Готовый перевод SWAN SONG / Лебединая песнь: ssa039

Тема сегодняшнего заседания административного отдела - топливо. Самым важным видом топлива сейчас является керосин. Он очень ценен, потому что много где используется, например, в печках и для разведения огня. У нас его много, но если он закончится, это будет катастрофой. Поэтому мы ведём строгий учёт затребованного и отпущенного топлива, но фактическая недостача оказалась выше той, что должна была быть по записям. Вот мы и собрались, чтобы обсудить эту странность.

Должно быть, кто-то его крадёт. И если дело в этом, нам нужно выставить охрану, чтобы сберечь керосин. Но охраны может получиться слишком много.

Хида-сан считает, что нам нужно минимум охраны, и не хочет вооружать слишком много народу, так как считает, что это плохо повлияет на людей в убежище. Он думает, что это создаст разрыв между администрацией, и всеми остальными. Поэтому он хочет оставить минимум. Но, в конце концов, число людей ограничено.

Наверное, Хида-сан так рассуждает, потому что он служил в силах самообороны. Я с ним не согласен.

"Н-Но керосин - это самое важное, что у нас есть. И я думаю, что время сейчас и так опасное. Мы не должны допустить, чтобы случилось что-нибудь вроде того, что было в больнице. Нам надо чётко всё разъяснить, а не обходиться полумерами. И-И это не единственная проблема."

"Что ты имеешь в виду?"

спросил меня Хида-сан.

"С тех пор, как мы разместили в убежище людей из больницы, проблем стало куда больше. Случаев проявления крайнего эгоизма стало гораздо больше, чем раньше. Если так продолжится, появятся и нарушители порядка. Если мы продемонстрируем свою власть, это должно оказать на таких людей сдерживающий эффект. Если это послужит всеобщей безопасности, я не возражаю против того, что нас будут отчасти ненавидеть."

Все смотрят на меня. Я сказал что-то странное? Но я хочу измениться. Не хочу больше никчёмной жизни. Сердце у меня холодное.

"Это аргумент."

кивнул Тано-сан.

"Это всё довольно грустно, но нечто подобное необходимо."

"Но..."

Хида-сан заговорил, но Тано-сан взглядом остановил его.

"Но сейчас для этого ещё не время, Таку-чан. Это может подождать, пока мы не будем готовы. Сейчас нам просто нужно усилить охрану керосина. Правильно?"

Я не говорю, что хочу делать что-то прямо сейчас. Но я не думаю, что дух людей в убежище повысится, если мы оставим всё как есть. Со временем ситуация только ухудшится. Нет никакого фактора, благодаря которому можно было бы ожидать улучшения. В конце концов, когда волнения будут нарастать, нам понадобится нравственный ориентир, о котором я говорил. Потом думать будет слишком поздно, вот и и упомянул об этом заранее. Я не собираюсь ничего требовать. Если они сделают это позже, думаю, всё будет отлично.

В итоге, мы решили поставить сторожей к складу керосина вдобавок к тем, кто охраняет спящих. В эту ночь на страже будут стоять Тано-сан и я.

Мы вместе стоим у здания, сложенного из бетонных блоков. Нас прикрывает крыша, так что снег на нас не падает. Тано-сан курит, а я грею руки своим дыханием.

"Тано-сан."

Я поднял фонарик.

"Мы должны спрятаться."

"Хм?"

"Если кто-то крадёт керосин, то он спокойно придёт, если мы спрячемся. Давай его поймаем."

"Как агрессивно. Разве не можем мы остановить это, просто оставаясь здесь? Не думаю, что нам надо заморачиваться с засадой и ловить его."

"Это на тебя не похоже."

"Правда? А что, если этот вор из убежища? Это будет неловко."

"Но раз он мешает нам жить, лучше найти его побыстрее."

Не то, чтобы я просто хотел поймать вора.

