Готовый перевод SWAN SONG / Лебединая песнь: ssa043

На следующий день в убежище мрачно. Как всегда, еду приготовили во дворе, и всё едят, но кажется, что все разговаривают тише, чем обычно.

Я говорю, что это странно, и...

"Похоже, что все беспокоятся о том, что они сделают с этой троицей. Все разговаривают спокойно, но все обсуждают свои мнения."

Мои слова не ускользают от чутких ушей Цукасы.

"Блин, возле тебя тайком и не поговорить."

Я возражаю, потому что это задевает меня больше, чем тема разговоров вокруг.

"Даже если я их и слышу, я не разбираю слов, если не прислушиваюсь. А даже если разбираю, то не обращаю внимания. "

"Это не так важно, хотя... Эй, Кувагата. Еда остынет, если так и будешь на неё смотреть. Ты что, не голодный?"

"А? Нет, почему же. Я ем."

Кувагата задумался с миской и палочками в руках. Он начал есть, как только я это сказала.

Он глупый, так что наверное считает себя в ответе за настроение остальных.

Таномура ведёт себя как обычно, но я уверена - в голове у него что-то происходит. Юкаччи ничего не говорит, но такие ситуации она не любит больше всего.

Не знаю насчёт Цукасы, но я уверена, что он думает об этом. Он выглядит обеспокоенным.

Ароэ же наоборот, действует и думает как всегда. Её спина прямая и похоже, что у неё хорошие манеры, хотя она и роняет еду когда ест. Но она об этом не беспокоится. Её самообладание поражает. Наверное, она ведёт себя так же, как и до землетрясения. Я уверена, что все здесь жили бы мирно, имей каждый хоть капельку смелости Ароэ и её способности жить в своём темпе.

Мне вдруг захотелось похвалить Ароэ, и после еды я дарю ей подарок. Это серебряная брошь, которую мне подарил один из родственников, когда я была ребёнком. Я её уже не надеваю, но всегда ношу с собой. Я дорожу ей.

Я прицепила её на грудь Ароэ

"Присматривай за ней. Она довольно ценная."

Но Ароэ только смеётся и никак не показывает, что поняла. Я начинаю сомневаться в своём поступке, но всё же решаю оставить брошь ей.

И мы пошли играть с детьми. Нет, я играла с ними. В любом случае, я сражалась с ними с помощью снежков и демонстрировала им, что умеет Ароэ.

Дети любят играть с животными. Мы разрешаем животным, которых мы нашли, свободно бегать вокруг. Здесь много разных симпатичных собак: большие собаки и маленькие собаки, дружелюбные собаки и собаки, умеющие выполнять разные трюки.

Дети кричат и бегают с собаками наперегонки. Ароэ не играет с ними, но улыбается, кое-как удерживая её любимого тихого пуделя . Время от времени она открывает свой блокнот и разговаривает с ним. Он недовольно на неё смотрит.

И я тоже играю с собаками. Я предпочитаю стройных кошек, но большие собаки - тоже хорошо. Они мне нравятся, потому что выглядят сильными и нежными. Вот почему я сейчас обнимаю колли, и уже вывалялась в снегу, играя с ней.

"Ты точно знаешь, что чувствуют дети, Кавазе-сан. На самом деле, ты сама как ребёнок. Рад, что тебе нравится играть с ними."

Сато-сан смеётся. Я несколько озадачена его словами, и всё же...

"Эй, Хибари! Мы так проиграем! Беги нам помогать!"

Нахально зовёт меня один из детей, играющих в снежки.

"Не разговаривай со мной так, малявка!"

"Да без разницы! Давай быстрее!"

Даже когда я сержусь, они только смеются. Вот поэтому я и не люблю детей.

Тем не менее, движение радует тело. Бегать вокруг, вместе с Ароэ, собаками и детьми, освежает. Ноги незаметно начинают тяжелеть, но это тоже освежает. Мы останавливаемся передохнуть.

Но стоило нам остановиться, как ко мне подходит один их детей.

"Я хочу посмотреть на плохого человека. Хибари, пошли, посмотрим."

"Плохого человека?"

Они говорят, что хотят увидеть заключённых. Видимо, они имеют в виду тех парней, что мы держим под замком.

В том, чтобы ходить смотреть на них, нет ничего хорошего. Для начала, их охраняют люди из администрации, и они наверняка будут ругаться, если нас увидят.

Но я понимаю их интерес. Все говорят про пленников, но на самом деле мы про них мало что знаем.

Мне и самой немного любопытно. Ароэ вернулась в спортзал, а мы пошли.

Они заперты в старом школьном здании, в самом углу третьего этажа.

С тех пор, как у входа поставили охрану с оружием и палками, внутрь не зайти.

