за очередной ерундой для свадьбы, однако швея сообщила, что на примерке её не было. Я сразу понял, что она поехала к тебе! Позор на нашу семью, раз она позволила себе такое бесстыдство всего за десять дней до свадьбы!

Он метался по комнате, но стало ясно, что девушки нигде нет, и спрятаться тут негде. Энрико стало страшно. Неужели она сбежала с серебром?

- А она взяла что-нибудь с собой? - поинтересовался он.

- Иди и сам посмотри, - огрызнулся Витторио. - По-моему, всё на своих местах.

Витторио откровенно недолюбливал будущего зятя, но начал понимать, что тот и вправду не знает, где Джулиана. Он было успокоился, но тут же занервничал её больше. Если его дочери не было у жениха, что где же она?

***
Приведение в порядок Палаццо после похорон затянулось надолго. Зеркальная комната была полностью разрушена, но все осколки надо было тщательно перебрать. Сначала с целью идентификации останков Герцогини, потом в поисках раскрытия преступления и, наконец, на предмет возможности сохранения или ремонта кусочков бесценного стекла. Только потом остатки можно было вывезти.

Также были повреждены комнаты вокруг зала для аудиенций. Личные апартаменты Герцогини, зал Советов, комната карт с двумя огромными глобусами - земли и небесной сферы - всё требовало ремонта и отделки. Но решение могла принять только новая Герцогиня.

Тем временем, никто не обратил внимания на Сюзанну, пока она украдкой собирала и упаковывала личные вещи своей госпожи. Все подумали, что она следует указаниям наследников Герцогини. Шкатулки с драгоценностями и серебром, бельё и одежда для сна, книги и бумаги, а также великолепный портрет работы Микеле Гамбери - всё это уносила с собой Сильвия в свою новую жизнь. За исключением нарядных платьев и масок.

***
Мистер Ласки, врач-консультант, положил пухлую папку с историей болезни Люсьена перед собой на стол. Некоторое время он просматривал её содержимое, освежая память. Люсьен знал, что эти минуты казались его родителям вечностью, но сам не разделял их состояния. Его судьба не зависела от мистера Ласки; она уже была предрешена. Врач был лишь вестником.

- Боюсь, у меня плохие новости, - наконец, произнёс консультант. - Томография показала, что опухоль снова растёт.

У Люсьена кровь застыла в жилах - и это не было похоже на фигуру речи. Мама всхлипнула.

- Что конкретно это означает? - спросил отец. - От неё можно избавиться?

- Вопрос на засыпку, - ответил мистер Ласки. - Пациенты всегда его задают, а я не могу дать ответ. Мы возобновим лечение, чтобы вновь достигнуть ремиссии, но должен вас предупредить, что повторение симптомов болезни - плохой знак.

Все молчали, пытаясь осознать происходящее. Люсьен обречённо думал о повторной химиотерапии, упадке сил, потере волос. Вот бы ему двойника, как у Герцогини. Но это Лондон, а не Беллецца, поэтому проходить лечение будет он сам.

- У вас есть ещё вопросы? - мягко спросил мистер Ласки. Временами он ненавидел свою работу.

- Пару раз я не могла утром разбудить Люсьена, - вспомнила мама, пытаясь скрыть волнение от диагноза. - Я хочу сказать, что он не просто крепко спал. В первый раз я будила его несколько минут. А во второй прошло больше получаса, и я даже вызвала врача. А потом он проснулся как ни в чём не бывало.

- Ну мама! - воскликнул Люсьен. - Какое это имеет значение?
Но мистер Ласки заинтересовался, задал много вопросов и посветил в глаза Люсьену специальным фонариком.

- У меня нет объяснений, - наконец, признал он. - Но рекомендую понаблюдать за этим и привезти ко мне, если такое повторится. В случае необходимости, можете позвонить моему секретарю. Я хочу осмотреть его в тот же день. Займусь пока распоряжениями по химиотерапии для Люсьена, постараюсь побыстрее.