Если вор керосина и объявится, то, вероятно, тогда, когда он не будет знать об охране. Увидев стражу он не станет высовываться. Если же он, разозлится на это и впоследствии придумает какую-нибудь хитрую тактику, я не хочу, чтобы он приходил тогда. Вот почему есть вероятность, что он объявится именно сегодня, поскольку мы только приняли решение взять это место под охрану, и у нас будет хороший шанс схватить его. В конце концов, керосин пропадает каждый день. Если учесть всё это - сегодня самый лучший день, чтобы что-то сделать.

"Хмм..."

Тано-сан сделал затяжку.

"Очко в твою пользу."

кивнул он.

"Тогда..."

"Но если это будет кто-то, кого мы знаем, давай оставим это между нами и никому не скажем. Таку-чан, ты согласен?"

"Да."

Итак, мы спрятались в тени. Мы ждали, затаив дыхание, а время шло.

"Получится довольно глупо, если никто не придёт."

"Вор наверняка появится."

"Но будет лучше всего, если он не появится. Я думаю, ты меня неправильно понимаешь. На самом деле я пацифист."

Тано-сан криво улыбнулся.

Но пацифистские надежды Тано-сана не оправдались - показался вор.

Перебравшись через извне через разрушенную стену, показываются фигуры. Их две, фонарей у них нет.

"Ага, они пришли снаружи?"

Тано-сан прищурился и попытался рассмотреть фигуры. Я тоже напряг глаза, но зрение у меня неважное, и я видел лишь неясные очертания.

Фигуры осматриваются вокруг, подходя к гаражу, в котором хранится керосин. Это небольшое строение, сложенное из бетонных блоков, и здесь обычно держали школьные печки и керосин.

"Бинго, Таку-чан."

прошептал Тано-сан и сжал свою металлическую палку.

"Бинго?"

"Это те люди, что на днях напали на больницу. Мы ходили за ними и видели их, верно? Не могу поверить, что они всё ещё здесь. Давай в этот раз всё-таки их поймаем. Мы должны отомстить за убитых."

Тано-сан говорит о чём-то опасном, но его глаза по-прежнему добрые.

"Н-Нам выходить?"

"Нет... Сейчас они настороже, если мы выйдем, они могут сбежать. К тому же, их было трое. Третий может их прикрывать."

"Тогда что нам делать?"

"Сейчас - ничего, пойдём за ними. Смотри. Они сегодня попытаются унести несколько канистр. За ними будет легко проследить."

"Н-Но нас же только двое."

"Можно подумать об этом позже, если их будет слишком много, но сейчас их количество ничего не значит, если нам удастся застать их врасплох. Я хочу найти их убежище. Справимся?"

"Окей."

Два молодых, нарядно одетых человека перелезают через забор. Каждый тащит по пластиковой канистре. Ветер не такой уж и сильный, но его достаточно, чтобы заглушить наши шаги. Да мы не так уж сильно и шумим, поскольку идём по снегу. Небо непроглядно-чёрное, без единого проблеска. Они не заметят нас, пока мы осторожны, ничего не заденем и никуда не провалимся.

И хотя я это знаю, всё равно нервничаю. К тому же, сложно держать нужную дистанцию. Если отойдём слишком далеко, мы их потерям, и они нас заметят, если мы подберёмся слишком близко. У меня колотится сердце и я думаю, что Тано-сан, идущий рядом, это заметил.

Мы уходим всё дальше от школы, и обернувшись я вижу, что свет спортзала превратился в маленькую искорку. Затем они сворачивают туда, куда обычный человек ни за что не пошёл бы. Завалы мягкого снега. Там, где его поменьше, он доходит до колен, но в основном я проваливаюсь в него по пояс.

У тех, кто идёт перед нами, такие же проблемы, и они время от времени отдыхают, усевшись на канистры. Должно быть, отойдя подальше от школы они расслабились. Они громко разговаривают, и я могу разобрать их голоса, принесённые ветром.

"Блин, что за геморрой. Почему я должен это делать?"

услышал я одного из них.

"Взяв так много, мы сможем некоторое время никуда не выходить; мы вволю повеселимся."

"Хотел бы я тоже стоять в сторонке и наблюдать."

"Ты проиграл в камень-ножницы-бумагу, так что нечего тут. Не ной."