Поэтому мы обходим здание сзади. Там тоже стоит охранник из администрации, но я его знаю, мы учились в одном колледже, так что мы решили попробовать подойти.

"Спасибо тебе за работу, которую ты делаешь."

с улыбкой обратилась к нему я, но он сделал несчастное лицо.

И что он так переживает?

"Ох, Кавазе-сан. Тебе нельзя приводить сюда детей."

"Да брось ты. На самом деле, разве нужно их так тщательно охранять? Им что, так легко сбежать? Они же на третьем этаже, да?"

"Хм, это на всякий случай. Я не думаю, что они убегут. Мы им руки и ноги связали, в конце концов."

"Ты слишком беспокоишься."

"Но мы не хотим рисковать, учитывая, что они сделали."

На детей эти слова производят обратный эффект.

"Ух ты, у них связаны руки."

"Так они же страшные. Они как монстры. Они убили много людей, да?"

"А они могут спрыгнуть с третьего этажа?"

"Они не умрут, даже если упадут оттуда. Наверное, они придут в ярость и будут всех бить."

Их глаза сверкают, и огни выглядят обрадованными и напуганными. Взбудораженные фантазиями, они болтают без умолку.

"Вот, вот. Не бойтесь и идите обратно."

Он оттесняет детей, но они изо всех сил сопротивляются.

"Эээй!?"

"Почему!?"

"Ты жадина!"

"Ни за что!"

"Хреново..."

Он и в самом деле выглядит озабоченным.

"Ну хорошо, хорошо. Я их уведу. Прости, что беспокою тебя во время работы."

Извиняюсь я и собираюсь уходить.

"Ой!! Смотри, смотри, смотри!"

Кричит ребёнок, тыча пальцем.

Я взглянула наверх.

Палец указывает на комнату, в которой они должны были быть заперты.

Я чётко вижу лицо парня. Волосы у него покрашены, как у подростка, и он небрит. Он смотрит прямо на меня, и наши глаза встретились.

"Уф..."

От удивления я отшатываюсь, а он пытается подойти к окну. Окно выбито, так что нас ничего не разделяет. Я слышу, как он двигается. Дети кричат, словно они попали в дом с привидениями.

"Всё в порядке. Они должны быть привязаны проволокой."

Но напряжённое и нервозное лицо студента противоречит его словам.

Мужчина снова встаёт и поднимает руки вверх. Они связаны чем-то похожим на провода. Кажется, ближе он подойти не сможет.

"П-Пожалуйста, простите меня."

У него хриплый голос. Он смотрит на меня с отчаянием.

"Я больше никогда так не поступлю, поэтому, пожалуйста, простите меня. Скажите своему лидеру, что я искупил свой проступок. Люди здесь меня не слушают. Они не слушают, что я говорю. Они не считают мои слова словами человека."

"Пожалуйста, уходи."

Студент-охранник из администрации смотрит на мужчину.

"Подожди!"

Кричит мне пленник, когда я пытаюсь уйти.

"Но это же ужасно. Посмотри на мои руки. Проволока затянута так туго, что они посинели. Они принимают меня за зверя. Они думают, что я только выть могу. Ты не можешь меня выслушать? Ты слышишь мои слова?"

"Н-Но уже ничего не поделаешь, раз ты совершил преступление."

"Кавазе-сан. Ты не должна с ними разговаривать."

"Но..."

"Ох, ты заговорила со мной! Ты услышала меня! С-Спасибо..."

Его глаза блестят. Он плачет.

"Это правда... Я поступил ужасно, но я просто был напуган. Мои чувства огрубели, потому что у меня на глазах погибло столько людей. Теперь я, наконец, понимаю, как плохо поступил. Я сожалею о своих действиях, поэтому дайте мне ещё один шанс. Пожалуйста. Простите меня. Этого не повторится. Пожалуйста. Помоги мне... Не убивайте меня. Пожалуйста, не убивайте меня..."

Это плохо. Мужчина плачет, а моё сердце стучит всё быстрее. Я вот-вот упаду в обморок. Это плохо.

"Ч-Что мне делать?"

Я смотрю на человека из административного отдела, но тот, закусив губу, старается не обращать на него внимания. Толку от него никакого.

Между его всхлипываниями я различаю слова. Он повторяет: "Я хочу жить, я хочу жить, я не хочу умирать, я не хочу умирать". От его слов у меня кружится голова. Да что же это?

Он смотрит на меня, утирая слёзы. Я тоже смотрю ему в глаза. Мы встречаемся взглядами, и словно бы что-то вторгается в мой разум. Его глаза кажутся такими большими. Кажется, я что-то вижу в них... А может и нет. Даже если и вижу, чувство такое, будто я не должна этого видеть. Мне становится страшно, и я заслоняюсь рукой, а потом отвожу взгляд.