Больше вопросов не было, поэтому приём был закончен.

***
У Арианны всё перепуталось в голове. За несколько дней она из простой девчонки с островов прошла через угрозу смертной казни к потенциальной будущей Герцогине. Когда Герцогиня рассказала ей тайну её рождения, она испытала всю гамму чувств от недоверия и негодования к волнующему ожиданию. Теперь она готовилась к принятию власти над любимым городом, и понятия не имела, на что это будет похоже.

То же самое она чувствовала по отношению к Герцогине. Она не могла думать о ней как о матери. Её мама - это Валерия, любящая, уютная, с запахом свежеиспечённого хлеба и трав, которая была с ней всю жизнь. А Герцогиня - безжалостная, эгоистичная, своенравная, властная женщина, которая даже не захотела воспитывать собственное дитя.

Но время шло, и Арианна начала думать, что кое что общее с родной матерью у неё всё-таки было. Хотя возможность стать Герцогиней, не достигнув и шестнадцати, пугала её, а перспектива привлечения Родольфо в качестве советника вообще сводила с ума, девушка определённо начинала понимать преимущества своего положения.

Нечто похожее происходило с ней, когда она узнала тайну своего рождения: за первоначальным отвращением последовало увлечение идеей жизни, которая кардинально отличалась от той, что её ожидала. Кажется, что прошла вечность с тех пор, как вершиной её желаний было поступить в Школу мандольеров.

Перед тем, как принять окончательное решение, она отпросилась на Торроне, чтобы провести время с теми, кого она считала своей настоящей семьёй. Она хотела выслушать их совет.

- Пускай едет, - согласилась Герцогиня, когда Леонора передала ей желание Арианны. - Она же моя дочь - поэтому вернётся.

***
Перед выборами новой Герцогини Беллецца была в трауре десять дней. В городе начали появляться плакаты с второпях написанными портретами Франчески ди Кимичи. Горожане рассуждали о будущем без интереса. Город был погружён в апатию, что совсем не было похоже на жителей лагуны. Они редко поддавались депрессии и впадали в печаль. Но в городе никогда не случалось ничего хуже, чем убийство правительницы. Только злополучное происшествие со стеклянной маской столетней давности повлияло на них так сильно.

Никто не одобрял правительницу из клана ди Кимичи, которая положит конец независмости Беллеццы, но других кандидатур не было. Легенда о бессмертии Герцогини предполагала отсутствие распоряжений насчёт преемников. Немногие помнили время её избрания, когда ей было всего двадцать лет. И никто не помнил её фамилии или родословной.

Уже в подростковом возрасте она занимала кресло Советника, будучи прекрасным политиком и оратором. Предыдущая Герцогиня, бездетная женщина по имени Беатриче, позаботилась о юной беллецианке, которая родилась в городе, но выросла на Бурлеске, и воспитала как свою преемницу. Срок подошёл раньше, чем хотелось бы, по причине чумы. Болезнь чинов не разбирает, и потому пожилая Герцогиня пала её жертвой одной из первых.

Беллеццатогда тоже впала в отчаяние, и Сильвия выдвинула свою кандидатуру, пока город был в поисках сильного лидера. В то время ди Кимичи ещё строили свою империю на западе страны, так что соперников у неё не было.

Если в то время кто-то и был против того, что неопытный политик встает у кормила власти, то его наверняка покорили её красота, интеллект и беззаветная любовь к городу. С тех пор в течение многих лет Герцогиня считалась незаменимой.

***
Для Люсьена время после похорон Герцогини оказалось очень странным. Арианна уехала на Торроне, поэтому ему не с кем было погулять вечером по городу. Он скучал по ней, и в одиночестве бродил по осиротевшим улицам Беллеццы. Он грустил вместе с городом. У него было время поразмышлять над перспективами жизни в своём мире.