Они поставили канистры и потянулись. Мы на всякий случай спрятались в снегу.

"Чёрт. Уверен, он там сейчас развлекается в одиночку."

"Ты сможешь сделать это ещё раз, как только мы вернёмся."

"Точняк."

"Она мне уже надоела. Давай избавимся от неё, а завтра приведём другую."

Оба расхохотались.

"Не могу дождаться возвращения... Я уже готов."

"Да я и сам возбудился, когда ты заговорил об этом."

Они подняли канистры и поплелись дальше.

По мере того, как я слушал, я чувствовал, как холод охватывает моё сердце. Такое странное ощущение.

Так вот что значит, ненавидеть кого-то всем сердцем? Я ещё никогда не испытывал такой злости. Эта устойчивая эмоция, преисполненная спокойствия, и это куда проще, чем осуждать себя. Неистовая сила переполняет тело.

В конце концов они подошли к заброшенной фабрике. На воротах я вижу полустёршийся, но знакомый логотип. Это компания по производству соевого соуса.

Старые, разрушенные здания стоят на тёмной территории, окружённой забором. Главные корпуса разрушены землетрясением, но и без землетрясения разруха выглядела бы вполне естественной, настолько здесь всё старое и обветшалое.

Краска повсюду облупилась, обнажив армированную сталь, покрытую ржавчиной, делая её похожей на вздувшуюся волдырями кожу. Валяется на снегу огромный цилиндрический резервуар. Множество погнутых железных труб, покрытых снегом, похожих на голые зимние деревья.

Мужчины проходят меж ними и углубляются в территорию. Затем они входят в бетонное здание.

"Похоже, что там будет сильное эхо."

Тано-сан заглянул внутрь через дверь, и повернулся. Он прав. Стены и пол бетонные, так что любой звук эхом разойдётся по всему зданию.

"Но странно, что они живут в таком труднодоступном месте. Я думаю, что они опасаются незваных гостей."

"Кажется, будет жарко. Может нам вернуться и привести побольше людей?"

"Да. Так будет лучше, если мы хотим подстраховаться..."

Начинает говорить Таномура-сан, как вдруг...

"Кя-а! Перестаньте! Пожалуйста!"

донёсся женский голос из глубины здания.

"А-ха-ха-ха! Она плачет. Она думает, это ей поможет? Ты что, тупая?"

"Ты точно тупая. Мы убьём тебя, можешь не сомневаться."

"До тебя не доходит? Посмотри на девку вон там. Ты ведь знаешь, что мы собираемся сделать? Так как ты можешь рассчитывать, что спасёшься?"

"Что за эгоистичная девка. Это нехорошо."

Я слышу радостные мужские голоса.

Тано-сан хмурится и щёлкает языком.

"П-пожалуйста, не надо... Пожалуйста... Я всё сделаю..."

"Всё? Что же ты сделаешь?"

"Всё, что хотите..."

"Мне от тебя ничего не нужно. А-ха-ха-ха-ха-ха!"

"Хи-и..."

"Чёрт, не плачь. Хочешь отсосать? Ты хотя бы сможешь пожить, пока мне приятно."

"Х-хорошо. Пожалуйста, позвольте мне пососать... Пожалуйста."

"Но если ты собираешься филонить, чтобы прожить подольше, всё закончится прямо здесь. Старайся как следует, поняла? Впрочем, после того, как я кончу, я ничего гарантировать не могу."

"Х-хорошо... Хм, ум, мм..."

"Скучно. Что же мне сделать? Можно мне пощекотать ей спинку ножом? Вот так... А-ха-ха, ты плачешь. Хорошо, мне нравится такое лицо. У меня стоит. Тогда я засажу тебе."

"Ах... Ах... Хм..."

Я слышу, как она плачет от боли.

Тано-сан указывает на боковую стену здания, затем на себя. Кажется, он намекает, что зайдёт сбоку, пока я пойду прямо, так мы сможем напасть с двух сторон. Я киваю, и Тано-сан начинает движение.

