Готовый перевод Robin Hobb - City Of Dragons / Робин Хобб - Город Драконов: Chapter One

Глава Первая

Герцог и Пленный
- Мы не получали никаких известей, о высший из высших, - посланник, приклонивший колени перед Герцогом, с трудом сдерживал дрожь в голосе.

Герцог восседал на троне, опираясь на подушки, и наблюдал за гонцом. Лучшее, на что мог надеяться принесший дурные вести, это порка. Но опоздавшие плохие новости означали смерть. Герцог ждал, что выдержка изменит гонцу.

Мужчина не поднимал глаз, упрямо вперившись взглядом в пол. Что ж. Этот посыльный и раньше отправлялся на свидание с плеткой. Он знал, что переживет очередную порку и смирился с этой участью.

Герцог слегка повел пальцем - полноценное движение отнимало слишком много сил. Но его канцлер научился различать слабые знаки и быстро реагировать. Он, в свою очередь, более выразительным жестом отдал приказ стражнику вывести гонца из зала.

Перестук легких сандалий гонца вплетался в глухой топот сапог стражников, спешно исполнявших приказ. Никто не решался сказать и слова. Канцлер снова повернулся к герцогу и низко согнулся, коснувшись лбом коленей. Медленно он встал на колени и наконец набрался смелости посмотреть на сандалии Герцога.

- Я глубоко сожалею, что Вы подверглись столь неудовлетворительному посланию.

В приемной зале воцарилась тишина. Грубый камень стен большого помещения напоминал всем посетителям, что когда-то это место было частью крепости. С арочного потолка, выкрашенного в синий цвет полуночи, смотрели застывшие навеки звезды солнцестояния. Высокие прорези окон открывали вид на раскинувшийся вокруг город.

В городе не было ни единого строения выше цитадели Герцога на холме. Когда то на вершине стояла крепость, и под защитой ее стен круг черных камней тянулся к небу, средоточие мощной магии. Люди рассказывали сказки о том, как камни были повалены и их злая сила побеждена.

Эти самые исполины с отчасти износившимися, отчасти намеренно стерыми с их поверхности древними рунами теперь лежали распрастертые вокруг герцегского трона, вровень с серым, выложенным плитами в обход их полом. Черные камни указывали направления пяти сторон известного света. Согласно молве под каждым камнем была четырехуголная яма, где обладающие магическими способностями враги древней Калсиды погребались заживо. Расположившийся в центре трон напоминал всем, что Герцог восседал там, где, в былые времена, нога человека без страха не ступала.

Герцог разомкнул губы и паж, державший миску с прохладной водой, вскочил на ноги и метнулся вперед. Мальчик упал на колени и протянул ее канцлеру. Канцлер же, передвигаясь на коленях, приблизился к герцогу и поднес миску к его губам.

Тот склонил голову и отпил воды. Когда он оторвался от чаши, еще один слуга материализовался поблизости и подал канцлеру мягкий отрезок ткани, что бы тот мог промокнуть лицо и подбородок Герцога.

Герцог позволил канцлеру вернуться на место. Утоливши жажду он был готов говорить.

- Были ли еще известия от наших доверенных агентов из Дождевых Чащоб?

Канцлер сгорбился еще пуще. Подол его одеяния из тяжелого красно-коричневого шелка лужей расплосталось вокруг него. Кожа головы канцлера виднеслась сквозь редеющие волосы.
- Нет, наипраславленнейший. Со стыдом и великой грустью я вынужден сообщить вам, что новых изветий от них не поступало.

- Соответственно, нельзя ожидать скорого прибытия драконьих субстанций, так? - Герцогу знал ответ, но пожелал принудить Эллика его озвучить.

Лицо канцлера опустилось почти до самого пола.
- Блистательный господин, к своему стыду и смятению, должен признать, что до нас не дошло известий о поставках подобного рода.