Он не чувствовал, что снова болен, но знал, что всё изменится, как только начнётся лечение. И ему казалось, что на этот раз оно не поможет. По-видимому, так считал и мистер Ласки. Что же сказать своим друзьям в Беллецце? Ему ничего не оставалось, кроме как радоваться тому, что в этом прекрасном городе он не страдал от болезни, которая могла убить его.

Сейчас, когда он побывал в Венеции, город нравился ему ещё больше. Он не был таким чистым, но был определённо свежее; дома были новыми, а город в целом - энергичным и полным надежды. До гибели Герцогини, конечно.

Люсьен снова подумал, как удобно было бы иметь двойника для тех трудностей, с которыми ты не хотел бы сталкиваться. И смерть была худшей из них. Герцогиня сумела её обхитрить. Мальчик облокотился на каменный парапет одного из мостов и уставился на мутную воду, вспоминая разговор с родителями после постановки диагноза.

Отец старался подбодрить его, хотя Люсьен считал, что он не верит в то, что говорит. А вот мама была одержима другой идеей, такой сердитой Люсьен её ещё не видел.

- Надо помочь ему, Дэвид, - она запустила пятерню в свои густые чёрные кудри, такие же, как у Люсьена. - Люсьен, нам нужно обсудить вероятность того, что во второй раз лечение может не помочь.

- Знаю, мам, - сказал он, пытаясь сохранить спокойствие. Но разговора не получилось. Они решили отложить его на другой день, и Люсьен, отпросившись спать пораньше, отправился в Беллеццу.

Утро у Родольфо прошло не так, как обычно. Трое Страваганти обсуждали, согласится ли Арианна занять место Герцогини. Сильвия пока жила у Леоноры, в полной безопасности, укрытая в сердце города, считавшего её погибшей.

Родольфо был в полной растерянности.
- Сильвия просит меня объявить, что Арианна - её дочь. А затем быть Регентом при ней. Как будто возраст Арианны станет единственной помехой при выборах, если люди поверят в историю её рождения.

- А Вы не хотите этого? - спросил Люсьен.

Они сидели в саду на крыше, под лучами августовского солнца. Детридж устроился в гамаке, а Люсьен и Родольфо сидели на мраморных скамьях. Родольфо серьёзно посмотрел на своего ученика.

- Мне нелегко об этом говорить, - произнёс он. - Особенно с таким молодым как ты. Я не хочу тебя обидеть, но здесь вовлечены дела сердечные, от которых, я надеюсь, тебе ещё долго не придётся страдать. Сильвия не спросила, захочу ли я взять на себя это бремя; она просто уверена, что я исполню все её желания. Это было главной проблемой нашей совместной жизни в течение двадцати лет, а последний год - особенно. Ведь она знает, что любой настоящий беллецианец сделает всё во благо своего города. Если б это была любая другая девушка! Но присматривать за дочерью другого мужчины...

Он внезапно умолк, вскочил со скамьи и стал мерить шагами плиты террасы, как во время их первой с Люсьеном встречи.

- Конечно, горько сознавать, что жена не была верна тебе, - подал голос Детридж. Родольфо остановился.

- Я не говорю, что леди такая, - торопливо добавил старик. - Но Вы страдаете из-за похожей причины. Вы должны убедить её, что Вам важно знать правду.

Люсьен удивился. Он многого не понимал, ведь Страваганти были намного старше и опытнее него. И он не осмелился узнать у Детриджа, не своим ли опытом он делится. Старик никогда не рассказывал о жене, которую он никогда не увидит, и своих детях.

Родольфо перевёл взгляд на него.
- Лучиано! - он подошёл и взял его за руку. - Я виноват перед тобой. Погрузившись в свои проблемы, я забыл, что в твоём мире ты пережил важный день. Расскажи, как прошёл визит в больницу?

Люсьен боялся этого вопроса, но не стал от него увиливать.
- Новости плохие, - признал он. - Мне становится хуже.