Я осторожно, стараясь не шуметь, вхожу в здание. Комната слева в конце коридора освещена, и из неё доносятся голоса. Звуки доносятся такие, будто они барахтаются в грязи.

"Как вы, двое, можете иметь с ней дело? Она же такая грязная. Я так не могу."

Ошеломлённо говорит один из них.

"Ну, мы взяли на себя труд лишить её девственности, так что я хочу попользоваться ей, пока ей не начнёт это нравится. Надо же оставить ей напоследок приятное воспоминание."

"Угх... Хи-и..."

"Эй, не смей плакать, когда сосёшь. Ты чуть не укусила его. Ты уже сосала, так что вложи в это свою чёртову душу."

"Х-хорошо... Хм... Хмм... Хм... Ммм..."

Я заглядываю в тускло освещённую комнату и вижу людей.

"Эй, двигай бёдрами, а то мне лень."

"Ах, хорошо... Хм... Ах... У-ух... Хм."

В задней части комнаты движутся три фигуры. Первой бросается мне в глаза неопрятно одетая девушка. На ней школьная форма, растянутые носки и кроссовки. Форма задрана, а спортивные штаны, которые она, наверное, носила под юбкой, лежат у её ног. Её мягкая грудь вздрагивает при каждом движении тела. Она ведь ещё совсем ребёнок?

Во рту у неё пенис стоящего перед ней мужчины. Сзади в неё входит ещё один. Оба мужчины не двигаются. Девушка двигает головой, языком и рукой, крутя при этом бёдрами. Оба мужчины смотрят на неё с усмешками. На залитом слезами лице девушки написаны отчаяние, страх и горе.

"Эй, ты недостаточно стараешься."

Стоящий спереди хватает её за голову и двигает бёдрами вперёд.

"Хм! *кха* *кха* ... П-простите... Хм... Ммм..."

У девушки на секунду перехватывает дыхание, но тут же снова начинает сосать пенис. Теперь она заглатывает его гораздо глубже. Видно, что ей больно, но теперь она даже не пытается выпускать его изо рта.

"А-ха-ха, ты такая отчаянная."

"Это хорошо. Может, и мне доставишь побольше удовольствия?"

"Хм... Ах... Мм... Ммм..."

Поза у девушки крайне неудобная, но она, расставив ноги, двигает бёдрами.

"Так не пойдёт..."

"Эй, в такой позе ничего не получится."

Ещё один человек смотрит на них, стоя немного в стороне.

"Ну, тогда ничего не поделаешь."

Входящий в неё сзади мужчина обеими руками хватает её за бёдра и начинает двигаться.

"Хм... Ах, кху... Ай-й!"

От боли она выпускает пенис изо рта. Мужчина хватает её за волосы и загоняет его обратно ей в горло.

"Если укусишь, тебе конец."

Лицо девушки искажается от страха, и он смеётся.

Девушку насилуют в горло и промежность.

Даже с такого расстояния я вижу, что девушку бьёт крупная дрожь. Я удивлён, но всесокрушающий страх, должно быть, пересилил боль. Её глаза широко распахнуты, тело напряжено, а саму её трясёт, словно в конвульсиях.

Тано-сана ещё нет. Обойти их сзади оказалось тяжелее, чем он думал? Или он прячется, ожидая шанса? В любом случае, не думаю, что смогу продолжать наблюдать. Звон в ушах не утихает.

"Кажется, вам, ребята, весело."

Бормочет тот, что наблюдает за ними, и поддаёт что-то ногой.

Оно круглое, как мяч. Подпрыгнув, оно катится и попадает девушке в живот.

Это отрубленная женская голова. Длинные чёрные волосы обмотались вокруг лица.

"Она грязная."

Мужчина хватает её за волосы и бросает обратно. Бросок получается слишком сильным: она пролетает над головой мужчины, падает на конвейер позади него и подскакивает с неприятным звуком, от которого мне хочется зажать уши. *бум*, *бум*. Можете ли вы поверить, что эти звуки издаёт человеческая голова?