"Н-не знаю! Я не знаю!"

Я бегу. Нога застревает в снегу, и ботинок соскальзывает. Я бегу в носке, не в силах выносить устремлённый в спину взгляд и, задыхаясь, заворачиваю за угол.

Наступила ночь.

Ароэ, напевая, заходит в спортзал.

"Где ты была? Ты ходила в туалет?"

"Где ты была."

Ароэ садится напротив меня.

В спортзале все разговаривают. Голоса эхом отражаются от высокого потолка, создавая в воздухе шум.

Моя босая нога мёрзнет с тех пор, как я сняла мокрый носок. Я поискала чистые носки в сумке. но нашла только пару нестираных. Я их понюхала, и от них пахло, так что я закутала ногу в одеяло.

За окном темно, и огни спортзала отражаются от пола. Печи горят ровно. Больные тихо спят на кроватях, и я слышу, как пожилая женщина читает сутру. Сидящие на помосте медсёстры болтают, держа в руках чашки, над которыми поднимается пар.

Я не вижу ни Юкаччи, ни Таномуру, ни Кувагату, ни Цукасу. Передо мной только Ароэ, и она опять выкладывает линии на полу. Она напевает и выглядит по-настоящему счастливой. Куда же они пошли? Они что-то говорили перед уходом, но я ничего не помню.

Ароэ сидит на полу. Когда ряд выложенных кусочков становится слишком длинным, она встаёт и переходит на новое место, шлёпая по полу босыми ногами. Ей не холодно?

Когда я смотрю на неё, то замечаю что-то странное. Я пытаюсь сообразить в чём дело и понимаю, что на ней нет броши, которую я ей подарила этим утром.

"Где ты оставила брошь?"

Я тронула её за плечо, и она наконец обернулась. Я повторяю вопрос.

Ароэ задумывается, а затем открывает свой блокнот.

"Я её отдала."

"Отдала?"

"Я отдала бабочку."

"О чём ты говоришь? Ты отдала её насовсем?"

Я сержусь, а Ароэ по-прежнему улыбается.

"Где? Кому? Скажи, и я смогу вернуть её обратно."

"Я не знаю."

отвечает Ароэ неизвиняющимся тоном, продолжая улыбаться.

Вид её улыбки меня обессиливает.

Я сдаюсь и забираюсь под одеяло. Наверняка она отдала её кому-то из убежища, так что я найду её, надо только поискать. Важнее другое, Ароэ всегда цепляется за свои вещи, так что если она так легко отдала брошь, значит она ей не понравилась. Размышления об этом утомляют меня ещё больше. Я опустошена.

Я набросила на себя ещё одеял чтобы согреться, пока я наблюдаю за Ароэ. Она задрала юбку и почёсывает попу. Издалека за ней наблюдает старик. Ароэ не беспокоит, что происходит вокруг неё, так что она не обращает внимания на его взгляд. Её действительно ничто не беспокоит.

Я почему-то злюсь.

"Дура ты, Ароэ."

Бормочу я.

"Тот, кто называет кого-то дураком, сам дурак."

Не оборачиваясь, словно бы рефлекторно отвечает Ароэ. Зная Ароэ, она, наверное, повторяет что-то, услышанное раньше, и её слова не имеют никакого смысла. Я знаю это, но всё равно сержусь. Наверное, моё самообладание и в самом деле на исходе, раз уж меня раздражает Ароэ.

В негодовании я закрываю глаза и сразу чувствую сонливость. Я расслабляюсь и уже почти засыпаю, как вдруг...

"Помогите, помогите, помогите, помогите, помогите мне."

неожиданно забормотала про себя Ароэ. Я потрясена.

"Я хочу жить. Я хочу жить. Я хочу жить."

"Эээй!? Подожди, подожди, подожди, подожди, подожди! Стой! Где ты это услышала? Кого ты повторяешь? "

"Помогите, помогите, помогите, помогите, помогите, я хочу жить, я хочу жить..."

"Ты что, ходила возле старого корпуса школы? Он тоже с тобой говорил? Тебе нельзя. Тебе нельзя ходить туда. Понимаешь? Нельзя!"

"Нельзя."

Она смотрит на меня и хмурится. Она уже ничего не отвечает и снова смотрит вниз, где она играет.

"Эй, неужели ты правда отдала брошь тому..."

Ароэ продолжает бормотать. Я упрямо спрашиваю, так что Ароэ отвечает.

"Я отдала бабочку."

Я не сержусь. Что это за чувство?

"Что это? Я не понимаю."

Не хочу больше думать. Ладно. Ароэ может делать всё, что хочет. Я буду спать!

Я забираюсь под одеяло и закрываю глаза. Но передо мной стоит образ того мужчины. Мне это не нравится.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/39521/146638

Переводчики: jan_lete, mamavl