Детридж выбрался из гамака, и оба мужчины молча обняли его. В глазах у них стояли слёзы, и Люсьен был очень тронут их сочувствием. Ему и так было нелегко от мысли, что, вероятно, придётся покинуть любимых родителей, а теперь стало ещё хуже оттого, что придётся попрощаться и с Беллеццей, и с людьми, которые стали значить так много для него.

***
Ринальдо ди Кимичи жил как на лезвии ножа. Похоже, никто не догадывался, что он как-то связан с убийством. Кузина Франческа была в городе, и уже успела оформить брак с пожилым беллецианским Советником, проигравшим всё своё состояние. Теперь Франческа считалась беллецианкой, и имела право участвовать в выборах.

В ближайшие несколько дней все его надежды оправдаются, и его положение в семье станет выше. Обретение власти над Беллеццей - достойный бриллиант в короне его амбиций. Но его ставки были ещё выше. Ему нужно было то, чем владеет мальчишка. Поэтому он снова послал за Энрико.

Но шпион не пошёл в апартаменты Посла. Они встретились в маленьком баре у старого театра. Ди Кимичи был поражён, увидев, как изменился этот человек. Нахальства как не бывало, на лице - трёхдневная щетина.

- Что происходит? - прошипел он, получив от хозяина большой бокал Стрега. - Моя невеста исчезла, и никто не знает, где она. Равно как и её серебро.

Ди Кимичи подумал, что девчонка могла и передумать выходить за такого неказистого парня, но настоящего объяснения у него не было. Он постарался успокоить брошенного жениха, но пришёл он всё же не для того, чтобы обсуждать личную жизнь своего шпиона.

- Мне нужно, чтобы ты ещё на меня поработал, - сказал он.

- Таксу Вы знаете, - тут же ответил Энрико.

- Ну конечно, - заверил его Посол.

- Что нужно делать?

- Нужно, чтобы ты поймал мальчишку.

- Его нужно убить?

Ди Кимичи поёжился.
- Не обязательно. Только при сопротивлении. Мне нужны его личные вещи, то, что будет при нём. Принеси всё, даже то, что покажется тебе неважным.

Энрико выпрямился. Жажда наживы вывела его из апатии. А задание было очень простым. Он и так привык следить за мальчишкой.

***
Вернувшись в Беллеццу, Арианна направилась прямиком в дом своей тёти и заперлась наедине с Сильвией на несколько часов. Затем они послали за Родольфо, и вскоре трое Страваганти присоединились к ним в саду у фонтана.

Арианна радостно улыбнулась Люсьену, но тут же вернула серьёзное выражение лица. Люсьену показалось, что за эти несколько дней она повзрослела. Интересно, он тоже изменился?

- Я приняла решение, - объявила она.

***
Настал день избрания Герцогини. На Пьяцца Маддалена была возведена деревянная платформа, за столом сидел представитель городских властей со списком жителей города. У него было две корзины с черными и белыми камушками, которыми горожане старше 16 лет должны были проголосовать. Белым - за Франческу ди Кимичи, чёрным - за другую кандидатку, имя которой ещё не было объявлено.

Затем камушки поместят в чаши и сосчитают в присутствии всего Совета, а результат будет оглашён вечером. Ходили слухи, что вторая кандидатка - далеко не пустышка, но кто она - никто не знал. Народ уже начал заполнять площадь, ведь это было первое событие со дня убийства Герцогини. Палаццо до сих пор стояло в строительных лесах. Туристов было меньше, чем обычно, и им повезло попасть на такое событие.

Как только колокол пробил одиннадцать, на платформу поднялось несколько человек. Родольфо, Арианна и синьора Ландини. Франческа ди Кимичи, принявшая фамилию мужа - Албани, поднялась с противоположного конца в сопровождении мужа и Посла. Толпа загудела. Все знали Сенатора, некоторые вспомнили девушку, которую недавно обвиняли в измене родине, но акушерку не знал никто. А присутствие Посла говорило не в пользу кандидатки ди Кимичи, потому что его цель была всем известна.