Я понимаю, что у меня дрожат ноги. Что-то вроде плотного газа заполняет моё тело. Чувство настолько сильное, что я даже не могу понять, страх это, ярость, или что-то ещё. Подавляющее количество делает качество бессмысленным. Что-то горячее сжигает мой мозг.

Возможно, все эмоции, в конечном счёте, - одно и то же. Печаль, гнев и страх. Я настолько спокоен, что могу думать об этом. Ага, хотелось бы так думать, но тело считает иначе. Оно оцепенело.

Уши пульсируют. Прут в руке нелепо трясётся. Я стискиваю его, опасаясь, что могу задеть им о стену и нашуметь.

Дыхание мужчин и хлюпающие звуки становятся всё громче. Они больше не смеются. Они неистово загоняют в девушку члены. Девушка уже никак не реагирует, но двигает ртом и расставляет ноги, чтобы они не выскользнули. Все трое соединены и двигаются ритмично, как игрушка. Соединяющие их места сочатся влагой.

Это ужасное зрелище. Я чувствую, что это ужасно. Оно возбуждает, но разум и тело оцепенели. Но оно не болезненное. Я спокоен. Это вовсе не больно, как в тот раз, когда я увидел Юку-сан. Не хочется этого говорить, но это так. Как такое может быть? Зрелище самых обычных любовных ласк для меня больнее, чем это зверство.

Я считал себя более доброжелательным, но, кажется, я - жестокий эгоист. Я был неверного мнения о себе. Прежде всего, почему я сравниваю её с Юкой-сан? Я сам себе отвратителен.

Но мне всё ещё нужно что-то сделать. Хоть я и думаю, что я никчёмен, кроме меня здесь никого нет.

Я говорю себе успокоиться и заново оценить ситуацию. Я осматриваюсь, замечая то, чего не видел раньше. Я могу думать о том, на что раньше был неспособен.

Там трое мужчин, примерно моего возраста и схожего телосложения. Но я думаю, что они куда больше меня привычны к драке. Но что если я буду готов убивать?

Хоть они, наверно, и опытней в драке, я сомневаюсь, что современные японские подростки привыкли убивать друг друга. Они убили как минимум одну женщину здесь и множество людей в больнице, но это была скорее резня. Не думаю, что они привыкли, чтобы их жертвы сопротивлялись. Что будет, если я противопоставлю им всё, на что способен?

Кроме того, они не замечают меня, поглощённые сексом. Я слышал, что дикие звери во время спаривания беззащитнее всего. Я вижу ножи в карманах их штанов. Ножи - это угроза, но мой прут явно длиннее, а заточенный конец делает из него вполне приличное оружие. Я не знаю, как сравнить наши силы, но, возможно, я не в таком уж невыгодном положении.

Я считаю, что оружие с большим радиусом поражения всегда имело преимущество на поле боя даже в период Сэнгоку. Например, луки уступают ружьям, копья лукам, а мечи копьям. Я слышал, что в те времена куда полезнее было метать камни, а не нападать с мечами и копьями... Ну, вот и вся информация, которую я почерпнул из руководств по стратегическим играм.

Не все условия играют против меня. По крайней мере, я не полностью бессилен.

Главная проблема в том, что я один против трёх. Я застану их врасплох и разоружу одного. Думаю, это выполнимо. Будь их двое, я мог бы драться с оставшимся и имел бы преимущество, поскольку инициатива была бы за мной. Если бы их было только двое, моя победа была бы вполне вероятной, хотя, возможно, шансы на успех не так уж и велики.

Но их трое. Это значит, что после того, как я вырублю одного, их останется двое. Если не случится чуда, мне их не одолеть. Хотелось бы вырубить двоих, когда я застану их врасплох, но это невозможно, поскольку я - не Тано-сан.

Уравнение победы не складывается. Не думаю, что это вообще возможно. Теперь я жалею, что Тано-сан пошёл в обход. Несомненно, наши шансы на победу будут выше, если обход удастся, и мы нападём с двух сторон, но всё это бессмысленно, если он не объявится. Кстати, где он?

Но я не могу просто ждать Тано-сана. Если они достигнут оргазма и перестанут заниматься сексом, мои шансы на победу резко упадут, а девушку убьют.