Герцог какое-то время обдумывал сложившуюся ситуацию. Ему было слишком сложно держать веки полностью открытыми, громкая, отчетливая речь требовала слишком больших усилий. Многочисленные золотые кольца, обильно украшенные драгоценными камнями, едва держались на его костлявых пальцах и руки его едва могли подняться под их тяжестью. Роскошная мантия его величая не могла скрыть его чрезмерную худобу. Он чахнул, умирал прямо у них на глазах, поднятых к нему в ожидании. Он должен был ответить, он не мог допустить показаться им слабым.

- Так мотивируйте их, - тихо произнес он. - Разошлите доверенных ко всем возможным партнерам, о которых нам известно. Отправьте им особые дары, побудите их быть беспощадными. - Не без труда он вскинул голову и повысил голос, - Стоит ли отдельного упомянания тот факт, что ежели я умру, вы будете погребены подле меня?

Его слова должны были заполнить зал, вместо этого он услышал то, что услышали его слуги - гневный вскрик старого, умирающего человека. Недопустимо, чтобы такой как он умирал без престолонаследника! Он не длжен сам говорить за себя, его наследник должен был бы представлять его, кричать на придворных, принуждая к немедленному повиновению. Вместо этого ему приходится шептать угрозы, шипя как беззубая старая змея.

Как до этого дошло? У него были сыновья и даже слишком много. Некоторые были настолько амбициозны, чтобы попытаться убить его. Кого-то он отправил на войну, кого-то в пыточные застенки за наглость. Нескольких благоразумно отравил. Если бы он знал, что болезнь унесет не только выбранного им наследника, но и оставшихся троих сыновей, он возможно оставил бы кого-то в резерве, но он не знал.

И теперь он остался лишь с одной бесполезной дочерью: тридцатилетней, бездетной с мужскими повадками и складом ума. Трижды вдова, не способная дать ребенку жизнь. Женщина, читающая книги и сочиняющая стихи. Бесполезная для него, если не сказать опасная как ведьма. И в его теле больше не осталось силы, что-бы сделать ребенка какой-нибудь женщине.

Нестерпимо. Он не может умереть не оставив наследника, чтобы имя его обратилось в прах на жерновах истории. Драконье лекарство должно быть доставлено, драконья кровь, что вернет ему здоровье и мужскую силу. Тогда он родит дюжину наследников и оградит их от всех возможных несчастий.

Кровь дракона. Такое простое лекарство и никто до сих пор не смог добыть его.

"Если мой господин умрет, горе мое будет так велико, что лишь погребение вместе с ним сможет успокоить меня, о милосерднейший" Льстивые слова канцлера вдруг показались жестокой насмешкой.

"Молчи. Твоя лесть раздражает меня. Что хорошего в твоей пустой верности? Где драконья плоть, что спасет меня? Вот что мне нужно, а не твои пустые восхваления. Здесь что, не осталось человека готового послужить мне?" Это потребовало неимоверных усилий, но на этот раз его голос звучал. Когда он пристально осмотрел их, ни один не осмелился встретиться с ним взглядом.

Они сжались и он дал им время вспомнить о сыновьях которых держал в заложниках, сыновьях, которых никто из них не видел много месяцев. Он дал им несколько долгих мгновений подумать, живы ли их наследники, затем спокойно спросил - "Есть новости от отряда, который мы отправили проверить слухи о драконах замеченных в пустыне?"

Канцлер застыл, пойманный в ловушку противоречащих приказов.

Ты взволнован, Элик?- он удивился. Ты помнишь как скакал у моего стремени когда мы шли в атаку? Посмотри, во что превратились военачальник и его правая рука: дряхлый старик и раболепствующий слуга. Как только ты принесешь мне то, что нужно, все станет как раньше. Почему ты подводишь меня? У тебя есть собственные амбиции? Я должен убить тебя?

Он пристально смотрел на своего канцлера, но глаза Эллика были опущены. Когда он увидел что подданный готов сломаться, он рявкнул, "Отвечай!"