Представитель властей переговорил с Родольфо и поднялся с места..

- Жители Беллеццы! - обратился он к толпе. - У нас две кандидатуры. Одна - Франческа Албани, беллецианка по мужу, одному из членов Совета. Другая - Арианна Гаспарини, беллецианка по рождению. Обеих кандидаток представят их наставники.

Ринальдо ди Кимичи встал и обратился к народу. Его речь была скучноватой. Он не готовился к выступлению, потому что заплатил многим горожанам столько серебра, что не сомневался в результатах выборов. Его также разбирало любопытство по поводу второй кандидатки. Какую игру ведёт Сенатор? Должно быть, он потерял рассудок после смерти Герцогини.

Жидки хлопки проводили ди Кимичи на место. Все оживились, когда поднялся Родольфо. Людям не терпелось его послушать.

- Сограждане! - начал он. - Мы вместе пережили страдания...- Толпа согласно загудела. - Мы все потеряли ту, что любили, ту, которую нельзя заменить. Многие скажут, что это непоправимо. Отчасти не могу не согласиться. Но помимо отчаяния, существует и надежда. И во тьме прорезался луч нового рассвета. Герцогиня не умерла бездетной.

Толпа ахнула. Ди Кимичи прошиб пот, а кузина одарила его яростным взглядом. Родольфо вновь заговорил, и на площади воцарилось молчание - все жадно вслушивались в его слова.

- Этой девушке, которой нет ещё и шестнадцати, уже пришлось доказывать факт своего рождения в Беллецце, чтобы опровергнуть обвинение в предательстве, выдвинутое против неё злоумышленниками. Синьора Ландини, которая находится здесь, уже поклялась на Совете, что Арианну родила благородная дама. Затем девочку отвезли на Торроне, где она воспитывалась в приёмной семье. А теперь мы услышим остальную часть истории.

Пожилая акушерка опасливо обвела взглядом толпу, которая с каждой минутой увеличивалась и уже не помещалась на площади.

- Матерью девочки была Герцогиня Беллеццы. Я принимала роды в этом Паллаццо, - сообщила она, указав на дворец, - а потом отвезла ребёнка к сестре Герцогини, Валерии Гаспарини, на остров Торроне. Эта девушка, родившаяся почти шестнадцать лет назад, и есть настоящая дочь покойной Герцогини!

Толпа взорвалась криками. Неважно, что Герцогиня была не совсем такой, какой они её считали, неважно, что ребёнка держали в тайне. Теперь Арианна стояла на платформе с высоко поднятой головой, её стройная фигурка напоминала всем её мать, фиолетовые глаза твёрдо смотрели вперёд, и каждый истинный беллецианец больше не сомневался в своём выборе.

Уже никто не слушал слова Родольфо о том, что в случае избрания Арианны, он станет Регентом. Все бросились к столу, выкрикивая свои имена и хватая чёрные камушки из корзины. Некоторые горожане швырнули в ди Кимичи серебром, опозорив его.

К полудню представитель властей был вынужден послать за дополнительными чёрными камушками, в то время как корзина с белыми оставалась полной. Перед Ринальдо ди Кимичи росла груда серебряных монет, а он притворялся, что ничего не замечает. Когда обе кандидатки направились в зал Советов, чтобы присутствовать при подсчёте, Франческа прошипела ему: "Чтобы оформил мне развод!"

Серебряные монеты остались лежать на столе нетронутыми. Ни одна живая душа в Беллецце не хотела вспоминать о том, что кто-то мог проголосовать за кого-то ещё, кроме родной дочери Герцогини.

Энрико незаметно сгрёб монеты в карман. А по городу уже неслись крики: "Виват, Беллецца!" "Виват, Герцогиня!" У Беллеццы снова была правительница.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/37995/139223

Переводчики: LeeS