Я пытаюсь начать действовать, но воображение останавливает меня. Когда я думаю о поражении, меня сковывает страх. Видишь ту отрезанную голову? Если я проиграю, меня ждёт то же самое. Меня убьют и отрежут голову. И анестезии не будет.

Думай прежде всего об этом. Кто эта девушка, которую насилуют? У меня нет никаких оснований ради неё подвергать опасности свою жизнь. Я её не знаю. Нет ничего страшного, даже если она умрёт здесь.

Если я брошу её, меня потом будет мучить совесть. Но даже если так, я брошу её, чтобы спасти свою жизнь. Я не сделаю ничего неправильного с точки зрения живого существа и впоследствии смогу убедить себя в этом. Это ведь возможно? Даже закон не накажет того, кто ничего не смог сделать в такой ситуации.

Я смотрю на девушку, которую насилуют как бесчувственную куклу. Я думаю. Моя жизнь или помощь кому-то? Что из этого важнее?

Моя жизнь важнее. Это очевидно. Даже если эта девушка умрёт у меня на глазах, я просто поплачу, а потом, где-нибудь через неделю, забуду об этом. Так всегда и бывает. В конце концов, моё человеколюбие - лишь мимолётная эмоция. Не то чтобы это естественно для меня - сдаваться в сложной ситуации. Что я всегда делал, так это думал о своих тревогах, продолжая беспокоиться об этом и ждать, когда уже не придётся ничего выбирать. По существу, я не хочу страдать ради кого-то ещё.

Видите, как я и сказал, я продолжаю размышлять об этом и терять время. Я продолжаю притворяться обеспокоенным и жду, пока ответственность не исчезнет со смертью девушки или появлением Тано-сана. Если всё провалится, я буду плакать. Я буду говорить, как это печально и как ужасен мир. Что я говорил до сих пор? Мир и в самом деле ужасен? А-ха-ха, это нелепо. Я всегда был таким. Я не хочу этого.

Больше я за себя не волнуюсь.

Мысленно проговариваю я, и дрожь постепенно утихает.

Эмоции исчезли, тело кажется лёгким. Словно бы демон, который сковывал меня, убежал из тела.

Мужчины, что насилуют девушку, движутся быстро, подходя к концу. Последний, опустив взгляд, запихивает что-то в рот. Он ест консервы?

Вспомнив, как в фильмах держат мечи якудза, я, держа прут на уровне талии, бросаюсь к цели. Тот, что ест консервы, замечает меня. Пути назад нет. Вероятно, я здесь погибну. Но почему-то я думаю об этом совершенно спокойно.

В городе теперь мало людей, и роль каждого крайне важна. Моя грязная натура, наверно, оскверняет этот слабый мир. Это ошибка, что такой, как я, выжил при землетрясении, когда погибло столько народа.

Если я смогу забрать с собой хотя бы одного из них, Тано-сан, вероятно, спасёт девушку. Пусть лучше вместо меня в этом мире останется она. Это и значит пожертвовать малым ради большего? Думаю, это прекрасная идея. Разве не прекрасная идея, если принять во внимание меня?

Я силюсь выдавить улыбку, когда прут вонзается в уже начавшего оборачиваться человека. Он успевает ударить по пруту, но этого недостаточно, чтобы отклонить его. Силы удара достаточно, чтобы вонзить в него прут, а я, не в силах остановиться, проскакиваю дальше.

Шлёпнувшись на задницу я разворачиваюсь и вижу, как он падает лицом вниз. Прут вошёл в бок и вышел из спины. Это выглядит как шашлык на шампуре. В середину мне попасть не удалось, но теперь он ничего не сможет сделать.

"Да!"

Кричу я. Я чувствую на лице улыбку. Моя роль выполнена.

"Кху... Угх..."

Он бьётся в конвульсиях и стонет.

"Тыкак?.."

Окликает его товарищ, не в силах скрыть потрясение.

"Угх... У-у-ух..."

Под ним расползается красная лужа. Он кривится и плачет.