Эллик поднял глаза и герцог увидел скрытую под раболепием ярость в сером взгляде. Они скакали рядом слишком долго и сражались бок о бок слишком часто, чтобы полностью скрывать мысли друг от друга. Эллик знал каждую уловку герцога. Когда-то он играл ими. (?)

Но теперь его правая рука стал уставать от этих игр. Канцлер глубоко вздохнул. "Как и прежде, ни слова, мой господин. Но драконы прилетают к воде нечасто, и мы приказали отряду оставаться на месте, пока они не достигнут успеха."

"Чтож, по крайней мере мы не получили весть об их провале"

"Нет, великолепнейший, еще есть надежда."

"Надежда. Ты, возможно, надеешься, я - требую. Канцлер, ты надеешься, что твое имя переживает тебя?"

Страшная неподвижность сковала канцлера. Герцог знал его самое уязвимое место. "Да, господин." - прошептал он.

"Ведь у тебя есть не только наследник, но еще и второй сын."

Герцог был удовлетворен, когда голос подданного дрогнул. "Я благословлен, да, милосердный"

"Хмм" герцог Калсиды попытался прочистить горло, но закашлялся, что породило суету среди слуг: ему была предложен бокал прохладной воды а так же чашка горячего чая, белая салфетка дожидалась в руках слуги передвигающегося на коленях, в то время как еще один слуга предлагал ему стакан вина.

Едва заметный жест его руки разогнал их всех. Он хрипло вздохнул.

"Два сына, канцлер. И ты надеешься. Но у меня нет сына. И здоровье мое угасает из-за отсутствия одной мелочи. Простое лекарство из крови дракона, это все о чем я прошу. До сих пор я его не получил. Разьве это справедливо, что твоя надежда на то, что твое имя услышат в веках столь велика, когда мое затихнет из-за такой мелочи? Разумеется нет."

Под взглядом своего господина канцлер как будто уменьшался. Он сжался, его голова упала на преклоненные колени а затем все его тело опустилось, физически выражая его желание избежать внимания герцога.

Тень улыбки тронула губы герцога Калсиды.

"Сегодня, можешь сохранить обоих своих сыновей. Завтра? Завтра мы оба будем надеяться на хорошие новости."

- Сюда.

Кто-то поднял тяжелое полотнище служившее дверью. Тонкий луч света на мгновение пронзил тьму, чтобы тут же смениться желтым светом лампы. В соседней клетушке двухголовый пес заскулил и завозился. Сельден задумался, когда бедное создание в последний раз видело дневной свет, настоящий дневной свет.

Искалеченное существо уже было здесь, когда появился Сельден. Для него прошли месяцы, возможно год, с тех пор как он чувствовал прикосновение солнечных лучей. Дневной свет - враг всего таинственного. Дневной свет мог показать, что легенды и чудеса выставленные на крытом базаре были либо уродами, либо подделками. Дневной свет мог открыть, что даже экспонаты с претензией на подлинность, были в плачевном состоянии.

Такие как он.

Свет фонаря приблизился, желтая вспышка заставила его глаза заслезиться. Он отвернулся и зажмурился, но не попытался встать. Он точно знал длину цепей прикованных к лодыжкам, и уже опробовал на них свою силу когда его впервые привели сюда. Они не ослабли, в отличие от него самого. Он лежал неподвижно и ждал пока посетители уйдут, но те задержались напротив его стойла.

"Это он? Я думал он будет больше! Он не больше чем обычный человек."

"Он высокий. Это не заметно когда он так свернулся."

"Я почти не вижу его там в углу, мы можем войти внутрь?"

"Не стоит заходить туда, куда достанет его цепь."

Они замолчали, затем заговорили тише. Сельден не пошевелился. То о чем они говорили нисколько его не интересовало. Он потерял способность чувствовать себя смущенным или униженным. Ему все еще не хватало одежды, но в основном из-за холода. Иногда, между показами, они бросали ему одеяло, но не чаще чем сами вспоминали об этом. Почти никто из тех, кто следил за ним не говорили на его языке, так что мольбы ни к чему не привели.