"Эй, ты как?"

Они оба растерялись. Их товарищ не отвечает, только стонет. Он задыхается.

Моя радость постепенно улетучивается.

Я и забыл об этом. Этот мужчина - тоже человек.

Мне вдруг становится страшно от содеянного. Я не сожалею. Не думаю, что я поступил неправильно. Но я боюсь.

Оба мужчины начинают приближаться ко мне с разъярёнными лицами, а я от страха не могу подняться.

Нет, я не пытаюсь подняться и напасть на них. У меня нет оружия. Сбежать тоже не выйдет: за спиной у меня стена, а выход позади них.

Оба держат ножи. Даже если я дам отпор, на конечный итог это вряд ли сильно повлияет. Я знаю это, но я должен выиграть побольше времени, пока не объявился Тано-сан.

Я бросаюсь всем, что подворачивается под руку. Я не знаю, что я бросаю, но попав в них оно разлетается, и я понимаю, что кидаюсь пустыми бутылками. Здесь должно быть множество пустых бутылок, поскольку это завод по производству соевого соуса.

Но это не такое уж и эффективное оружие. Нельзя ожидать ничего, кроме замедления их продвижения. Они молча приближаются, даже покрытые осколками стекла. Они свирепо смотрят на меня. Какие злобные глаза. Они как дикие звери.

"Как ты посмел."

Когда я уже почти оказываюсь в досягаемости его ножа, он радостно улыбается. Его друг ранен и он загнал в угол того, кто это сделал, но он улыбается. Пока я думаю, насколько этот парень отвратителен...

"Извини, что заставил тебя ждать. Обойти сзади так и не получилось. Извини, извини."

Показавшийся Тано-сан виновато чешет затылок.

"Эй, ребята, он со мной. Не могли бы вы убрать эти ножи?"

Весёлый голос Тано-сана совершенно здесь неуместен. Обернувшийся мужчина колеблется. Поведение Тано-сана странное.

Тано-сан делает мне знак подбородком. С его появлением тело стало лёгким, так что я поднимаюсь и отступаю подальше. Та парочка поворачивается ко мне, но двигаться не может, поскольку за спиной у них Тано-сан.

"Т-ты кто такой?"

Мужчина повышает голос.

"Прости, но у меня нет имени, которым я мог бы поделиться с такой мразью, как вы."

Улыбка Тано-сана исчезает.

Дальше всё было просто. Не имело значения, что их двое, и что у них ножи. Тано-сан быстро их вырубил. У него это получается настолько легко, что собственное отчаяние начинает казаться мне глупым.

"Прости. Кажется, не было никакой необходимости придумывать план. Не думал, что они настолько слабы. Мне правда жаль."

Тано-сан, и в самом деле выглядящий удручённым, склоняется в поклоне.

"Н-нет, всё нормально. Всё закончилось хорошо."

Он застаёт меня врасплох, поскольку доблестная фигура Тано-сана ещё не до конца стёрлась из сознания.

"Но это было смело с твоей стороны, Таку-чан. Теперь я о тебе лучшего мнения."

"Нет. Вышло так, что я ничего не сделал..."

Кроме того, я беспокоюсь за девушку.

Она безвольно лежит, не шевелясь. Её тело обнажено, но она не пытается прикрыться. Нет, она не может.

Я подхожу поближе и вижу, что её грудь вздымается и опадает. Она дышит. Она жива. Мне становится легче.

Совсем недавно я и представить себе не мог, что выживу и буду за ней ухаживать. Не то чтобы от меня был какой-то толк, но я горжусь, что сделал всё от меня зависящее и стал свидетелем её спасения. Возможно, я и в самом деле смогу измениться.

Девушка приоткрывает глаза и смотрит на меня.

"Ты как?"

Я пытаюсь сохранять спокойствие и завожу руку ей за спину, чтобы поднять её, но касаюсь чего-то холодного. Посмотрев, я вижу, что моя рука измазана в белой жидкости. Она покрывает всё её тело, вызывая неприятный запах.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/39521/146631

Переводчики: mamavl, jan_lete