Медленно до его затуманенного сознания дошло то, что мужчины обсуждавшие его говорили на языке который он знал и это было необычно. Калсидийский - язык его отца, выученный в провалившейся попытке произвести на того впечатление. Он не пошевелился и не подал знака о том, что знает об их присутствии, но начал прислушиваться.

"Эй! Эй ты, драконий парень! Встань. Дай господам посмотреть на тебя."

Он мог бы проигнорировать их, тогда они бросили бы в него чем-нибудь чтобы заставить двигаться, или начали бы крутить ворот, который натягивал цепь, ему пришлось бы подойти к задней стене или его бы отволокли туда. Его похитители боялись его и игнорировали его мольбы о милосердии. Они всегда натягивали цепь когда приходили выкидывать солому, что покрывала пол его стойла. Он вздохнул, разогнулся и медленно встал на ноги.

Один из посетителей открыл рот. "Он высокий! Посмотри какие у него длинные ноги! А хвост у него есть?"

"Нет. Хвоста нет. Но он весь покрыт чешуей, сверкает как бриллиант, если вывести его на дневной свет."

"Так выведи его. Дай посмотреть на него на свету."

"Нет, ему это не нравится."

"Лжец" - Сказал Сельден четко. Затем фонарь ослепил его, но он продолжил обращаться ко второй из двух фигур которые мог различить. "Он не хочет чтобы ты видел что я болен. Он не хочет чтобы ты видел что я сломлен страданиями, что моя лодыжка вся в язвах от цепи. И больше всего он не хочет, чтобы ты видел что я такой же человек как и ты."

"Он говорит!" Человек выглядел скорее пораженным, чем испуганным.

"Да, но ты достаточно мудр, чтобы не слушать его. Он наполовину дракон, а всем известно, что дракон способен заставить человека поверить во что угодно."

"Я не дракон! Я человек, такой же как и ты, измененный по воле дракона." Сельден попытался выглядеть сильным, но силы ему не хватало.

"Видишь как он лжет. Мы не отвечаем ему. Позволить ему вовлечь себя в беседу значит попасть под его чары. Без сомнения , именно так дракон соблазнил его мать."Человек прочистил горло. "Итак, вы его видели. Мой хозяин не хочет продавать его, но говорит, что выслушает вое предложение, раз уж ты проделал такой путь."

"Мою мать..? Это нелепо! Этой дикой выдумке не поверит даже ребенок. И ты не можешь продать меня, ты мной не владеешь!" Сельден поднял руку и попытался прикрыть глаза от света, чтобы видеть говорившего, но это не помогло. На его слова даже не ответили. Вдруг, он почувствовал себя глупо. Проблема никогда не заключалась в языке, всегда все дело было в нежелании увидеть в нем что-то кроме дорогостоящей диковины.

Они продолжили разговор, как будто он и не заговаривал.

"Ну, ты знаешь, что я всего лишь посредник, я покупаю его не для себя. Твой хозяин просит очень высокую цену. Человек которого я представляю богат, а богатые люди скупее бедняков, как говорят. Если я потрачу его деньги, а человек-дракон разочарует его, он потребует с меня не только деньги."

Перед его слезящимися глазами были два силуэта. Два человека, которых он даже не знал, спорили о том сколько стоит его жизнь. Он сделал к ним шаг, волоча через заплесневелую солому свою цепь. "Я болен! Вы что не видите? В вас что, нет ни капли порядочности? Вы держите меня здесь в оковах, вы кормили меня полу-сгнившим мясом и черствым хлебом, я не видел дневного света... Вы убиваете меня!

"Человеку, которого я представляю, нужны доказательства, прежде чем он потратит столько золота. Позволь сказать тебе прямо, за ту цену что ты просишь, ты должен позволить мне отправить ему что-то как знак доброй воли. Если то, что ты о нем говоришь правда, твой хозяин получит цену которую просит. И оба наших хозяина будут довольны нами."

Последовала долгая пауза. "Я передам твои слова хозяину. Пойдем, выпьем вместе, торговля вызывает жажду."

Мужчины уходили и фонарь раскачивался в такт их шагов. Сельден сделал еще два шага и достиг конца цепи. "У меня есть семья!" - кричал он им. "У меня есть мать! У меня есть сестра и брат! Я хочу домой! Пожалуйста, отпустите меня домой пока я не умер здесь!"

Короткая вспышка дневного света стала ему ответом. Они ушли.

Он закашлялся и обхватил себя руками чтобы сдержать боль. Слизь вышла и он сплюнул ее на солому задумавшись,была ли там кровь. Слишком темно чтобы сказать точно. Кашель стал сильнее, это он знал.

Он неуверенно проковылял назад к куче соломы на которой спал. Он опустился на колени и лег. Каждый сустав вего теле болел. Он потер свои отекшие глаза и снова закрыл их. Зачем он позволил им втянуть себя в спор? Почему бы просто не сдаться и оставаться спокойным до самой смерти.

"Тинталья," - сказал он тихо. В мыслях он потянулся к драконице. Раньше она чувствовала когда он искал ее, позволяла своим мыслям коснуться его. Потом она нашла пару и с тех пор он не чувствовал ее. Он почти боготворил ее, восхищался ее драконьим великолепием и возвращал его ей в своих песнях

Песни. Сколько времени прошло с тех пор как он пел для нее, с тех пор как он пел вообще? Он любил ее и верил что это взаимно. Все предупреждали его. Они говорили о драконьих чарах, о трансе, который драконы используют чтобы порабощать людей, но он им не верил. Он жил чтобы служить ей. И самое плохое то, что лежа здесь, на грязной соломе, как брошенная ручная зверюшка, он знал, найди она его, будет достаточно одного взгляда, и он снова будет преданно служить ей.

"Вот кем я стал. Вот в кого она превратила меня," - тихо сказал он тишине.

В соседней клетушке заскулил двухголовый пес.

Седьмой день месяца Надежды, седьмой год Вольного союза торговцев
От Кима, смотрителя голубятни в Кассарике

Рейалу, исполняющему обязанности смотрителя голубятни в Бингтауне

Пожалуйста, передайте своим наставникам, что я считаю чрезвычайно неприятным, когда такая мелкая сошка, как вы, уполномочена выдвинуть эти отвратительные обвинения против меня. Я считаю, что ваше исполнение обязанностей смотрителя голубятни в отсутствии Эрека наделило вас завышенным чувством собственной важности, которая абсолютно неуместна для подмастерья.

Я также советую наставникам в Гильдии Смотрителей Голубятни Бингтауна взглянуть на ваши семейные связи и обратить внимание на ревность вашей родни ко мне в связи с моим назначением на должность смотрителя голубятни в Кассарике, и, я думаю, там они смогут найти истоки этих мерзких обвинений.

Я отказываюсь связываться с торговцем Кендрелом по этому вопросу. Он подал жалобу не в наш офис, и я уверен, что если эти жалобы были подлинными, он бы пришел лично к нам со своим протестом. Я подозреваю, что всему виной не воск и печать, а неосторожное обращение с конфиденциальными почтовыми цилиндрами в голубятне Бингтауна тех, кто принимает птиц из Трехога и Кассарика. Я считаю, это был ты, подмастерье.

Если у Гильдии Смотрителей Голубятни Бингтауна есть претензии к тому, как служебные послания обрабатываются в Кассарике, я предлагаю направить официальную жалобу в Совет торговцев Кассарика с просьбой провести расследование. Я считаю, вы обнаружите, что Совет обладает полным доверием к смотрителям голубятни в Кассарике и что он откажется выдвигать такие непристойные обвинения против нас.

Ким, смотритель голубятни в Кассарике.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/38202/139125

Переводчики: Kapibara, Annkelia, Tharipso, Vilce